keep them in your mason jars (i've come home)

Он приезжает домой к половине двенадцатого. Он заходит на балкон без четверти час, записывая каждую мелочь, которую он запомнил с прошлой ночи, разделяя воспоминания между двумя баночками. Одна для парней, другая для Гарри. Разрезанные бумажки уходят в назначенную для них баночку. Крышечки закрыты, а наполненные воспоминаниями предметы возвращаются на свои места на полках. Луи проходит обратно в свою комнату, закрывая балконную дверь. Он снимает футболку и прыгает на кровать, ложась лицом вниз и вспоминая шалости прошлой ночи. Он разговаривал с Гарри ранее, сразу после завтрака. Парни забили очередь в душ, при этом играя в FIFA. Гарри вывел Луи из комнаты, улюлюканье и крики, последовавшие за их шагами, были ожидаемы. Гарри потащил его в спальню, хотя свободные комнаты были и на первом этаже, и они были ближе. Луи не возражал пройтись чуть больше. Гарри сел вместе с ним на середину кровати, скрещивая ноги и обхватив подушку руками. Они разговаривали о том, что они помнили о прошлой ночи, и, естественно, Гарри помнил больше, чем Луи. Во время разговора не было неловко от того, что произошло. Никто из них не сказал, что сожалеет о чем-либо. Они закончили беседу уже другой темой, как это обычно случается с ними. Это привело только к смеху, от которого начинал болеть живот, и к бою подушками. Гарри поставил ему восьмой засос, но Луи старается об этом не думать. Даже если он думает об этом все время. Он вспоминает, что Гарри дал ему тональный крем, чтобы замазать синяки к школе. Очень мило с его стороны. Он уверен, что тот стащил его из комнаты своей мамы, но Луи правда все равно. Ему нужно научиться скрывать засосы до завтра. А также не использовать весь тональный крем для этого. Поэтому он прибегает к помощи видеоуроков по мейк-апу на Youtube. В режиме инкогнито. Он не хочет, чтобы его мама увидела его интернет историю. Будет много вопросов, например: почему шея Луи чуть светлее с левой стороны? Он должен пойти в магазин и купить тональный крем с оттенком его кожи. Но все равно, это будет иметь хоть какой-то эффект. Если все станет хуже, он может носить водолазки. На середине видеоурока его телефон пищит на кровати. Он останавливает видео и берет его, видя сообщение от Гарри. Посмотрев на уведомление о нем, он понял, что оно не поддразнивающее и не о засосах. Или не о том и другом вместе. Вообще-то оно... - Ох, блять, - Луи не может разблокировать свой телефон. Он... в шоке. Он не может перестать читать сообщение, потому что Гарри написал... Свидание? Учебное свидание? Свидание? Он мог придать этому слишком большое значение. Но они называют их занятия «занятиями», чтобы сказать, когда они хотят позаниматься. Учебное свидание. Гарри хочет завтра учебное свидание. Он звучит нелепо, но это не так нелепо по сравнению с тем, как много времени требуется Луи, чтобы ответить Гарри: «Конечно!» Что ж, оно запланировано. Луи сидит перед своим компьютером и полностью забивает на свою шею. Он сдается и падает на ковер, думая об их с Гарри завтрашнем свидании. Учебном свидании, - смущенно напоминает сам себе.

***

Луи надеялся, что никогда не скажет Гарри эти три слова. Нам придется отменить :( Ответ приходит не сразу. Луи может видеть, как Гарри хмурится за партой в школьной библиотеке. Он мог бы собирать свои вещи и игнорировать то грустное сообщение Луи до конца жизни. Конечно, Гарри не стал бы его игнорировать. Он же милашка. Ооо неееет :( у меня есть пончикиии Что ж, Луи разрушил планы Гарри так же, как и свои шансы съесть идеальный напудренный пончик вместе с Гарри. Он никогда еще не был так взволнован, чтобы увидеть сахарную глазурь на губах Гарри. Мне так жаль! Мы можем перенести все на пятницу, если ты не занят? Мне очень жаль!!!! мама только что написала мне, и это срочно :(( Все в порядке, Лу. Пятница подходит. Я должен тебе два пончика в пятницу ;) х «Х», которое отправляет ему Гарри, отгоняет большую часть вины, которую он чувствует. Он лишь хотел бы, чтобы его мать могла планировать свой график вместо того, чтобы внезапно переносить обязанности на Луи и оставлять его приглядывать за его маленькой сестренкой в этот унылый понедельник.

