Жизнь ломает сильных...

Глава была написана под музыку: Viverti — Live You

Trump International Hotel, Нью-Йорк, 11:00 am. Брюс Уэйн был в недоумении оттого, что третий день подряд Мелл практически не выходила из своей комнаты. Все это время ближе к вечеру он заходил к ней, но видел лишь одну и ту же картину: пустая бутылка в руках спящей женщины, которая, свернувшись калачиком, лежала на кровати в той одежде, в которой была в день нападения. Каким образом она умудрялась найти новую порцию алкоголя, он не знал, так же как и не знал, как, и главное, чем ей помочь. Он понимал, что значит испытывать боль и одиночество, но когда видишь, как от этого страдает другой человек — теряешься в попытках что-то придумать. Альфред ему сказал, что Мелл собирается в скором времени их покинуть, и не представлял, как на это реагировать. С одной стороны, он хотел помочь ей начать новую обычную жизнь, дать ей свободу действий, когда она захочет это сделать, а с другой — не хотел, чтобы это произошло, из-за желания оберегать и просто быть рядом. «Ну вот куда она пойдет? — думал он. — У нее никого больше нет. Куда ей податься?» Брюс не один раз проверял наличие у неё родственников, но так ничего и не нашел. Все истоки начинались с небольшого приюта в Колорадо, в Денвере, и там связь обрывалась. Он предположил, что именно тогда девушку и завербовали в организацию по программе набора добровольцев-контрактников. Были ли у неё ещё друзья кроме тех, кого она потеряла, или нет, он тоже не знал. Слишком много пробелов в её жизни. Для того, чтобы узнать у неё о её дальнейших планах, нужно, чтобы она была хотя бы в состоянии разговаривать. — Сэр, вы опаздываете на встречу с Полом Беркинсом, — тихо напомнил Альфред, забирая кружку с недопитым и уже остывшим кофе. — Это не может так больше продолжаться… — пробормотал Уэйн и глубоко вздохнул. — Согласен, сэр. Эти политики слишком уж настойчивые в вопросах инвестирования. — Я не о политиках, Альфред, я говорю о ней, — Брюс кивком указал на закрытую дверь. — Уже три дня прошло. Она не выходит, ничего не ест весь день, ничего не пьет… Ну, кроме тех бутылок, что ты ей так добродушно поставляешь. Дворецкий наигранно удивился и, приложив руку к сердцу, ответил: — Мною руководили чистые побуждения, сэр. Мне напомнить, что после вашей последней вылазки, трезвое лицо представителя семейства Уэйнов я увидел только через неделю? — Не сравнивай меня с ней, — он встал из-за стола и, закатив накрахмаленные рукава, снова постучал в закрытую дверь. — Может, не стоит… — начал беспокоиться дворецкий, но Брюс его прервал очередным настойчивым стуком. — Стоит, — на этих словах он открыл дверь, уже не заботясь о тактичности. Захочет его убить за то, что он собирался сделать, так пусть убивает, только для начала протрезвеет. POV Мелл. Вам знакомо чувство, как будто вы парите где-то над землей после того, как вас переехала тяжелая танковая артиллерия? Нет? А вот я знала эти ощущения и испытывала уже не в первый раз. Голова, если она была, гудела и раскалывалась. Глаза открывать не хотелось вовсе. Во рту был отвратительный привкус… Но это было намного лучше, нежели осознание того, что ты осталась одна, совсем одна, и больше в этой жизни тебе не поставлены задачи, которые нужно, нет, необходимо выполнять. Без этих заданных целей я чувствовала, что просто существую. Чувствовала в те моменты, когда алкоголь выветривался из организма, и разум начинал кидать картинки тех последних, безумных дней, когда я думала, что стремлюсь к чему-то, пытаюсь сделать что-то… А теперь