Там, где цветут кровавые розы

— Этсу? Прямоугольное зеркало обрамленное серебряными розами молчит и не показывает ничего кроме поглощающего мрака. Я смотрю в него, словно в темную воду. Когда я очнулась в этом сне, моему счастью не было предела. Я снова смогу ее увидеть! Как только заметила совершенную хрустальную поверхность, тут же метнулась туда. В два шага добралась к нему, ударила ладонями в идеальную гладь, а потом забила по ней кулаками. Ответа нет. Какого черта? Ведь так ждала этого момента! Она мне так нужна, я должна поговорить с ней! — Этсу, ты здесь? — позвала я, прижимаясь лицом к зеркалу, словно это помогло бы, что-то разглядеть. Ни хрена не видно. А если души, что-то сделали с ней?.. Нет, нет, это невозможно. Это неправда. Хотя… Нет, не может быть. Она так долго боролась за меня, защищала. Она была мне адвокатом перед Смертью. — Этсу, — начала отчаиваться я, когда тишина уже звенела в ушах. — Это было так мучительно. Я не хотела чтобы так получилось. Не прощу себе, если они что-то сделали с тобой… — Я здесь. Передо мной появляется отражение и от неожиданности я подскакиваю. Рука сама собой потянулась закрыть рот, дабы не выпустить лишних звуков. Пячусь назад, не веря трясу головой. — Что они с тобой сделали? Этсу дернула уголком губ, словно скрывая усмешку и поднимает на меня тяжелый взгляд алых глаз. Ее прекрасная красота испорчена. Словно какой-то варвар ворвался в магазин кукол и изуродовал самую великолепную. Мраморное, идеальное лицо разбито, по гладкой коже тела паутины трещин и колотые раны, словно она действительно живое изваяние. Что она пережила здесь? — Я так понимаю, ты не пыталась защититься? — с некой колкостью, спросила вампирша, пытаясь словить мой виноватый взгляд, который я девала куда угодно, только не на ее. Думаю, это был риторический вопрос. И мне стало стыдно. Если подумать, я действительно ничего не сделала. Просто не смогла сделать. Они нападали на меня, пытались захватить, заставляли переживать все то дерьмо, которое произошло с ними. А что сделала я? Покорно терпела. Кричала, плакала, рвала на себе волосы, ломала кости; делала все, кроме попытки как-то защититься или сопротивляться. И единственный кто за меня боролся — она. Смотря на нее, я вижу, как тяжело ей было. Этсу дралась с ними на смерть в буквальном смысле и я не знаю, что ей сказать и как просить прощения. — Я не смогла, — дрожащим голосом честно отвечаю я. Собрав силы, решаюсь снова посмотреть на свое отражение. На левой скуле глубокая трещина, которая потянулась вниз к подбородку, чуть свернув к губам. Это ужасное зрелище. Кощунство. В ответ Этсу не сказала мне ни слова, а вот я выложила всю свою искалеченную душу. Она молча и терпеливо выслушала мой длинный рассказ о том, как я попала в настоящий Ад. Как меня чуть не убил вампир, как меня предали либиды и как я оказалась в Кругу Абаддона. Ее лицо не выражало никаких эмоций: ни осуждения, ни гнева, ни сочувствия. Она смотрела мертво, словно безжизненная маска. Иногда мне даже хотелось взвыть и встряхнуть ее. Ее поведение бесило, нервировало и… Черт возьми, как же неловко! Лучше бы она орала и проклинала меня, это было бы в миллион раз лучше. А молчание просто убивает. Так я осознаю насколько она зла и обижена. Возможно, даже разочарована и уже не верит в меня. Возможно, уже давно. — Теперь я ни шагу не ступлю с тени Люцифера, — прижимаясь ладонями к зеркалу обещаю я, пытаясь разглядеть хоть долю эмоций в этих пустых глазах. — Тебя никто не достанет и не тронет, он не позволит. Поверь хотя бы ему, если не мне, Этсу. Жалобно сведя брови, умоляюще смотрю на нее и мысленно молю хотя бы раз моргнуть или вздохнуть. Подай же хоть какой-нибудь признак жизни и мне станет легче, прошу! — Я верю, — разомкнув губы, произносит вампирша, но ни ее лицо, ни взгляд не изменились. Мне даже показалось, что я ослышалась. Но даже если она действительно так сказала то, что имела в виду? Она верит мне или Князю? Узнать я не успела. Мое время вышло, зеркало начало растворяться вместе с изуродованным и одновременно прекрасным лицом моего отражения. Внутри мелькнул страх, что сейчас я очнусь в камере с разрывающими мое тело душами, но паниковать было поздно. Я проснулась.

