Жизнь Высшего Иного

Видимо, результаты операции Гесера удовлетворили, так как он стал частенько присылать наблюдателем именно Городецкого и присутствие светлого мага в офисе Завулона стало привычной картиной. Артур не мог не заметить, что и поведение Антона тоже изменилось: совсем чуть-чуть, но весьма заметно для внимательного наблюдателя. Светлый слегка расслабился, стал чуть меньше придираться. Столкнувшись с профессионально-дружелюбной атмосферой аналитического отдела Темных (все-таки это не оперативники), Городецкий и сам поубавил враждебности и перестал каждую секунду ждать нападения из-за угла. Это было хорошо, но опрометчиво: на всякий случай Завулон приставил к Антону незаметную охрану, которая сопровождала его на территории Дозора. Артур не мог отказать себе в удовольствии покрасоваться перед Антошей. Подобно красавице «не нарочно» демонстрирующей поклоннику все достоинства своей внешности, он ненавязчиво увлекал Светлого своим умом, эрудицией, хорошим чувством юмора. Мимоходом, и как бы "между делом", рассказывал интересные примеры из своего обширнейшего опыта оперативной работы. Поначалу Городецкий еще делал вид, что рассказы Артура его никак не касаются, но постепенно потерял осторожность: начал внимательно слушать и даже изредка отвечать на заданные «всем» вопросы. Конечно, Завулон не заблуждался на счет чувств Городецкого: настороженное уважение к умному врагу, не больше, но все равно — удивлять Светлого было приятно. Если Артур что-то и знал об Антоне, так это то, что обладая прекрасным аналитическим умом, он никогда не смог бы увлечься глупым и недалеким партнером. Привыкший мыслить стратегически, Завулон постепенно готовил почву для их отношений. *** День не задался с самого начала: набившие оскомину разборки с инквизицией, непонятное убийство Темного, претензии вражеского Дозора. Муторные разборки растянулись почти до вечера. Закончив, наконец, совещание со "светлейшим" Гесером (на фоне которого многие Темные - невинные младенцы), Артур неторопливо шел по коридору Ночного Дозора, смутно надеясь встретить Городецкого. Встретил.. Сквозь приоткрытую дверь он увидел как Игнат совсем не дружеским жестом приобнимает Антона за талию, и что-то тихо шепчет на ухо. На глаза опустилась кровавая пелена, дыхание перехватило, Завулон сам не заметил как на руках появились когти, треснула стена — его сила бушевала вокруг, согласно вторя его желанию убивать. Игнат не зря был суккубом: он почувствовал угрозу и мгновенно отшатнулся от Городецкого. Его полный страха и покорности взгляд немного успокоил: по крайней мере настолько, чтобы Артур сумел скользнуть в сумрак (сразу на четвертый слой) и сбежать подальше от Ночного Дозора. Он бродил по песчаной земле, обдуваемый ледяным ветром и чувствовал, как сумрак жадно выпивает его кипящую силу, оставляя только острую боль в груди. Наконец, почувствовав, что может себя контролировать, Артур вернулся в реальный мир. Погода была под стать его настроению: гроза, ливень, штурмовой ветер. Поднявшись на крышу первой попавшейся многоэтажки, и рассеянно наблюдая, как молнии одна за другой расчерчивают темные тучи, Завулон наконец позволил себе обдумать ситуацию. Рассудок подсказывал, что ему следовало радоваться, что Антон пытается вступить в отношения с мужчиной, это было бы расчетливо-правильно и даже перспективно.. но он не мог. Одна мысль о том, что, возможно, именно сейчас суккуб раздевает Городецкого в его же собственной постели, что Антон тихо стонет и покорно выгибается навстречу — мгновенно привела его в неконтролируемую ярость. Не в силах усидеть на месте, Артур стал метаться по крыше, швыряя молнии в грозовое небо. Кровь кипела, требуя немедленно отправиться к Светлому и убить предполагаемого соперника. До изнеможения измотав себя выбросами силы, Завулон устало сел, подставив лицо струям дождя: тогда, много веков назад, это было совсем по-другому. Те чувства были обречены с самого начала: не имели смысла, будущего, продолжения. Он любил обычную женщину, человека без малейшего признака силы Иной. Она была смертна, он — нет, а связавшись с ним, она не прожила даже своей короткой человеческой жизни, погибнув от рук его врагов. Тогда Артура не снедали мучительные подозрения — другое время, другие порядки, другие нравы. Тогда его чувства были слишком новы, слишком благоговенны и слишком чисты. Теперь же Завулон в полной мере познал муки ревности. Он слишком сблизился с Антоном, позволил себе быть рядом. Приручая Антона он все больше привязывался и сам: забыл о мире вокруг, позволил себе жить полной жизнью и наслаждаться новыми чувствами.. А теперь пришла расплата. Чтобы отвлечься от болезненных картин измен Городецкого, навязчиво лезущих ему в голову, Артур стал просматривать линии вероятности. Анализ был долгим и закончился предсказуемо: в ближайшем будущем не было ни одной возможности того, что они будут вместе. Тяжело поднявшись, Завулон материализовал себе большие черные крылья и спрыгнул с крыши. Ветер яростно бил в лицо. Надо было возвращаться к работе, но он полетел к дому Антона.