Жизнь ломает сильных...

Готэм-сити, 22:35 pm. Ночь была темной, прохладной, тихой и несла в себе призрачное ощущение спокойствия, но если в сумерки выйти на крышу любого здания и наблюдать, то можно было заметить, как город, на который она опускалась в конце каждого дня, преображался, и каждая улочка становилась местом, где таилось то, что не могло вынести света. Город, в котором умирают даже тени. Звук автомобильных сигнализаций, рев двигателей множества машин и вой полицейских сирен — все эти звуки словно были из другой жизни, жизни, что Брюс старался забыть. Сейчас, видя родной город с высоты, он всматривался в скопление людей, идущих по улице, и пытался приглушить учащенное сердцебиение. Он и сам не знал, что двигало им, когда он шел сюда. Сомнения, боль, что ежеминутно напоминали о себе, чувство невыполненного долга или простой инстинкт — воспоминание о былом. В любом случае именно сейчас, достигнув высоты, он чувствовал себя свободным как никогда прежде. Будто гул голосов и шепот мыслей смолк в одно мгновение, оставив только покой и едва слышимый стук собственного сердца. Глубокий вдох и раны вновь открыты… Признайся, ты не можешь жить, как все обычные люди, Брюс. Именно поэтому по вечерам ты выходишь на улицы города… Стоит тебе только покинуть дом, как это чувство возникает у тебя где-то глубоко внутри. Желание быть полезным, желание что-то сделать для людей, которых ты видишь, которые нуждаются в тебе. Ты нужен своему городу, и именно его крик ты стараешься заглушить в своей голове. — Она была права, — прошептал Брюс, подходя ближе к краю карниза. Сейчас, когда алкоголь не затуманивал его разум и тело полностью находилось в его власти, он готов был признать ненавистную правду, но что с того? Безумие смерти будет неотъемлемо преследовать его, как бы он ни старался укрыться от него в ночной тьме. Что-то, что не может вынести света… Бэтмен был рожден в огне — в огне ярости, ненависти и злобы. Он был ярким пламенем, разрезающим ночь. Он был светом, которого Брюс Уэйн не мог вынести. Всего лишь человек, вечный маленький мальчик, желающий спрятаться, затаиться, укрыться за светом. Часом позже… Привычный порядок вещей вновь обратился в хаос, стоило только Джиму Гордону переступить порог собственного дома. Как капитан готэмской полиции, он добился многого за последний год. Почти полсотни раскрытых дел, более тридцати посаженных за решетку, из которых, по крайней мере, пятеро было приговорено к пожизненному заключению за тяжкие и особо тяжкие преступления. Есть чем гордиться, и капитан гордился бы, но отчего-то его мысли блуждали очень далеко. Вместо привычного «Дорогая, я дома!», рука Джима потянулась к нагрудному карману, а ноги привычным неспешным шагом направили его к пожарной лестнице. Глоток свежего ночного воздуха, мокрые холодные перила заграждений, засохшие цветы в клумбах, заколоченные окна напротив и фонарный столб, лампа в котором была настолько грязной, что свет лишь очерчивал силуэты расставленных на заднем дворе предметов. Мужчина поднял ворот пальто, чтобы холодный ветер не пробрался под одежду, немного ослабил галстук, хлопнул пару раз пачкой по ладони и, щелкнув зажигалкой, закурил. Он мог бы сделать это и внутри или хотя бы на крыльце, но старая привычка скрывать пагубные пристрастия еще давала иллюзорную надежду на то, что дома кто-то есть, кто-то кроме него, как это было раньше. Для капитана полиции Готэма год был действительно хорошим, но не для Джима Гордона. — Плохой день? Погрузившись в свои мысли и воспоминания, Джим дернулся от неожиданности. Как же он ждал этого голоса, ждал так долго, что успел забыть и перестал надеяться. — А-а, это ты, — коротко резюмировал Гордон, завидев темную фигуру на пожарной лестнице. Рассмотрев фигуру гостя чуть лучше сквозь сигаретный дым, он был немного расстроен, увидев только черный камуфляж и маску с прорезями для глаз вместо привычного костюма, но ничего не сказал по этому поводу. — Я и забыл, каково это. Трюки с неожиданными появлениями и исчезновениями всегда вводили меня в крайнюю степень замешательства. Фигура присела на пожарную лестницу, будто готовясь к прыжку. — Все ждешь, когда я постучусь в дверь? Гордон выдохнул клубок дыма и усмехнулся собственным мыслям. — Это было бы еще более странным. — Ты один? Джим пожал плечами и привычно стряхнул пепел в горшок с цветами. Все равно их уже было не спасти. — А ты видишь еще кого-то? Голос раздался вновь, но уже более приглушенно. — Мне жаль. Капитан покачал головой и, подойдя к заграждению, облокотился на перила. — Знаешь, я как сейчас помню тот день, когда мы с Барбарой решили переехать в этот город. Перевод, новое назначение, новое место там, где о тебе никто ничего не знает, кроме того, что написано в твоем личном деле. Шел дождь, и погода была ужасная, ночь в дешевом отеле, дешевая еда, квартира размером с маленькую комнатку. Понимаешь… Любая бы сбежала, но не она. Возможно именно тогда я понял, что женился на сильной женщине, которая действительно будет