Жизнь ломает сильных...

Pov Локи. — Она красива… — тихо сказала Фригга, смотря на пространство, где только что мною был иллюзорно создан женский образ. — Ты хорошо ее запомнил, чтобы так четко воссоздать детали. — Дело не в памяти, а в мастерстве, — нехотя протянул я, вставая с колен. — У меня был хороший учитель. — А у меня был очень хороший ученик, — ответила она, вновь переводя взгляд на пустое пространство. — Эта девушка… Смертная… Твоя невеста… Невеста… Упоминание того, что мне когда-то принадлежало. Что что-то когда-то было моим пусть даже и на словах… Ложь. Все это очередная ложь. Мне никогда и ничего не принадлежало ни в этом мире, ни в остальных восьми! — Довольно притворяться! Ты же догадалась, что все это был всего лишь фарс, — я подошел к столу, на котором стояла бутылка с вином, и наполнил кубок, — разыгранный во спасение моей жалкой жизни и только. Фригга нахмурилась, но ничего говорить не стала, только наблюдала за тем, как я осушаю залпом все содержимое бокала. Призрачное наваждение все еще стояло у меня перед глазами, а губы все еще ощущали леденящий холод, который хотелось стереть и навсегда забыть. Но даже терпкий вкус вина не мог развеять образ, что появлялся стоило мне только закрыть глаза. — Я догадывалась о том, что все это неправда, но у меня были сомнения, — царица нервно теребила руки, произнося эти слова, и это не могло укрыться от моего взгляда. — Сомнения? — переспросил я и пожал плечами. — Хочешь сказать, что я не такой хороший лжец, как полагал? — Сомнения были вызваны не твоими словами. Я наблюдала за тобой и за тем, как ты смотрел на нее, — Фригга на мгновение остановилась, — как она смотрела на тебя. Едва ли это можно было назвать ложью. Я вновь пожал плечами и поставил опустошенный кубок на стол, чувствуя, как будто внутри все шевелится от ее слов. Моя подавленная когда-то давно наивность вновь рвется наружу? Забавно. — Ты видела то, что хотела видеть. Если царицу и задел мой резкий ответ, то она не подала виду. Фригга смотрела на меня, пытаясь оценить мое состояние. Оценивать собственно говоря было нечего. Я был пьян телом и трезв умом. Но, вопреки всем моим ожиданиям, она улыбнулась, и её улыбка была настолько искренняя, что я замер в ожидании. — Может быть и так. Какая мать не мечтает о том, чтобы сыновья, которых она растила, отдавая всю свою любовь и тепло, нашли себе достойных спутниц жизни, готовых разделить с ними вечность. И это говорит мать, чей сын сидит в темнице и чью вечность теперь может скрасить только занимательная книжка, иллюзии и забвение… и конечно вино из лучших погребов Всеотца, как же без него. Возможно за эту самую вечность я осушу его погреб. — Очень наивно, — протянул я, падая в излюбленное кресло и вытягивая вперед ноги. — Тор осуществит все твои желания. Поверь. Ждать осталось недолго. Только боюсь со своим выбором «вечность» станет для него понятием относительным. Смертным свойственно умирать раньше. Последняя фраза помимо воли слетела с языка. Женский образ вновь возник перед глазами как дымка и так же исчез, стоило мне только сконцентрироваться на нем. — Ты не можешь отрицать того, что чувствуешь, сын мой, — добавила царица. —  Тебе давно стоило смириться с тем, что у тебя растут сыновья, а не дочери. Это лишь похоть, ничего больше. — Ты видишь лишь то, что хочешь видеть, — лукаво проговорила Фригга, и я невольно улыбнулся. Может схожесть характеров родителей и детей приобретается с воспитанием? Или Лафей был так же остр на язык? Перед своей смертью не был. Улыбка тут же сошла с моего лица. — И в большинстве случаев оказываюсь прав, — устало закончил я. — Тебе известны все тайны чужих душ, сын мой, — мягко ответила царица, вновь улыбаясь, и на этот раз ее улыбка была натянутой, «смягчая» слова, которые