***

Луи бьет по 28 числу в календаре. Он видит другие числа, написанные красным под черной линией. 8. Восемь дней до промежуточных экзаменов. Ему пиздец. Он только что проснулся, и его день уже дерьмовый. Он даже не знает, почему раздражается, глядя на свой календарь. Это напоминает ему о том, как мало у него осталось времени до того, как неудача настигнет его. Это напоминает ему о том, как мало он сделал за последние 45 дней, считая с начала середины семестра. И если есть что-то хорошее, что вышло из его календаря, который Гарри подарил ему 45 дней назад, это тот факт, что Луи и Гарри друзья уже около двух месяцев. И, вообще-то, об этом немного странно думать. Время пролетело так быстро. Быстрее, чем их занятия, даже быстрее, чем время, которое они провели вместе без какой-либо на то причины. Они словно приклеены друг к другу, как однажды Лиам сказал ему в кафетерии. Луи не против того, что они с Гарри известны как друзья, которые не отходят друг от друга. Да никто, кажется, не против, даже лучшие друзья Гарри. Найл, несомненно, не против того факта, что Луи зависает с Гарри. Фактически, он поощряет это. И Луи точно знает, почему. Все-таки заметно, что Гарри хоть чуть-чуть, но нравится Луи. Ну... Совсем капельку. Найл всегда просит его заткнуться, когда Луи говорит о нем по телефону и все такое, но это значит только то, что он любит говорить о Гарри. Найл достаточно ему говорит, что Луи одержим или что-то типа того. Или что Луи влюбился сильнее, чем когда-либо, в неряшливого длинноволосого панка, как Найл описывает его. И конечно, Гарри чертовски горяч. Он признает это чаще, чем говорит себе, что завалит промежуточные экзамены. Конечно, это не значит, что Гарри так же думает о Луи. Ну, или Луи может нравиться ему как друг или как лучший друг. Если так. Что бы Гарри не думал о нем, он нормально примет это. Гарри хороший парень. Он не позволит испортиться такой дружбе, даже если у него есть кое-какие чувства к нему. День быстро сменяется вечером. Солнце садится, когда Гарри звонит ему; обычно так и происходит. Даже если бы Луи что-то делал, он бы бросил все это, ради разговора с Гарри. Это не очень хорошо, когда у Луи есть важные дела, а парень, с которым он болтает не менее четырех часов, звонит ему. Но Луи всегда отвечает. - Работается тяжело или с трудом работаешь? - спрашивает его Гарри. И это всегда второе, но Гарри нравится бросать это ему в лицо. Гаденыш. - Могу я прийти? - вопросом на вопрос отвечает Луи. Гарри приятно мурлычет. - Это потому что ты не хочешь разговаривать со мной. Ты лучше придешь и украдешь каждый кусочек еды в моем шкафу, прежде чем заснуть из-за трудной-не-такой-уж-и-трудной работы на моей кровати? - Ты забыл ту часть, где чипсы Doritos будут лежать на том месте, на котором ты, по идее, спишь, - Луи смеется, уже собирая портфель с парой серых толстовок и мягкой шапкой. - Грустно то, любовь моя, что Doritos, как говорится, закончились, - Луи задыхается в ужасе, схватившись за грудь, словно кто-нибудь наблюдает эту драматическую сцену. - В любом случае, мы можем поехать в магазин. Подбери меня. - Оу, теперь я твое такси, да? - Оу, - Гарри насмехается, - теперь я твой второй дом? Твой второй поставщик еды? Твоя вторая кровать-- - Все что угодно, я буду через пятнадцать минут. Седьмой день до экзамена проходит так же, как и восьмой, ну, не считая того, что он провел его не один. Он лежит на кровати с Гарри большую часть дня. Однако, Гарри не позволяет ему лениться и вычитывает цитаты из «Эдипа» - которые Луи в самом деле запоминает. Это ради промежуточных экзаменов. Гарри хочет, чтобы он сдал их хорошо. Он часто говорит это Луи, и последний купается в похвале, которую