со мной, как говориться, в горе и в радости. — Джим украдкой взглянул в сторону пожарной лестницы. Слишком уж он не доверял своему слуху, чтобы понять, здесь ли еще его гость или нет. Но фигура сидела на том же самом месте, что и прежде. — После того, что случилось с Джимом-младшим, Барбара решила забрать детей и уехать к своей родне в Чикаго. И знаешь… я не был против этого. Она не заслужила такого…всего этого. Лучше уж живые близкие где-то там, чем каждый божий день подвергать их опасности здесь. — Голос Гордона дрогнул и затих на последних словах. — Мне очень жаль, — повторил голос, и Джим вновь взял себя в руки. — Ты ни в чем не виноват. Перед переездом меня предупреждали, что будет несладко, что этот город далеко не предел мечтаний начинающего прокурора, не место, где стоит начинать новую жизнь. Но все эти предупреждения казались мне пустым звуком, выдумкой, чтобы отвадить наивного мечтателя от намеченной цели. Лишь слова, да и только — именно так я тогда думал и, как видишь, был глупцом. Гордон еще раз убедился, что его гость никуда не исчез, а после усмехнулся собственным мыслям. — Я смотрю, не у меня одного нет планов на сегодняшний вечер. Может зайдешь и выпьешь чего? У меня вроде была где-то бутылка виски и … Может кофе? — Джим нахмурился, и меж его бровей залегла складка. — Вроде Барбара не взяла с собой кофеварку… Фигура на лестнице двинулась, и Гордон тут же обернулся вновь, но всего лишь увидел, как гость поменял ногу для опоры. — Нет, не стоит. — Верно, — про себя или вслух пробормотал Гордон. — Верно-верно… Такие как ты… Видеть тебя пьющим даже обычную воду было бы нелепым. Знаешь, стереотипы и все такое… Боже, кажется, я совсем спятил. Гордону нечего было больше сказать, хотя от потока появившихся мыслей у него буквально раскалывалась голова, но он не проронил больше ни слова. Гость также оставался молчалив. Именно в этот момент где-то далеко раздался вой полицейской машины. Такой отдаленный и такой знакомый, будто из прошлых жизней, когда этот звук много значил для них обоих. Когда ночь стала тихой и почти безлюдной, Джим вновь облокотился на перила и нервно потер ладони. — В моем отделе хорошие ребята. Они справятся с этим, — пробормотал он, кивая в ту сторону, откуда выла сирена. Гость кивнул, и каким-то неведомым чувством Джим понял, что незапланированная встреча подошла к концу, поэтому тут же поспешил добавить: — Но это не значит, что мы не нуждаемся в помощи. Фигура гостя дрогнула. В прорезях маски глаза смотрели на капитана готэмской полиции так, будто пытались найти истинную причину сказанных им слов. — Прости, — тут же попытался исправиться Джим. — Эти слова не обязывают тебя… После того, что случилось, я не в праве просить. — От моей помощи последствий больше, чем пользы. — Да брось! — тут же воскликнул Гордон. — Одно лишь твое присутствие повергало в ужас мелких сошек, а мафия десять раз думала, прежде чем провернуть что-то крупное. Ты заставлял их задуматься, прежде чем переступать тебе дорогу. И этот город постепенно начинал расцветать. Я знаю, что в своей борьбе ты скорее всего потерял слишком много, как и мы все, как каждый из нас. И может с моей стороны это звучит слишком эгоистично, но, — Джим повернулся к своему гостю и уже более громко продолжил, — но если в тебе остались силы, и если мысль о том, чтобы сделать этот город лучше, в тебе не умерла, то возвращайся! Может за эти слова меня посадят, но я могу повторять их вновь и вновь, если тебе будет угодно. Мне все равно, кто ты такой, мне все равно, кто скрывается под маской, — человек или преступник. Возвращайся! Гость молчал, и Джим знал, что тот больше ничего не скажет. Диалог перешел в нечто личное, нечто такое, что было свойственно простым людям, не таким, какими были они. Но также он знал и то, что его гость был могущественным человеком, и едва ли ему требовалась какая-либо информация от него. В прошлом Бэтмен знал намного больше, чем вся полиция Готэма вместе взятая. Причина была иной. Следя за своим гостем, Гордон подошел ближе к пожарной лестнице и, спрятав руки в карманы, продолжил: — Тебя же не было на ее похоронах, верно? Гость тут же напрягся, и Джим понял, что первая же попытка оказалась удачной. — Нет, — хрипло ответил голос. — Я так и думал, что среди этой кучки ряженых тебя не было. Впервые видел такое скопление людей. Знаешь, я и не знал, что она была оперативником. Нет, конечно, я читал об этом в ее документах, но ведь службы подобного уровня могут такое понаписать… — Было много людей? — Достаточно. Эти, из служб, военные, парочка наших ребят, даже родители тех детей пришли, учителя, мы с Барбарой, — Джим нахмурился, вспоминая тот день, ведь вернувшись в Готэм, Барбара впервые заявила о своем намерении уйти. — Она была не одна, поверь мне. — Причину смерти установили? — Ее тело сразу увезли, но по заключению медэкспертов — огнестрельное проникающее ранение в грудь пулей малого калибра, совершенное выстрелом с расстояния четырех метров. Пуля раздробила ребра, а осколки