не осталось ничего… Пусто. Но тут я почувствовала, как волна понесла меня ввысь, потом резко опустила на что-то холодное и после… ТВОЮ Ж МАТЬ, ЧТО ЗА?! Либо в океане пошел ледяной дождь, либо… Я закашлялась оттого, что в нос попала вода. Руки сами начали на ощупь судорожно искать выход из этого водопада… — Тихо-тихо, — откуда-то прозвучал знакомый голос. — Вот так… Разве дождь не капает сверху? В этот момент я распахнула глаза и увидела расплывчатое очертание Брюса, который направлял на меня напор воды из шланга прямо в лицо. — Хватит! — прохрипела я, пытаясь защититься от воды, закрывая лицо руками. — Что ты делаешь?! Прекрати! — Нет, не прекращу, — ответил Уэйн. — Я не могу просто так смотреть на то, что ты с собой делаешь. — А ты не смотри! — я попыталась дотянуться до душевого шланга, но лишь поняла, что Брюс стоит слишком далеко, чтобы до него дотянуться, не поднимаясь с пола, а это было пока трудно сделать. Теперь поток воды лил откуда-то сверху. Я готова была хоть ползком покинуть это место, но когда я чуток нагнулась, опираясь на квадратную плитку пола, меня грубо схватили и потянули за руку так, что я вернулась на место. — Думаешь, напиваться так — это выход? Что такого произошло, что ты опустила руки? А? — гневно спросил Уэйн. — Я НЕ СПРАВИЛАСЬ, БРЮС! — крикнула я во всю силу, на которую сейчас была способна. — ОНИ РАССЧИТЫВАЛИ НА МЕНЯ, А Я ПОДВЕЛА ИХ! Подвела… — О чем ты говоришь, Мелл? Глаза обожгло, но не водой, которая была холодной. Я надавила ладонями на глаза, чтобы ещё раз окунуться в ту темноту, в которой прибывала до этого, чтобы затеряться в том небытие, спасавшим меня от эмоций и чувств, оставляя лишь холодную решимость. — Оставь меня в покое, — почти беззвучно прошептала я, потирая пальцами веки. — Нет, так дело не пойдет. Сейчас ты примешь душ, переоденешься, выпьешь кофе, придешь в себя, а после… — Брюс, я тебе чем-то мешаю? — я заправила мокрые волосы назад небрежным жестом и посмотрела на Уэйна, чей образ теперь стал для меня более отчетливым. — Скажи, если я тебе мешаю подобным поведением, то не волнуйся, я скоро уйду! Ответ был неправильным. Этот доблестный рыцарь в белоснежной рубашке сделал воду ещё холоднее, а напор ещё больше. Теперь я ощущала, как кофта и джинсы неприятно липли к телу. Все-таки душ я привыкла принимать явно не в одежде. — Да чтоб тебя! — ругнулась я, захлебываясь водой, которая так и норовила попасть мне в рот. Эффект от подобного принятия душа дал свои плоды: мысли встали на место и способность видеть тоже. — Ну что, легче? — поинтересовался Брюс, убирая шланг и вешая его на место. — Определенно. Он наклонился ко мне и положил руки мне на плечи. — Примешь душ, оденешься, придешь в себя и вечером мы поговорим. Идет? Я молчала. Я сорвалась… Опять. — Хорошо? — уже громче повторил Брюс. — Хорошо. — Прекрасно, — довольно сказал Уэйн и снова встал. — Если через пять минут, пока я переодеваюсь, я увижу, что ты до сих пор сидишь или ещё хуже — опять лежишь на кровати, я помогу выполнить все эти процедуры, и меня уже не остановят твои ругательства. Надеюсь, я понятно объяснил. — Это шантаж! — буркнула я, снова убирая мокрые пряди с лица. — Я знаю, — коротко ответил он. — Одежда на тумбочке. И он вышел из ванной комнаты, закрыв за собой дверь. Ненавижу! Но с трезвым мышлением ко мне вернулась способность думать. Чувство стыда шло дополнением ко всему остальному, поэтому ещё больше тонуть во всем этом мне не хотелось. Держась за кафельную стенку душевой, я кое-как встала и подставила — теперь уже добровольно — лицо