он получает, когда Гарри говорит, что сегодня он все сделал хорошо или что он сдаст экзамен на отлично. Который... Ладно, это звучит немного фальшиво. Возможность сдать экзамен по литературе равна ничему, не говоря уже о том, чтобы сдать его хорошо. Просто у Гарри какая-то особая вера в него, которую Луи не может приобрести. Шестой день до экзаменов Луи проводит с Найлом. Он разговаривал с Гарри по телефону с позднего вечера до раннего пятого-дня-до-экзаменов. Гарри напоминает ему, что он должен сдать все пять экзаменов по каждому предмету. Луи все еще не верит ему, но притворяется, чтобы Гарри был счастлив. Все, что угодно, чтобы Гарри был счастлив. День четвертый и третий не лучше. Школа началась после двухнедельных каникул, и даже если есть время, чтобы повторить что-нибудь между уроками, все что делает Луи это говорит, что он пойдет в раздевалку, но никогда не возвращается в класс. Вместо этого он гуляет вокруг школы, проясняя мысли. Гарри присоединился к нему на третий день во время его занятий в спортзале и уроков драмы Луи. Они приятно поговорили. И Луи почувствовал себя так, словно он может сделать все, что угодно после прогулки. Ну, не считая экзаменов. После школы Луи лежит оба дня на своей кровати, и его мама часто заходит к нему в комнату, чтобы убедиться, что он в порядке. Луи лишь говорит, что с ним все хорошо и что он спустится и поможет ей с ужином. Просто для того, чтобы сделать ее счастливой. Все, что угодно, чтобы сделать ее счастливой. Он не помнит день второй или первый. Они так же размыты, как и мысли Луи во время экзамена по математике в первый день промежуточных экзаменов. Он лишь благодарит Бога, что экзамен по литературе последний. Он проводит большинство дней после экзаменов с Гарри, занимаясь в библиотеке. Их расписание, кажется, идеально подходит для длительных занятий, настоящих занятий. Луи чувствует себя мотивированным, зная, что Гарри делает что-то, даже если он просто выделяет цветами записи в своем блокноте или отмечает стикерами страницы в книге. Пятница. Луи только что вышел из кабинета, где проходил последний экзамен, но он не успокаивается. Сейчас он более напряженный, чем когда входил туда. Первое, что он решает сделать, это позвонить Гарри, который закончил свой экзамен по литературе третьей степени ранее утром. Он надеется, Гарри успокоит его. Просто.... Что угодно. Он чувствует себя настолько слабым, что шаг вниз по лестнице в конечном итоге может сокрушить его. Гарри отвечает спустя несколько гудков с милым: «Хей, манкчин, ты закончил?» - Д-да, - трясется Луи. - Я... Блять, Гарри. Все плохо. Я не смог вспомнить цитаты и забыл чертовы... действия пьесы! Я не... Прочтение первой части было ужасно, вообще бессмысленно. Я знал, что не смогу сделать это-- - Лу, - тихо говорит Гарри, неторопливо и по-доброму. Блять, Гарри просто милашка. - Love, это не конец света, так? Ты все-таки написал, и я горжусь тобой. Он может только улыбнуться на его слова. Благодаря Гарри, все становится хорошо. - М-могу я прийти? - Ты прекрасно знаешь ответ. Да, конечно. Две недели спустя Луи узнает, что сдал три из пяти экзаменов: драма, биология и литература. Литература. Он сдал экзамен по литературе. В момент, когда он выходит из класса, он находит Гарри, идущего от своего шкафчика на завтрак. Он окликает его и подбегает. Гарри не хватает времени, чтобы понять, что происходит. Луи обхватывает его торс руками. Маленькая фигура обнимает его, и если бы не маленькие блестящие глазки, смотрящие на него, он бы не понял, что это Луи сейчас приклеен к нему. Гарри хмурит брови, но сохраняет мягкое выражение лица. - Что такое, манчкин? - Я сдал, - он был близок к тому, чтобы