keep them in your mason jars (i've come home)

После уроков он забирает свой телефон из шкафчика. Пришло сообщение от мамы. Черт. Срочно вызвали. Не мог бы ты, пожалуйста, забрать Амелию из садика??? Нужно, чтобы ты приглядел за ней сегодня. Обещаю позаботиться о ней на этих выходных. Люблю тебя. Хх Твою мать сука ебаный пиздец блять. У него учебное свидание с Гарри сегодня. Он не может его отменить. Не сегодня. Блять! Боже, и этого не избежать. Он не может отдать Амелию няне. Слишком рано для этого. Он даже не знает никакой другой няни, кроме Гарри. Но тот не позволит находиться ребенку в его доме. Блять, он не может потерять этот день с Гарри. Ему нужно так много сделать, очень много. Его жизнь — чертова катастрофа. Несчастливый, он ждет у машины Гарри. Гарри будет так разочарован. Он уже может почувствовать, как разочарование сотрясет его кости. Он никогда не хотел расстраивать Гарри, потому что тот надувает губы, и это хуже, чем наступить на хвост бедного щеночка. Он заплачет, если увидит такое лицо еще хоть раз. Он пиздец нервничает, чтобы сказать об этом. Увидев, как лицо Гарри засияло, когда он нашел Луи у своей машины, заставило живот Луи перевернуться. Это всего лишь отмена учебного свидания. Луи уже делал так раньше. Один раз. Блять, он пообещал, что 100% проведет этот день с Гарри. И смотрите, что произошло. Еще чуть-чуть и он растворится в собственной тревоге из-за чего-то, с чем он ничего не может поделать. Гарри машет ему и быстро подходит к нему. Луи играет со своими пальцами, теребит их и шаркает своими Vans-ами по земле. Он не смотрит на Гарри, он не думает, что сможет. Гарри стоит перед ним, как Луи думает, и улыбается восторженной улыбкой. - Хей, манчкин, подвезти? - он очень-очень счастлив. Сегодня гребанная пятница, день солнечный. Все более, чем идеально для него. Пока Луи не говорит ему, что они, блять, не могут позаниматься сегодня. - Оу, нет, Лу. Я думал-- - Я знаю, Г, - Луи бормочет извиняющимся тоном. - Мне очень-очень жаль. Маму срочно вызвали в департамент, и поэтому я должен присмотреть за сестренкой. Я знаю, я сказал, что у меня нет планов, но она только что написала мне и попросила забрать сестру с садика и посидеть с ней сегодня.... Мне жаль. - Тебе не обязательно говорить мне все, ты ведь это знаешь, да? Если нужно отменить, то просто скажи, - ни разочарования, ни гнева не слышно в его голосе. Ничего. Кроме искренности и участия. - Но так как ты упомянул об этом, то мы могли бы пойти к тебе домой, хм? Ну, из-за твоей сестры. Амелия не будет против, если я приду, да? Ну, блять. Это не планировалось. - Я... ах, - Амелия любит друзей Луи. Боже, да она восхищается ими больше, чем собственным старшим братом. Она полюбит Гарри. Амелия по сути не проблема. Проблема в том, что они обычно занимаются в их комнатах, чтобы укрыться от всего. Гарри точно спросит, почему они не могут пойти туда, если Луи скажет нет. Это из-за стеклянных баночек. Луи не хочет, чтобы Гарри знал о них. Если Гарри выглянет из окна на балконе, то его секрет будет раскрыт. Он не готов рассказать, ему про баночки. Он вообще не думает, что будет готов к этому когда-либо. Он молчал довольно долго. Если он соврет, то будет подозрительно. А он не хочет этого. Он может отвлечь Гарри, пока они будут дома. Он может сказать ему небольшую ложь насчет балкона на сегодня. Он не хочет убегать от этого всю жизнь. Но сегодня просто не тот день. - Да, - говорит Луи очень неуверенно. - Приходи. Ты можешь познакомиться с куклами Амелии. - Конечно, - Гарри прыгает в машину и заводит ее в тот момент, когда Луи идет к своей машине. По пути до садика Амелии он обдумывает все печальные события, которые могут произойти сегодня вечером. Если Гарри найдет баночки, он, вероятно, не сможет сделать ничего, кроме как заплакать и попросить Гарри уйти. Это слишком сложно объяснить и не звучать словно фрик. Он знает, что он не фрик. Для себя он нормальный, в каком-то смысле. Но его мнение не совпадает с мнением других. И оно точно не совпадает с мнением Гарри. Гарри слишком много, чтобы потерять секрет. Он будет защищать баночки как можно больше, чтобы сохранить свою вменяемую репутацию и своего... лучшего друга.