холодному потоку воды. После такого извращенного способа принимать душ я, надев халат, вышла из комнаты. — Прекрасно выглядите, — бодро сказал Альфред, но заметив мое недовольное выражение лица, возможно, красные глаза и опухшее лицо, поспешил добавить: — Для человека, который выпил четыре литра «Джека Дэниэлса» за три дня. На мое молчание он указал на диван. Я села и почувствовала запах свежемолотого кофе, чашка которого стояла на журнальном столе. — Который час? — спросила я, делая глоток теперь уже гадкого напитка. — Полдень, мисс Купер. Может, вам лучше назвать дату? — улыбнулся дворецкий. Да, вот ему сейчас смешно. У него не трещит голова, не гудит в ушах и не кружится комната перед глазами. Хотя чего я ждала от такого количества выпитого? — Брюс уже ушел? Альфред поставил тарелку с бутербродами и блюдце, на котором лежало что-то пахнущее маринадом. — Да, буквально пять минут назад. У мистера Уэйна была запланирована важная встреча. — Ясно. Я сделала глоток кофе, и мой взгляд невольно упал на пульт, лежащий на диване. По счастливой случайности первое, на что я попала, был выпуск новостей. Мир продолжал жить своей жизнью: политика, экономика, спорт… Но я как будто была не частью всех этих событий. Как будто я была вне их. Все эти люди, о которых говорилось в новостях, все они были в неведении того, что происходит за гранью повседневности. Что за всеми этими встречами президентов, соревнованиями за первенство, стихийными бедствиями, происшествиями, выходящими за рамки спокойной жизни, есть другой мир, никому не знакомый, есть секретная организация, которая контролирует каждый шаг, если он выходит за рамки объяснимого… Снова захотелось забыться от подобных мыслей. Они никуда меня не приведут, кроме как обратно в комнату, и вместо трех дней попыток создать себе хоть какую-то амнезию, будет уже четыре. Голос Альфреда прервал мои размышления: — Мисс Купер, вам нравится имя Оливия? Я удивленно на него посмотрела, думая, что это очередное начало какой-то шутки, но дворецкий оставался серьезным. — Ну, допустим, что нет. Мой ответ не удивил его, и он, улыбнувшись, протянул мне небольшой конверт. — Печально, ведь это ваше новое имя. В конверте оказался паспорт и водительское удостоверение на имя Оливии Эванс. Двадцать пять лет, уроженка штата Мичиган. Фотография была моя, как в настоящем паспорте. В прошлом мне много раз делали фальшивые документы, но в основном это было удостоверение, подтверждающее мою должность, как специалиста в области научных разработок, ядерного вооружения, сотрудника отдела по работе с делами под грифом «секретно» и т.д. Сейчас же это был просто паспорт, пусть даже и фальшивый, но дающий мне право на новую жизнь, точнее, дающий возможность её начать. Мое право ею воспользоваться или все оставить как есть. Выбор… Снова мне представился выбор. — Значит, теперь меня зовут Оливия Эванс? — улыбнувшись, я попробовала на слух свое новое имя, такое простое и обычное. — Что ж, вполне звучное. Привыкнуть можно. Альфред сел в рядом стоящее кресло. — Вы еще не передумали? — в его голосе была надежда явно на положительный ответ, который я не могла дать. — После такого отрезвляющего утра? — ухмыльнулась я, но поняла, что шутливым тоном я серьезность положения не исправлю. — Нет, я не передумала. — Мистер Уэйн хочет защитить вас… — От чего, Альфред? А его? Кто защитит его от того, что меня теперь будет преследовать всю жизнь? — на мои вопросы Альфред тяжело вздохнул. — Я и так совершила ошибку, придя к вам. Кто знает, что потом мог сделать Локи? А эти