***

Первое, что я почувствовала — тепло. Не знаю почему, но оно совершенно мне непривычно. Словно я очень долгое время перебывала в холоде. Странно. Открываю глаза и тут же становится больно. Яркий, белый свет, отражающийся от ледяного потолка и стен был сродни пытке. Женские тела замершие в разнообразных позах никуда не делись и отметились в моей голове как «знакомые». Где может быть такое извращение? В спальне Люцифера. Вывод: я сейчас именно там. Уже хорошо. Вращая глазными яблоками осматриваю знакомую расстановку мебели, пока не натыкаюсь на смотрящее на меня, незнакомое лицо. Испугавшись, я вздрагиваю вызвав во всем теле невероятно жгучую боль. Она пламенем прокатилась по мне, словно я загорелась заживо и это не могло не выдавить из меня пару стонов. — Тише, тише, — незнакомец протянул в успокаивающем жесте руки. — Не двигайся, все хорошо. Он подошел ближе и присев на край кровати, прижал к моим губам прохладный стакан. Ощутив на сухих губах воду, все страхи отступили далеко назад. Я никогда не пила воду так жадно. Это было словно что-то новое, прекрасное, как еще одно чудо света. Никогда вода не была такой вкусной и никогда я не испытывала такую жадность и разочарование, когда стакан быстро опустел. С жалостью провожаю взглядом опустевший сосуд до тумбочки и обратно обращаю внимание на незнакомца. Теперь, когда он совсем близко, я могу хорошо его разглядеть. Итак, это демон. На вид лет двадцать пять, лицо овальное и приятное. Волосы по плечи, каштанового, почти алого оттенка, глаза цвета горячего шоколада, смотрят тепло и обеспокоенно. Одет в черный костюм, ворот белой рубашки распахнут, рукава закатаны. Кто же это? — Меня зовут Марбас, — представился демон, зачем-то проверяя на моей шее пульс. — В твоем мире таких как я называют «врач». Врач? Зачем мне врач? Я ведь вроде бы не болела. Или же… Глаза лезут на лоб. Твою мать, ничего не помню. Серьезно, ни одного, даже маленького воспоминания. Понимаю, что со мной что-то происходило, я где-то была, но… больше ничего. Растерянность медленно, но верно перерастает в панику. Круглыми глазами беспомощно гляжу на Марбаса и на благо он не тупой, сразу понял, что сейчас происходит в моей пустой голове. — Сейчас с тобой все хорошо, не переживай, — мягким, докторским голосом произнес врач, поглаживая меня по руке. Странно чувствовать прикосновение чужого мужчины. — Что со мной произошло? — сипло спрашиваю я, бегая глазами по лицу демона. Мне не нравилось, что он пытается успокоить меня. Это значит, что я попала в полною ж… — Этсу, ты попала в ситуацию, от которой твоя психика… — начал Марбас и заткнулся. Говори уже! — мягко говоря пострадала. Очень пострадала, почти разрушилась. Демоны никогда не видели границу между тем, что можно говорить, а о чем лучше промолчать. Обрушивают правду, как вагон с бетоном. Я пытаюсь поерзать на постели, но боль никуда не делась. Она словно ждала когда я соизволю двинуться и выплеснулась на меня, как морская волна. Громкий стон наполняет комнату. Невыносимо это терпеть. И пока я, зажмурив глаза, считаю до миллиона, пережидая когда это прекратится, Марбас взял мою руку и быстро провел чем-то острым от локтя к запястью. Я даже боли не успела ощутить. И только сейчас заметила, какие же, черт подери, длинные у него когти! Вытаращив глаза, наблюдаю, как моя кожа открылась, но не показалось ни капли крови. Я увидела свои вены, артерии, мышцы. Боже, кажется меня сейчас стошнит… — Не смотри, — посоветовал мне демон и я послушно отвернулась, зажмурив глаза. Картина распоротой руки зависла в мыслях, как глюк. Раз, два, три… Сквозь свое громкое сердцебиение слышу, как этот врач чем-то шуршит, открывает, сыпет. А потом внезапно не чувствую ничего. На секунду даже подумала, что умерла, но увидев, что все еще в спальне с трупами в стенах, успокоилась.  — То, что ты жива — настоящее чудо, — Марбас начал аккуратно и быстро складывать свои порошки в небольшой чемоданчик. Как он делает это с такими когтищами, не понимаю. — Люди не смогли бы столько продержаться там. — На что он интересно намекает? — Кто-то видимо очень сильно помог тебе. Я задержала дыхание в груди и замерла. «Мне никто не помогал!» — хочется выкрикнуть во весь голос, но я понимаю, что-то будет слишком глупо. Этсу меня убьет. Но даже если у меня на лбу написано, что я вру (а это написано), я буду все отрицать. Не посмею подвести ее еще раз. Демон заинтересовано приподнимает густую бровь и видимо, хочет напрямую задать вопрос, но в этот момент дверь без стука отворилась и в спальню вошел ее хозяин. О Господи… Почему каждый раз словно в первый? В комнате стало в десятки раз светлей, он словно излучает этот свет собой. Красивое лицо хоть и напряжено, но даже эта напряженность шла ему, как никому другому. Тонкие губы сжаты, брови сдвинуты на переносице, взгляд устремлен в никуда — нервный. Правда, как только видит меня, честное слово, я увидела, как он выдохнул! Грудь немного опустилась, светлые брови вернулись на место. Сразу подходит ко мне, поднимается по ступенькам к кровати и прижимает свою прохладную ладонь на мой лоб. Его касание действует совершенно по другому. Во рту пересыхает так, будто не пила я никакой воды. — Как она? — интересуется Князь по-хозяйски осматривая мое лицо, блуждая внимательным взглядом. — Ушибов осталось не так уж много. Я вспоминаю о своей распоротой руке, но к моему удивлению она цела и невредима. Блять, я же на свои глаза видела, как она разошлась по шву! Неужели моя крыша и правда дала трещину? Да что я говорю, ее уже нет давно. Мое ошеломленное лицо видимо рассмешило Марбаса и я успеваю увидеть, как он скрыл улыбку, прочистив горло. Это было не смешно! — Она идет на скорую поправку. Зубы, волосы и ногти уже восстановились, кости срослись почти все. Вот только позвоночник… — слушая «врача» я напряглась. Что с моим позвоночником? Я не смогу ходить? — Пусть пока не пытается лишний раз двигаться. Все-таки она его сломала и на