***

Запрет выходить на балкон Луи не было первым, что он сказал Гарри, когда тот пришел в дом к Томлинсонам в первый раз. Но это было второй сказанной вещью. Он упомянул это мимоходом так, чтобы это было не замечено детектором лжи. Гарри отмахивается от просьбы и улыбается Луи, говоря «Ладно!», перед тем как подняться в комнату Амелии. Гарри встречает ее. В этот самый момент Луи понимает, почему Гарри выбрал работу няни. Он поднимает ее и крутит вокруг, пока она не начинает счастливо визжать на его шее. Он здоровается с каждой куклой, спрашивая их имена и любимые цвета. Амелия говорит без колебаний, произнося каждое имя и цвет, словно они написаны на ее ладони. И так мило видеть, что Гарри пожимает руку каждой кукле и слушает все, что ему говорит Амелия. Он очень хорошо ладит с детьми. Луи бы хотел, чтобы у него было такое же количество терпения, как и у Гарри с его сестрой. Ну, или вообще с кем-угодно, на самом-то деле. - У нас будет закрытое чаепитие, - отчужденно сказала она. Луи пинает себя и Гарри из комнаты, закрывая дверь за собой до того, как Гарри начинает хихикать над ним. Луи спрашивает: - Что смешного, Мистер я бы хотел иметь таких же красивых и аккуратных кукол, как у тебя? - Заткнись, - Гарри сильно ударяет его прямо в бицепс. - Твоя сестра такая же, как ты, ты же знаешь это? Если бы она не была блондинкой, я бы ошибся. Он кивает головой в сторону конца коридора, ведя Гарри в спальню. Понимание, что может произойти что-то ужасное в комнате, нервирует. - Думаю, рост также действующий фактор. - А что рост? Ты буквально метр ростом, как и твоя сестра. Луи поворачивается на каблуках, останавливая их на ковровой дорожке. - Ты провалил свои экзамены по математике, Гарольд? - Да, вообще-то провалил, но даже умник увидит, что ты ненамного выше своей сестренки, - он пытается быть смешным. И это так смешно, что Луи забывает посмеяться. Он поджимает губы и поднимает брови, надеясь на извинение. Гарри закатывает глаза и фыркает. - Не вредничай. - Тебе повезло, что я впустил тебя в свой дом, мудак, - он останавливается, открывая дверь и позволяя Гарри в первый раз взглянуть на его комнату. Луи убеждается, что жалюзи и шторы полностью скрывают окно на балкон. Гарри замечает их и открывает рот, чтобы прокомментировать, но Луи делает это первым. - Да, это балкон. Мама убьет меня, если мы откроем его. - Ага, - Гарри кивает, шагая к кровати и падая на нее в виде морской звезды. Он стонет. - Мягкая. - Очень, - соглашается Луи, также плюхнувших прямо на постель и пытаясь приземлиться на руку Гарри. Это приведет либо к объятиям, либо к щекотке. Что бы это ни было, это отвлечет их от учебы. Это заканчивается тем, что Гарри щипает его за бока несколько раз, когда они лежат лицом друг к другу. Гарри также закручивает Луи в одеяло и называет его сосиской в тесте. Луи признал поражение, прежде чем Гарри попробовал что-нибудь с ним сделать, поэтому сейчас он более уязвим. Поэтому сейчас он завернут в одеяло и не может двигаться. Ох, ладно. Гарри выпускает его из плена одеяла, прежде чем Луи начинает скулить из-за жары. Первый напоминает им самим, что они вообще-то должны учиться, ведь для этого и было выделено время: втыкать в книги и безжалостно что-то записывать. Луи все же находит предлог из неоткуда, говоря Гарри, что им необходимо приготовить ужин для его сестры. Глаза Гарри загораются, он взволнован и более, чем вероятно, замышляет реванш за прошлое нападение Луи на него яичной скорлупой. Это больше, чем просто катастрофа, заключает Луи, когда они вручают Амелии тарелку с поджаренными спагетти. Все, что могло пойти не так, пока они делали картофельное пюре и сыпали пудру на панкейки, пошло не так. У Луи в волосах тесто от панкейков, у Гарри картофельное пюре на лице. Никто из них не знает, как еда попала туда. Кухня стала чистой к пяти часам, посуда вымыта и убрана на место, плитки на стенах вычищены от грязи, а бывшее полным мусорное ведро теперь пустое. Луи проверяет наверху Амелию, которая заснула с полным животиком. Он возвращается и видит Гарри, опирающимся на островок тумбочек, печатающим что-то в телефоне и улыбающимся в экран. Наверное, еще одна шутка про кошку или что-то типа того от его приятеля. - Итак, - начинает Луи, проводя рукой по тумбочке. Внезапный шум в спокойной тишине пугает Гарри. - Ты останешься на ужин? Гарри посылает ему кривую улыбку. - Это же не будут жареные спагетти, да, шеф? - Я думал заказать что-нибудь, - смеется Луи. Он подкрадывается к островку, чувствуя, что тумбочка упирается ему в живот. Он моргает Гарри. - Есть идеи, Г? - Да, кое-что