наемники? Альфред, они же приходили за мной! Я подвергла вашу жизнь опасности, причем не только земной! — Мы сможем с этим справиться, мисс Купер. Вы недооцениваете мистера Уэйна. Поверьте, он и не с такими ситуациями сталкивался. Я не знала, к чему клонил дворецкий, но была точно уверена, что любые приведенные им доводы не остановят меня от уже принятого решения. — Да, я всегда знала, что жизнь миллиардера Готэма — неблагодарное дело, связанное с некими опасными моментами, но как мне кажется, мы понимаем слово «опасность» по-разному. — Дело далеко не в этом, мисс Купер, — Альфред нагнулся и со всей серьезностью продолжил уже более твердым и настойчивым голосом. — Он сможет защитить вас! Это в его силах! Внимательно посмотрев на дворецкого, я снова взглянула на новые документы. — Нет, Альфред. Я все уже решила для себя, и чем быстрее я покину это место, тем лучше будет для всех. Одной мне будет легче справиться с этим, чем так. Скрываться среди людей я хорошо научилась за последние годы, поэтому поверьте мне на слово, что со мной все будет хорошо, и волноваться что вам, что Брюсу, не нужно. — Вы же не думаете, что он не будет вас искать? — спросил бодрым голосом дворецкий, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — Не сомневаюсь в этом, но даже если он меня найдет, я вновь уйду, и так будет всегда, пока он не поймет, что я сама по себе и в его опеке не нуждаюсь. Знаю, прозвучало слишком резко и грубо, но это было обосновано порывом больше не слушать всего того, что говорил мне дворецкий, дабы заставить меня усомниться в своем решении. — Что же, выбор ваш и жизнь тоже. Вы вправе делать то, что считаете нужным, мисс Купер. — Брюс знает об этом? — я указала на документы. — Пока он знает только о вашем намерении уйти, обо всем остальном я скажу мистеру Уэйну позже. Я никогда не устану удивляться подобным людям. В меру жесткие, стойкие, но в тоже время радушные, добрые и всегда готовые помочь. Когда Брюс вернулся и застал меня за чтением «Таймс», он был удивлен и рад одновременно: — Ну как возвращение в реальный мир? Вот же… — Если бы утро было спокойным, таким как день, например, было бы намного лучше. А так спасибо, хорошо. — Если бы не утро, то день у тебя бы прошел как предыдущие три, а так ты хоть бы сейчас можешь разговаривать и это уже неплохо! — Брюс засмеялся, снимая пиджак и ослабляя узел галстука. Альфред тут же поспешил их забрать. — Как прошла встреча, сэр? — поинтересовался он. — Лучше, чем я ожидал, Альфред. Теперь дело за Фоксом, — ответил Уэйн, присаживаясь на другой конец дивана. — Я готов финансировать его дело, а он готов взять наши технологии под строительство железных скоростных путей. — Ваше дело развивается, и это главное. Хорошие перспективы на дальнейшую жизнь, мистер Уэйн, — загадочно произнес дворецкий, удаляясь на кухню. Брюс проводил его взглядом, о чем-то задумался на секунду и вновь обернулся ко мне. — Поговорим? — О чем? — спросила я, поднимая газету выше, а точнее, прикрываясь ею. — Например, о том, что произошло тогда. — Тогда? Я не заметила, как Уэйн подвинулся ближе и, дотянувшись до газеты, выхватил её у меня из рук. — Брось! Ты знаешь, что я имею в виду. — Понятия не имею, — уклончиво ответила я и забралась на диван с ногами, обхватив себя руками. — Ты знала, что за тобой следят? Хм, а вот это уже интересный поворот событий. Он же был в полицейском участке и мог узнать, что это были за наемники, и кто их мог послать. — Если бы знала, то не обратилась бы к тебе, — и чтобы уйти от ответа, продолжила, зная, что дальнейшие суждения неверны. — Щ.