слетали с ее губ, — но свою тебе еще предстоит познать. — Ошибаешься, — ответил я, глядя ей в глаза. — Свою душу я познал в первую очередь, и в ней нет ничего кроме пустых надежд и ложных обещаний, которые породил во мне наш всемогущий Всеотец. — Не вини во всем отца, Локи. Он лишь пытался воспитать вас, как равных… На его плечи возложена… Я любил и уважал мать все свое существование, но слышать, как она выгораживает того, кто был всему виной, у меня не было ни сил, ни желания. — Довольно речей о том, как свят Один и как святы его деяния. Об этом я могу прочесть и в книжках, — сменить тему в то время, когда наружу рвалась горечь, копившаяся годами, а то и десятилетиями, было очень сложно, но мне не хотелось расстраивать Фриггу больше, чем это было вообще возможно. — Лучше расскажи мне о том, что творится в городе, в девяти мирах или хотя бы во дворце. Царица кротко кивнула, покорно сложив руки, и начала свой долгий рассказ. Пока она говорила, я искоса наблюдал за покинутым сбоку пространством, размышляя о душах всего сущего, времени, проведенном в заточении, которое казалось мне бесконечным, о девяти мирах, что были теперь недосягаемыми, но все мысли сводились к темным локонам, овивающим мое колено, к серым глазам в обрамлении черных ресниц, к полным губам, обещавшим наслаждение… Эти образы, картины, нарисованные моим сознанием, были такими ясными и яркими, что я хотел быстрее остаться в одиночестве и иллюзорно воплотить их в жизнь. Я был зависим от них и уже не отрицал этого. Не отрицал, и будь все проклято! Иллюзии принадлежат мне и только мне! Безумное наваждение ушло, как только за защитным барьером появилась стража, ведущая за собой моих новых «друзей». Грязные, озлобленные, плененные и подчиненные воле будущего царя Асгарда. В их взглядах читалась ненависть к этим стенам, к войнам, которые их вели, к цепям и кандалам, что связывали их руки. Все взгляды можно было прочесть, кроме одного. Пустой, блуждающий и в тоже время напряженный, сконцентрированный, будто подземная темница вовсе не была концом, а кандалы были лишь временным препятствием… Это мне показалось очень интересным… Нью-Йорк, башня «Мстителей», 6:00 am В изолированной комнате воздух был чист и свеж. Брюс Беннер периодически отрывался от микроскопа, чтобы сделать глубокий вдох и после вновь вернуться к работе. На его столе скопилось немало пластиковых скомканных стаканов с остатками уже высохшего на стенках кофе. Он не был трудоголиком по части провождения целых ночей в изучении чего-либо. Он мог равноценно поделить время как для работы, так и для отдыха, не отдавая предпочтение чему-то одному в большей степени. Может он бы поступал иначе, но это требовал как его ум, так и тело, которое реагировало на любую сверхнагрузку. Но в это утро он отбросил всякие понятия о времени. Долгие месяцы изучения давали свои плоды. Поначалу он стыдился того, чем занимался, ведь события, которые положили начало его работе, были не слишком радостными, но после он так же их отбросил, найдя для себя вескую причину, оправдывающую научные эксперименты, которые были интересны не только ему, но и были полезны всему человечеству. — Это невероятно… — бормотал он, вертя регулятор на микроскопе. — Просто невозможно с точки зрения… науки, эволюции… Брюс на несколько секунд оторвался от линз и из-под огромного завала исписанных листов достал потрёпанную желтую папку. Рассеяно оглядев ее содержимое, он вытянул лист медицинского заключения. Его удивлению не было предела. Он даже снял очки и протер их пару раз, чтобы вновь вернуться к официальному документу. — Это невозможно… — с ужасом воскликнул он, бегло водя пальцем по строкам документа. Его охватило нервное возбуждение и страх, что это самое возбуждение могло вызвать в нем нежелательные изменения. Халк сейчас мог только все испортить, превратив лабораторию в руины. Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как пульс приходит в норму. — Удивительно, — улыбаясь, прошептал он, — что в этом мире меня еще что-то может удивить. Отдышавшись, Брюс, не закрывая папку, подошел к панели быстрого доступа и набрал набор из четырех цифр. Ответ последовал сразу: — Что у тебя, Беннер? — на экране появилось лицо директора Щ.И.Т.а. Брюс вздрогнул от резкого голоса, но тут же припал к экрану, раздосадовано пытаясь найти микрофон, в который следовало говорить. — Вам… — начал он, обращаясь ко всем углам монитора, чтобы собеседник его сразу услышал. — Вам следует на это взглянуть. — Шесть часов утра, Беннер, — раздраженно ответил Фьюри. — Не знаю, что там тебя так разозлило, но как мне помнится, я дал тебе ключ от камеры на случай если Халк…  — Это не Халк! На этот раз глава Щ.И.Т.а устало вздохнув продолжил: — Что там на этот раз вытворил Тони? Беннер пытался всеми силами собраться с мыслями, чтобы прервать поток глупых предположений. — Это не он! Те исследования, что вы поручили мне… Над которыми я работал… Те, о которых вы сказали никому не говорить. — И? — У меня есть результаты. — Есть что-то необычное? — интонация директора резко поменялась с грозной на требующую четких, ясных, коротких ответов, и от этого Брюс начал волноваться еще сильнее. Он никогда не привыкнет к командному тону. — Тут необычно абсолютно все! — воскликнул он, настойчиво показывая папку в экран, будто это могло сказать собеседнику о многом. — Результаты два года назад… сейчас… показатели разнятся… отклонения вызванные далеко не мутацией… Мы думали это … А это совершенно другое! Разные! Вы понимаете, они отличаются! Брюс сам понял, как нелепо все звучало, и от этого он бегло ударил себя свернутой в трубу папкой и нахмурился, но не от удара, который он едва почувствовал, а от своих попыток собраться с мыслями и преподнести всю информацию так, как она у него выстроилась в голове.  — Я понял, жди меня вечером, — коротко ответил Фьюри, после чего добавил. — И постарайся поспать, Беннер. Мне не нужны проблемы. *** Самолет пикировал над неспокойной водной гладью, которая казалась Наташе темной пучиной бездны. Она прикрепила трос к крюку на корпусе и спустила другой конец наружу. Ветер был такой силы, что трос тут же начало сносить куда-то за пределы лайнера, на который агент Романофф должна была приземлиться. Рядом стояло еще двое, полностью экипированных в броню. Они кивнули ей в знак того, что готовы действовать, как только она спустится. Наташа не стала долго ждать и тут же выпрыгнула из кабины. Шторм оказался сильнее, чем она предполагала. Мало того, что ее водило из стороны в сторону, так и сам самолет не мог держаться ровно. Лебедка рывками опускала ее вниз. Когда палуба была уже близко, она посмотрела наверх. Двое уже последовали за ней, и их так же мотало из стороны в сторону. Если тросы запутаются, то возможности спуститься уже не будет. О чем они думали? — Говорила же, как только я спущусь, начинать движение, — недовольно пробормотала она. — Ветер усилился. Самолет относит в сторону, — послышался голос пилота в микрофоне. — Десять минут и возвращайся на исходную, чтобы нас забрать. — Слушаюсь, мэм. Наташа потянулась к набедренной кобуре и достала пистолет с миниатюрным глушителем, на тот случай если охрана на корабле ее все же заметит. Ее целью была нижняя палуба, а именно отсек, в котором по наводке стороннего лица хранился шлем читаури. Тот человек, в руки которого попал данный артефакт, решил на основе него создать вирусное оружие, и по той же наводке стало известно, что направлено оно будет против Щ.И.Т.