есть. Я заказываю довольно вкусную еду из тайского кафе, когда у меня заканчивается долгая смена на работе, - рекомендует Гарри. - Курица сатэй или чесночные креветки с жасминовым рисом. Это чертовски красиво. И доставка не такая дорогая. - Тогда ладно, - он вырывает телефон у Гарри из рук, изящно опираясь локтями на тумбочку, разблокирует телефон. - Ты меня убедил. Дай мне номер, я позвоню им. Гарри тычет указательным пальцем в лицо Луи. - Берешь вещи без спроса, кто ты такой? - Луи лишь пожимает плечами. Он закатывает глаза, прежде чем сказать номер, Луи набирает его, повторяя за Гарри цифры, а затем жмет на кнопку вызова. Луи держит телефон у уха, слушая гудки. - Надеюсь, они повесят трубку, - говорит Гарри. Луи показывает ему средний палец и продолжает висеть на телефоне, разговаривая с тайской леди. Она профессионально принимает заказ, несмотря на хихиканья Луи, когда Гарри пытается укусить его за палец. Девушка благодарит его за заказ, и Луи вешает трубку и сует телефон в свой карман, а не отдает его обратно Гарри. - Я верну его тебе, когда ты съешь овощи, - ворчит он. Его родительские чувства не помогают ему, он возвращает телефон Гарри после того, как тот гоняется за ним вокруг островка, пытаясь защекотать его. Ведь, ну, щекотка его самый худший ночной кошмар. Он не выдает эту тайну Гарри. Из-за этого его намерения увеличиваются. Передать телефон — это приемлемый дар поражения, он оставляет Луи одного и погружается в мир, близкий им, - мир интернета. Он листает ленту в инстаграме, часто нажимая дважды по экрану на нескольких эстетических постах. Он удивлен, что Гарри не взял курс медиа по фотографии или типа того. Он зациклен на направленности фото и света на заднем фоне, а также всей той херне, в которой Луи не разбирается. Он стоит близко к ногам Гарри, положив руки на его колени и нависая над телефоном, чтобы увидеть хоть что-то из ленты в инстаграме Гарри. Последний перелистывает несколько постов людей из школы, лайкая фото собаки Лиама. Пальцы продолжают двигаться по экрану, быстро просматривая последние фото и видео. И тут в лоб Луи приходит удар. Он отталкивается назад, ошеломленный. Гарри встречает его с ехидной усмешкой. - Ты на самом деле ужасен, - Луи встает обратно между его ногами и смотрит в телефон. На этот раз Гарри нежно опирается своим подбородком в макушку Луи, они оба опираются друг на друга, пока Гарри переключается на Facebook. Он немного перелистывает новости, едва интересуясь видеоуроками маникюра или садоводства, которые попадаются больше других. Их спасает звонок в дверь. Оба насторожились мелодией из стуков, которые звучат по всему дому. Их еда здесь. Оба возбуждено выбегают из кухни, направляясь к двери, их тела не сталкиваются, пока они скачут в маленьком пространстве. Оба встречаются у двери, переводя дыхание. Луи открывает дверь и видит трех меленьких девочек и их маму. Оба были бы сильно разочарованы, если бы девочки не держали большую коричневую коробку полную печеньем. - Привет, - радуется Луи, наклоняясь вниз, чтобы быть на уровне глаз маленьких девочек. Они все кричат «привет» в ответ, их мама стоит позади, позволяя девочкам делать их очаровательную работу. - Вы продаете печенья? - Шоколадные, карамельные и ванильные, - говорит одна из них. Она светловолосая и на ее поясе висят четыре значка. Она улыбается так, что можно заметить отсутствие нескольких зубов. - Три бакса за коробку! - Отлично, - улыбается Луи. - Вы будете рады, если я куплю коробку? - Да, пожалуйста! - они все весело подпрыгивают, Луи хихикает и лезет в задний карман, куда он положил деньги для тайской еды. Он достает десятку и отдает их маме. Он просит три коробки каждого вкуса. Каждая девочка лезет в свою коробку и достает одну, отдавая их Луи и говоря :«Большое спасибо, сэр». Мама дает ему сдачу и благодарит его за доброту. - Если у вас еще останется, то вернитесь, и я куплю больше, - Луи улыбается девочкам-скаутам. Все три сияющие улыбки для него, он хихикает, пока они ковыляют за мамой по дорожке вниз. Луи закрывает дверь, держа три коробки печенья в руках. Гарри стоит перед ним, опираясь плечом о стену с самодовольной улыбкой на лице. - Что? - Я не единственный тут, кто любит детей. - О, заткнись, - вздыхает Луи с раздраженным видом. - У них были печеньки! Ты думаешь, я бы открыл дверь и сказал им отвалить? Он подходит к Гарри, который урывает первую коробку сверху. Ванильные. Его любимые. - Ты не обязан покупать их. - Нет, обязан, - А ты что, жестокий злодей? Гарри слегка хихикает, треся коробку с печеньем и чувствуя их вес. - Эти