Ваша Беспросветность

      Деметра зашла в комнату к Персефоне. Персефона лежала, уткнувшись лицом в подушки, и даже не отреагировала на появление матери.       — Дорогая, что с тобой происходит? Ты не вела себя так, даже когда была подростком! Нет, всякое бывало, но чтобы ты сбегала в Тартар… К этому ужасному Аиду! О чем ты думала?!       Персефона сердито развернулась лицом к матери.       — А думала я о том, — фыркнула она, — почему моя мама видит, что мне не нравится этот дебильный Нарцисс, но ничего не делает! Еще я думала о том, почему моя мама не запретит ему появляться в нашем доме и позволяет ему ходить за мной хвостом и надоедать мне! Кто из олимпийцев за меня вступился, когда я бегала от этого идиота? Никто! А этот, как ты его называешь, «ужасный Аид» меня от него спрятал!       — Да кто же знает, что у этого Аида на уме! Может он опять замышляет свергнуть Зевса, — всплеснула руками Деметра.       — И как же он это сделает с помощью меня? Где я и где Зевс, мама?! — глаза Персефоны метали молнии.       — Ничего не хочу слышать! — жестко сказала Деметра. — Я запрещаю тебе подходить к Аиду! Ты поняла меня, Персефона?!       — Поняла, — угрюмо ответила ее дочь. И еще она поняла, что костьми теперь ляжет, но этот запрет нарушит. Надоело быть паинькой, так и норовят сесть на шею все, начиная от родной матери и заканчивая всякими проходимцами типа Нарцисса. Она вспомнила, как Аид отшил Нарцисса. Уж Аид-то умеет говорить гадости, и ему, в сущности, наплевать, что о нем подумают другие, он просто ведет себя так, как считает нужным, вот бы и ей так научиться.       Аид укладывался спать. Он ворочался в постели, и не мог уснуть, его грызла какая-то мысль, что-то было не так, но только он не понимал, что… Еще и подушка как-то странно пахнет… Стоп! Вот оно! Аид втянул носом аромат, исходящий от подушки. Это была смесь хвои с какими-то цветами, очень тонкий и нежный запах. «А все потому, что она спала в моей постели», — понял Владыка. — «Это ее ароматом пропиталась вся моя постель». Аид поймал себя на том, что невольно зарывается носом в подушку, пытаясь впитать ее запах в себя без остатка. С этими мыслями он уснул, и снилось ему что-то смутно приятное.       Владыка нежился в своем бассейне с бокалом коктейля в руках. Он томно жмурился и готов был заурчать от удовольствия. Глотнув из бокала, он принялся смаковать напиток во рту.       — А можно мне тут с вами посидеть? — над ухом у него раздался знакомый девичий голос. Аид поперхнулся, и напиток вырвался из его рта, подобно фонтану. Он еще откашливался, когда ему в спину довольно чувствительно врезался маленький кулачок, помогая прочистить горло.       — Ты что здесь делаешь? — просипел Аид, пытаясь отдышаться.       — Да так… Я тут мимо проходила, — Персефона дернула плечиком.       — Да ладно? И ни от кого не прячешься? — картинно не поверил Аид.       — Нет. Вообще-то я давно хотела вам сказать, — Персефона набрала в грудь воздуха. — Спасибо вам большое, что помогли мне тогда с Нарциссом! Мама была так напугана, что я опять к вам сбегу, что посадила меня под домашний арест, запретила мне к вам подходить, и сказала Нарциссу, чтобы он у нас больше не появлялся. Конечно, вне нашего дома он все так же невыносим, но теперь я хотя бы могу это прекратить и уйти.       — Подходить, значит, ко мне запретила, — ехидно хмыкнул Аид. — А ты нарушила мамин запрет? Плохая девочка, очень плохая.       Персефона покраснела от обиды.       — Знаете, если вам так неприятно мое присутствие, только скажите. Я уйду и больше никогда не вернусь, — пробурчала она.       