Ваша Беспросветность

      Пробуждение для Аида в последнее время стало пыткой. Ему начали сниться эти сны, такие яркие, живые и непристойные, что он несколько раз просыпался забрызганный собственным семенем. Аид чувствовал себя подростком и раздражался. «Слишком много я в последнее время общаюсь с этой птичкой-штучкой», — решил он.       У него была еще одна проблема: Аид в последнее время ощущал, что четыре месяца в водах Стикса не прошли для него даром. Хорошо это или плохо, он еще не понял. Он пошел к Асклепию, который был слишком добр, чтобы помнить злом его попытку захватить Олимп. Асклепий поколдовал над его телом и сказал:       — Боюсь, Владыка, наследников тебе теперь не дождаться никогда. Даже я тут бессилен.       — Прости, что? Я не совсем понял, ты имеешь в виду, что я теперь слабый по мужской части? Да быть этого не может, я… — возмутился Аид.       — Нет, я вовсе не это имел в виду. В этом смысле у тебя все работает отменно, я имел в виду, что ты теперь просто целиком, полностью и абсолютно бесплоден. Совсем. На веки веков.       Аид с облегчением выдохнул. Асклепий, не ожидавший такой реакции, таращился на него с удивлением.       — Владыка, я думал, что ты сейчас будешь рвать и метать… — растерянно сказал он.       — Ой, да было бы с чего… Бесплоден… Подумаешь, эка важность. Вот если бы ты сказал мне, что я страдаю импотенцией, я бы был взбешен и расстроен.       — Аид, тебе когда-нибудь говорили, что ты не от мира сего?       — Конечно. Мне об этом прожужжали уши еще с Титаномахии, — довольно осклабился Аид и удалился в Тартар, насвистывая что-то веселое.       В своих покоях он застал мрачную Персефону.       — Так, и что у тебя на этот раз случилось?       — Да все то же самое, — буркнула она.       Аид был так счастлив от того, что ему сказал Асклепий, что обнял Персефону за плечи, отчего та оторопела, и предложил ей прогуляться по миру живых.       — Пойдем, птичка моя, немного развеешься, мы с тобой повеселимся, как тебе такая идейка, а? А то от твоего кислого вида у меня все умершие становятся еще более тоскливыми, а куда уж им еще-то в тоску впадать.       Они устроились на какой-то живописной поляне, но тут Аида отвлек Боль, который пришел, чтобы сообщить ему, по своей дурацкой привычке, что-то абсолютно неважное. Пока он распекал своего подчиненного бесенка, держа его железной хваткой за горло, на поляну пришли смертные. Людишки эти были грабителями, они увидели Персефону, которая показалась им просто хорошенькой девчонкой, а не богиней, и решили на ней подзаработать и продать работорговцам. Но прежде они решили сами немножко поразвлечься. Они окружили ее с похабными шутками, а она спокойно смотрела на них, как на очень занимательных насекомых, и прикидывала, сейчас оплести их корнями деревьев или подождать еще немного. И в этот момент на поляну вернулся Аид. И увидел, как до Персефоны дотронулся один из этих ничтожеств. Аид взбеленился. Все его тело объяло алое пламя, что свидетельствовало о крайней степени ярости.       — Да как вы, скоты, посмели до нее ДОТРОНУТЬСЯ?! — взревел он и взорвался, подобно вулкану. Смертные даже не успели осознать, что их убило, он их всех сжег в одно мгновение.       Персефона подбежала к Аиду.       — Аид, прошу, остынь! Они бы мне ничего не сделали, я же богиня, — она положила руки Владыке на грудь, совершенно не понимая, что подходить к нему, когда он в таком состоянии, опасно. Аид исходил яростным пламенем.       Сам Аид даже не услышал, что она ему говорит. Он просто слишком близко увидел ее лицо, все его непристойные сны сразу возникли у него в памяти. Распаленный Аид толком и не понял, что происходит. Он судорожно прижал Персефону к себе, со стоном впившись своим ртом в ее губы. Тонкий голос разума с трудом продирался сквозь его горящее пламя. «Остановись, идиот! — верещал он про себя. — Ты же сам говорил, что она слишком мелкая! Ты называл ее соплюхой!» Но когда она ему ответила, последней его мыслью было, что Деметра оторвет ему его… бубенчики. А дальше все его мысли сгорели без остатка…