Капли воды

      Что для тритонов настоящее пробуждение? Это глубокая ночь, когда лунный свет едва ли достает до глубин, но такой манящий и загадочный, это легкий плеск волн и полная свобода от посторонних глаз. Дорожки из лунных лучей тянут вверх.       Приоткрыв глаза, я осознаю, что Оксий еще лежит рядом. Вода еще теплая - не успела остыть после жаркого дня, или это просто мы, тритоны, такие чувствительные к теплу? В пещере темно. — Оксий, просыпайся, — вторгаюсь я в его мысли, а сам вслушиваюсь в плеск воды.       Молодняк часто и густо выплывает посмотреть на луну, поэтому над поселением всегда толпится много народа. Все смотрят, восхищаются. А там восхищаться, конечно, есть чем: яркой россыпью звезд, огромной луной, блеском черной воды и игрой волн, огнями далекого города. Сегодня, кажется, поднялся небольшой ветер. Вероятно, скоро молодых тритонов заставят опуститься вниз, чтобы их не унесло течением. — Оксий, — шепчу я уже более раздражительно, и он, кажется, наконец, открывает глаза. — Что, уже пора?       Я киваю. Он улыбается и, кажется, тянется ко мне. Мне приятна нежность. Его губы слегка касаются моих, и я ощущаю, как сердце разгорается. Что это такое? Я видел, как люди делают это, но даже и понятия не имею...       В какой-то момент становится практически горячо. — Поторопимся, сегодня будет шторм, — улыбается загадочно он и тянет меня за собой.       А я ничего и ответить не могу. Оксий всегда действует непредсказуемо, как и сейчас. О таком количестве нежности и любви, содержащейся всего лишь в одном простом действии, я и мечтать не мог. — Оксий, — торможу его. Мимо нас проплывают другие тритоны, оставляя после себя ворох мельчайших пузырьков кислорода. Стайка маленьких рыб быстро скрывается где-то в каменистых уступах, тянутся вверх полоски темно-зеленых водорослей. — Это поцелуй - проявление любви, у людей увидел, — оборачивается он, улыбается и плывет вверх, в лунный свет, растворяющийся в воде.       В игре бликов его хвост практически светится, слепит мне глаза. Он словно звезда в черном небе, до которой никому из нас не дотянуться, но вот, я держу его за руку — он рядом со мной. Невероятное чувство, незабываемое.       Мы всплываем. Прохладный ночной воздух слегка подсушивает кожу. Волосы прилипают к телу, и я вдыхаю воздух полной грудью. Меня кидает в сторону от нахлынувшей свежести и прохлады, кружится голова. Чувствую, как Оксий ловит меня за плечи и прижимает к себе, обнимая. — Не вдыхай резко… Знаешь же, как действует, — произносит на ухо он.       Я киваю. Слышать его голос не в своей голове непривычно, но так он громче и отчетливее, и я сильнее ощущаю, что он рядом. Плеск воды, раздавшийся совсем близко, дает понять, что кто-то еще всплыл около нас. В двадцати метрах, на утесе, расположились несколько довольно немолодых тритонов — полностью вышли из воды, их чешуя высыхает и превращается в конечности, как у людей, лишь с едва видимой зеленоватой чешуйкой, которая со временем также обсыхает. Я вижу подобное второй или третий раз за свою жизнь, и до сих пор поражаюсь тому, кто позволил нам жить и в воде и на суше.       Самые старые тритоны говорят, что это мы должны быть самой многочисленной и сильной расой, но когда-то дали слабину и позволили людям загнать нас в моря. — Оксий, ты веришь в то, что, если бы тритоны могли, они захватили бы весь мир?       Я чувствую, как он тяжело выдыхает. — Прямо-таки весь? — Ну… я имею в виду, не сейчас, а раньше, когда, по легендам, нас было намного больше. Ведь все сейчас говорят об одном: наша численность постепенно увеличивается, и, возможно, через какие-то миллионы лет нам станет не хватать места в море… — Такого никогда не случится, — он касается пальцами моих мокрых волос. — Почему же?       Резкий порыв ветра слегка подтолкнул нас на волне и хлестнул каплями по плечам и обнаженной груди. — Шторм начинается… Надо уходить, — резко произносит Оксий и отстраняется.       Схватив его за руку, я уверенно тяну его на поверхность. — Подожди, ты не сказал… Почему такого никогда не случится? — интерес распаляет моё сознание.       Волны бьют всё сильнее, тучи заволакивают небо: постепенно в этом черном смоге исчезают и звезды, и луна. Я вижу, как Оксий нервничает, испытываю и сам некоторое волнение, но мне нужно, чтобы он ответил мне так, голосом, а не телепатически… не знаю, почему! — Пойдем, я скажу тебе в безопасности, — встревожено произносит он и тянет меня вниз. — Нет, я…       Не успев досказать, я с головой ныряю под воду — волна накрывает меня и тянет в сторону, я чувствую, как пальцы Оксия скользят по моим и вцепляются в запястье. Открыв глаза, вижу лишь ворох пузырей и пенящуюся темную воду. Резким движением он в минуты утягивает меня вниз, где вода спокойна. — О чем ты только думаешь?! — паникует он. — Нас могло откинуть на многие километры, а, может, и выкинуть на берег… ты понимаешь, какой силой обладают волны? Затянет — не выберешься… — Как будто ты понимаешь…       Я расстроен. Мы быстро заплываем в нашу пещеру, Оксий падает на кровать из водорослей. — Ламий… — слышу его голос, раздающийся в моей голове. — Из-за этого не стоит огорчаться, завтра будет новая лунная ночь. — Как и послезавтра, и потом еще многие месяцы и годы, — злостно отвечаю я. — Не знаю, как ты, но я не собираюсь сидеть всю ночь в пещере — я выспался. — И куда ты?       Я направляюсь к выходу, но Оксий хватает меня за руку. — Просто поплаваю здесь, внизу. Посмотрю на светящихся рыб или что-то вроде того. Пытаюсь вытащить свою руку из его цепких пальцев, но он сжимает их сильнее. — Я с тобой, Ламий.       Повернув голову, вижу грусть в его глазах. А тебе чего же грустить?       Где-то наверху гремит гром, и бьют молнии. Я слышу какую-то суету — тритоны взволнованы, плавают туда-сюда, прячутся по пещерам. Наверное… да, точно. Всё на какое-то время погружается в совершенную, непроглядную темноту, и я вижу, как удаляется рыболовецкое судно. — Убийцы, — произношу с грустью в голосе я. — Хорошо, что еще здесь не ловят…       Вижу, как Оксий едва уловимо кивает. Да, ведь его отец умер, попавшись под китобойный гарпун в Далеких водах. — Эй, Оксий… Пойдем. Кажется, судно уплыло, — тихо шепчу я.       У нас впереди еще целая лунная ночь. Шторм закончится, и мы снова выплывем наверх, будем разговаривать и смотреть на луну и звезды, а потом… подплывем как можно ближе к берегу, и, может быть, у меня получится спросить у него, почему же тритоны никогда не смогут достичь той же численности, что и люди. Даже спустя миллионы лет…