восстановление нужно время. Возможно, неделя или две. Я снова выдыхаю, не заметив, как задержала дыхание. Нельзя так пугать больных людей. Но теперь мне незачем переживать, разве только по поводу нескольких вопросов, а именно какого хрена со мной произошло, что я сумела сломать позвоночник? И, самое главное, нужна ли теперь Князю либида-инвалид? — Она ничего не помнит, верно? — Да. Мне пришлось стереть ей память, иначе… — Хорошо, — кивает Люцифер. — Так будет лучше. Марбас тоже кивнул соглашаясь. Поднявшись, он уже подошел к двери, собираясь оставить нас, но в последний момент остановился. — И все же, это странно, что она жива. Прошу прощения за мои слова и выражения сомнения, но ваша печать не могла так защитить ее. Проклятие, он снова возвращается к этой теме! Если они спросят меня, врать не получится никак. Люцифер за версту чует когда я вру. — Что ты хочешь сказать? — Князь садится на край кровати, где до этого сидел Марбас. Он спросил это, упираясь взглядом в мои глаза. — Я хочу сказать, что все то время, что ей пришлось быть там… Она была не одна. Сукин же сын! Что мне делать теперь? Люцифер смотрит в упор, сверля во мне дыру, словно пытаясь увидеть в моих зрачках ее. И эта полуулыбка заигравшая на его губах, будто подтвердила, что ему это удалось. Дерьмо! — Кто же захочет помогать такому жалкому созданию? — голосом полным иронии, спросил он, подняв дугу брови вверх. Это был риторический вопрос и Марбас понимая это, просто кивнул прощаясь и вышел, закрыв за собой тяжелую дверь. Я осталась с Люцифером тет-а-тет. Сердце бросилось в пляс, кровь зашумела в ушах оркестром. Понятия не имею, чего мне сейчас ожидать. — Привет, — первым нарушил наступившую тишину мужчина. — Привет, — ответила я одними губами. — Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше чем выглядишь. Это было сказано без доли шутки и даже тень улыбки не коснулась его губ. Значит выгляжу я и правда, как дерьмо. Почему-то хочется плакать. — Почему ты меня спас? О, это было гениально, Этсу. Браво! Ты слышишь эти аплодисменты? Они все принадлежат тебе. — «Мы в ответе за тех, кого приручили» — разве не так говорят в твоем мире? Прекрасный ответ. Я заслужила его сполна. Сердце пронзается толстой иглой, на тело будто бы свалилась глыба льда. Хочется провалиться сквозь эту кровать и бесконечно падать вниз. Хотя, куда ниже, я и так в Аду. Нет, ну, а что ты ожидала? Конечно, ты для него лишь забавная игрушка, которую у него украли и он просто забрал ее обратно. Не плачь, пожалуйста. Только не плачь. Сцепляю зубы и молчу. Специально лишний раз шевелюсь, чтобы физическая боль хоть как-нибудь перекрывала душевную. Я должна выдержать все это. Для чего-то же я выжила. — Ты попала в Первый Круг, — тихо говорит Князь, хотя я ничего не спрашивала. Мне вообще сейчас противопоказано открывать рот. — Абаддон тебе не поверил и ты пробыла там целых три дня. Произнесенные слова об «ответе за прирученных» зависли в моих мыслях и прокручивались, как заевшая пленка. Но то, что он сказал только что, ввело меня в ступор и заставило забыть ту обидную фразу. Так значит я была в Первом Круге? Охренеть. Теперь я понимаю, почему врач так удивился. Как я выжила там? И к тому же я виделась с Князем Первого Круга. Какого хера я все еще жива?! И вдруг мою голову обуяла боль, будто кто-то поджег меня живьем. И будто сквозь завесу дыма, я начала что-то вспоминать. Старый кузов, громкий грохот, колючая щебенка. Потом много огня, жар, все вокруг горит, ничего не видно под толщей угольного дыма. Не вижу ни единого лица, только размытые силуэты будто у меня плохое зрение. Грязное место, очень много теней, они окружают меня. И длилось это бесконечно долго, целую вечность. Он сказал три дня? — Что с тобой? — прозвучавший ангельский голос стал для меня светом в конце коридора. Услышав его, я тут же вновь оказалась в спальне. — Все хорошо, — сипло прошептала я. — Все в порядке. Меня не было три дня? Люцифер ответил не сразу. Я увидела, как он еще пару секунд смотрит на меня, а точнее на то, что осталось от его «фаворитки». Смотрел, естественно, характерным взглядом и этот момент будто ударил под дых. Глаза наполнились слезами, как чаша до самых краев, но я держусь. Не смей реветь, иначе я урою тебя Этсу! — Путь от Девятого к Первому Кругу занял девять дней. В самом Круге ты пробыла три дня. Время в Первом замедляется. Каждая секунда сродни вечности. Мне пришлось заставить тебя спать, когда мы возвращались назад. Он продолжает глядеть на меня, как на пустое место. А может это мне только кажется? Хотя, что я вообще говорю. Пора перестать быть настолько глупой. Ты больше не нужна ему Этсу. Держу пари, что когда я смогу встать на ноги, меня вышвырнут отсюда, как ненужный мусор. Господи, нет… Я все-таки не выдерживаю и роняю слезы. Закрываю глаза и чувствую, как они скатываются к виску и тонут в волосах. Я плачу тихо, без всхлипов и завываний. Черт подери мою человеческую сентиментальность! Пусть он сделает вид, что не заметил этого. Пожалуйста. Сделай вид. Слышу глубокий вздох и сквозь слипшиеся мокрые ресницы вижу, как Люцифер опускает голову. Ко мне приходит дикая мысль, что прямо сейчас он зубами выгрызет мне сердце через грудную клетку, чтобы я немедленно избавила его от этих мучений. Но происходит невероятное. Князь осторожно ложится на мою укрытую одеялом грудь и закрывает глаза. — Не двигайся, — совсем тихо просит он. Не приказывает, а именно просит. — Я полежу так немного. Я замираю, не в состоянии даже вдохнуть. Не могу понять, в самом деле это или мне кажется. Внутри взорвалось, что-то похожее на атомный взрыв смешанных чувств. Его голова тяжелая и мне даже немного больно, но плевала я на эту боль. В этот момент для меня не существует никакая боль и никакие воспоминания или обиды. Сейчас есть эта тяжесть на груди и мягкие белые волосы на ангельской макушке. Больше ничего. И я не знаю, как это назвать, но очень хочу чтобы оно длилось вечность.

