Жизнь ломает сильных...

Свартальвхейм, ночь POV Локи Тот уголок, что мне отвели на вспомогательном корабле, был вдвое меньше моих покоев в Асгарде, но даже не это было причиной моего недовольства. Все дело было в том, что кроме меня на этом корабле была только небольшая горсть темных эльфов и горсть представителей из Нифхельхейма. Не очень хорошее место, чтобы быть в курсе событий. То, что Малекит не брал меня в расчет, уже не удивляло. Придумать и использовать заклинание для того, чтобы корабли темных эльфов нельзя было распознать ловкому глазу Хеймдаля — вот чего хотел сварт, и как только я придумаю способ, в моих услугах больше не будут нуждаться. Наверное, именно поэтому я тянул с выполнением возложенных на меня обязанностей, испытывая щедрое терпение Малекита. Стоя на смотровой площадке, я разглядывал небо темного мира, похожего на мрачное болото, и думал о том, что кроется в недрах главного, основного корабля. В том, что там что-то было, я не сомневался, но вот узнать, что именно, мне до этого не представилось возможности. Скрытое оружие? Древний артефакт? Или, может быть, инопланетная разработка разрушительной мощи? Что бы это ни было, это явно несло угрозу всем девяти мирам. Меня бы это не волновало, если бы не уверенность Малекита в том, что у него было явное преимущество перед остальными мирами. Он будто ждал чего-то, что послужило бы началом уже более серьезных действий, а не этих показательных выступлений. Незнание этого меня выводило из себя. Что было сокрыто под этой войной и чей ещё разум был вовлечен во все это? Умысел сварта заканчивался бы на простом желании отомстить Асгарду за уничтожение собственной расы, но никак не в полном порабощении и остальных миров. Нет, у него не хватило бы духу на это все. Кто-то ещё крылся за этим всем, кто-то праведной рукой решил изменить судьбу всей вселенной. Слишком много вопросов. И слишком большой риск быть раскрытым так скоро. Но и мои сроки поджимали. Сколько ещё пройдет времени до того, как предводитель темных эльфов поймет, что приобрел для себя в моем лице только преграду для осуществления своих планов? Я не позволю разрушить то, что по праву принадлежит мне! — Хугин! — воззвал я к тени, которую отбрасывала крыша смотровой площадки. Ворон вылетел из темноты и уселся мне на плечо, ожидая указаний, перебирая лапами и хлопая крыльями. — Если дело касается риска, то тут, мой друг, ты незаменим, — произнес я, поглаживая птицу по гладкой спине. Было бы более продуктивно позвать и второго ворона для более обширного кругозора, но Мунин был занят наблюдением за девчонкой. Самое смешное, что ему такая перспектива больше нравилась, нежели летать постоянно из мира в мир, выполняя мои поручения. Хугин для этой роли подходил больше. Ворон боднул меня клювом в щеку и перелез с плеча на руку, хватаясь за камзол когтистыми лапами. Мысленно произнеся заклинание, я фокусировал взгляд, пока мои глаза не начали видеть мое же лицо. Глаза ворона стали моими, хоть и не сразу, потому что птица была явно против такого скорого задания без возможности просто поиграть с хозяином. Но моя воля была непоколебима, и поэтому я сразу направил ворона к главному кораблю в надежде на то, что Малекит не поставил дополнительных барьеров на свой летающий храм. На угрозу в виде жалкой птицы он явно не рассчитывал. Вот ворон летит к смотровой площадке на главном корабле. Слева я замечаю проем небольших размеров, как раз для ворона подходящий. Птица рывком проникает через него вовнутрь корабля. Внешний вид, как и внутренний, ничем не отличался от второго корабля. Стены из пластов черного металла, длинные коридоры, где любой шорох становился громче в несколько раз, и стальные массивные двери. Ворон поспешил спрятаться в тени на потолке перед тем, как Малекит со своей сворой прошел мимо. Он на несколько секунд остановился, как раз в том месте, где ворон притаился и посмотрел своими светлыми глазами в то место, где была на потолке тень, но, не увидев ничего, продолжил свой путь дальше. Какая удача! Первый выстрел и сразу в цель. Я думал, что придется ни одну ночь наблюдать за этим коридором, чтобы выявить те направления в которых двигался предводитель свартов. А тут сразу и с первого же раза выпала возможность за ним проследить. Он целенаправленно двигался по коридору, а это значило, что задача была не столь сложной, как казалась на первый взгляд. Второй ряд стражи скрылся за поворотом, и Хугин, перемещаясь из тени в тень, продолжил