а. Ученые многих военных и гражданских организаций погибли, пытаясь разобрать шлем на части. Вирус поражал их моментально и не давал шанса для его изучения в активном состоянии. Поразив цель, вирус бесследно исчезал, будто становился частью убитого организма. Но вот одному человеку все же удалось не заразиться. Переговоры с ним ничего не дали. Подосланные шпионы были убиты. В результате всех этих неудач задание ликвидировать угрозу досталось Наташе. Прийти, убить, забрать все наработки и по возможности, сам шлем. Задание было простым, но вот погода все портила. Стоило Наташе очутиться на палубе, как она ощутила покачивание корабля на волнах. — Иду по левой стороне, — прошептала она, крадучись продвигаясь дальше. — Вижу лестницу, ведущую на нижние палубы… Палуба была скользкой от разбивающихся о борт волн, что вызывало трудности при ходьбе. — Эй, — сквозь завывания ветра услышала она. Охранник с нацеленным автоматом шел на нее. — Да чтоб тебя, — Наташа рывком метнулась к перилам и, оттолкнувшись от них ногами, запрыгнула идущему на нее на плечи. Пятисекундное замешательство, и человек уже лежал на полу.  — Иду на нижние палубы, — с придыханием ответила агент Романофф, убирая мокрые пряди с лица. Дождь был настолько интенсивным, что норовил проникнуть даже под влагозащитный костюм. Наташа решила, что в следующий раз попросит разработчиков сделать экипировку с капюшоном. По дороге оглушив еще несколько охранников, она добралась до желаемой двери. Прикрепив к замку миниатюрную взрывчатку, она отпрыгнула от каюты, и раздался едва слышимый хлопок. Внутри оказались трое: двое из охраны и виновник всей операции, который даже не шелохнулся при ее появлении. Он еще не знал, кто именно и зачем к нему пришел. — Устраните ее, — скомандовал мужчина своим подручным. Наташа быстро нагнулась и кинула в их сторону два маленьких круглых устройства. Как только охрана сделала шаг в ее сторону они сработали. В радиусе метра возник мощный разряд тока. Преграда была устранена. Оставшийся мужчина в испуге выставил вперед руки: — Постойте, — залепетал он, отходя назад. — Я не виноват, я … Я заплачу больше, чем вам обещали. Я уважаемый человек и смогу достать любую сумму… Выставив вперед пистолет, Наташа вошла в каюту. Шлем лежал на пьедестале под стеклянным куполом, к которому были прикреплены несколько датчиков. — Вы не понимаете, какая сила сокрыта в нем, — продолжал говорить мужчина, но на агента это не произвело никакого впечатления. Задание есть задание. Наташа собиралась выстрелить, когда в наушнике раздался голос летчика. — Агент Романофф… — Что там еще? — спросила она раздраженно, не отводя при этом пистолет от своей цели. — Вам поступил звонок, и на базе говорят, что это срочно. Мужчина все это время отходил дальше к задней стене. — Стой смирно, — строго приказала Наташа, обращаясь к нему, после чего свободной рукой проверила передатчик в ухе. — Соединяй. — Агент… — Наташа не сразу поняла, кто именно ей звонил. — То есть, Наташа. — Я слушаю, — ответила она, кивая в сторону мужчины. Тот понял, что задуманная попытка сбежать не сработает. — Я нашел то, что вы ищете, — продолжал голос, и на тот раз агент Романофф поняла, кто именно пытался с ней связаться. — Брюс? — Да, это я, — ответил Уэйн, и в микрофоне послышался смешок. — А с вами не так-то просто связаться. Со мной уже говорили четверо. — Все времени нет купить мобильный телефон, мистер Уэйн. Вы что-то там говорили по поводу того, что что-то нашли… Брюс сразу почувствовал неладное, а точнее перемену в голосе. Да и переход на официальный тон, его немного смутил. — Я отвлекаю? Наташа взглянула на мужчину у стены, который все пытался найти выход из сложившейся ситуации. — Нет, не отвлекаешь. Так о чем ты говорил? Ответ последовал сразу: — Это Лондон. — Лондон? О чем ты? — Корабль, который вы ищите… Он в Лондоне. Я проверил все сигнатуры и показания, которые вы мне дали. Он там. Наташа нахмурилась. Из всей планеты вражеский инопланетный корабль выбрал именно Лондон. Почему Европа? Почему именно этот город? Что было там такого, что Щ.