***

Я не заметила, как отключилась. Пообещала себе смотреть на лежащую на мне голову Князя до конца, пока он не уйдет, и предала сама себя. Когда открыла глаза, его уже не было. Не знаю, по этой ли причине или просто мой лимит закончился, но Этсу не приснилась. Да и сказать мне пока нечего, просто хочется ее видеть. В принципе, мне всегда хочется ее видеть. Она как панацея, как стопроцентная защита. Такие чувства мне дарит только Люцифер, но в моих снах его нет. С одной стороны хорошо, а то вдруг он увидел бы зеркало? Таких проблем мне не нужно. Хотя, что-то мне подсказывает, что он все знает. А если не все, то половину, не меньше. Это же Князь Девятого Круга, у него работа такая — все знать. Он нашел меня через двенадцать дней, а я могла остаться там дольше. Среди пыток, страдания… Картинки вновь замелькали в голове, словно черно-белый немой фильм. Когда по телевидению показывали, как к персонажу возвращается память, он кривится, хватается за голову, будто бы ему больно. Я думала, какого черта? Теперь понимаю. Когда мы вспоминаем какой-то очень трогательный или счастливый момент, нас переполняют те же эмоции, которые мы испытывали. Здесь почти то же самое, но я не контролирую эти воспоминания, а вместе с этим и эмоции. Они нападают на меня, как голодные волки и я не могу убежать от них. Это же в моей голове. Иногда наш разум может принести нам намного больше страданий, чем мы сами. Короткий стук прерывает мою экзекуцию. Поворачиваю голову к двери и вижу, как створки открываются наружу и в комнату заходит Эрин, а за ней Полин в своем привычном бежевом платье. Осторожно ступая, моя фамуля не скрывает восторга. — С ума сойти! — восхищенно завизжала она. — Она реально жива! — Закрой рот, — закатила глаза Эрин. — Глухотой она явно не страдает. Слушая эти знакомые голоса, я не смогла сдержать улыбки. Мой рот вздрогнул и неосознанно растянулся, болезненно разрывая раны на губах. — Мда уж, — натянула кривую улыбку главная фамуля. — Лучше не улыбайся, так ты выглядишь более жуткой, чем есть на самом деле. Это она так пыталась подбодрить меня или пошутить. Ха-ха. Хотя, в каждой шутке есть доля… шутки. В моем случае, фраза звучит именно так. И пока эта шутница аккуратно присела на край кровати, Полин не стесняясь, рухнула на меня всей тушкой. Тело тут же заныло болью и я почти согнулась застонав. — Убила? — захихикала она мне на ухо. — Не дождешься, — хриплю в ответ я, пытаясь угомонить эти вспышки боли. Но как бы больно мне не было, я была счастлива видеть эту бешеную девчонку. Мы словно не виделись сто лет. — Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовалась Эрин. Серьезно? — Ответ на лицо, — язвлю я. — Принесите мне зеркало, я хочу знать насколько все плохо. — Лучше не надо. А если хочешь знать, то все очень плохо. Вот стерва, хоть бы немного утешила. Как было упомянуто выше, у демонов не принято утешать или врать типа: «Не переживай, ты выглядишь просто замечательно!», но хоть чуть-чуть можно же. Ерзаю в кровати и Полин, сразу все поняв, аккуратно приподнимает меня и садит в самодельном «гнезде» из мягких подушек. Я, наконец, могу увидеть себя. Свои перебинтованные руки от локтя до кончиков пальцев, бинты на талии, груди — везде, в общем. Теперь меня можно хоронить в египетском саркофаге. Хорошо все-таки, что мне не принесли зеркало, я передумала видеть свое лицо. — Марбас сказал, что тело восстанавливается. Или он наврал мне? — Не наврал, — пожимает плечами Эрин. — Но когда тебя принесли, оценка «очень плохо» была слишком лестной. Твою мать, что со мной делали эти три дня? Еще и девять дней пути… — Как ты пережила все это? — тихо интересуется Полин. Вижу, что ее просто распирает от любопытства. Но видя в каком я состоянии, ей страшно лишний раз напоминать мне об этом. Наверное, она думает, что я сорвусь на крик или еще хуже. — Я не помню, — честно отвечаю я, смотря на подругу. — Марбас стер мне память, потому что, как он сказал, моя психика пострадала… — Как ты вообще делаешь это? — вдруг перебивает Эрин, нахмурив брови. Я заткнулась и вместе с Полин удивленно уставилась на нее. Ее лицо выражало какое-то раздраженное недоумение и, хоть я и догадываюсь о чем она, но все равно переспрашиваю: — Делаю что? — Выживаешь, — так и не подобрав нужного слова, выпалила она. — Не каждый демон сможет пережить столько засад, а ты… Кто тебе помогает? Блять. Снова этот вопрос. Они все сговорились? Неужели все настолько очевидно? Нужно снова встретиться с Этсу, может быть она поможет мне что-то придумать. — Ты думаешь, кто-то согласится помочь ей? — скептически приподняв бровь, внезапно спасает меня Полин. — Здесь? — Мне никто не помогает, — твердо говорю я, сохраняя спокойное лицо. — Думаю, это печать Люцифера. Подозрительно прищурив глаза, Эрин словно рентген сканирует меня, пытаясь заметить малейшие признаки лжи. Я стоически выдерживаю ее проницательный взгляд, причем так, словно вообще не знаю, что такое врать. Хоть Марбас и сказал, что печать мало чем могла помочь, но ведь Эрин этого не слышала. Впрочем, по ее прищуренным глазам видно, что она в эту теорию тоже слабо верит. — Хорошо, — нехотя соглашается она и подзывает кивком Полин. — Идем, принесешь ей поесть, она наверно голодная, как Цербер. Стоит напомнить о еде, как я осознаю, что пятьдесят процентов моих мук состоят из дичайшего голода. Желудок наверняка давно переварил