И.Т. следит за мной уже давно, и странно, что они решили достать меня подобным образом. Брюс ухмыльнулся. — Не нужно прикидываться. Если твоя хваленая организация хотела тебя поймать и знала бы твое точное местоположение, она бы выбрала более цивилизованный метод для того, чтобы провернуть подобную операцию, и тебе об этом известно. Мне не нравилось направление, в котором двигался наш разговор. — Тогда ты, наверное, узнал, кто был заказчиком этого нападения, верно? Зачем было нужно это все делать и, главное, кому? Уэйн посмотрел на меня так, как будто я и так уже знала ответ на свой вопрос. — Ты знаешь, о чем и о ком я говорю. Ммм, и мысли ещё слышит. Прекрасно. — Да неужели? — ответила я, все ещё ожидая уйти от подобного допроса. Вот зачем вытаскивать информацию, когда и сам все знаешь, стоит только рассказать? Не понимаю, к чему были эти вопросы. Брюс подошел к стенному бару и, открыв его, налил в бокал уже знакомую мне до омерзения янтарную жидкость. — Тебе предлагать не стану. Я улыбнулась. — Ещё бы. Он вновь сел на диван. — Этих наемников прислал уже давно знакомый тебе психопат и убийца, терроризирующий Готэм не так давно. Я замерла. Правда, которую я не хотела принимать очень долго, теперь подтвердилась, и от этого мне стало не по себе. — Джокер. Уэйн посмотрел на меня и отвернулся, переводя взгляд на окно. — Именно. Когда вы тогда ушли, я поехал в полицейский участок и после того, как допросили тех, кого удалось взять, они подтвердили это. Один из них оказался членом мафиозной группы семьи Фальконе. Тебе о чем-то это название говорит? Мафиозная группа? Целый синдикат преступной группы? Замечательно! Просто лучше и быть не может. Мало того, что миру теперь грозит опасность от древнего бога, мало того, что меня ищет секретная организация с Фьюри во главе, так теперь ещё и мафия! Хуже, блин, и быть не может! Может, действительно связаться с Щ.И.Т.ом и, после нескольких месяцев допросов с пристрастием, попросить Тора отправить меня в Асгард на исправительные работы? — Нет, с мафией я дел не имела. Уэйн отпил из бокала и продолжил: — Дело не в том, что ты с ними дел не имела, а в том, что именно ты в настоящее время являешься их делом. Джокер пообещал весьма крупную сумму за то, чтобы они привели тебя к нему живой. Я не могла поверить своим ушам. От напряжения я стала слышать собственный пульс, а по всему телу прошла легкая дрожь. Да уж, вот сейчас как раз и не помешало бы чуток выпить. — Откуда, — мой голос дрогнул. — Откуда у него такая сумма? И… И почему именно меня? Брюс тоже явно нервничал, потому что начал постукивать по полу ногой. — Думаю, что у него таких денег нет, но те, кого удалось поймать утверждают, что Джокер предъявил им в качестве доказательства помеченные купюры из банков, которые он грабил до того, как его отправили в лечебницу, — он остановился и, сделав ещё глоток, опустил стакан на журнальный столик. — А вот зачем ему ты, я так и не понял. Может, просветишь меня? — Я… Я участвовала в его деле, — это все, что я смогла ответить потому, что меня вновь захлестнули воспоминания, от которых я старалась избавиться. Джокер сидел в камере для допросов, сосредоточенно смотря в одну точку. Он даже не дрогнул при нашем появлении. Гордон отодвинул стальной стул, и я присела напротив заключенного, с которым мне предстояло работать, а именно — провести беседу. — Решили повеселить меня, приставив теперь ко мне телку? — смех эхом разнесся по комнате. — Очень мило с вашей стороны, комиссар. — Не паясничай, — строго произнес