мои, да? - О да, я ведь купил ванильные для себя, конечно. - Ванильные печеньки отличаются от ванильного мороженого, манчкин, - напоминает ему Гарри, встряхивая коробкой перед его лицом. Луи закатывает глаза и посылает ему взгляд. Кажется, он должен доказать свою точку зрения. - Не верь мне тогда. Я просто возьму коробку печенек для себя. - Никогда не позволю забыть тебе тот факт, что ты предпочитаешь ванильный вкус всем другим в мире, - Луи облокачивается на стену рядом с Гарри, у которого все еще в руках две коробки с печеньем. - Карамельных коробок больше всего. Мне жаль ту девочку. Она, возможно, будет чувствовать себя несостоявшейся весь оставшийся день, просто потому что ты любишь ваниль. - Именно ты купил эти три чертовы коробки, Мистер я очень хочу детей и защищаю их любым способом? - И ты собираешь притворяться, что это не ты нянчился с моей сестрой меньше, чем два часа назад, да, лузер? - спрашивает Луи, высоко подняв брови. Гарри хихикает и хлопает гладкой стороной коробки по щеке Луи. - Ха, значит я выиграл этот раунд. Мой приз — массаж ног, пока я буду есть твою тайскую еду. - Ног? Это грубо, - комментирует Гарри в ужасе. Луи сгибает свои пальцы ног в воздухе, надеясь очаровать Гарри. Это лишь вызывает у Гарри рвотный позыв. - Ты не посадишь меня на такого рода пытки. - Как знать, Гарольд. Может быть и посажу. - И ты еще зовешь меня злодеем, - Луи двигает бровями и глупо улыбается на мягко раздраженное выражение лица Гарри. Оно исчезает, когда вредный маленький Луи ударяет его в голень. Его лицо наполняется эмоциями и сожалением за секунду. Он пищит. - Почему мы вообще друзья? - Потому что ты придурок и уронил свою гребанную флэшку, а я был настолько добр душой, что принес ее тебе обратно, прежде чем удалить каждый файл на ней и оставить себе. - Иисусе, - Гарри вздрагивает с глазами олененка. - Какой доброй душе придет в голову сделать что-то настолько дьявольское? - Моей, которая, по сути, купила тебе ужин и заставила тебя готовить для моей четырехлетней сестры. Что во мне может не нравится, хм? Я - семейка Брейди* в одном человеке. Настоящее сокровище! Луи мог пропустить нежный взгляд Гарри, но он ловит его в нужный момент. Губы Гарри дергаются вверх. Но не в надлежащей улыбке. Любящей улыбке, признает он. Его взгляд отображает живые зеленые цвета, освещаясь с помощью светильника сверху. Глаза меньше, словно он прищурился. Но взгляд нежный, не вынуждающий. Его нижние веки поднимаются от скул. Теперь они имеют розоватый оттенок. Луи пялится слишком долго. Он тупо комментирует. - Ты пялишься. Гарри не убирает любящее выражение лица, но смотрит вверх и вниз, словно планируя следующий шаг, словно проверяя Луи. - Ты тоже. - Не моя вина, - спорит Луи по-детски. Гарри высовывает язык. Розовый и влажный. У Луи пересыхает в горле. Губы Гарри... Они такой же совершенной формы и такие же совершенно пухлые. Они влажные от языка Гарри, блестящие от света сверху. Они слегка приоткрыты в форме буквы «О». И они... Поражают. Идеальны, он говорит это так много раз, что слово может потерять значение, но они идеальны. Они такие на самом деле. - Я... - шепчет Гарри. Это звучит слишком деликатно, словно тишина не должна была нарушена. - Я просто... Вдруг Гарри оказывается перед ним, держа руки по обе стороны от его головы. Его тело прогибается, он встает между ног Луи, чтобы почувствовать его ближе. Столкновение бедра Гарри и его промежности заставляет оцепенеть. Но затем он видит, как закрытые глаза Гарри трепещут и как он кусают свою нижнюю губу. Из-за Гарри он не может дышать. Луи не думает, что он когда-либо сможет найти что-то, что заставить его сердце биться так же сильно, как это делает Гарри. Сладкий запах конфет охватывает его, Гарри приближается ближе к его лицу, позволяя их лбам столкнуться вместе. Волосы Гарри трутся о его щеки, тонкие пряди обжигают его. Его глаза закрыты, веки тяжелы. Его сердце сильно бьется в груди, пропитанной аурой Гарри. Их губы соединяются вместе. Вкус конфет проникает в его рот, и он самый сладкий из всех, что он пробовал. Самый соблазнительный, самый приятный... Губы Гарри такие же мягкие, как они выглядят, такие же пухлые, как они выглядят. Ощущение их на своих губах посылает ему ударную волну после взрывной электрической волны в его сердце. Если оно остановится, Гарри сможет вернуть его обратно к жизни. С не более, чем робким поцелуем. Гарри уклоняется, Луи подается вперед, чтобы попытаться и задержать теплое чувство Гарри так близко рядом с ним. В итоге оно исчезает, но лесной пожар все еще пылает на его губах. Гарри