сам себя и прилип засохшей корочкой к спине. Черт возьми, да я бы слона сейчас сожрала, даже живьем, появись он рядом. И это видимо как-то отразилось на моем лице, потому что Полин поспешно сползла с кровати и с опасливым взглядом, убежала за дверь. Эрин молча вышла за ней. Когда моя хрупкая на вид фамуля притащила целый поднос просто божественно благоухающей еды, я забыла обо всем. О том, что я человек, девушка, леди в конце то концов. Я не ела — я пожирала. Как черные дыры поглощают звезды и планеты, так и я поглощала еду. Это было восхитительно! Что может быть лучше еды? — Наелась? — с неким опасением, спросила Полин, когда я не обращая внимания на боль в руке сама справилась со всеми приборами (хотя, тут я мало ими воспользовалась). — О да! — Сытая и удовлетворенная, я откинулась на подушки и Полин забрала поднос, а потом принялась менять мне повязки. — Это так странно, — как-то удивленно и задумчиво произнесла она. — Никогда не подумала бы, что Люцифер разрешит либиде постоянно находится в его спальне, да еще и принимать здесь пищу. Это… Что-то невероятное. Смотря на мерные движения Полин с моими бинтами, я задумалась. А ведь действительно. Я нахожусь в спальне самого Люцифера. Князя Тьмы, Повелителя Ада. Страх всех живых и мертвых. Если вспоминать все, что он говорил, то с чего бы ему так относится ко мне, жалкому человеку? Нет, он точно, что-то знает, я уверена. Не может Дьявол так щепетильно относится к обычной девушке просто так. Да и то, как он положил голову… — Где сейчас Амора и Римма? — вспоминаю я о своих «подругах», дабы немного отвлечься от смущающих меня воспоминаний и перейти к интересным вопросам. Размыто, но все же помню наш короткий разговор и обращение Риммы. Она так и не сумела подойти ко мне. Интересно, почему? Неужели и здесь не обошлось без Этсу? Полин не отвлекается от работы и молча продолжает возиться, перевязывая мою руку. Я почти вижу, как она бегает глазами в поиске выхода. Не нашла. — Они в Умбре, — совсем тихо произнесла девушка. Упоминание об этой части замка, заставляет вздрогнуть даже меня. Никогда там не была, но бааван ши которая ее открывает просто ужасна. Ее кожа посеревшая, волосы черные, почти скрывают бездонные дыры вместо глаз. От этой клетки веет болью и страданием, я не видела, чтобы туда кто-то входил или выходил. В Умбре находятся подвалы и пыточные Люцифера. Я не знаю, кто занимается пытками, но слышала, что если сам Князь, то дела очень плохи. Шансов выбраться почти нет. Эта новость, хоть и должна принести радость, но почему-то не принесла. Такого не пожелаешь даже врагу. — И давно они там? — С того самого дня. Они не успели войти в замок, их перехватили по пути, — голос блондинки стал еще тише, почти перешел на шепот. Она была напугана. — В замке тогда все изменилось. Стало холодно и так… Не знаю, как объяснить. Ощущение, будто вот-вот все рухнет. Никто не ожидал такой реакции Князя. Девушка вздрогнула, а я шумно сглотнула. Мне говорили, что здесь война за место под солнцем. Что если ты выбыл, то больше не вернешься. Так почему же он?.. — Полин, ты слышала когда-нибудь о названии «Янтарные Кости»? — бодро интересуюсь я, еще одним интересующим меня вопросом. Пусть Полин думает, что я просто хочу сменить тему, но на самом деле это так важно, что я просто сгораю. Я помню, как тот вампир сказал, что «они» никогда мне не простят. — «Янтарные Кости»? — удивленно изогнула бровь девушка. — А зачем тебе? — Случайно услышала название, интересно что это. Может ресторан какой-нибудь? Полин отводит взгляд, задумавшись, а потом пожимает плечами: — Я где-то слышала его, но не могу сказать точно. Я поищу и скажу тебе, хорошо? Она закончила с повязками и раздав мне напутствия, чтобы я отдыхала и по моей просьбе принесла несколько номеров журналов. Я хотела больше ознакомиться с их миром и известных личностях, а такого добра у нее было навалом. Всего номеров было одиннадцать, а значит за декабрь еще не вышел. Я начала листать первый, еще за январь, но сосредоточиться на информации не могла. Мыслями возвращалась к либидам которых, возможно, никогда не увижу и вампиру, который угрожал разрубить меня пополам. В его глазах было столько ярости, он так хотел меня прикончить. Боюсь, так и было бы, не появись тот рыжеволосый мужчина… Внезапное осознание оглушило меня, как выстрел из ружья. Сердце заколотилось, журнал выпал с рук, скользнул по постели и с глухим звуком оказался где-то внизу. Я вздрогнула. Твою мать, как же я сразу не заметила этого? Его одежда! Тот вампир был в красной накидке. Точно такой же, что отдала мне Грейс Литтл. О Боже, неужели он знает мою мать? Эта мысль зависла в моей голове до самого вечера. Приходила Полин, но я не помню о чем мы разговаривали. По-моему, она спрашивала о моем состоянии, но так как я отвечала несвязно, сразу сообразила, что я устала и оставила меня одну. Я и правда устала, хотя весь день провела в кровати. К тому же мысли о вампире, что спас меня, не покидали мою голову ни на секунду. Я вспоминала рыжеволосого мужчину, его алые глаза, переваривала воспоминания, старалась заметить какие-то детали. Так бы и провела в ступоре весь вечер, но меня отвлекла распахнувшаяся дверь. Я услышала, как совсем тихо защелкнулись створки и кто-то подошел к кровати и поднялся по ступеньках. Стоило сделать вдох, как я осознала кто это. Люцифер стоит надо мной, как