Джим. Заключенный приподнял руки вверх, звеня цепочкой от наручников, сковывающих его запястья. — Ладно, ладно, — весело ответил тот и провел языком по накрашенным губам. — Я не против играть дальше в вашу излюбленную игру — «Плохой коп-хороший коп»! — теперь его взгляд был направлен на меня. — Ты, детка, кем будешь? Комиссар не отводил взгляда от преступника и смотрел на него с такой ненавистью, что проще было бы проникнуть в его мысли, нежели чем к собеседнику в гриме. — Если ты хоть что-то выкинешь… Но Джокер его прервал: — Да-да, вы сразу позовете своего спасителя в маске и закроете глаза, когда он будет незаконно избивать обвиняемого, — он посмотрел на Гордона, который вот-вот готов был забыть о своих должностных обязанностях. — Комиссар, вы можете быть свободны, — обратилась я к Джиму. — Дальше я сама. Джокера лишь позабавил мой ответ: — Видите, я в надежных женских руках. Под хриплый смех преступника, Гордон покинул комнату. Я же полностью обратила свое внимание на моего нового необычного клиента. Потекший и местами стертый грим делал его образ устрашающим, и шрамы на лице лишь усиливали эффект. Что ж, мне нужно было ответить лишь на один вопрос: «Вменяемый ли он или нет?». Что может быть проще, когда я уже знала ответ на этот вопрос. Осталось лишь его подтвердить. — Ну и кто же тут у нас? Служащий правопорядка Готэма, врач, ФБР или психолог? — А вы как думаете? — На чернильные картинки я уже смотрел, дубинкой получал, ФБР до меня нет дела, в лечебницу мне ещё рано… Он был слишком уверен в своем положении. Его руки пытаются жестикулировать, но это плохо выходит из-за наручников. Ответ скорее всего был заранее продуман и не раз. — Вы так уверены, что попадете туда? Он с серьезным видом нагнулся настолько, насколько это позволял стол и шепотом ответил: — Детка, а кому я ещё нужен, кроме как не врачам? А? — Ваши преступления имеют слишком большие последствия, чтобы рассчитывать на клинику для душевнобольных, — спокойно ответила я, наблюдая за его реакцией. Её не было. Это усложняло задачу в несколько раз. Когда имеешь дело с психами, то тут нельзя быть уверенной полностью в их истинных эмоциях и мыслях. Вся это уверенность могла быть просто импровизацией. — Последствия? — захохотал он. — Какие последствия? Катера я не взорвал, шел вам на встречу, когда Харви Дента с его телкой запер. Дал вам все подсказки, и оставалось только сделать правильный выбор и быть чуточку пошустрее. Сделав все это, последствий бы не было, и в том, что они есть, виноват не я. Далеко не я. — А кто же? — Ваш ночной спаситель праведных людей, рассчитывающих на справедливость, — Джокер откинулся на спинку стула и продолжил: — Детка, я вижу, что ты приезжая, поэтому просвещу. Понимаешь, в этом городе, я не говорю про весь мир, именно про город, так вот, он сгнил настолько, что люди стали иметь две стороны. С одной они невинные души, нуждающиеся в защите, а с другой — такие же как и я. Тонкая грань лишь сдерживает их сделать то, что выступает за гранью человеческой морали, но если подтолкнуть, то… Численность преступности этого города станет больше. Они будут на одном уровне с теми, против кого боролись. Наш друг Харви послужил тому очень хорошим примером, а Бэтмен… Бэтмен — он как маяк, на который слетаются такие, как и Дент. Верят ему, доверяют, соглашаются на все его планы, когда сами бессильны сделать хоть что-то, а потом… БАХ! И их нет! По его речи я лишь поняла, что он хоть и безумен, но вполне вменяем, хотя до последнего отказывалась в это верить. — То есть, вы хотите сказать, что