заплакать. И он заплакал. - Я сдал экзамен по литературе. - Твою-- Луи! - Гарри, блять, поднимает его и кружит его вокруг. Луи прижимается крепче, зарываясь носом в его футболку. - Лу! Ты сдал! Ты, блять, сдал-- Ох, черт, не плачь, глупенький! Гарри ставит его на ноги и вытирает большим пальцем глаза. Слезы Луи текут по его щекам. - Я счастлив, идиот! - вскрикивает Луи, нежно ударяя Гарри в живот. Гарри берет его запястья и тепло их держит. Очень, очень тепло. - Спасибо. Я не могу... Просто. Спасибо. - Я всегда верил в тебя, ты знаешь это, - шепчет ему Гарри, притягивая Луи ближе к своей груди. Луи чувствует, что Гарри носом уткнулся в его волосы на макушке. - И я знаю, ты не верил в себя, но ты сделал это. Ты прошел через это. И тебе нужно гордиться собой за это. Он мог сказать, что угодно сейчас. Он мог сказать, что гордится собой, он мог сказать, что он помог ему поверить в себя в конце концов. Вместо этого, он глубоко вздыхает, чтобы поймать свой взволнованных вздох, но вскоре чувствует, как быстро бьется его сердце, когда Гарри целует его в лоб в знак благодарности. И это лучше, чем любая словесная похвала или письмо с ней. Луи хватает Гарри за рубашку, прижимая его еще ближе к груди, словно они не достаточно близко. - Я так рад что встретил тебя, - шепчет он Гарри. - Очень, очень рад. Он мог поцеловать его там и тогда. Поцелуй в знак благодарности. Но он не делает этого. И он не знает, почему.

***

- В действительности, сейчас я должен быть единственным, кто сделает пенальти, Томмо. - Но в этой действительности, Пейно, это не так, - Луи останавливает ногой мяч, - так что, блять, смирись с этим. Он делает несколько шагов назад и обозначает цель. Он пользуется несправедливым шансом пробить мяч прямо в руки Лиама, который заливается в грубом смехе из-за ужасных футбольных навыков Луи. Последний не показывает обиду(ох, ирония). Он лучше покажет ее в следующий раз, когда он пнет мяч прямо в лицо Лиама без чертова «прости». Но теперь очередь Гарри, и Луи знает, Лиам позволит Гарри забить гол. Потому что они, блять, лучшие друзья. Луи ненавидит их иногда. Он не знает, почему согласился выйти на улицу с Гарри и пойти в парк. Может быть, потому что ему вроде действительно, блять, нравится Гарри, но не очень нравится Лиам и его отношение к футболу. Он правда любит Лиама, но не сейчас. - Знаешь, Месси бы надрал тебе задницу, Лиам, - замечает Луи, присоединяясь к нему на ворота. Гарри перестает бегать на пару, прежде чем они сыграют в небольшую иргу, перебрасывая мяч между ними тремя. - К счастью, я не пытаюсь быть профессиональным футболистом, хотя... - самодовольно говорит Лиам. Луи злостно на него смотрит. - Ладно. Ладно. Успокойся, приятель. - Гарри, я дам тебе пять долларов, если ты ударишь своего лучшего друга. - Чего, - говорит Гарри, - я просто так ударю его. - Что это за банда такая, - шипит Лиам, пасуя ему мяч. - Гарри, если ты не понял, то когда вы в разных командах, ты не защищаешь оппозицию. - Оу, да, я знаю это, Лиам. И если ты не знал, мой приятель Лу вообще-то в моей команде. Выглядит так, словно ты единственный, кто остался в дураках. - Остался в дураках из-за дураков, я бы сказал. - Хей, - огрызается Луи с легкой обидой. - Тебе нравится думать неправильно, да? Гарри пинает мяч Луи, когда последний сильно бьет ногой по мячу, ударяя Лиама намертво по бедру. Инстинктивно, Лиам руками накрывает свой пах и отворачивается, с широко раскрытыми глазами, смотря на Луи и открыв рот в форме буквы «О». Они слышат Гарри, прежде чем видят. Луи смотрит на него, лежащего на траве и смеющегося во все горло, громко и прекрасно. Он выглядит таким маленьким и драгоценным. Если бы Луи мог схватить его и подарить ему тысячу и один поцелуй, он бы сделал это. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не сделать этого. Они все глупо подпрыгивают вокруг, как трое загнанных щеночков, в течение следующих двадцати минут. Гарри снова падает на траву, но не собирается подниматься. Луи присоединяется к нему, ложится на землю в форме морской звезды. Лиам где-то идет. Они все тяжело дышат и хихикают, позволяя телам расслабиться, а глазам сфокусироваться на небе. Сегодня оно покрыто тучами разных оттенков серого, обещающими лишь шторм позже вечером. Луи думает, что он будет сегодня плохо спать. Внимание всех привлек слабый звуковой сигнал. Было непонятно откуда он звучал до тех пор, пока Лиам не заговорил с легкой досадой в голосе. - Ау, я должен вернуться домой, - Луи видит периферическим зрением, как он садится. Он вспомнил, что Лиам завел будильник на 4:30, когда они шли к своим машинам после школы. У него какой-то ужин с родственниками. Бедный Лиам. - Хорошая игра, парни. Увидимся. И Луи, и Гарри машут ему и весело говорят «пока». Никто из них не встает с земли, они продолжают смотреть на небо, движущееся над ними словно тихий океан. Гарри первый начинает разговор, хотя прошло три минуты полного молчания, в которые оба ничего не делали, только спокойно дышали. - Как ты думаешь, облака смотрят на людей и думают: «Что если я полью их дождем?» Если Луи ожидал, что Гарри скажет что-нибудь обычное, он бы ошибся больше, чем если бы признался самому себе, что ему не нравится Гарри. - Действительно интересно, почему ты не взял курс биологии, Гарольд, - дразнит Луи, наклоняя голову влево, чтобы увидеть, как волосы Гарри нежно лежат на траве. Мысль о том, чтобы вплести в его волосы миллион одуванчиков, никогда не была такой соблазнительной. - Действительно интересно. - Просто потому что наука считает, что облака неживые, не значит что я не могу подумать, что они могут соревноваться, кто первым пописает дождем и ударит кого-то в голову. Он очаровательный. Семнадцатилетний с богатыми воображением, которое обычно встречается у пятилетних. Он мог думать как ребенок. Но это не так. Он просто действительно очаровательный. Он продолжает, ради того, чтобы Гарри захихикал. - Я думаю, вон то зовут Санджай, - Луи указывает на одно, как он думает, облако. Они все смешались вместе в большое одеяло. - Оно смотрит на тебя и обдумывает свой следующий шаг. - Нет, оно смотрит на тебя и обдумывает свой следующий шаг. Оно польет на тебя дождем, потому что знает, что ты создаешь самые великолепные радуги. Луи задается вопросом, что он имеет в виду. - Ты говоришь мне, что сегодня будет драка красками? И я буду окрашен различными цветами? - Это образное выражение, - забавно шепчет Гарри. Он также кивает головой в сторону, глядя на лицо Луи, сморщенное в замешательстве. - Ты создаешь радугу, когда дождь льется на тебя, потому что ты солнце. Ох. Просто. Ох. - Я солнце? - Мое единственное солнце, - счастливо поет Гарри. - Ты делаешь меня счастливым, когда небеса пасмурны* - О, Боже, - стонет Луи, ударяя Гарри в грудь тыльной стороной руки. Это хорошенько затыкает его. - Я должен был это предвидеть. - Я могу спеть про что угодно, так что ты определенно должен был это предвидеть. Он достает свой телефон из кармана и проверяет время. Всего лишь четверть. Он знает, что Гарри нужно скоро уйти, чтобы пойти на работу няни вниз по улице. Правда грустно. Он бы хотел провести с Гарри оставшийся день, оставшуюся ночь. Но для парня, которому нужно переписать заваленные экзамены по математике и политике в понедельник, это не слишком хорошая идея. - Я все еще прихожу завтра, да? - спрашивает его Луи. После трех месяцев, невероятно, как