Аид подумал о том, что было бы неплохо проучить Деметру. За что? Да просто так, из вредности. Аид злорадно ухмыльнулся.       — А знаешь, птичка моя! Я тут подумал… В общем, ты можешь навещать меня когда захочешь. Я в этом месте по утрам, так что приходи, не стесняйся!       «Посмотрим, что из этого выйдет», — подумал Аид.       — А сейчас, ты уж извини, но мне пора. Дела ждут, — Аид встал. Вода в бассейне доходила ему до пояса. Персефона смотрела на него горящими глазами. На Аида часто смотрели презрительно, злобно, разъяренно, подобострастно. Но чтобы вот так… Этого не было со времен первой Титаномахии, когда он был еще юнцом.       — Эй, крошка, долго ты на меня будешь пялиться? Я был бы тебе адски благодарен, если бы ты хотя бы прикрыла глаза, и дала мне спокойно одеться. Или ты хочешь рассмотреть меня в подробностях? — Аид закусил губу и пошло подвигал бровями. Персефона вздрогнула, отвернулась и для верности еще прикрыла глаза ладошками. Аид хихикнул — все-таки какая же она еще соплюха. Он облачился в хитон и гиматий, и коснулся ее плеча.       — Ну все, можешь обернуться.       Она обернулась и открыла рот, чтобы что-то сказать. Но промолчала и замялась в нерешительности.       — Ну, может, все-таки скажешь мне уже это, а, птичка?       — А можно я пойду с вами в Тартар? — тихо пробормотала Персефона себе под нос.       — Прости, что? Говори громче, зайка моя, я хоть и чистил недавно уши, но комариный писк все равно разбираю плохо.       — Можно я пойду с вами в Тартар? — она постаралась, чтобы на этот раз фраза звучала внушительно, но вышло все равно как-то… жалко.       — Зачем тебе это? — недоуменно воззрился на нее Аид. — У меня там не курорт. Разве что Елисейские поля, но чтобы в них попасть, надо пройти через Тартар, а Тартар крайне неприятен, там мучаются грешники.       — Одно дело, когда тебе про это говорят, и совсем другое — когда видишь своими глазами, — возразила Персефона. — Я всегда хотела посмотреть, как там все устроено.       — Ну, если ты так хочешь… Думаю, что могу тебе устроить экскурсию, — Аид протянул руку, и Персефона вложила в нее свою маленькую ладошку.       Аид решил провести ее по всему Тартару. Они пропыли на лодке Харона по Ахерону. Увидев Цербера, Персефона невольно прижалась к Аиду, что вызвало у него ухмылку. Аид показал ей Стикс, Коцит и Лету, довел до Флегетона, где в кипящей крови томились грешники, убившие родственника. И только после этого он привел Персефону на Елисейские поля.       — Тут так красиво, — восхищенно вздохнула Персефона и потянулась за спелым персиком, свисающим с дерева. Аид перехватил ее руку.       — Пташка, ты что, проголодалась?       — Немножко.       — А пойдем-ка в мир живых, — предложил Аид. — Ты пробовала когда-нибудь мусаку?       — Нет. На Олимпе только нектар и амброзия.       — Думаю, мусака тебе понравится. Пошли наверх, хватит с тебя сегодня.       Аид подсадил ее на колесницу и увез в мир живых, где миньоны раздобыли им земной еды. Они сели в укромном месте и перекусили.       — Знаете, а ведь это вкусно, — объевшаяся Персефона довольно прикрыла глаза и сонно зевнула — уже был глубокий вечер.       — Нууу, начинается, — протянул Аид. — Похоже, тебе пора домой. Я тебя подброшу, но высажу там, где нас никто не увидит, оттуда ты уж сама к себе доберешься. А то твоя мать опять устроит тебе головомойку и запрет уже надолго.       Персефона благодарно на него посмотрела.       — Спасибо вам большое. Было очень интересно, — улыбнулась она. Аид кивнул.       — Угу. Кстати, перестань уже мне выкать. Меня это начинает раздражать.