в свою очередь пробили легкие. Шанс выжить при подобном ранении минимальный. В прорезях маски Джим видел, как гость закрыл глаза. Зеленые? Карие? Каким был их цвет? Ему было всегда интересно подмечать что-то, что могло указать на того, кто был скрыт под маской. Каким-то чутьем Гордон знал, что с человеком под маской они встречались в реальной жизни. Может быть при свете дня? Или ночью? Фигура резко встала. — Тюрьма, в которую вы его отправили, — голос вновь стал жестким, и Джим тут же отвлекся от своих размышлений. — Надежная? Он не сможет снова выбраться оттуда? — Блэкгейт? Поверь мне, оттуда еще никто не сбегал. Джокер сидит сейчас в изолированной камере, где даже мочу проверяют на предмет химических веществ. У меня там есть свои люди, так что отчеты мне ежедневно приходят на почту. — Он ничего не говорил? Не давал никаких показаний? — За этот год он не сказал ни слова. Как бы его ни пытались заставить… Понимаешь, эта тюрьма не славится гуманным отношением к заключенным, и даже учитывая это, он не произнес ни слова. — А Харли? Что с ней? — Проходит реабилитацию в женской колонии строгого режима. Пуля задела плечевую кость. Пару месяцев ее держали под строгим наблюдением врачей и полиции. Ее психическое состояние оставляет желать лучшего. Черт знает, что этот психопат с ней делал, но если верить врачам, то ее мозг подвергался шокотерапии или чему-то вроде этого. Ей светит шесть лет, но если ситуация не изменится, то остаток своей жизни она проведет в Аркхеме. Думаю, к этому времени лечебницу отстроят заново. Гость кивнул, и Джим тут же добавил: — Их осудили по всей строгости закона. Они получили то, что заслуживали. И ты сделал это. Мы все сделали. — Ты же помнишь, что я хотел его убить, верно? Меня следовало осудить так же, как и их. — Но ты этого не сделал. Убийство — это их метод. Закон — наш. Ты не такой, как они. Как бы они не старались, как бы Джокер этого не хотел, ты не переступил черту, как это сделал Дэнт. Воздух наполнился влагой, но Джим это заметил только тогда, когда первые капли дождя упали на ворот его пальто. Стоило ему отвлечься на это, как гость перед ним исчез. И только тень, ловко перебирающаяся между домами, еще напоминала Гордону о чьем-то присутствии. Он смотрел ей вслед, и на его лице впервые за год появилась искренняя улыбка. Pov Локи — И-и-и, — протянул я, взглядом обводя собственную комнату и подмечая в ней малейшие изменения. Проще было перевернуть все вверх дном, чем пытаться скрыть попытки найти что-то запрещенное или что-то опасное. Лишь зря потратили время. Но сама мысль о том, что возможность моего возращения не исключали, немного сбивала с толку. — Чего же ты хочешь от меня взамен на обещанную свободу? Тор тут же прикрыл распахнутую дверь, перед этим распорядившись, чтобы стража осталась в холле. — Постарайся так громко об этом не говорить. Даже у стен есть уши, и если это все дойдет до нашего отца…  — О-о-о, поверь, я хорошо знаю, что будет. Старший сын станет не у дел, и все надежды нашего отца рухнут словно дом, построенный из песка. Может в этом и есть какой-то смысл… Мой ответ Тору не понравился. Он подошел вплотную и заговорил с таким пылом, что я отступил назад. — Хватит! У нас был уговор, и ты обещал ему следовать! Хочешь свободу, так делай, что нужно! Твоими ехидными замечаниями я сыт по горло! — Так чего ты хочешь? Исцеления для своей подружки? Я не лекарь и тебе об этом хорошо известно! Я маг, но это не делает из меня целителя! Зная это, ты выпустил меня, значит тебе нужно не это. Так посвяти меня, брат, в свои замыслы, иначе я теряюсь в догадках. Глубоко вздохнув, Тор отступил. — То зло, что внутри нее… оно убивает Джейн, будто высасывает из нее жизнь. Я лишь пожал плечами. — Камень ненасытен и после стольких лет, проведенных в заключении, и не удивительно, что он старается найти источник, подпитывающий его. Удивляет только то, что он сразу не убил твою смертную. Медленно пожирать плоть существа, которому осталось жить максимум пятьдесят, а может быть шестьдесят лет… Милосерднее было бы подарить ей вечный сон, а не обрекать на столь тяжкие муки, не находишь?  — Кроме смерти есть еще варианты, или ты уже настолько привык к своей камере, что хочешь вернуться? — процедил Тор, подойдя к стеллажу с книгами. — Неужели ничего из этого, — рукой он показал на фолианты в кожаных переплетах, — не может помочь Джейн? Устало я рухнул в излюбленное кресло подле очага и прикрыл глаза. Тор надеялся на быстрое решение проблемы, полностью не осознавая всех последствий. Он видел лишь свою девчонку на смертном одре и только. А вот то, что камень подобной силы оказался в стенах Асгарда, его вовсе не волновало. Всеотец отказался ему помочь, и я был уверен, что тот пришел к той же самой мысли, что и я сам. Проще было бы дать смертной умереть, а после заточить камень обратно, пока не стало поздно. Самый верный вариант, на мой взгляд, и я бы поступил именно так. Вероятнее всего, Один пришел к такому же заключению. — Если бы ты прочитал хоть одну из