Гарри не спросил, почему они не ходили домой к Луи, чтобы заниматься. Может быть, Гарри не против всегда возвращаться домой. Или он заметил беспокойство Луи с возвращением в резиденцию Томлинсонов. - Ну... Для занятий? - Если мы вообще будем заниматься, - хихикает Гарри. - И да, у меня нет никаких планов, так что позвони мне, когда ты будешь готов прийти или когда будешь у моей двери или типа того. - Класс, - он наблюдает, как Гарри берет свой телефон и постукивает пальцами по экрану несколько раз, прежде чем бросить телефон на свой живот. Луи перебирается поближе, чтобы пошпионить за делами Гарри. - Кому ты пишешь? Гарри смотрит на него с прищуренными глазами. - Ты, конечно, уделяешь много внимания мелочам, да, манчкин? - Не моя вина, что твои колбасные пальцы бьют по экрану громче, чем ребенок с новой барабанной установкой. Гарри заливается смехом, берет телефон и протягивает Луи. - Старый приятель отослал мне мем. Луи берет телефон в руки и разблокировывает его. Он без пароля. Кажется, Гарри очень открыт к людям вокруг него. Мем — это не более, чем кот, лежащий на спине с хвостом на животе. Довольно смешно, но это не мем. - Зейн знает, что у меня пунктик на котах. Луи злорадно усмехается. - Пунктик на кисках, хм? - Боже мой, - Гарри выхватывает у него телефон и пихает ладонь в щеку Луи. - В который раз ты принял мои слова не в том смысле. Луи облизывает его ладонь, Гарри брезгливо рычит. - Твоя вина в неправильной формулировке. - Я только сказал, что у меня пунктик на котах. Не нужно было ассоциировать это с вагинами, Лу, - он подловил Луи. Тот лишь возмущается из-за поражения, он садится и складывает руки перед грудью. Гарри повторяет за ним, скрещивая ноги и кладя руки на колени, он смеется над чудачеством Луи. Он кладет руку на коленку Луи, поражая его. Он смотрит вниз на обжигающее прикосновение и понимает, насколько близко они друг к друг. Левое колено Гарри упирается в бедро Луи. Каждое его прикосновение горит огнем на коже. Они могут оставить следы на всю жизнь. Луи не против. - Ты что-то с чем-то, ты знаешь это? - шепчет Гарри. - Конечно, я что-то с чем-то, - гордо заявляет Луи. Гарри смеется над его дерзостью, но кивает, соглашаясь. Луи сбавляет свою уверенность с грубоватым смешком. - Я бы сказал что-то действительно глупое, например, что ты видишь самое лучшее во мне, но знаешь, я достаточно ужасен в этом. Гарри нежно улыбается, слегка проталкивая мизинец между складками на своем колене. - Я притворюсь, что заявление, только что сказанное тобой, было единственным, что ты сказал. - Я надеялся на это, - говорит Луи. - Я слишком лузер, чтобы признать, что могу быть милым. - Тебе не обязательно добавлять то, что помешает тебе высказаться. Ты можешь сказать это. Если кто-то будет дразнить тебя за открытость, то это буду не я. Он застенчиво смотрит на Гарри, слегка наклоняя лицо вниз. Сегодня его глаза соответствуют небу, но они не такие мрачные, как облака. Они все еще потрясающе зеленые, но намного темнее, чем обычно. Он так близко, что Луи может детально разглядеть его зрачки, посчитать каждую ресничку на нижнем веке, увидеть, где именно румянец на щеках перерастает в выцветающий розовый. Он светится, словно проглотил миллионы светлячков, и они пытаются сбежать через его поры. Он хочет узнать так много о Гарри, чтобы суметь нарисовать его. Даже если он не рисует, Луи хочет запечатлеть красоту на холсте и показать миру, назвать работу «Принц», продать картину за бесценное количество денег. Луи чувствует, как его веки тяжелеют, губы слабеют. - Ты что-то c чем-то, Г. - Конечно, я что-то с чем-то, - ужасно передразнивает Гарри. Луи утыкается лбом в его плечо и смеется в его