моргает и замечает, что щеки Луи покраснели, а глаза лазурно сверкают. Он понял, что это не было ошибкой. - Я не мог... - шепчет Гарри, окунаясь в тишину. Она некомфортно застряла в животе Луи. - Не мог что, Г? - он охватывает рукой бицепс Гарри, успокаивающе поглаживая его, чтобы расслабить. Это срабатывает, когда Гарри робко улыбается. - Не мог перестать думать о том, чтобы сделать это, - говорит ему Гарри. - Со вчерашнего дня... С... Долгое время. Я не мог перестать думать о поцелуе с тобой. - Храбро признать это, Гарольд, - он охотно дразнит его, однако его колени дрожат из-за этого. - Может было бы храбрее, если бы я признался, что я очень хочу, чтобы ты поцеловал меня снова. Гарри невозмутимо смотрит на Луи, поглаживая его шелковистую щеку. - Я должен делать всю эту хрень, да? - Ты жалуешься, что ты должен делать всю эту хрень, когда ты сам сказал секунду назад, что не мог перестать думать о поцел-- Губы Гарри затыкают его, его пальцы скользят под подбородок Луи, наклоняя голову, чтобы Гарри смог углубить поцелуй. Он обращается с ним, как с антиквариатом, словно он сделан из золота, самое ценное владение в мире. Он нежнее целует его, их рты двигаются, сталкиваясь губами друг с другом, и каждый поцелуй чувствуется горячее и горячее. Луи становится еще боле податливым из-за скольжения языка Гарри на его собственном. Он заглушает тихий стон, гудящий в горле, опираясь головой на правую сторону, не позволяя им заскучать. Как будто они вообще могут. Он не понимает, что все его тело застыло после того, как Гарри вновь поцеловал его. Его рука все еще сжимает его бицепс, а другая не знает, что делать. Он кладет их на бедра Гарри, скользя большим пальцем чуть выше, и подушечками пальцев сильно прижимаясь к его ровной спине. Гарри издает звук и задевает носом раскрасневшийся щеки Луи. Он останавливает их, Луи тяжело дышит Гарри в ухо, тот пытается осмыслить мир вокруг него, надавливая подбородком на Луи. Проходит некоторое время, прежде чем они снова начинают разговаривать. Но когда это происходит, короткий скачок назад и вперед, прежде чем руки Луи притягивают Гарри ближе, так близко, что он полностью зажат между грудью Гарри и стеной. Гарри соединяет их снова, как и должен. Луи никогда не хочет быть отдельно от него. Он хочет держать его за руку, или касаться его волос, или целовать его, или что угодно. Все что угодно до тех пор, пока это Гарри. Он никогда бы не попросил о чем-нибудь еще. Он бы не смог, если бы Гарри продолжил целовать его, чтобы заставить его замолчать. Если он будет продолжать просить Гарри целовать его, чтобы заткнуть. Тук тук тук. Это разъединяет их, зубы щелкают, а сердца сильно бьются, словно их только что поймали с поличным. Они смотрят на скважину в двери, оба удивлены и разочарованы. Сначала Луи смотрит на Гарри, тот также поднимает голову и застенчиво улыбается, губы все еще красные от укусов и блестящие. Он уже так сильно скучает по ним. К сожалению, это их еда. Луи платит грубому парню, который улыбается перекошенной ухмылкой, как только ему передают деньги. Подросток с растрепанными волосами и с невосстановленным дыханием не сможет оправдаться. Плевать. Он захлопывает дверь перед доставщиком и встречается с Гарри, держа пакет с тремя контейнерами еды. Луи толкает его вперед, Гарри тянется к пакету и раскрывает его, несмотря на то, что он прозрачный. - Не беспокойся, Г, это то, что я себе заказал. Гарри выхватывает пакет и шагает в сторону кухни, полностью игнорируя Луи. Тот следует за ним, хихикая. Он достает тарелки и столовые приборы, находя Гарри за тумбочкой, разворачивающим еду из пакета и откручивающим крышки. Луи стоит напротив него и чувствует запах еды. Он недоверчиво ароматный. Он протягивает Гарри вилку и ложку из ящика. - Думаю, это для тебя, - Гарри фыркает, опуская ложку в вареный рис и захватывает большую часть. Почти половину контейнера. - Я достаточно добр, чтобы поделиться, - Луи отмахивается. - Но это не значит, что ты можешь взять половину, придурок. - А кто еще съест это? - спрашивает Гарри, теперь он аккуратно зачерпывает чесночные креветки в тарелку, забирая лишь несколько креветок цвета персика себе. Он оставляет большую половину Луи, потому что он добрый и это то, что он должен был сделать. - Я, вот кто, - Луи тыкает вилкой в нарезанную морковь и указывает ей в лицо Гарри. Тот смотрит на него озадаченно. - Ешь свои овощи. Гарри наклоняется, чтобы быстро поцеловать его в губы. Луи остается с плотно закрытыми губами, так как ему нечего больше сказать ему. Гарри хихикает. - Заткнись и ешь свой ужин, манчкин.