снизошедший к дерьму ангел. Идеальное лицо не выражает никаких эмоций, холодный и неприветливый взор лунных глаз. Я молча проглатываю слюну. Не нравится мне его настроение. Собрав всю свою волю, я все же заставлю себя оторвать глаза от недовольной физиономии Его Величества и акцентирую внимание на одежде. Белая рубашка с поднятым воротом расстегнута, предоставив на показ безупречное тело с гладкой кожей и мышцами. Еще раз глотаю слюну и на мгновение задерживаю глаза на прессе. Но не потому что наслаждаюсь видом (это я сделаю позже), а потому что заметила черные и алые капли, словно кто-то брызнул красками. Опустив взгляд на его руки, от неожиданности мое сердце пропустило удар. Твою мать, что это?.. От локтя и по кончики пальцев белая кожа конечностей скрывалась за толстым слоем крови, будто он был в перчатках. Все понятно: Римма и Амора. Холодный ужас обуял все мое тело, я почувствовала этот омерзительный запах так, словно он ожил во мне. Голова снова будто воспламенилась и вновь перед глазами замелькали картинки подвешенных на крюках тел, ошметки мяса, обглоданные кости, много разбросанных внутренностей, и навсегда въевшийся в воздух смрад. Черт возьми, меня сейчас стошнит. С трудом сдерживаю все, что съела в себе и оробело натягиваю простынь почти на нос, словно она как-то защитит меня. Сердце заколотилось, как испуганная птица в клетке, бинты пропитались холодным потом, я задрожала не в силах контролировать это. Боюсь снова смотреть на него, потому что это может быть конец. Не хочу видеть его глаз, не хочу… Князь терпеливо стоит все это время, не меняя позы и, уверена, не сменив выражение лица. Но я не буду проверять, я не хочу, не могу. Я без того чувствую это всем своим естеством. Его гнев пропитал воздух и поглощает кислород, скоро мне не будет чем дышать. Я могу только сжимать белую ткань и дрожать, как листок во время урагана. Прямо перед моим носом, окровавленная рука подцепила простынь возле моей шеи, почти задев ее. Дрожь отпускает, наступает окоченение. Рывок. Белая ткань пролетает, красиво раскрывшись на лету и падает возле открытого окна. Внутри остывает кровь. Что сейчас будет? Холодная, влажная рука хватает мой подбородок, от чего тело укрылось мурашками изнутри. У меня дрожат даже ресницы. — Слизывай. Хриплый, низкий голос, прозвучал словно в голове. Я не совсем поняла, пока к моим губам не прикоснулся влажный палец. Погладил сначала верхнюю, за ней нижнюю губу, а потом прижался, настойчиво заставляя взять его в рот. Что я и сделала. Поверить не могу, но я это сделала. Страшно было настолько, что даже не задумалась о тошноте или о вкусе, который сразу расцвел на языке. Я услышала приказ и выполнила его, без малейшей доли колебания. Я не могла не повиноваться ему, не могла противиться. Когда он приказывает — ты делаешь. Старательно вылизываю большой палец мужчины, чувствуя, как он гладит меня по щеке, вытирая о мою кожу чужую кровь, которой было так много, что она скатывалась каплями и падала вниз на подушки. Хотя, разве она чужая, эта кровь? Она не чужая. Это кровь моих врагов. И я пью ее, смакую ее вкус, словно преподнесенную мне победу. Я победила и это вкус моей победы. — Да, вот так, — довольно произносит Люцифер и заталкивает другой палец. — Хорошая девочка. После похвалы, я с еще большим упоением проделываю с ним ту же работу, схватив обеими руками мужское запястье. Чем больше я слизывала крови, тем больше это пробуждало во мне какие-то непонятные чувства. Это было некое наслаждение и долгожданное насыщение, которое бывает у странника нашедшего оазис. Но насыщалось не мое человеческое я, оно наоборот противилось и сопротивлялось, пытаясь остановить это извращение. Сейчас моим телом руководило другое… Этсу. Кто, как не эта вампирша? Ведь не могла же я так сладко и жадно вылизывать окровавленный мужской палец, задерживая на языке обжигающий вкус, с наслаждением проглатывать его и тихими стонами просить добавки. Я не смогла бы так смело поднять веки и скабрезно ухмыльнувшись, заглянуть в серебряные глаза. Дрожи уже не было, сердце стучало исключительно от радости. Я позволила Этсу управлять мной словно куклой, потому что виновата перед ней. Пусть она насладится теми, кто посмел стать на ее пути. Люцифер наблюдал за этим уже не так злобно, но и не умилительно. Он удовлетворен, но не мной, а скорее собой. Это было удовлетворение Франкенштейна создавшего своего монстра, вот только роль монстра уготована мне. И не знаю почему, но чувствую, что обязательно стану этим чудовищем, буду сидеть рядом на коротком поводке, лишь бы он не злился. Лишь бы не покидал меня. Вылизав мизинец, Этсу хотела приняться за другую руку, но Князь сделал шаг назад, а вместе с ним отступила и вампирша. Я словно проснулась и глубоко вдохнула. Вкус застрявший во рту отвратительный и острый, потому приходится сцепить зубы, чтобы не скривиться и не… Не думай об этом, не думай. Смотря на меня сверху вниз, Князь еле заметно кивал сам себе, словно я подтвердила какие-то его догадки. Я осталась сидеть на постели, как верная собачонка, в ожидании команды. Будь у меня хвост, я виляла бы им со всей силы. Блять, во что я превращаюсь… Ненужным мыслям не дал развиться мой хозяин. Он наклонился ко мне и в этот момент, меня отпустили все тревоги, радости, сомнения и боли… Отпустило все, потому что он поцеловал меня. Когда он успел забраться