Жизнь Высшего Иного

Артур поставил щит на автомате, не думая, просто рефлекторно и это спасло Антону жизнь: смертельные заклятия оперативников только отбросили его к стене, приложив головой, по лицу потекла кровь. Впрочем, Городецкий не растерялся — сразу ушел в перекат и очень вовремя: на том месте, где он только что был появилась большая дымящаяся дыра. Не мешкая, Завулон выставил новый щит и быстро заслонил собой Городецкого, надеясь, что тот не ударит ему в спину. — Стоять! Всем выйти из сумрака! — крикнул он. Все замерли. — Городецкий Антон, Вам официально представляется обвинение в убийстве Темных магов, подтверждаете ли Вы свою вину? — Артур повернулся и посмотрел Светлому прямо в глаза, страшась услышать ответ на свой вопрос. Антон сплюнул кровь и обвел взглядом готовых накинуться на него магов: — Отрицаю, — процедил он. *** Городецкого заперли в камере. Уже четвертый час шел допрос, следователи сменяли друг друга, но ничего нового выяснить не удалось. Записи камер оказались стерты, никто не видел, как Городецкий заходил в туалет, никто даже не знал, где вообще находился светлый в момент нападения: приставленная охрана, почувствовав мощный магический выброс, так несвоевременно кинулась к кабинету Завулона, оставив Антона одного. В воздухе витало напряжение, Городецкого повсюду сопровождали ненавидящие взгляды Темных, мечтающих отомстить за своих друзей и коллег. Антон держался спокойно, стойко не реагировал на подначки, однако, ситуация выглядела столь плачевно, что даже наконец-то заявившийся Гесер не мог ничего сделать. У Антона были и силы, и мотив, и возможность убить Темных магов, а кроме того, его застали на месте преступления. И хотя Светлый отрицал свою вину, но выворачивать память он отказывался, а ведь Иных развоплощали и за меньшее. Суд должен был быть уже завтра. Сам Артур ни на секунду не усомнился, что Городецкий невиновен. Да и как он мог усомниться, если это был до отвращения правильный и принципиальный Светлый, всегда готовый умереть ради других? Завулон легко мог представить Антона в роли добровольной жертвы, но никак не в роли опасного маньяка с ядом в одной руке и банкой краски в другой. Это было настолько абсурдно, что он удивлялся, как кто-то вообще мог так думать. Убийца несомненно был сейчас на свободе, поэтому все, что было сейчас нужно Артуру — это потянуть время и отложить слушанье дела до следующего нападения. Вариантов было немного: Городецкий мог сбежать (тем самым подтвердив свою вину), Городецкий мог пойти на слушанье и лишиться магии или жизни, или он мог согласиться на просмотр воспоминаний и, возможно, сойти с ума. Ни один из этих вариантов Артура не устраивал и он видел лучший выход: уговорить Антона показать воспоминания, но не допустить этого, на пару суток затягув бумажную волокиту взаимных требований и уступок Дозоров. Артур был уверен, что убийца нападет снова, пока Антон будет в безопасности и под охраной инквизиции. Единственное, что Завулон не мог сделать, так это посвятить Светлого в свои планы. Артур не мог просто прийти и сказать: «Мы враги, но я люблю тебя, поэтому ты можешь доверить мне свою жизнь!» Представив себе реакцию Антона, Завулон невесело усмехнулся: в лучшем случае Городецкий решил бы, что он сошел с ума. Обдумывая варианты, Артур не забывал наблюдать, как проходят допросы. Через прозрачную стену было хорошо видно, как следователи сменяли друг друга. Сейчас там был Юрий. Едва оправившийся от ранений, с белой повязкой на голове, его заместитель все равно выглядел грозным и пугающим, как пантера перед прыжком. Юра всегда ненавидел Светлых, а Максим, к тому же, был его напарником и, если бы взглядом можно было убить, то Городецкий давно лежал бы расчлененным. Антон держался подчеркнуто вежливо, игнорировал оскорбления и спокойно отвечал на все вопросы, что выбешивало его заместителя еще больше. Адвокат Городецкого имитировал бурную деятельность, не решаясь, однако влезать в ход допроса, а просто нервно перекладывая бумажки. Артур не понимал, чем думал Гесер, отправив на защиту этого мальчишку третьего уровня, который теперь просто трясся от страха, впервые столкнувшись с напором оперативников Дневного Дозора. Вдруг Артур почувствовал, как заколебался сумрак, стены едва ощутимо тряхнуло, выругавшись, он бросился в комнату: сдержанность Юры все-таки дала трещину. Быстро приблизившись, Артур положил руку ему на плечо: сдавив так, что останется синяк. Темный протестующе вскинул голову, но, наткнувшись на стальной взгляд шефа, поколебавшись, все-таки развеял заклинание. Поднялся, яростно отшвырнул свой стул и вышел, напоследок одарив Светлого ненавидящим взглядом. Завулон поднял стул и неспешно сел: Городецкий не выглядел особо напуганным, а вот его адвокат был на грани срыва — полный ужаса взгляд и дрожащие руки выдавали его с головой. Пол минуты Артур внимательно смотрел в любимые глаза напротив, Антон отвечал ему не менее пристальным взглядом. Решив не ходить вокруг да около, Артур озвучил единственное очевидное решение: — Согласись на просмотр воспоминаний, у тебя нет другого выхода, — сказал он. — Нет, — Артур хорошо знал этот упрямый взгляд, но сейчас он должен был настоять на своем любой ценой: — Тебя признают виновным, развоплотят или лишат магии, — спокойно перечислил он. — Я не виноват, — возмущенно сверкнул глазами Городецкий. Артур знал это упрямство. Столь мягкий и уступчивый снаружи, Городецкий был совершенно несгибаем и тверд внутри. Артур находил это очень привлекательным, впрочем, он был необъективен: все в Антоне казалось ему привлекательным. Тем неприятнее было сейчас сидеть напротив Городецкого и добиваться своей цели. Антон напряженно рассматривал стену, пока Артур думал, что одно слабое место он все-таки знает, не хочет им пользоваться, но знает. — Жаль твою семью, — отметил Завулон внимательно наблюдая за Антоном. Упоминание о родных вызвало ожидаемую реакцию, Городецкий перестал демонстрировать равнодушие и одарил его угрожающим взглядом: — Не смей приплетать сюда мою семью! — прошипел он. Завулон хотел бы его успокоить, но не мог. Он выдержал паузу: под яростным взглядом Антона, Артур изучил поверхность стола, стряхнул невидимую ниточку с рукава рубашки, открыл документы на столе. Адвокат хотел что-то сказать, но Артур взглянул на него и тот, побледнев, уткнулся в бумаги. Наконец, дождавшись, пока напряжение станет невыносимым, он выложил козырь на стол: — Ты же понимаешь, что убив магов второй и первой ступени, Высшего мага, убийца пойдет до конца и сделает то, к чему так стремится: убьет единственную Нулевую Волшебницу — твою дочь? — медленно проговорил он. Полуправда-полуложь: кто знает, что в голове у маньяка? Но звучало правдоподобно. Антон замер, кажется, эта мысль еще не приходила ему в голову, сам того не замечая, он судорожно сжал кулаки. Мучительно потекли минуты. Стараясь не показывать своих эмоций, Завулон молча ждал, глядя, как Городецкий принимает решение. Адвокат тоже замер, мудро прикидываясь глухонемым. Наконец, Городецкий поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза, Артур задержал дыхание и почувствовал как гора сваливается с плеч, когда Светлый ответил: — Я согласен.