Ваша Беспросветность

      Персефона сидела в беседке в саду Олимпа. Она думала над тем, что ей показали мойры. Затем ее мысли плавно перетекли на Аида, и она мечтательно улыбнулась. Она подумала о том, как завтра она опять пойдет к нему, от этого ее уши вспыхнули, а на щеках заиграл румянец. Чтобы отвлечься, она принялась обдумывать их незаконченную шахматную партию, которую на этот раз она собиралась выиграть. За всеми этими думами она не заметила, что к ней в беседку вошел Аполлон и уже пять минут что-то ей вещает. Она обратила на него внимание только тогда, когда он встал на одно колено, взял ее за руку и заглянул ей в глаза. Она вздрогнула.       — Так ты согласна, Персефона? — спросил Аполлон.       — Согласна на что? — нахмурилась она. — Извини, я, кажется, прослушала твой вопрос.       — Согласна ли ты стать моей женой? — немного ошарашено сказал Аполлон.       — Что? — он застал ее врасплох. — Прости, это было так неожиданно… Ты мне дашь время подумать?       Она сладко улыбнулась, холодея изнутри.       — Конечно-конечно! Я тебя не тороплю. Но я все-таки пойду, поговорю с твоей матерью. Я же знаю, как она тебя любит и не хочет с тобой расставаться, — радостно сказал Аполлон, даже не допуская мысли о том, что Персефона сама может ему отказать.       Персефона лучезарно ему улыбнулась, желая, чтобы он провалился. Аполлон сорвался с места и бодро пошел по направлению к ее дому, чтобы найти там Деметру и посвататься. Персефона запаниковала. Что же ей делать, что делать? А вдруг он поймет, что она его не любит, и пойдет к Купидону, чтобы он ему помог и выстрелил в нее этой своей чертовой стрелой, вызывающей любовь? Она не хотела влюбляться в Аполлона, она любила Аида, но вдруг стрела Купидона окажется сильнее? Ей надо успеть раньше и поговорить с Купидоном, он нормальный парень и не станет насильно «делать ей добро», как это обычно понимают остальные олимпийцы. Она спустилась в мир смертных, и раздобыла у них очень вкусные конфеты, по которым Купидон, она это знала доподлинно, сходил с ума.       Вернувшись на Олимп, она побежала к дому Купидона. Купидон встретил ее с распростертыми объятьями.       — Персефоночка, дорогая, я так тебя рад видеть! Ты в последнее время куда-то запропастилась, мы с тобой стали так редко видеться!       — Ну, прости меня, — радостно заулыбалась она. — А я тут тебе кое-что принесла.       — Ой, мои любимые конфеты! — Купидон схватил сразу горсть и набил ими свой рот, щурясь и причмокивая от удовольствия.       — Купидон, я могу тебя кое о чем спросить?       — Да конечно, валяй, спрашивай, — пробубнил он.       — Тебе в последнее время делали заказ на меня? Ну, чтобы ты в меня выстрелил этой своей замечательной стрелой, вызывающей любовь?       — Да ошивался тут Аполлон с таким вопросом. Я ему сказал, что подумаю. Ой, я, кажется, понял… Он тебе что, совсем не нравится?       — Знаешь, — Персефона дернула плечиком. — Он, конечно, красивый парень, славный и добрый, но он мне как друг, а большего не надо.       — То есть, ты хочешь, чтобы я в тебя не стрелял?       — Я тебя очень прошу, просто умоляю, — Персефона почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы. — Хочешь, на колени перед тобой встану?       — Да глупости какие! — возмутился Купидон. — Я признаю, что очень часто стреляю в тех, кто этого совсем не хочет, но ты, Персефоночка, — совсем другое дело. Ты такая милая, и так просишь, что у меня на тебя рука не поднимется. Я и другим своим ребятам скажу, чтобы они этот заказ не принимали, только не плачь. Пускай Аполлон сам выкручивается, я не его личная армия.       Персефона сграбастала его в объятия и чмокнула в пухлую щечку. Ночь она провела совсем без сна, и как только наступило утро, она рванула к Аиду.       Аид сидел на троне и о чем-то разговаривал со своими миньонами. Увидев запыхавшуюся Персефону, он взмахом руки отослал своих подручных, и синий огонь с его шевелюры перекинулся на плечи и пошел ниже: он начал заводиться.       — Аид, я хотела тебе сказать… — договорить он ей не дал. Он схватил ее за руку, притянул к себе и впился в ее губы. Затем подхватил ее за ягодицы, усадил на стол, спустил бретельки ее платья вниз, поласкал ее груди руками и прильнул к соскам. Она задохнулась и забыла все, что хотела ему сказать. Вспомнила об этом только тогда, когда они уже лежали в его постели, утомленные и разнежившиеся.       — Аид, — прошептала она, — я ведь тебе очень важную вещь сказать хотела.       — Шепотом? Ну, видимо, это что-то из ряда вон выходящее, Персик, — промурлыкал он.       — Ко мне сегодня Аполлон приходил, — Персефона закусила губы. Аид резко сел и пристально посмотрел ей в глаза.       — И что же он от тебя хотел? — Она увидела, как побелел огонь у него на голове, и мельком подумала, что выражение «довести до белого каления» подходит ему как нельзя лучше.       — Жениться он на мне хочет! И уже пошел свататься к моей матери, как будто дело уже решенное! Прикинь, у него даже мысли не возникло, что я хочу его послать так далеко, как только можно! Он даже Купидона пытался уговорить, но тот не согласится, потому что испытывает ко мне нежные братские чувства и любит, когда я приношу ему его любимые конфеты, за которые готов продать свою душу.       