них, то понял бы, что нет. Тор резко обернулся. — Тогда что?! Хватит игр, Локи! Ты можешь помочь или нет? Приоткрыв глаза, я встретился с жестким взглядом брата. Прошло довольно-таки много времени с тех самых пор, как Один изгнал Тора в Мидгард, но даже несмотря на это, ничего не изменилось. Старший братец как был нетерпеливым и заносчивым, так им и остался. Многое поменялось с тех пор, но не его неспособность к терпению. — Есть один вариант, но чтобы убедиться, что он поможет, мне нужно время. Произнесенные слова произвели желаемый эффект. Плечи Тора опустились, и в смотрящих на меня глазах мелькнула искра надежды. Довольно-таки печальное зрелище, если учесть мой замысел. — Ты знаешь, что времени у нас не так много. — Я помню об этом, но если ты хочешь найти быстрое решение, то это не ко мне. Можешь меня хоть сейчас вернуть в камеру… — Хорошо-хорошо! — быстро прервал меня Тор. — Что требуется от меня? — Не путаться под ногами и… мне надо увидеть твою смертную, чтобы понять, сколько времени у нас есть. Тор сразу же кивнул, но после на его лице я заметил тень недоверия. — Что-то еще? — тут же спросил я. — Дай мне хоть что-то, чтобы я знал, что у тебя действительно есть план, чтобы я не думал, что ты просто в очередной раз тянешь время! Я невольно улыбнулся и закинул ногу на ногу, наслаждаясь полученной крупицей власти над братом. Какой это восторг, видеть его перед собой, такого поникшего, беззащитного и полностью зависящего от меня. — Мое честное слово уже не в приоритете? Как печально это слышать. Что же, братец, не буду вдаваться в глубокие подробности своей задумки, но спроси у себя: ты действительно веришь в то, что у меня, бога, который провел с тессерактом, камнем бесконечности, почти два года, нет идей, чтобы справиться с другим таким же камнем, м-м-м? Улавливаешь суть? — То есть, ты хочешь сказать, что знаешь, как вытащить его из Джейн? Это действительно возможно? С ней все будет в порядке? — Я же сказал, имей терпение. Тор вновь кивнул и начал нервно потирать ладони, что начало еще больше раздражать. — Ну так, тебя отвести к ней? Имело ли вообще смысл мне говорить о терпении? — Ты серьезно? — по лицу брата я видел, что не ошибся в своих догадках. — Целый год я провел в темнице, упиваясь четырьмя стенами и рассказами своих высокоинтеллектуальных соседей. Целый год я был лишен всех благ и былого комфорта. И прямо сейчас ты хочешь, чтобы я в подобном виде пошел знакомиться с твоей смертной? А как же первое впечатление и дружеское приветствие? Едва ли я посмею появиться на людях в таком вот виде, или ты думаешь, что стоит мне взмахнуть рукой, и мой камзол вновь будет на мне?.. Тор раздраженно закатил глаза. — Кончай уже. У тебя есть время до полудня, чтобы привести себя в порядок, но если ты вновь что-нибудь выкинешь, то знай, на этот раз я долго раздумывать не буду. — Хотел меня удивить? Весьма слабая попытка, не находишь? Указав на меня пальцем, Тор лишь добавил: — Предупредил тебя. — И уже подходя к двери, брат резко остановился. — Чуть не забыл. — Он развернулся и подошел ко мне стремительно. Я был так расслаблен, что даже не оценил надвигающуюся угрозу. Знакомые мне браслеты неприятно щелкнули на моих запястьях. — Не то, чтобы я тебе не доверяю, но… Нет, вру, не доверяю.  — Еще бы… — недовольно протянул я, смотря на то, как сталь переливается на свету, блокируя мою магию. Нью-Йорк, башня «Мстителей», 11:00 am — База, это красный альфа, как слышите меня, прием? База? Агент Романофф подошла к приборной панели, в то время как все остальные агенты в тот же миг заняли свои места. Она не стала надевать наушники. Включив громкую связь, она потянула на себя переносной микрофон. — Это база, красный альфа. Что у вас? — Помехи еще какое-то время наполняли диспетчерскую, но ответа не последовало. — Красный альфа, доложите ситуацию. Все вокруг начали суетиться. Электронные панели выводили на мониторы спутниковые данные, агенты пытались наладить связь, но когда соединение вновь было установлено, все замерли в ожидании. — Это штука, — сквозь помехи, были еле слышны слова. —Появилась из неоткуда и… Господи, она просто огромная! Наташа кивнула агентам, сидящим слева от нее. — Выводите на экран! Дайте мне изображение! — резко скомандовала она, и начала напряженно всматриваться в темный монитор. — Красный альфа, сосредоточьтесь. Что вы видите? — Вижу большой объект, две тысячи метров, крестообразное строение… Посередине что-то похожее на реактор. Статус объекта не определен. Разрешите открыть огонь? Наташа уже хотела ответить, но в комнату вошел директор Фьюри. — Что у вас? — спросил он, кивая в сторону Наташи. — Мы нашли его, в Лондоне, — коротко ответила она, прикрывая рукой микрофон. — Фактор внезапности провалился. Нужно продолжить наблюдение и определить степень угрозы. — Мы не знаем чего ожидать от этой штуки, — пробормотал он и тут же подошел к группе агентов, которые сидели за панелью управления. — Можно узнать хоть что-то? Вооружение, строение и, ради бога, почему нет