служите неким «рычагом», решая человеческие судьбы? — Нет-нет! Люди сами решают, а я лишь их подталкиваю к этому… — снова хриплый смех прошелся по стенам изолированной комнаты. — И чем сильнее толчок — тем сильнее эффект… Резко вскочив с кровати, я надавила на виски кончиками пальцев так сильно, что чувствовала приток крови к голове по пульсу, бьющемуся под кожей. — Мелл! — воскликнул Брюс и, подбежав ко мне, начал трясти за плечи. Я начала выбиваться, и когда это у меня получилось, отошла как можно дальше от Уэйна: — Нет, не надо. Сейчас все пройдет, — когда все действительно прошло, и картинка с темных стен камеры для допросов сменилась на привычный интерьер гостиничного номера, я продолжила более спокойным голосом: — Вот и все. Наверное, это последствия моего бурного пьянства. Брюс не стал задавать больше вопросов, но с беспокойством продолжал буравить меня взглядом, ожидая, что мне станет плохо вновь. И, когда он хотел что-то сказать, я прервала его: — Я, наверное, пойду, посплю. — Мелл, ты уверена, что… — Уверена. Уэйну дальше не нравилось мое поведение, но он старался быть тактичным и вежливым. — Мелл, может, поужинаешь? Еда — это последнее, чего бы мне сейчас хотелось, поэтому, уже подойдя к двери своей комнаты, я кратко ответила: — Я не голодна, — и чтобы совсем не быть резкой, тихо добавила: — Спокойной ночи, Брюс. — И тебе, — ответил он таким же тихим голосом. Закрыв за собой дверь, я, в порыве закрыться не только от людей за дверью, но и от всего мира, облокотилась на неё спиной, прикрыв глаза. — Пришло и мое время уйти… — сказала я, глубоко вздохнув. Мысленно приведя эмоции в порядок и приглушив волнение и страх, я, открыв глаза, резко двинулась в сторону шкафа. Trump International Hotel, Нью-Йорк, 02:35 am. Как и следовало ожидать Брюс, перед тем, как пойти спать самому, решил проведать меня. Чуть ли не задержав дыхание, я, как могла, делала вид, что сплю, практически полностью накрывшись одеялом с головой. Он стоял слишком долго на пороге, но не решался войти. Минута, две… И вот дверь со скрипом закрывается. Я слышу его шаги и щелчок выключателя. Свет в проеме двери исчез. Ещё один хлопок двери, и, наконец, наступает долгожданная тишина. Я тут же встаю и достаю из-под кровати наполненную сумку. Её я нашла в шкафу с вещами. Альфред знал, что я приму именно такое решение, поэтому позаботился обо всем заранее. Джинсы, свитер, куртка, документы и мобильный телефон Старка — все вещи, которые я взяла с собой. Также в боковом кармане я нашла конверт, в котором оказалась небольшая сумма денег и листок с адресами знакомых Альфреда, у которых, по-видимому, я могла остановится. Деньги я позже постараюсь вернуть, а вот ехать к знакомым дворецкого я не собиралась. Подвергать ещё кого-то возможной опасности? Нет, хватит! Из газеты я узнала расписание автобусов на дальние маршруты, и один из них уходил через двадцать пять минут. До автовокзала отсюда было минут пятнадцать пешим ходом. Это значит, что на то, чтобы покинуть гостиницу, у меня было ровно десять минут. Что ж, поехали… Я быстро надела светлые джинсы, толстовку, дутый черный жилет и ботинки. На голову я надела уже понравившуюся ранее кепку и, закинув сумку на плечо, бросила последний взгляд на комнату. Надеюсь, эта сентиментальность по гостиничным номерам — явление временное. Нажав на ручку, я чуточку потянула её вверх, чтобы дверь не скрипела, и вышла. Глаза, уже привыкшие к темноте, сразу распознали мою дальнейшую цель — карточку от номера, которая лежала вместе с ключами от машины на входной