Пламя на голове Аида окрасилось в красный цвет и перекинулось ему на плечи.       — Ну, Зюся, ну, сволочь! Так это с Аполлоном он хотел тебя случить! — Аид уже полыхал вовсю. — Да уж, после Ареса, Пана и Вакха, на шею Аполлону без разговоров кинется любая нормальная богиня!       — То есть ты считаешь, что я — ненормальная?! — возмутилась Персефона.       — Это был комплимент, пупсик! — Аид вскочил с постели и оделся. — Я этому Зюсе его молнии в жопу запихаю!       — Аид, он тебя испепелит своими молниями прежде, чем ты моргнешь! — в ужасе завопила Персефона. Она даже не ожидала от Аида такой реакции, это было совсем не в его духе, обычно он действовал по-хитрому, словно разыгрывал шахматную партию.       — Это мы еще посмотрим! — горящий алым огнем Аид сорвался с места и стремительно вышел из своих покоев.       Аид на своей колеснице домчался до Олимпа и ворвался в пиршественный зал. Зевс, не ожидавший, что его младший* брат столь открыто и нагло нагрянет прямо на пир, пришел в замешательство, но быстро опомнился и нашарил рукой молнию.       — Аид? Ты что здесь делаешь?!       — Нам надо поговорить, Зевс! — Аид, с его полыхающим пламенем, выглядел устрашающе. — И чужих ушей этот разговор не терпит!       — После того, что ты в прошлый раз тут устроил…       — Я уже за это хорошо заплатил! Давай, братик, или ты боишься остаться со мной наедине?       У Зевса было много слабостей, и одна из них была такова, что его можно было запросто взять на «слабо». Гневно фыркнув, Зевс встал, вышел из-за пиршественного стола и пригласил Аида в свои покои.       — Ну, говори! — сердито раздувая ноздри, рявкнул он.       — Оставь в покое Персефону! Перестань уже ей подсовывать всех этих женихов! Если ты надеялся, что она радостно побежит после них сдаваться в объятья твоему драгоценному сынуле Аполлону, то ты крупно ошибся. И Купидон вам в этом не поможет!       — Постой-ка… Когда это ты успел с ней снюхаться?!       — А тогда, — ехидно ухмыльнулся уже остывший Аид, — когда она в ужасе бегала по полям и лесам от Нарцисса. Твоя была идея натравить на нее этого слабоумного?       Зевс задумчиво сощурил глаза. В его мозгу промелькнула какая-то мысль, он поймал ее за хвост, и на него внезапно снизошло озарение.       — А тебе-то что за дело до этого а, Аид? Что-то я не припомню в тебе особого рвения защищать кого-то, кроме себя. Ты у нас известный эгоист. Я, кажется, начинаю понимать… Ты хочешь эту девчонку себе! Да ты в нее влюбился, что ли?!       Аид попытался сделать лицо кирпичом, но его предала собственная шевелюра, которая синими всполохами плавно перетекла на его плечи и заплясала изысканными колечками.       — Послушай меня, Зюся, у меня к тебе есть одно предложение. Думаю, оно тебя заинтересует, — Аид уселся на стул. — Давай договоримся. Ты оставляешь Персефону в покое, а я больше никогда не посягну на твою власть на Олимпе. Я поклянусь в этом Стиксом, ты знаешь, что такая клятва непреложна, и даже я не смогу ее нарушить. Я не буду юлить, выкручиваться и придумывать лазейки, просто не лезь к ней с этим твоим жениховством. Пускай Аполлон найдет себе другую, на Олимпе полно красавиц, которые с удовольствием повиснут у него на шее.       — Заманчивое предложение, — задумался Зевс. Кто знает, может его неугомонный младший братец наконец-то успокоится. — Но боюсь, что Деметра уже дала свое согласие, хоть и со скрипом.       — Тогда я могу тебе гарантировать, что не уймусь до тех пор, пока не воцарюсь на Олимпе, рано или поздно у меня это получится, — протянул Аид.       — А если молнией промеж глаз?! — Зевс пришел в ярость.       — Ага, давай, — едко ухмыльнулся Аид во все свои острые зубы. — Только прежде найди себе такого дурака, который захочет стать царем Тартара. Я думаю, что искать ты будешь долго, если это вообще у тебя получится, братик.       Зевс понял, что его обложили со всех сторон. Дурака он действительно не найдет, все боги считали, что лучше быть последним пахарем в мире у смертных, чем царем в Тартаре. Создавать нового бога для этой цели было чревато, а ну как он откажется, к тому же, с Аидом можно было договориться прямо сейчас, а с новым богом… Черт его знает.       — Ладно, Аид, я согласен. Но Деметра уже дала свое согласие на свадьбу с Аполлоном, а я не хочу опозорить своего сына тем, что его невеста сбежала с собственной свадьбы. Вот если бы ее насильно украли, другое дело…       — То есть ты хочешь, чтобы я стал вором? Ну, типа еще одно пятнышко на репутации этого маленького говнюка Аида ему не повредит? Сволочь ты, Зюся. Но поскольку у меня нет выбора, я согласен, — фыркнул Аид.       — Только сделай это так, чтобы было понятно, что ее украли именно насильно, ты понял?       — То есть с пафосом и громким треском, и чтобы это видели, типа она не сама ушла? — возмутился Аид.       — Именно так, — спокойно кивнул Зевс.       Аид закатил глаза.       — Ладно, будет тебе и пафос, и треск. Кстати, ты не боишься, что Деметра сильно расстроится, и это как-нибудь тебе отольется?       — Ой, да что она может сделать? — беспечно махнул рукой Зевс. — Она всего лишь богиня плодородия и земледелия, кротка как голубка. Она и пикнуть ничего против не сможет.       — Не сможет, говоришь. Ну-ну, — с сомнением пробурчал Аид.