изображения? Один из агентов бегло нажал пару клавиш и тут же нахмурился. — Что-то блокирует сигнал. Красный альфа, просканируйте объект, чтобы получить визуализацию… — Цель защищена барьером. Сканер не видит объекта. — И что, он просто там стоит? — раздраженно спросил Фьюри. — Бензин кончился или я чего-то не понимаю? У нас есть кто-нибудь из разведывательной группы в Лондоне? Эвакуируйте население, а дальше продолжим наблюдение… Но директор не успел договорить. Микрофон зашипел, и голос пилота вновь заполнил всю комнату. — Объект пришел в движение. Набирает высоту. Пятьсот метров над землей, шестьсот. База, жду ваших дальнейших указаний. — Атаковать, — жестко ответил Фьюри, и все агенты искоса посмотрели в его сторону. — Исполнять! Наташа резко встала. — Но мы не успели эвакуировать людей! Слишком много жертв. — Мы не можем его вновь потерять. Что эта штука все это время здесь делала? Мы не знаем, какими данными они располагают. Что если в следующий раз придет десяток или сотня таких, а наше вооружение по каким-то причинам не сработает? Риск слишком велик. — Фьюри, одумайся! Там один истребитель против черт знает чего. Центр Лондона. Будет сотни жертв, а то и тысячи. Наши не успеют прийти на подмогу. Голос в микрофоне начал обратный отсчет. Агенты замерли в ожидании и, уже не скрывая, некоторые из них смотрели прямо на директора. — Пять, четыре, три, два… Микрофон замолк. Наташа с недоверием посмотрела на приборную панель. Впервые ее охватил ужас. Она не знала что делать. «Это неправильно!» — билась мысль в ее голове, а рука привычно легла на рукоять пистолета, что висел на ее бедре. От Фьюри этот жест не укрылся. Он привык принимать решения подобного рода и… привык жить с их последствиями. — Атака отменена, — раздался компьютеризованный голос Джарвиса. — Системы вооружения обезврежены. Будут еще указания, Мистер Старк? — База, вы слышите меня? Ракеты не запускаются. Что-то блокирует управление. — Из крайности в крайность, да, Фьюри? — автоматические двери открылись, и в комнату вальяжно вошел Старк и присел на стул, за которым ранее сидела Наташа. — Сейчас ты напоминаешь мне наше правительство. Палить, не разобравшись. Я тебя, право, не узнаю. — База, объект ушел. Повторяю, объект покинул земную атмосферу. Директор недовольно окинул взглядом всех присутствующих. — Всем выйти, — приказал он, — живо! Наташа уже собиралась уходить, но Фьюри указал ей на освободившееся место за панелью. Как только дверь за агентами закрылась, он уставился на Старка. — Ты воспрепятствовал выполнению приказа высшего должностного лица, Тони. — Да ну-у-у? А ты нарушил все директивы нашей мирной и народолюбящей организации, — насмешливо проронил Старк. — Твой черед. — Это недопустимо! И я не говорю о взломе систем управления наших истребителей. Ты отменил мой прямой приказ. — Поступать безрассудно это мой конёк, забыл? Конкурентом решил заделаться? — Тони улыбнулся, смотря на Фьюри, но тут же отвернулся, и его лицо стало напряженным — Мы упустили внеземной корабль… — Джарвис, выведи на экран, будь добр, — на мониторах постепенно начали появляться данные и таблицы. — Сейчас над Лондоном пролетают восемь самолетов, на борту которых находятся девятьсот невиновных пассажиров, еще три заходят на посадку, и один взлетает. Кроме этого в центральном Лондонском парке проходит любование местной флорой и фауной, на которое приехали посмотреть дети из двадцати разных школ, студенты и просто прохожие. А еще семья Джонсонов приехала отметить юбилей, арендовав два воздушных шара и пригласив при этом тридцать гостей. И все это в радиусе километра от того места, где ты хотел устроить разбор полетов над землей.  — У нас вновь ничего нет, Тони! — отчеканил Фьюри, в голосе которого явно слышалось раздражение. — Ошибаешься, — Старк достал из внутреннего кармана телефон и, нажав на пару клавиш, положил его на приборную панель. На экране появилась двухмерная модель неопознанного летательного аппарата. — Джарвис, выведи объёмную модель в центр комнаты. Из боковых проекторов тут же загорелись лучи света. Всю комнату заполонил свет, который сформировался в трехмерное изображение. — Как? — спросил Фьюри, рассматривая детали. — Кто, по-твоему, помогал апгрейдить наш спутник? — хмыкнул Старк. — У этой штуки хорошая защитная система, но даже она снимается, стоит только выйти из атмосферы Земли. Как я понимаю это корабль, причем работающий на реакторе такой мощности, который позволяет преодолевать большие расстояния за секунды. Наш глайдер по сравнению с этой махиной просто ветерок в жаркий знойный день. А учитывая масштабы и скорость, могу сказать, что эта птичка невероятной мощности и то, что мы ее искали год, уже говорит о многом. И ты хотел против нее выставить всего один истребитель?  — Известно, в каком направлении она двинулась? — тихо поинтересовалась Наташа. Старк покачал головой: — Спутник успел отследить ее до Юпитера, а дальше… не знаю. Видимо она начала двигаться еще быстрее. — Так быстро преодолеть такое расстояние, — выдохнула Романофф. — Немыслимо. Мы долго искали эту штуку, да. Но… мы не были готовы к тому, что найдем ее. — Верно, — согласился Тони, смотря на трехмерную проекцию, — летательные аппараты подобных масштабов нам еще не встречались. А система защиты… Что-то мне в ней не нравится. Смахивает на отражающие свет панели, подобных тем, что стоят на летающей базе Щ.И.Т.а, но ничего подобного, судя по фотографиям со спутника, я не вижу. Сканер должен был хоть что-то заметить. Но не заметил, будто… Наташа еще больше нахмурилась: — Будто объект не материален. — Точно! Все это время Фьюри едва сдерживал рвущийся наружу гнев. Он помнил о тех словах, что некогда произнес при всем составе Мстителей несколько лет тому назад: « Вся вселенная теперь знает о том, что Земля не беспомощный мир и своим противостоянием мы донесли эту весть до всех уголков вселенной» Это заявление было послано всем, верно, и не удивительно теперь, что эта самая вселенная пытается проверить, насколько опасным стал земной мир. Но что происходит теперь? Внеземной корабль с легкостью может войти в атмосферу и так же просто ее покинуть, возможно, унося с собой собранные данные. — У нас вновь нет ничего! — повторил он, и с силой стукнул кулаком по панели. — Ни данных, ни знаний, ничего, что могло бы помочь в этой войне. Нет ни черта! Старк с Наташей переглянулись. — О какой войне ты говоришь? — спросил Тони. — Мне кажется, ты все близко принимаешь к сердцу… — Неужели? — директор Щ.И.Т.а выпрямился и стремительно направился к выходу. — Тогда будем надеяться, что Тор был неправ. — Неправ в чем? — не оборачиваясь, спросила Наташа. — В том, что мы не готовы. Фьюри вышел. Наташа какое-то время хранила молчание. Война и Тор о ней ничего им не сказал. Хотя к чему были слова, если они все и так это знали. Что же выходит? Теперь Земля обречена? — Ты однажды спросил о том, что если бы нам оставался один день, то каким бы он стал. Старк нахмурился и спрятал руки в карманы брюк. — Верно. И ты дала мне хороший совет, как мне помнится, — ответил он и тут же быстро добавил. — Правда последствия были ужасными и убираться пришлось долго. Целая бригада убирала… — Сейчас ты бы что-то изменил? Тони ответил не сразу. Он обвел взглядом комнату и вдохнув произнес: — Да, — Наташа подняла на него взгляд, — Я бы постарался сделать так, чтобы этот день не стал последним. Мы же Мстители, в конце концов. Это хоть что-то да должно значить, разве нет? Девять миров. Асгард, полдень — И Один просто так решил его выпустить? — удивленно спросил Фандрал, который все это время ждал за дверью, в надежде получить более разумное объяснение в поступке Тора. Тот лишь пожал плечами. — Я спросил, но отец был настолько занят своими собственными мыслями, что я был удостоен лишь ответом из ряда «М-м-м…». — М-м-м?! Ты издеваешься? — воскликнул воин. — С чего ты вообще взял, что это значит «Да»? — Вроде было похоже на «да», разве нет? — протянул Тор, стремительно идя по коридору в комнату, где временно разместили Джейн. Все его мысли были теперь наполнены только ею. Ноги сами его вели в нужном направлении, а все остальные беспокойства принц решил оставить на потом. — А он? От него будет хоть какая-то польза? При всем моем уважении, — Фандрал обогнал друга и преградил тому дорогу, — он лишь воспользовался ситуацией, чтобы выйти из темницы. Что же он пообещал тебе, что ты так слепо его выпустил? Тор остановился. Нахмурившись, он посмотрел на друга. — Слушай, я, так же как и ты, не доверяю ему, но он предложил то, что другие не смогли — помощь. В данной ситуации мне этого достаточно. Если что-то пойдет не так, я колебаться не стану. Фандрал кивнул. Он подошел ближе и, положив руку на плечо друга прошептал: — Я соберу всех и введу их в курс дела. Только попрошу… Не теряй рассудок. Бремя, что ты несешь слишком тяжелое, но я хочу, чтобы ты знал, что мы разделим его с тобой, чтобы нас не ожидало в будущем. Воин ушел, а Тор так и остался стоять. — Отец, что же ты делаешь со мной? — шепотом пробормотал он и, стряхнув лезущие в голову мысли, продолжил идти. Он был настолько потерян и рассеян, что совсем не замечал ничего вокруг, в том числе и то, как за колонной скрылся подол шелкового платья. POV Локи. Пить вино, будучи в заключении, и пить вино, лежа в ванне, полной горячей воды. Предел мечтаний первых мгновений свободы. Смыть весь смрад тюремной камеры и чувствовать себя вновь владельцем собственной жизни. Прекрасное ощущение, ничего не скажешь. Туман в голове и вялость во всем теле еще не давали мыслить дальновидно. Да и, в общем-то, не особо хотелось. Будь моя воля и достаточное количество времени, можно было бы себе позволить, не только купание, но и сон. В более привычной обстановке возвращались прошлые привычки. Жаль только что вместе с этим, посещали и старые мысли, но для этого здесь и стоит вино, не так ли? Только находясь в воде, я заметил насколько отросли волосы. Вода доходила до груди, а концы темных прядей уже уходили под воду, расплываясь в разные