движение. Чем дальше уходил Малекит, тем больше ворон сопротивлялся моей воле. Он буквально лапами хватался за выступы и не хотел двигаться дальше. В конце, когда процессия остановилась, птица подозрительно нахохлилась и начала дрожать. Сварт остановился перед большим пластом железа, который смутно напоминал дверь, но ни ручки, ни петлей не было видно. Стража встала в два ряда, а Малекит притронулся к двери ладонью. Металл завибрировал, и через какое-то мгновение дверь все же отворилась, отъехав в сторону. Я почувствовал поток энергии, который сразу же пронесся в воздухе, подобно сквозняку. Ворон оцепенел от ужаса так, что я чувствовал его нежелание дальше мне повиноваться. Первый раз за все время он оказывал подобное сопротивление моей магии. Что-то, что было за этой дверью, пугало его. Я ни разу за всю свою жизнь не оказывал на воронов давление, которое убивало их волю напрочь, но в данном случае у меня просто не оставалось другого выхода. Сломив оказываемое сопротивление, тело птицы стало полностью под моим контролем и уже я, а не Хугин, продолжил движение, прошмыгнув в закрывающуюся дверь. И я наконец узнал то, что скрывал Малекит на своем корабле, узнал того, чей разум влиял на ход войны, того, чей разум однажды завладел моим разумом, и это обладание каждый раз снилось мне во сне. Танос… За барьером из чистой энергии, не шевелясь, стоял титан, облаченный в древний доспех. Дрожь охватила все тело, и я уже не был уверен, что именно страх птицы был тому виной. Это оцепенение, это унижение, которому я подвергся, встав перед ним на колени, эти ненавистные воспоминания о том, как все твое тело одолевает нестерпимая боль, будто каждая кость поворачивается вокруг своей оси, о том, как ярость заполняет все твое тело, но выплеснуть ты её уже не можешь, а лишь мечтаешь о скором конце…

Не найдется такого царства, такой бесплодной планеты, такой щели, в которой ты сможешь укрыться! Думаешь, ты познал боль? В руках у Него ты будешь мечтать о той сладкой боли!

И я познал её, эту боль… Я почувствовал, как мои собственные руки крепко сжались в кулаки, как тогда, когда я терпел эту пытку, когда я ждал конца, и он мне казался блаженным освобождением… Хватит! Сейчас не самое лучшее время для подобных воспоминаний. Танос был на корабле, и именно он был причиной этого хаоса. Я знал… Я догадывался в какой-то мере, но отказывался верить в это до сих пор. — Мой повелитель, — послышался спокойный размеренный голос Малекита на древнесвартовском диалекте. — Кузницы Ванахейма уничтожены, весь звездный металл находится сейчас на нашем корабле. Мы готовы. — Не спеши, — твердый голос титана заполнил все помещение. — Миры ещё не готовы к тому, что им предначертано. Может, звездный металл и у нас, но это лишь горстка железяк по сравнению с тем, что Один прячет в своем дворце. — Дворец и сам Один нам больше не помеха…— торопливо проговорил Малекит, будто хотел быстро договорить фразу, но его прервали. — Ошибаешься! — прогремел голос Таноса и плечи сварта дрогнули. — Сокровищница Одина полна самых необычных артефактов, и даже твоя жалкая армия не сможет с ними справиться. Ты хотел отмщения, а в итоге твоя раса полностью вымрет перед стенами Асгардского дворца. Ты этого хочешь?! — Нет, повелитель. — Тогда имей терпение. Пока в твоей власти уничтожить все ответвления его армии, уничтожить всю поддержку, на которую он так рассчитывает… Сердце нужно бить в самом конце, — титан задумался, и его нечеловеческие глаза резко переметнулись в сторону, где прятался ворон. Неужели заметил? Стоило бы призвать ворона обратно, но такой возможности может больше не предвидеться. Тем временем темный эльф продолжал стоять не шевелясь. — Мальчишка уже наш, второго можно легко разгромить в бою с вашей помощью. Не отрывая взгляда от темного угла, властный голос титана вновь заполнил зал. — ЕЩЁ НЕ ВРЕМЯ! — прогремел он, махнув рукой в сторону эльфа, приказывая ему замолчать. — Займись пока поиском своего эфира, и это будет достойным ответом на тессеракт, который хранится в сокровищнице Всеотца. И заставь мальчишку выполнить свою часть договора, чтобы он больше не крутился у нас под ногами. А сейчас… Голос Таноса прервался, и в одно мгновение он переместился из потока энергии в темный угол, одной рукой поймав тело Хугина. И перед тем как я увидел его лицо, грудь сдавило так, что я не смог сделать вздоха. Горло обожгло… Ребра вот-вот готовы были сломаться… Нужно было делать выбор… Зрительный