***

К большому огорчению Луи, они оба с головой погружаются в учебу. Он заканчивает исправления своих проваленных экзаменов, Гарри бегло делает пометки. Луи лежит на кровати животом вниз, ногами упираясь в стену и прижимая ручку к губам. Гарри лежит рядом с ним с подушкой за спиной, прислонившись к изголовью кровати. Он смотрит на Луи так, словно бестолково пялится на открытый космос. - Нужна помощь? - спрашивает он его. Луи выходит из транса и беспомощно кивает. Гарри лишь приятно улыбается. Луи всегда знал, что может доверять ему и не быть осужденным. По некоторым вещам... В любом случае. - Что такое? - Просто... математика, - Луи вздыхает. Что само по себе все объясняет. Гарри кладет свои записи на прикроватную тумбочку и наклоняется к Луи, так же ложась вниз и соприкасаясь плечами, словно не было свободного пространства. - Я все еще не могу понять кубы, Г. И Я-я знаю, это очень просто, но-- - Это не просто, - радушно шепчет Гарри, утешая Луи. - У нас у всех были проблемы с этим, Лу. - Я знаю, но это, знаешь, просто по сравнению с тем дерьмом, что изучаешь ты на своем курсе, - он хмурится, постукивая концом ручки. Гарри сердито смотрит на него и вырывает у него ручку, доставая листок бумаги из своего блокнота. Он опирается на экзаменационный листок Луи, записывая несколько советов, чтобы запомнить. Большинство из них полная бессмыслица для Луи. Гарри начинает с ответвления квадратичных функций, используя термины типа «парабола», и это, наверное, самое, блять, простое дерьмо в мире, но Луи просто не понимает этого. Совсем. Он не понимает, как кто-то может это понимать. Но потом Гарри объясняет, и он бы часто спрашивал, понял ли Луи. И не было никакого смысла врать. Это первое, что Гарри спросил, и Луи соврал. Этот придурок видел его насквозь и ударил своими костяшками по ручке, еще раз сказав, что он был бы последним человеком на Земле, который осудил бы его за что-то вроде математики. Не то, чтобы Луи забыл об этом. Но Луи сделал это сам. Он позволил себе стать полным, блять, идиотом, который никогда не поймет математику. - То же самое ты говорил о литературе, и посмотри на себя. Ты сдал экзамен! - приободряет Гарри. Луи трясет головой и смотрит на листок, поджав губы и напряженно нахмурившись. - Ты не глупый. - Скажи моей голове прекратить убеждать меня в том, что я глупый. - Ты не глупый, Лу, - повторяет он. - Вот, что насчет этого. Он пишет еще больше бессмыслицы на листке, рисуя линии и части параболы, которое, он только что узнал, было, блять, названием этого графика. Гарри рисует таких четыре, подписывая точки под ними всеми с формулами и другой глупой херней. Весь листок исписан каракулями за какие-то три минуты. Луи оставил его более пустым, чем он когда-либо был. - Шаг за шагом, ладно?, - мягко говорит Гарри. Он указывает на первую параболу, линия с небольшой выемкой у точки 2 на оси абсцисс. Вроде довольно просто. Это кажется достаточно безобидным. - Можешь сказать мне, что это? Луи тут же мотает головой, говоря «нет». Не потому что он не хочет этого, а потому что он, блять, не знает, Гарри понимает это. Он объясняет ему все шаг за шагом, как и обещал. И что-то в голосе Гарри дает Луи чистый стимул продолжать. Через десять минут что-то щелкает. Было ли это из-за объяснения Гарри, или это гены решили постичь математику, но происходит что-то вроде щелчка, и глаза Луи расширяются, когда он вдруг осознает, что все, что говорит Гарри имеет хоть какой-то блядский смысл. Он просит Гарри нарисовать ему что-то. Одну простую параболу. Гарри делает это, и Луи понимает принцип за секунду. Гарри улыбается ему и рисует еще одну, которую завершает Луи. Гарри чувствует себя, словно гордая мамочка. Луи пищит и смотрит на заметки, что Гарри сделал для него, и все становится на свои места в его голове. Кусочки пазла соединились, чтобы вписаться в идеальную картину. На все вопросы были получены ответы. Луи чувствует, словно его цель в мире настоящая. Он слишком драматизирует, но он рыдает из-за математики. Он понимает ее. - Ты выглядишь счастливым, - комментирует Гарри, смотря на хихикающего Луи над экзаменом по математике. Редкое зрелище. - Словно на вершине мира, - Луи улыбается ему, но совсем скоро запинается. - Ты такой умный. И тут я, который-- - Умнее, - добавляет Гарри. - Математика не определяет это. Это просто цифры и буквы смешанный и составленные кем-то. Ты можешь самостоятельно сделать то же самое. - Но ни одно бы из них не имело смысла. - Ой, да всем насрать. Луи уткнулся носом в плечо Гарри, все еще хихикая. - Не обижайся, но ты ужасен в жизненных советах. - Мне не нужно, чтобы ты говорил мне это, - шутливо отвечает Гарри. - Но ты не должен позволять математике сводить тебя с ума. Или что-то вроде этого. Это не приведет в хорошему. - Иногда ты говоришь такую херню. - Ты все еще звонишь мне и разговариваешь со мной до наступления утра, не так ли, мистер Иногда Ты Говоришь Такую Херню. Он выдыхает со смехом, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть на губы Гарри. - Это я и делаю, - шепчет он. Гарри удивительно