тумбочке. Вместо карточки я оставила записку, которую написала ещё днем и покинула номер, просунув карточку обратно под дверь. Уже оказавшись в холле, я, накинув капюшон, прошла мимо заспанных служащих гостиницы. Промямлив что-то швейцару у входа, я быстром шагом пошла по улице в сторону автовокзала, опустив голову. Легкий туман окутывал улицы Нью-Йорка. Фонари казались расплывчатыми источниками света, освещающими безлюдные улицы. Лишь изредка мне встречались прохожие, которые, также как и я, старались скрыть свою личность и затеряться в тех неосвещенных улицах, где их образ пропадал в темной ночи. Через несколько минут пути я поняла, что за мой наблюдают. Я ускорилась и почти бегом понеслась по улице. Шагов не было слышно, но я чувствовала взгляд, ощущала, что кто-то неустанно следит за каждым моим движением. Паранойя или… И тут я увидела причину своего беспокойства. Взмах крыла, и эта самая причина села на фонарь. Здоровый черный ворон, перебирая лапами по стальной поверхности, смотрел на меня сверху и, каркнув, будто обращаясь ко мне, вновь взлетел в воздух. Прелестно, испугалась какой-то птицы. Определенно пора к врачу. Но, продолжив путь, я заметила, что ворон вернулся, сев на рекламный стенд. Он смотрел на меня так, будто я ему что-то должна, таким наглым и презрительным взглядом. Да ещё каркнул так, что мне показалось, что он осуждает меня за что-то. Вот нахальная птица. — Чего тебе? — крикнула я и тут же осеклась, потому что поняла глупость своего поступка. Привлечь внимание городских бездомных — не самая лучшая идея. Птица покачала головой и снова куда-то улетела. Купив билет, я стояла на остановке и ждала, когда подойдет нужный мне автобус. Народу было немного, и это радовало потому, что была вероятность не получить соседа. Маршрут был 24-х часовым, и я даже понятия не имела о конечном пункте назначения. Я не знала ни название города, ни направления. Не все ли равно в моей ситуации куда ехать? Главное, чтобы уехать, и как можно дальше. Как я и ожидала, соседа у меня не оказалось. Автобус был полон едва наполовину. Положив сумку на соседнее сидение, я отодвинула шторку и уставилась в окно, хотя смотреть было особо не на что. Ночь, улицы и редко проезжающие машины. Но меня манил не вид, а сам процесс. Я двигалась, а окружающая реальность, все, что было за пределами автобуса, нет. Раньше было наоборот. Pov Локи — Малекит хочет видеть тебя, — словно откуда-то издалека раздался голос, и я потерял ментальную связь с вороном. — Упёрта, как всегда, — улыбнувшись, тихо прошептал я, и, повернувшись, посмотрел на сварта. — Надеюсь, причины веские. — Повелитель не любит ждать, — настойчиво продолжил воин. — Славно, ведь я не люблю торопиться. В большом зале, где в камерах покоились все остальные сварты, гордо стоял их предводитель. — Ну что, сын Одина, готов доказать свою преданность нашему общему делу? Мне не нравилось начало нашего разговора. — Разве моё присутствие здесь не доказывает этого? Или мы вспомним древность, когда воинов посылали на испытания, дабы доказать свои доблесть и честь? Малекит пропустил мимо ушей мое замечание и, повернувшись ко мне лицом, продолжил: — Готов пойти против своего народа? — Я не любитель докапываться до сути, — раздраженно произнес я, не желая играть в эту словесную игру. — Мы выступаем, и наша цель… — он протянул руку ладонью вверх. На её поверхности появился шар, в котором под лучами солнечного света были видны стены из белого мрамора. Этот вид мне был очень знаком. — Ванахейм. *** Ещё раз поздравляю всех читателей с Новым Годом!