на кровать? Неважно. Опираясь на руки, мужчина склонился надо мной и мягко целовал мои губы. С каждым мгновением он действовал все настойчивей, запустив руку в мои волосы, запрокидывал мне голову, что бы достать языком еще дальше, глубже. Стало еще жарче, чем было до этого, окончательно не хватает воздуха, но я все равно отчаянно делюсь с ним вкусом крови, еще трепыхавшимся на языке. Он жадно вылизывает, пьет, словно хочет полностью забрать малейшие следы моей кровавой награды. Внутри все накалилось, разлилось, словно магма. Я так скучала по этим изумительным ощущениям, так старалась взять его больше, прижаться еще ближе, ощутить гладкую кожу своим телом. Дьявол, как же я хочу тебя. — Ай! — глухо вскрикнула я, когда боль захлестнула меня с головой и прервала весь экстаз. Попытка закинуть на бедро демона ногу оказалась неудачной. Люцифер замирает и сразу разрывает поцелуй. Это так раздосадовало, что я чуть не заплакала. Что еще больше огорчило — через пару мгновений он исчезает из моих сцепленных перебинтованных рук и поднимается с кровати. Распластавшись, я смотрю на него и тяжело вдыхаю накалившийся вокруг воздух. Вижу, что его дыхание тоже участилось, хотя на лице все тот же ноль эмоций. Но он ведь поцеловал меня, значит я еще ему нужна? Князь спускается по прозрачным ступенькам вниз, на ходу застегивая рубашку. Его руки почти чистые и я понимаю, что вторую руку он вытер о мои бинты и волосы. Уверена, сейчас я выгляжу не лучше Кэрри Уайт. Хочу что-то сказать, но… не знаю что. В голове тысячи вопросов. Увижу ли я Римму или Амору, кто его любимая женщина, сильно ли я доставила хлопот и, самое главное, до сих пор ли я фаворитка? Быть ли мне либидой? Или он выбросит меня, как сломанную игрушку… Когда открываю рот, он уходит. Вот так вот, молча, не сказав ни слова. Оставил меня наедине со своими грезами и вопросами, не дав ни одного ответа.

***

Полин вовремя успела убрать с лица мои волосы, когда меня вывернуло в заботливо подставленное ведерко. Откуда она узнала? Наверное, видно по моему зеленому лицу. Она вошла и только взглянув на меня, сразу вылетела прочь, вернувшись уже с влажными полотенцами и так нужным мне объемным, железным ведерком с красивыми узорами. Я бы полюбовалась ими, да вот проблема, вся еда, что я успела съесть, решила вернуться наружу. — Бедная, — сочувственно вздохнула девушка, когда после небольшой передышки меня снова схватил спазм. Меня выворачивало целую бесконечность. Во время этого крайне неприятного процесса, даже в эти минуты меня начали посещать обрывки воспоминаний. Вот я сижу на кровати, а через мгновение уже на коленях в каком-то грязном месте. В ушах заурчал мотор, встряхивало словно я еду в машине по очень кривой дороге. Запах омерзительный и все та же тошнота давит на меня все больше и больше… Встряхиваю головой и оказываюсь все в той же спальне. Лоб укрылся испариной, сердце заколотилось в испуге. Видение было таким реалистичным, что на мгновение я подумала, что действительно там нахожусь. Это новый отрывок моей стертой памяти? Ничего себе. Мне уже являлся в воспоминаниях этот кузов, но я не видела его так детально и реально. Кажется, мне не хочется ничего вспоминать, боюсь не переживу нахлынувшего. Но почему я вижу эти элементы? Неужели Этсу так сильна, что хоть немного, но воспротивилась силе Марбаса? Спустя долгие часы мук, я все же смогла нормально лечь на подушки. Фамуля обеспокоенно смотря, вытирала мое лицо прохладными, влажными полотенцами. Я прикрыла глаза и сардонически усмехнулась. Твою мать, я блевала сидя на кровати самого Люцифера. Он с ума сойдет когда узнает. — Тебе уже лучше? — интересуется Полин, закончив вытирать меня. Она держится молодцом, ведь я самая проблемная либида. Киваю. Натягиваю на себя свежее одеяло и глубоко вздыхаю. Сейчас бы в ванную. Представляю какой я излучаю «аромат». — Как он узнал, что это были они? — спрашиваю я, приоткрыв глаза, засмотревшись на колыхающиеся на холодном ветру шторы открытого балкона. — Он знает все, что творится в его Кругу. Нет смысла скрывать что-либо. — Но он ведь самый главный здесь? — девушка кивает. — Значит он должен быть в курсе, что происходит во всем Аду? — Нет, это большая затрата сил. Ад большой, Этсу. Намного больше чем ты себе представляешь. Большинство вещей скрыто и потому Люцифер поделил земли между своими братьями. В голову сразу приходят мысли о войнах, которые ведутся на земле. Неужели здесь каждый доволен своей частью? — И он не боится предательства? — хмыкнула я. — Не боится, что кто-то из братьев захочет забрать корону? Моя фамуля улыбается, а потом снисходительно сводит брови, словно я маленький ребенок наивно что-то утверждающий. — У него невозможно забрать корону. Он и есть корона. Я задумчиво опускаю взгляд на кучку окровавленных бинтов, которые Полин сняла и сложила, что бы уничтожить их. Так значит вот это его вечное бремя? Нести на себе власть, контроль… Весь этот мир. Он обрушился сюда с небес, он был первым. Как долго Люцифер был одинок здесь? Блуждая в сопровождении вечного пламени. Как долго он ждал, что за ним падут его братья? Ведь он отдал власть в руки лишь падшим. Они короли, а он их король. Может потому внутри него такая ненависть к людям? Потому что из-за людей его навеки заперли здесь. Хотя, быть может он и сам виноват в этом… — Кстати, я не сидела все это время сложа руки, — похвасталась