И.Т. мог пропустить? Вопросы один за другим возникали в голове у агента. — Ты уверен? — спросила Наташа, опуская официальный тон. Сейчас было не до этого. — Как никогда. В Лондоне нет похожих сооружений по размеру и таких, которые испускали бы столько вибраций и создавали настолько мощное магнитное поле. Я и сам сразу не поверил. Подумал, что это последствия похмелья, но цифры говорят сами за себя. — Лондон… Тор будет недоволен, — протянула Наташа, о чем-то задумавшись: — Хорошо. Готов вылететь в Нью-Йорк ближайшим рейсом? — Нет. — Дело не терпит отлагательств, надо лететь в Лондон и… — Нет, агент Романофф. Я не полечу ни в Нью-Йорк, ни в Лондон. Вы просили меня о помощи, я вам ее оказал. Остальное — не мое дело. — И тебе даже не интересно? — Наташа улыбнулась, искоса взглянув на шлем читаури. — Нет. — Так и будешь сидеть в своем пустом, холодном особняке? — Не надо было делать коридор в синих тонах? — Определенно. Именно в этот момент мужчина попытался бежать. Видимо расслабленное лицо агента подвигло его на этот шаг. Он думал, что каким-то чудом успеет… Выстрел был точным и быстрым. Тело отбросило назад, а на задней стене появились красные капли, которые тут же начали стекать вниз. — Это что, звук выстрела? — тут же спросил Брюс. — Нет, — спокойно ответила Наташа, подходя к стеклянному пьедесталу. — Я телевизор смотрю. — Я еще в состоянии различить экранную имитацию от выстрела, произведенного пистолетом с глушителем, — голос в микрофоне стал жестким и грозным. Будто собеседник в эту самую минуту стоял в каюте и был свидетелем совершенного преступления. Хотя почему преступления? Агенту приказали, и он выполнил свое задание. Ничего больше. — Будешь меня вновь осуждать? — Нет. — Как хорошо, что ты всегда мне отвечаешь «нет», не находишь? — Наташа рассмотрела датчики на стекле и поняла, что сам купол был герметичным. Без опергруппы тут было не обойтись. Брюс молчал. Наташа слышала его тяжелое дыхание. Ей стало не по себе от того, что произошло минуту назад. И не потому что убийство в ней вызывало определенные чувства, нет, по этому поводу она уже давно ничего не чувствовала. Её больше беспокоило то, что Уэйн это все увид… услышал. Если раньше он лишь догадывался о роде ее занятий, то сейчас он знал об этом наверняка. — Я сделал то, что ты просила. На этом все… — снова молчание, а после: — Берегите себя, агент Романофф. Микрофон затих. Команда Наташи достигла нужной каюты и сразу занялась куполом. Как только тот был прицеплен к тросу и поднят на самолет, операция была официально завершена. С ее начала прошло ровно десять минут. Нью-Йорк, башня «Мстителей», 7:00 pm — Итак, — Фьюри нашел Беннера спящим в лаборатории, которая была предоставлена Старком Брюсу лично. Доктор спал на стуле в то время, как его ноги были скрещены и покоились на столе. — Я слушаю. Брюс дёрнулся, стул отъехал от стола, и сначала ноги доктора, а потом и он сам оказались на полу. Фьюри пожалел, что решил воспользоваться именно таким способом, чтобы привлечь к себе внимание. — Директор, — все еще сонно произнес Беннер. — Доктор, — ехидно ответил Фьюри, посмотрев вниз. И тут до Брюса наконец дошло, кто стоял перед ним. — О, простите, я… — пробормотал он, отряхивая брюки. — Я решил еще поработать и не заметил, как прошло время. — У тебя что-то есть для меня, верно? — О да! — воскликнул Беннер и тут же начал рыться в бумагах. Найдя нужную, он передал её Фьюри. Бумага была вся исписана, на полях и между строк и даже по бокам были заметки. Один глаз директора бегал по надписям, и уже на первых секундах чтения он недовольно покосился на доктора.  — Это что, автобиография? Я ничего не понимаю. Брюс тут же подбежал к визуализированному планшетному столу и бегло нажал на клавиши приборной панели. В воздухе над столом начали появляться изображения человеческого тела, разных его частей, органов. Доктор остановился лишь тогда, когда в воздухе появилась человеческая ДНК. — Вот, — протянул Беннер и потянулся за бежевой папкой на столе. — То, что вы видите, это ДНК нормального человека. Нет никаких отклонений, намека на мутации, облучение, внешние изменения и прочее. Нормальный человек с нормальным количеством спиралей и количеством хромосом. Ничего необычного, верно? Фьюри внимательно изучал изображение, пытаясь найти подвох, но так как он не был специалистом в этой области, то ему только и оставалось, что смотреть на голограмму. — И? Брюс кивнул и вновь начал бегло нажимать на клавиши. Теперь в воздухе зависла другая цепочка ДНК, и Фьюри это понял только по окраске пар спиралей. — И что я должен заметить? — раздраженно спросил директор. — Это ДНК обычного человека, так же без намека на какие-либо отклонения и прочее, что я раньше перечислял. — Вижу, они разные. Что дальше? — Верно, не существует одинаковой структуры ДНК. У каждого человека она разная, не бывает одинаковых цепочек, как и одинаковых людей. Даже у близнецов структура ДНК будет разная, пусть внешне они будут совершенно не отличимы друг от друга. — Курс биологии я тоже изучал в старших классах. Дальше-то что? Беннер вытянул вперед бежевую папку. — Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, скажите, директор Фьюри, к этим документам больше никто не имеет доступ? — Нет. Только я и ты. Все базы закрыты, и только у меня к ним есть доступ. Брюс вновь кивнул: — То есть они не изменялись и не корректировались? — Это досье было в специальном архиве, и поверь, Беннер, даже пыль туда не сможет проникнуть. Я ответил на твои вопросы? Хватит создавать интригу! Я сыт ими по горло. Говори уже! — Те спирали, что я вам показывал, — начал Брюс, сжимая в руках папку, — Более поздние результаты и те, что вы мне дали год назад. Эти спирали ДНК принадлежат одному и тому же человеку. — Две разных ДНК… В одном человеке? — вслух размышлял Фьюри, но после резко покачал головой в знак протеста: — Но это невозможно! Даже моих знаний хватит, чтобы это понять! Мутация могла изменить структуру… — Следов мутации не было обнаружено. — Значит ты ошибаешься, Беннер! Брюса ничуть не обидели слова главы Щ.И.Т.а. он и сам несколько часов назад думал, что тронулся умом. Но многочисленные результаты говорили сами за себя. Один — может быть ошибкой, второй — тоже, но третий и последующие — вряд ли. — Можете отдать ее другому специалисту, чтобы он все проверил. У меня еще сохранились образцы. Но знайте, что в своих результатах я уверен полностью. Может один раз в жизни я и ошибся, но уже поплатился за это и Вам об этом хорошо известно. Беннер протянул папку и Фьюри тут же её взял. Информация была всегда для директора ключевым козырем в любой ситуации. Он знал о своих людях все. Повадки, привычки, слабые места, приметы, возможности, стили боя, владение огнестрельным, холодным, взрывчатым оружием, навыки работы с компьютерными системами и многое другое, что могло стать полезным для работы на Щ.И.Т. А сейчас система, которую он долгое время выстраивал дала сбой. Эта папка уже не первый раз оказывалась в его руках, но только сейчас она вызывала у него не былой интерес, а неподдельный ужас. В его команде долгое время находился человек, о котором он думал, что знал абсолютно все. На обложке было четко видно кому она принадлежала:

Меллиса «Мелл» Купер