стороны. Стоило ли их укоротить, как в былые времена? Еще один признак отличия от общей массы всех асгардцев, которые считали длинные волосы признаком гордости, ведь именно длина волос на голове и на лице могла доказать их зрелый возраст. Как глупо и по-детски. Но все же, возвращаться к своей былой внешности, вновь становиться юнцом в глазах народа, не слишком хотелось. Поддавшись немного вперед, я запрокинул голову назад, чтобы полностью уйти под воду, но остановился, как только увидел, что пламя подвесного светила едва дрогнуло. Едва слышимый скрежет двери и моя рука уже нащупала среди ваз с фруктами и амфор с маслами потаенный кинжал. Пальцы привычно ухватили обмотанную кожей рукоять. Не самая лучшая позиция для защиты, но и не самое лучшее место для нападения. Легкий стук каблуков напрочь вывел меня из равновесия. Я не сводил взгляда с арки, что выходила прямиком в комнату, но напряжение ушло, едва в воздухе почувствовался знакомый аромат. Гостья не спешила показываться и, улыбнувшись, я громко произнес: — Даже омерзительно представить, что же ты сделала такого, чтобы стража тебя пропустила. — Налаживаю связи, мой принц, — из арки вышло еще одно напоминание о моей прошлой жизни, — и пользуюсь их плодами. Все, как ты меня и учил. Золотые волосы волнами обрамляли лицо девушки, голубые глаза, пухлые губы едва тронутые улыбкой, тонкая шея, усыпанная ожерельем из жемчуга, глубокий вырез платья из голубого шелка, толстый расписной ремень ушитый нитями серебра и золота, длинные стройные ноги, которые едва показывались, стоило ей только сделать шаг. Женственна, красива, желанна. Мечта любого мужчины в Асгарде и за его пределами. Иллюзия, что пленила многих и заставляла их идти на безумные поступки, но как по мне, так реальность была далека от правды. Только я знал истинный характер Сигюн. Мстительна, жестока, беспощадна и жадна до богатства, коим славились немногие во дворце. Когда-то я считал ее под стать своим собственным желаниям, а характер дополняющий мой собственный. — Кажется, в прошлом я приказал тебе забыть дорогу в мои покои, — свободной рукой я потянулся за кубком, но кинжал все еще был при мне. На всякий случай. Девушка лишь усмехнулась, продолжая танцующей походкой приближаться к ванне. — Я вольна делать все, что мне вздумается. — Не в стенах этой комнаты. — Какие мы властные… — она обошла ванную и присев у ее изголовья, коснулась моих плеч. Прикосновение было осторожным, но после более уверенным, — попробуешь доказать мне обратное или все же позволишь помочь тебе расслабиться? — раздался ее шепот совсем рядом с моим ухом, — напряжен, как и всегда. — Знаешь, у тебя есть удивительная способность, Сигюн. Меня отпустили не так давно, а ты уже здесь, готовая предложить мне все, — поддавшись ее рукам, я вновь откинулся к изголовью. — У меня много разных способностей… А по поводу моей осведомленности, царица приказала прислуживать своим фрейлинам смертной гостье, так что твою ванну наполняли именно мои служанки. Думала, ты заметишь это… — И пошлю за тобой? Не будь наивной, — усмехнулся я, отпивая вино из кубка. — Надеялась, верно, но в тоже время я слишком хорошо тебя знаю, мой принц, чтобы полагаться только на слепую надежду, — ее руки опустились мне на грудь, и ушли под воду, а голова теперь покоилась на моем плече. — Значит, верила и надеялась? Не особо заметил твоего присутствия в подземелье, где меня продержали все это время. — Даже моего влияния не хватит на то, чтобы перечить воле самого Одина. — Просто ты не привыкла рисковать по-крупному. Будь ложе Одина пустым, то ты бы и туда добралась, только дай тебе волю. Как помнится мне, ты была не против стать царицей Асгарда… Тонкие женские пальцы грубо обхватили мой подбородок и заставили поднять голову так, что лицо Сигюн было напротив моего. Она прикоснулась своими губами к моим и медленно провела по ним кончиком языка. — Я была не против ею стать, только подле тебя. — Была не против, но только подле Тора. — Только подле тебя. — Лгунья… — Как и ты, — прошептала она и тут же углубила поцелуй, и я не стал сопротивляться этому. Слишком уж долго я провел в заточении, слишком долго был лишен женского внимания, слишком давно не мог себе позволить расслабиться подобным образом. Я бы мог воспользоваться ею, как она пользовалась мной в прошлом, в то время, когда мною владела только юношеская страсть. Сейчас она знала, что былых привилегий больше не будет, но шла на это добровольно. Она желала меня, а я мог только закрыть глаза и дать ей то, чего она хотела. Сигюн широко улыбнулась, видимо почувствовав свою победу. Обогнув ванную, сбросив с себя платье, она, не отрывая от меня глаз, погрузилась в воду. От ее волос пахло розовым маслом и солнцем. Может быть, именно поэтому ее кожа имела едва заметный бронзовый отлив. Ее пальцы, как гребнем прошлись по моим волосам, а после она приблизилась ко мне для нового поцелуя. Страсть уже вела ее, а я же все смотрел на ее округлости, на изгибы ее тела, что были хорошо видны под водой и не