расцветает, словно новый весенний бутон. - Я не боюсь признать, что мне нравится с тобой разговаривать. - Ты любишь со мной разговаривать, - поправляет Гарри. Луи закатывает глаза. - Наши беседы об авокадо всегда невероятны. - Знать, что ты любишь такой противный фрукт, ставит под угрозу нашу дружбу. - О, да? - самодовольно спрашивает Гарри. - Я думал это из-за того, что я люблю ванильное мороженое. - Отъебись, это тоже, - Луи пихает его в плечо, перекатывая на бок. Гарри разразился смехом. - Ванильный мальчик. - Ты через чур смешон за мои предпочтения, - он смущенно дразнит его, тыча пальцем в живот Луи. Он рявкает и бьет его щекотливые пальцы. - Ты и твои шоколадные печеньки, твой глупый шоколадно-мятный вкус мороженого, твое агрессивное увлечение и пристрастие ко всему, что имеет немного перца Чили внутри. - Пряности делают все лучше! - Ох, ты и твой смелый образ жизни. Ты живешь на границе, втирая порошок Чили в глаза? Луи подпрыгивает вверх, чтобы сесть на колени, покорно улыбаясь. - Как ты узнал об этом? - он ехидно спрашивает. Гарри садится и прислоняется еще раз к подушке, но он не достает свои записи. Он не успел. Луи ползет к нему с игривой ухмылкой, глаза прищурены, а язык тела очень бессмысленный. - Я видела порошок Чили, спрятанный в ящике, - фыркает Гарри. Луи задыхается в ужасе, приостанавливая движения по кровати. - Это зависимость, Луи. Тебе нужно остановиться. Я созову интервенцию, которая будет проходить по средам. - Я никогда не остановлюсь, - говорит Луи, сдавленно смеясь, он оборачивает руки вокруг голых лодыжек Гарри. Последний не дрогнул от прикосновения. Он подползает ближе, смело устраиваясь между коленей Гарри. - Ты не можешь остановить меня. Никто не может. Гарри кладет руки на бицепсы Луи, поднимая ее вперед и через свои ноги, приземляя его прямо между своих бедер. Это заканчивается тем, что Луи оседлал его живот, икры прижаты к его бедрам. Гарри скользит руками до запястий Луи, нежно держа их и поглаживая выпирающие косточки по бокам большим пальцем. - Чили стерся на тебе, - он качнул бедрами, чтобы поднять Луи на колени. Это движение волной не много сделало, но точно потерлось промежностью о зад Луи. - Ты очень горячий сам по себе. - Ох, да ты флиртуешь, никогда бы не подумал, что что-то подобное может выйти из тебя, даже если бы ты попробовал. - Ты быстро принимаешь комплименты, не так ли? - Я приму свой с небольшим протестом, - отвечает ему Луи, обратно садясь на Гарри. Он смотрит на его губы, розовый язычок Гарри проводит по нижней губе. Неприлично. - Знаешь, что-то, что не выплевывается вместе с твоим пресным дерьмом, не говоря уже о том, что оно вышло из ванильного ротика. - Ои, - огрызается Гарри, положив руки на талию Луи. - В следующий раз я заставлю тебя съесть все твои овощи. - Может быть, съешь мой рот? Гарри издает смешок. - Вульгарно, YouTube научил тебя этому? - YouTube и твоя мамка, Гарольд, - он наклоняется вперед, чтобы нежно поцеловать Гарри в губы. Он отстраняется, говоря. - Это сделало меня тем самым парнем, что стоит перед тобой. - Ты имеешь в виду тот самый парень, что оседлал мои бедра? - Однажды, когда ты решишь не принимать все так буквально, твоя жизнь станет намного приятней. Он больше не мог выносить этого бреда, поэтому он мягко его целует, рукой Гарри проводит от его бедра до основания шеи, нежно поглаживая несколько прядей волос. Луи мурлычет, прижимается языком ко рту Гарри, позволяя их губам легко двигаться в каком-то ритме. Или что бы это ни было. Этот поцелуй намного нежнее, чем их поцелуй у двери. Каждый раз когда их рты были закрыты напротив друг друга, они прижимали их и задерживались так на пару секунд, чтобы почувствовать друг друга. Чтобы узнать, как их вызывающие привыкание поцелуи будут ощущаться, какими они будут на вкус. Луи прекрасно знает, он вкушает все похожее на сладкие конфеты. То, как Гарри рукой скручивает его волосы, захватывая несколько прядей, и слегка тянет их, делает Луи слабым в коленях. Ну, или делает его джинсы намного плотнее и уже, чем на самом деле. Он случайно касается промежности Гарри, глубоко вдыхая и целуя Гарри еще дольше. Их губы потерялись вместе, запутались в горячей атмосфере, которую создали сами. Гарри кусает Луи за нижнюю губу, Луи яростно вскипает и снова прижимается губами в великолепно красным губам Гарри. В итоге Гарри толкает их вниз на кровать, не разрывая губ ни на секунду. Гарри лежит между ног Луи, прижимаясь к нему бедрами, пока он оборачивает ноги вокруг его талии. Гарри притесняется к нему, не случайно. Луи хихикает, их губы отскакивают друг от друга, зубы неприятно щелкают. Луи чувствуется себя неудержимым, когда целует его. Он чувствует, слово сердце сейчас выпрыгнет из груди и поглотить и его и Гарри целиком. Его желудок может выпорхнуть из его тела с миллионами бабочек внутри. Его ноги могут так сильно обернуться вокруг Гарри, что кровь перестанет поступать в нижнюю часть его тела. Ощущение языка Гарри в его рту никогда не надоест ему, то, как он соединяет их языки, то, как он умудряется теряться, чтобы попробовать