футболку, чувствуя, как руки Гарри сжимаются вокруг его колена. - Спасибо, манчкин. - Откуда это прозвище? - мямлит он. Он восхищается Гарри с нижнего ракурса. Как сильно изгибается его челюсть. Даже с малым количеством солнечного света в этот мрачный день, эти линии отбрасывают тени на гладкую шею. Выдающийся кадык торчит на середине шеи, словно пытается выбраться. Он качается, когда Гарри глотает, и Луи мгновенно становится загипнотизирован. Однако, это не так завораживает, как губы Гарри. - Откуда-то, - Гарри ухмыляется ему, уткнувшись носом в лоб Луи. Они близко. Слишком близко. Хотя никто из них не против. Его губы находятся прямо здесь. Рот довольно розовый с кристальной глянцем. Они пухлые, всегда пухлые. Никогда не сухие. Более мягкие, чем шея Гарри, чем голос Гарри. Гарри. - Я-я.. Эм, Я не .. Я не знаю... Его тяжелые веки закрываются без предупреждения. Рука Гарри снова нежно сжимает его колено. Он мог поджечь лес только одними руками, думает Луи. Пальцами он танцует по футболке Гарри, гладит ими грудные мышцы и притягивает его вперед, достаточно близко, чтобы Луи мог губами накрыть его шею. Хотя, этого не случится. Он дышит прямо в кожу Гарри, обжигая слишком быстрым и горячим дыханием. Они не разговаривают минуту. Но этого и не нужно. Под влиянием некой силы он падает на землю . Его руки все еще слабо сцеплены с футболкой Гарри, Луи понимает, что тот завис над ним. Неизвестно где. Ожог от руки Гарри на его колене пропал. Он переместился на левую сторону его груди, ладонь прямо напротив его сердца. Он знает, Гарри может почувствовать, как сильно оно бьется. Из-за него. Всегда из-за него. - Я... Эм, - внезапно бормочет Луи, слегка приоткрыв глаза и глядя украдкой. Гарри нависает над ним меньше, чем в трех дюймах, зрение не может сфокусироваться на том, как близко он находится. Это напоминает Луи их первую встречу в библиотеке. - Я-я думаю, это милое прозвище. Гарри хихикает и откидывается назад, прерывая все контакты с Луи и качая своими неряшливыми кудряшками перед его лицом. -Да, - соглашается он. Почему-то Гарри выглядит возбужденным или, может быть, неудовлетворенным. - В любом случае, думаю, мне пора идти. Ну, знаешь... Присматривать за детьми и все такое. - Точно, - мягко говорит Луи, - я забыл об этом. - Да, хорошо, что я не забыл. Оставить двухлетнего ребенка без присмотра не такая уж и хорошая идея, - смеется Гарри, поднимаясь с травы и небрежно отряхивая грязь с джинсов. Он тянет руку Луи, чтобы помочь ему встать. Луи принимает его предложение. - Увидимся завтра вечером, да? Луи улыбается с ликованием. - Сто процентов. Гарри уходит, засунув руки в карманы и склонив голову. Луи интересно, что творится в его голове. Он интересуется этим весь путь до дома, где он находит свою маленькую сестренку, сидящую в своей комнате и играющую в чайный сервиз. Луи стучит в дверь, и Амелия встает с пластикового стульчика, кричит и подбегает к старшему брату. Она хватается за его ногу, словно это первый раз, когда она его видит в этом месяце. Прошло всего два часа. Тем не менее, Луи ерошит ее светлые волосы и щелкает по носу, говоря «Привет». Амелия находит его руку и дергает ее, приглашая Луи на чайную вечеринку и заставляя его сесть напротив Мистера Флаффикинса. Луи хвалит его сине-фиолетовую шляпу, берет чашечку и просит Амелию наполнить ее. Иногда Амелия полностью его игнорирует и стремится напичкать кукол. Луи скрывается в своих грезах, думая о Гарри. Его кудрявых волосах, его розовых губах, его радужных глазах... Он никогда не хотел узнать, что чувствует кто-то другой, находясь рядом с его губами. Голос, принадлежащий Гарри, слаще, чем конфеты. И Луи хочет узнать, такие же ли на вкус его губы.