Полин, явно довольна собой. — И что же ты делала? — улыбаюсь я смотря в ее задорно блестящие глазенки. — Я была в библиотеке, искала твои «Янтарные Кости». — И? — Я нетерпеливо ерзаю на постели, от волнения пересохло в горле. Девушка захихикала, явно довольна собой, раз заставила меня так понервничать. — И нашла. «Янтарные Кости» — это никакой не ресторан. Так называется клан вампиров. — Клан? Вампиры в Восьмом поделены на кланы? — На королевства, — поправляет Полин. — Хотя, используют, как это, так и другое название. Вот блять. За мной охотится целое королевство. Это нехорошая новость. Осталось как-то невзначай спросить, что им сделала Этсу. Но долго думать над этим, мне не приходится. Накопившая информацию фамуля, хотела как можно скорее сбросить ее на кого-то и очень долго обсудить. Так я узнала о короле и королеве этого так называемого королевства, о том, что вампиры этого клана предпочитают оранжевые и коричневые оттенки цветов. Знамениты своей кровожадностью и любовью к костям. Всех жертв забирают дабы очистить их кости. Там не то что вся мебель — почти весь дворец состоит из одних костей разнообразных существ. — Ты же говорила, что вампиры могут есть обычную пищу и кровь нужна им просто, как ежедневный напиток. Так зачем же столько жертв? — хмурясь, перебиваю я. Полин скорчила недовольную мордочку: — А я и говорю, что они кровожадные. Ты слушаешь меня или нет? — Где они берут их столько? Откуда кровь? — все равно не понимаю я. — Это я и собиралась тебе рассказать, не перебивай меня, — фамуля махнула рукой и я, сдерживая улыбку, виновато поднимаю руки, извиняясь. Победно улыбнувшись, Полин продолжает свой рассказ. — Как и в Девятом Круге существуют вампиры наподобие Мертвых. Дети Белиала не стареют и живут вечность, но все же могут умереть. То есть они не умирают естественной смертью, но могут быть убиты, а потому очень высоко ценят свою жизнь. В «Янтарных Костях», если вампир виноват и осужден, то его обязательно ожидает смертная казнь. Точнее их просто используют, как доноров, пока они не погибнут. Регенерация вампиров достаточно высока, так что перед смертью виновный хорошенько отмучается. Для вампиров это достаточно жестокий метод. Другие тоже иногда используют его, но только в особенных случаях, когда преступление слишком непростительно. А наши янтарные вампиры — за любое нарушение. Остальные кланы используют варианты пить кровь детей других Кругов, но здесь должны быть добровольцы. Не редко между расами возникает любовь, а чего стоит отдать любимому пару глотков крови? Я снова задумалась, уставившись в одну точку. В Восьмом Круге совершенно другой мир. Насколько, я помню Люцифер недолюбливает этих существ… Хотя, с Белиалом у него прекрасные отношения, не считая того случая, когда он меня выбрал. Отчего вампиры так хотят меня убить? — Если они бессмертны, то должно быть их чертовски много… —  произнесла я, прикинув сколько же должна набраться этой нечисти за столько лет. — О нет, — Полин замотала головой. — Дети в Аду не так уж и частое явление. Не каждый может себе их позволить, а большинство просто не хочет. Но личностям имеющим большую власть нужен наследник. В королевствах вампиров их обычно два. У особенно старых и знаменитых кланов есть традиция: скреплять союз между братом и сестрой. — Чего? — брезгливо скривилась я. — Брат и сестра? Инцест что ли? — Вампиры странные создания, а особенно аристократы. Чем чище кровь, тем больше власти и уважения у королевства. Для них самым лучшим подарком будет, если дети полюбят друг друга добровольно. Для их сожаления это редкость, но если такое случается, то это большой праздник. Жаль младшему принцу «Янтарных Костей» не повезло. — А что с ним? — Этот клан не особо знаменит, да и родилось у них два мальчика. Тогда король и королева постарались еще раз, — Полин ехидно захихикала. — И родилась сестра. Она скрепила Союз Крови, как они это называют, со своим старшим братом. Младший остался ни с чем. — Зато теперь он сможет жениться на той кто действительно понравится ему, — неопределенно пожав плечами, предположила я. Рассказ Полин подействовал на меня, как сказка на младенца. Я удобно улеглась и прикрыла глаза. Хочу уже спать, когда вернется Князь. — Не сможет, — тихо произнесла Полин и хлопнула в ладони, чтобы горничные убрали все что быть здесь не должно. — Его уже пытались женить. Две девушки в одинаковых платьях быстро справились с работой без доли эмоций на лице и незаметно ушли. — И что же не смогли? — сонно бормочу я, подождав когда в комнате не останется лишних ушей. — Невеста страшная? — Скорее жестока, — прошептала фамуля, укрывая меня. — Прямо на свадьбе она убила его. Вырвала сердце из его груди. Ее слова словно удар молнии с прямым попаданием мне в голову. Лежа на боку, я распахнула веки и уставилась широко открытыми глазами в точку перед собой. Там была замерзшая в стене девушка с гримасой ужаса на лице, но на моем, я уверена, выражение не лучше. Хорошо, что Полин уже ушла, а то мне никогда не объяснить этого. Тем более мои мысли улетели далеко в воспоминания. На место, где вампир с ярко-оранжевым цветом глаз, смотрел на меня озлобленно и гневно, словно поливал живым огнем. Он собирался отомстить мне. Все сходится. Он говорил, что это месть за принца. — «Ты убила его. Я видел, как ты вырвала ему сердце.» Так значит… Этсу убийца королевской крови?