мог понять, почему все еще держал бокал вина в одной руке, а кинжал в другой. — Ну же, — шептала Сигюн, — коснись же меня. Неужели тебе не нравится то, что ты видишь? Кожа нежная, как шелк, волосы из золотого приобрели темный оттенок, а глаза, глаза были не голубыми, а серыми в обрамлении черных ресниц. Кинжал и вино остались в стороне. Я потянулся к до боли знакомому лицу, прикрыл глаза, а после тихо произнес: — Ты пришла ко мне… В ответ раздался лишь ненавистный мне шепот: — Конечно, я пришла к тебе, мой принц… «Мой принц», она так никогда не называла меня, только «Локи» и в ее устах это не звучало проклятием… просто «Локи», никак иначе. «Локи, мне так жаль» Резко открыв глаза, я посмотрел на все еще ослепленную страстью Сигюн. Ее лицо, ее глаза, ее губы, ее волосы, даже ее запах, ее учащенное дыхание. Все было реально. Но еще мгновение назад… Я не мог создать иллюзию, оковы мне этого не позволяли. Осознание этого и внутри стала бушевать ярость. Сигюн вновь коснулась моих губ и, не почувствовав ответа, удивленно посмотрела на меня. — Что не так? — тихо спросила она. Резко обхватив ее талию руками, я прижал ее к себе. Она тут же обвила мои бедра ногами. — Я, — голос мой звучал хрипло, — я не буду нежен. Девушка широко улыбнулась и обвила мою шею руками. — И не надо. Подхватив ее, я встал и, переступив порог углубления с водой, направился к постели. Пока мы шли, она покрывала поцелуями мою шею, плечи, вновь возвращалась к губам. Повалившись на постель, я подмял ее под себя и начал покрывать поцелуями ею шею. Ее пальцы путались в моих волосах, притягивая голову еще ближе. Вновь прикрыв глаза, я полностью старался отдаться ощущениям, но… «Что-то тяготит тебя?» Я замер. Этот голос, мягкий, звонкий, но едва слышимый. Что же это? Иллюзия, сон, наваждение? Невозможно! Не может быть! «Я думала, ты ушел! Я думала, ты оставил меня!» — Мой принц? Руки стали сами сжимать простыни, с такой силой, что послышался треск. Вновь открыв глаза, я посмотрел на Сигюн и впился в ее губы. Без нежности, без сдерживания, без страсти, яростно и грубо. Руками я рывком развел ноги девушки в стороны и всем телом навалился на нее. «Локи» Зажмурившись, я продолжал. «Локи» — где-то издалека вновь послышался голос. Он звал меня и с такой мольбой, что треск простыней вновь звучал на заднем фоне. Руки Сигюн сжимали сильнее, ее ноги давили на бедра, все заставляя продолжить. Она чувствовала, что я хочу ее. — Мой принц, сейчас. Не мучайте больше меня… «Локи… Остановись!» Но я не хотел останавливаться. Не хотел. Мне было это нужно. Это поможет мне убрать тебя из моей головы, из моей памяти. Тебя больше нет, нет рядом, нет… нигде нет! — Я что-то сделала не так, мой принц… «Локи… я… рядом…» — Мелл, — выкрикнул я и резко открыл глаза. Сигюн смотрела на меня удивленно и ошарашено. Мгновение и я вскочил с кровати, минуя сопротивление сцепленных за спиной рук. Дыхание было все еще рваным и глубоким, будто я не мог надышаться воздухом. — Мелл? — недовольно воскликнула Сигюн, прикрываясь остатками простыни. — Мелл? Что еще за Мелл? — Тебе лучше уйти… — хрипло произнес я, подходя к окну. — Это она, верно? С Мидгарда? Та, что ты приволок с собой в прошлый раз? — Все не унималась Сигюн. Схватив штаны с кресла, я быстро их надел, а после вернулся в купальню. — Насколько мне известно, она уже год как покоится в мидгарской земле. Мертва, разве нет? — Одевайся, — прогремел я возвращаясь. Голубой шелк полетел на кровать, а следом и ремень, — и убирайся отсюда. Девушка перевела взгляд на брошенную одежду, а после вновь посмотрела на меня со всей яростью, на которую была способна. — Да эта девка ведьма! Ты посмотри, что она сделала с тобой! Она мертва, мой принц! Мертва! Ее место в земле… Моей ярости не было предела. Я схватил ее за запястье и приподнял так, чтобы ее голова была на уровне моей. Сигюн зажмурилась от боли. — Хочешь отправиться к ней? Что же, могу устроить, если ты этого так хочешь. Смотри на меня! — Девушка охнула от боли, когда я сжал ее запястье сильнее, но глаза открыла, и в них застыли слезы от боли и унижения. — Ну, так как? — Я уйду… Отпустив запястье, я отошел, смотря на то, как Сигюн натягивала на себя платье. Она мигом оделась и сползла с кровати, разминая изрядно покрасневшую кожу руки, где угадывался отпечаток моей ладони. У двери она остановилась и оглянулась. — Ты не можешь… Я устало посмотрел на нее и кивком указал на дверь. — Ты не можешь… — Что не могу? — прошипел я. — Ты не можешь ее любить… Знай, я не позволю… — прошептала Сигюн и быстро скрылась за дверью. Мне не хватало воздуха. По всему телу била дрожь. Я проверил целостность блокирующих магию браслетов. Целы. Попытался применить способности — не получилось. Невозможно! Не может быть! Просто какое-то… безумие. Я безумен? Схожу с ума? Не более, чем обычно. Но что же это? Магия? Чья-то злая шутка? Кто во всем Асгарде мог сотворить подобное? «Я рядом…» — все мои догадки и мысли заглушала, буквально перекрикивала эта фраза. Это был ее голос! Ее!