Ваша Беспросветность

      С того момента, как Аид показал Персефоне Тартар, она взяла за обыкновение ошиваться там почти все время. Она утверждала, что Тартар гораздо приятнее, чем Олимп, где за ней ходил хвостом этот прилипала Нарцисс с его идиотским самодовольством. Аиду скоро надоело постоянно сопровождать девчонку в лодке Харона через Ахерон или вести ее длинной дорогой от бассейна, все это ужасно отнимало время, поэтому он зачаровал вход через пещеру возле водопада на Персефону, чтобы она прямо из пещеры попадала в его, Аидовы, покои. Бывало, что она там и оставалась, закопавшись в свитки, но чаще всего она отправлялась блуждать по Тартару.       Аид приставил к ней Боль и Паника с твердым приказом, чтобы хоть один из них, но всегда находился при ней. Владыке вовсе не улыбалась перспектива искать Персефону, это персональное шило в его заднице, по всему Тартару и гадать, не свалилась ли она, случаем, во Флегетон, не попала ли на зубок к Церберу и не напоролась ли на гарпий. Опять-таки, Геката ни в коем случае не должна была знать, что рядом с Аидом околачивается кто-то из младших богов-олимпийцев, мало ли что придет в голову этой жабе.       Аид не раз себя спрашивал, а зачем ему это все надо? Но внятного ответа он себе дать так и не смог, ориентировался на ощущения: ему было весело. Персефона была настоящим омутом с водящимися там чертями. Вроде бы такая тихая девочка, эдакая милашка с невинным выражением лица и нежным голоском, а иной раз такое отчебучит, что Аид даже не понимал, чего он хочет больше: разрыдаться от смеха или так отшлепать эту паршивку по жопе, чтобы неделю сесть не смогла.       Персефона так спелась с его подручными бесенятами, что Аид почти со стопроцентной уверенностью знал: где один, там и остальные двое. Персефона перезнакомилась со всеми тремя мойрами, и они так ею прониклись, что иначе как «внучка» ее не величали, даже Цербер визжал и пытался ластиться, завидев Персефону.       Но с Цербером вообще был курьез. Если бы у Аида были обычные волосы, он бы тогда поседел, как лунь. Однажды Персефона умудрилась провести бесенят за нос, исчезла из поля их зрения. Аид рвал и метал, он приказал перевернуть вверх дном весь Тартар и Елисейские поля, он пошел на поклон к мойрам, которые — вот вредные бабки! — ехидно хихикая, послали его поплавать в Стиксе, он черт знает, сколько раз облетел свои владения в колеснице, пытаясь разглядеть эту негодную девицу сверху. Наконец он завис недалеко от врат, которые охранял Цербер, и стал пристально вглядываться в окружающую местность. И тут Аид услышал эти звуки, похожие на полузадушенное кошачье мяуканье. Владыка направил колесницу туда, откуда раздавался этот кошмар. И увидел, как Цербер лежит на земле и сладко дрыхнет, пуская из всех своих трех пастей слюни, а перед ним, аки тварь дрожащая, стоит Персефона, и со слезами на глазах, сорванным голосом сипло поет какую-то песню. Аид спустился вниз и кинулся к этой паршивой девчонке. Она замолчала и буквально упала ему на руки, а Цербер проснулся, вскочил и залился злобным лаем из всех своих трех пастей.       — Фу! Лежать! ПЛОХОЙ ПЕС! — рявкнул Владыка, и Цербер с виноватым повизгиванием улегся на землю, бешено мотая хвостом. Аид взял Персефону за шкирку, подтащил к Церберу, дал ее обнюхать и строго сказал. — Своя!       Цербер мотал уже даже не хвостом, а всем своим огромным задом, излучая послушание, преданность и дружелюбие.       Аид развернул паршивку к себе, ухватил ее за плечики и несколько раз довольно сильно встряхнул. В сущности, он был готов вместо Цербера разорвать Персефону на сто маленьких Персефошек, так он был зол.       — Куда тебя понесло без моих бесов, чертова поганка?! — зарычал Владыка, в прямом смысле полыхая праведным гневом, и испытывая адское желание надавать ей оплеух. — Еще раз пойдешь куда-нибудь без них, и я навсегда запрещу тебе здесь появляться! И отправлю тебя прямо к твоей матери с глаз долой! Я тебе кто, мамочка, чтобы тут за тобой бегать и тебя воспитывать?! Я — Владыка Подземного Царства! У меня нет времени на такую хрень!       Злющий Аид выдворил Персефону за пределы Подземного Царства и запретил ей появляться тут в течение двух недель. За это время он успел остыть и перестал выходить из себя от мыслей о том, что она устроила, а Персефона готова была взвыть волком: ее тянуло обратно в Подземное Царство. Когда через две недели Персефона пошла к бассейну, где, по обыкновению, принимал ванну Владыка, у нее тряслись поджилки и сосало под ложечкой.       Аид услышал ее робкие шаги, но сделал вид, что ее здесь нет. Персефона неловко помялась, на ее глазах выступили слезы.       — Прости меня, пожалуйста… — всхлипнула она, осознавая, как виновата перед Владыкой. Ведь он неспроста ей сказал, чтобы она никуда не ходила без миньонов, и вот к чему привело ее непослушание: ее чуть не сожрал Цербер, и если бы Аид не нашел ее вовремя…       — Только один вопрос. Откуда ты узнала про маленький секрет Цербера? — шевельнул веками Аид.       — В одной из твоих книг прочитала…       — Эта книга спасла тебе жизнь. Это ты хоть понимаешь? Я мог так и не услышать, как ты воешь моему псу колыбельную.       Она спрыгнула к нему в бассейн и стиснула его в объятьях, нимало не заботясь о том, что вымокла с ног до головы. Аид прокашлялся, чувствуя неловкость.       — Ладно, пташка, проехали.       Она потом месяц не вылезала из его библиотеки, Аиду приходилось вытаскивать Персефону оттуда буквально за шкирку.       Когда Аид, наконец, позволил ей войти в свой тронный зал, ее радости не было предела. Она увидела большую доску с фигурами и заинтересовалась.       — А это что такое?       — Это, пташка, шахматы. Что, интересно? — он забавлялся, глядя на ее неподдельную заинтересованность к этой игре.       — Очень! А ты меня научишь? — Персефона умоляюще посмотрела на Владыку.       — Если будешь себя хорошо вести, — он ухмыльнулся.       Через неделю он пришел в спальню, где она сидела и что-то читала, и сотворил маленькую шахматную доску с фигурками. Персефона радостно подпрыгнула. Поначалу она продувалась в пух и прах, и Аид, хихикая, давал ей какое-нибудь задание вроде вычесать блох у Цербера или убрать помет за гарпиями. Но по прошествии некоторого времени он не мог не признать: у девчонки был к этой игре талант, она все схватывала на лету, и уже скоро из пяти игр выигрывала у него две. Почему-то Аиду это доставляло неимоверное удовольствие, и он с изумлением осознал, что испытывает за нее гордость. И вообще, в последнее время они стали так часто видеться, что Аид опасался: а не накроет ли кто-нибудь их милые маленькие посиделки. Однажды они чуть не нарвались на этом с Гекатой.       Аид в тот момент стоял у окна и задумчиво смотрел на Стикс, а Персефона возилась с большой шахматной доской. В тронный зал, запыхаясь, влетел Паник и доложил:       — Ваша Беспросветность, там Геката к вам идет, она будет тут через минуту.       Спрятаться в тронном зале было решительно негде. Добежать до покоев Персефона не успела бы. К тому же Геката почуяла бы чужую ауру, если только… Если только не перебить ее своей. Аид жестом прогнал бесенка, задрал подол хитона и прошипел:       — Полезай сюда!       — Что?! Прямо туда?       — Лезь, говорю! — Владыка бешено вытаращил свои совиные глаза. — И чтоб ни звука не издавала, ни шороха, и не шевелись!       Она юркнула к нему под хитон. Аид поправил гиматий, напустил побольше дыму и приготовился. Геката влетела как вихрь, волоча за собой какое-то огромное и до чрезвычайности уродливое существо. Аид без предупреждения запустил в него самым сильным своим пламенем и спалил в секунду.       Персефона тихонько сидела под хитоном у Аида и понимала, что никогда не видела его ног. Что у него было выше пояса, она видела, а вот ноги — никогда. Она нашла, что Владыка обладал длинными, стройными и мускулистыми ногами. И у него была такая гладкая кожа… Интересно, он ее бреет или это у него просто волосы на теле не растут? Персефона погладила его ногу, и Аид конвульсивно дернулся.       Геката увидела, как Аид как-то странно вздрогнул, и его лицо исказилось в гримасу. Похоже, Владыка был сегодня в самом своем паршивом настроении.       — Аидик! — прощебетала Геката. — А я хотела показать тебе результат своих лабораторных трудов! Какая жалость, что ты его спалил.       — Геката, лапуля, я всего лишь провел эксперимент. Боюсь, что твой монстр не выдержал проверки моего личного отдела контроля качества. В следующий раз старайся лучше и не допускай бракованных кадавров, — ласково ответил ей Аид, так радушно улыбаясь во все свои острые зубы, что у Гекаты прошел холодок между лопаток. Она торопливо попрощалась и сбежала.       Аид с облегчением выдохнул, приподнял свой хитон и сказал:       — Вылезай, пташка. Кстати, какого черта тебе вздумалось гладить меня по ноге? Я чуть не сорвался, терпеть не могу щекотку!       — У тебя такая гладкая кожа, что я не удержалась, — потупилась Персефона.       — Не удержалась она… Ты нас чуть не спалила перед Гекатой, — пробурчал Аид. — И вообще все наше с тобой поведение смахивает на свидания между двумя женатыми любовниками. Только у них еще профит в виде секса.       — А у тебя профит в виде партнера по шахматам, и еще — со мной не скучно! — бодро ответила Персефона. Аид ухмыльнулся.