каждую часть того, что Луи может предложить. Луи лишь целует его сильнее, более охотно. Гарри не останавливает свои губы. Они скоро переходят на гладкую шею Луи, тот достаточно сильно зажмуривается и может почувствовать своими ресницами мешки под глазами. Дежавю бьет по ним, но никто из них не останавливает другого, Гарри снова атакует его шею, быстро засасывая. Луи толкается своей промежностью, чтобы дотронуться до нижней части тела Гарри, хныча, пока тот разрывает его кожу, всасывая кровь у лица. Гарри отстраняется и видит блестящий красный след. Он такой безупречный, не говорит ни о чем, кроме похоти. Чем дольше Гарри смотрит на него, тем больше у него не хватает силы не сделать другой. Вместо этого, он утыкается носом в засос, губами прижимаясь снизу. Луи скользит рукой под его спортивную футболку, поглаживая кончиками пальцев его позвоночник. Он может почувствовать, как Гарри дрожит над ним, тихо постанывая сквозь расслабленные губы, звуки отдаются вибрацией на коже. Он проводит рукой вдоль плеча, поворачивая голову налево, чтобы дать Гарри дальнейший доступ к нему. Он дарит ему жесткий поцелуй, прежде чем про скользить зубами до ключиц и начать засасывать выемку. Луи хватается за руку, впиваясь ногтями в плечо Гарри. Тот может почувствовать полумесяцы, которые останутся там на оставшийся вечер. Он может почувствовать сердцебиение Луи через их вздымающиеся груди, их жар сквозь их слишком разгоряченные животы. Луи мурлычет ему, поворачивая подбородком, чтобы найти губы Гарри. Слишком долго они не были на его собственных губах. Гарри снова качнулся, задевая промежность Луи. Но он не против. Иначе он был бы лицемером. Мгновение и Гарри вновь на его губах, они дышат горячим воздухом, лаская губы друг друга. Незначительные касания посылают ударные волны, приливные волны. Что-то великолепное, что сильно напоминает Луи и счастливых временах на побережье, собирая ракушки. Гарри целует его еще раз и выдерживает чувства, не исчезающие до тех пор, пока не проходит пару секунд. Они оба открыли глаза. У Гарри они невероятно блестящие, сверкающие блаженством и желанием. Луи скользит рукой под его футболку, царапая ногтями спину, прежде чем убрать ее. Тогда Гарри выхватывает оба его запястья, переплетая их руки и прижимая их над головой Луи. Заметьте, их промежности находятся в идеальном соответствии, стояк Луи слишком заметен под тонким материалом его джинс. Его ноги все еще обернуты вокруг талии Гарри, и он не склонен убрать их в ближайшее время. Но никто из них не против. Но это все-таки должно произойти, и это делает Луи очень несчастливым. - Мы практически не учимся, пока вместе, - шепчет ему Гарри. Луи хихикает и высовывает язык. - О, прошу, как будто тебе не наплевать. - Мне не наплевать! - пищит Гарри, защищаясь. Луи знающе поднимает брови. - Мне не наплевать, но... Это трудно. Луи смотрит, ухмыляясь. - И это ты мне говоришь. Гарри смеется, распутывая их пальцы и убирая руки от тела Луи. Тот полагает, что время пришло. Он выпускает Гарри из оков его ног. Гарри откидывается на кровать рядом с Луи, она смотрят на поток в не состоянии нормально дышать. - Просто, я не знаю, подумай о своей голой бабушке или что-то вроде того, наверное. Луи сразу же напрягается, чувствуя, как подрагивают его ноздри, а сердце тонет. Это... Ладно. Гарри не знает. Гарри просто, блять, не имеет понятия, и он не может винить его за это. Луи не может сказать ему. Сейчас не время рассказать ему о своей бабушке или о чертовых баночках... Блять. Это просто такой термин... И Гарри сказал эту фразу прямо сейчас. Это не уместно. Потому что это Луи. Гарри мог сказать это кому-нибудь другому, и была бы совершенно другая реакция. Но это Луи. Гарри не нужно знать. Он хорошо скрывает свои эмоции, несмотря на тяжелое дыхание, и весь мир чувствует, как это вот-вот обрушится на него сверху. Он полагает, все хорошо. Гарри рядом с ним с счастливыми глазами, счастливой улыбкой и очень счастливой жизнью. Он не странный. В понимании Луи, конечно. У него нет так много секретов, думается ему. Не такой же большой, как Луи. Он, к слову, буквально находится в соседней комнате и на нем есть оправдание для прекращения любого рода вторжения. Печально, что дошло до такого. Он должен суметь рассказать Гарри, но он не может. Что-то останавливает его. Но это никого не касается. Этот милый мальчик рядом с ним смотрит на него прямо сейчас. - Все хорошо, манчкин? Нет, не особо. Но. - Да, - лжет он. Он не знает, видит ли Гарри его насквозь, но Гарри не комментирует. - Почему ты спрашиваешь? - Ты молчал некоторое время, - он прижимается ближе, словно ласковая домашняя кошка. - Скучал по твоему голосу, вот и все. Если бы хоть один человек попытался сделать так, что Гарри перестал нравиться Луи, они бы, возможно, попали в схватку наряду с невозможностью Луи контролировать свое влечение. Но в действительности его никто не останавливает. Поэтому он обнимает Гарри, обвиваясь вокруг его туловища. Он утыкается носом в его грудь, глупо хихикая. Он не мог найти никого похожего на Гарри очень долгое время.