контакт разорвался, но перед этим я отчетливо услышал последний крик своего верного ворона. Пригород Бриджпорта, 1:00 am После возвращения домой меня все не покидал разговор с Наташей в кафе. Остаток дня я провела в раздумьях по поводу её слов, вообще её появления вновь в моей жизни, поэтому особой пользы от меня не было ни в зале, ни на кухне. Билл сразу начал махать руками, когда я притронулась к посуде, которую нужно было вытереть. Две разбитые тарелки были для него слишком большой потерей. Когда рабочий день был окончен, ко мне подошла Дебра и дала два дня выходных за пропущенные на прошлой неделе. Мои протесты для неё были пустым звуком, поэтому в конце концов я просто кивнула и пошла домой. Я даже не заметила, как добралась до квартиры. Вопросы рождались в голове один за другим и к полуночи, когда я лежала в кровати без сна, они, кажется, достигли своего пика. — К черту все! — воскликнула я и в детском порыве высунув из-под головы подушку, кинула её в противоположную стену. Прекрасно, теперь мне не на чем было спать. — Это меня больше не касается! — уперто прокричала я в созданный моим воображением образ Фьюри, и услышала, как соседи сверху заторобанили по трубам, взывая к моей совести. Когда я поняла, что мне вовсе не уснуть, я встала с кровати и заварила себе горячий чай. А когда после нескольких глотков решила, что в комнате слишком жарко, в мою голову пришла замечательная мысль проверить крышу дома. Да, именно этим я и решила заняться поздней ночью. Тем более, после горячего чая хотелось подышать свежим, холодным воздухом и, возможно, похрустеть чем-нибудь съедобным. Может, это хоть как-нибудь поможет мне потом уснуть. Говорят, вечерние прогулки помогают. Выход на чердак был открыт, и после я быстро оказалась на крыше. Воздух был относительно прохладным и мне повезло, что ветер, который так буянил весь день, стих. Шестиэтажное здание, а вид был будто бы с высотки, или, может, у меня складывалось такое впечатление потому, что все остальные дома были невысокими? Я поплотнее завернулась в пальто, которое купила на распродаже неделю назад, когда для дутого жилета стало слишком прохладно, и оперлась руками на ограждение. Неплохой город, мало жителей, и половина была мне уже знакома, ведь наше кафе было одним из лучших и уютных в городе. Завтра будет выходной и послезавтра тоже, и я даже не представляла, чем заняться. Какой досуг бывает у обычных людей? Сходить в кино, прогуляться по парку или, может, посетить соседний городок? Что делают остальные, когда у них выпадает так много свободного времени? Что я делала раньше, когда была обычным гражданским человеком? Слушала музыку, мечтала посетить страны, в которых никогда не была (хотя я тогда вообще нигде не была, поэтому у меня был обширный выбор), ходила со знакомыми в местные клубы, чтобы просто расслабиться… Я вспомнила тот день, когда я, уже будучи военным человеком, вместе со своими товарищами проводила время в баре «У Ларри». Ох, ну и вечера же у нас были! Я помнила каждый из них и была очень рада тому, что они не смазались в памяти… Потускнели, но не потеряли своих очертаний. Воспоминаний о радостных ощущениях и трепетных волнениях… Тогда я наивно мечтала о том, как мы с Дэвидом уедем куда-нибудь в горы и в будущем поселимся в небольшом домике в сосновом лесу на берегу озера. Пусть даже мы на это потратили бы все свои сбережения. Не важно. «Живем только раз, милая», — говорил он. — «Хочешь, будет хоть хижина на дереве!» Лесной, чистый воздух, прохлада воды и вечера у костра под песни на гитаре, на которой он так умело мог сыграть даже колыбельную. Ярмарки. Я всегда мечтала о том, что каждую пятницу мы станем посещать ярмарки, на которые собирались бы все соседи. Мы бы пили местные напитки, наслаждались вкусом необычно приготовленной еды по старинным рецептам и танцевали, веселились до самого утра. Были бы самими собой, и никто и ничто не говорило нам о том, что мир находится под угрозой, что кто-то пытается захватить Землю, что есть иные миры, никто бы не интересовался моими способностями и не мечтал бы их применить на практике. Это было бы просто не важно. Все было бы нормально. Блин, ну почему все, о чем бы я не подумала, уносит меня в такие запредельные дали либо моих воспоминаний, либо размышлений о том, чего никогда не будет? Я слишком много думаю и это, как мне кажется, меня доканает когда-нибудь. Печенье, которое я принесла с собой, оказалось очень вкусным и приятно хрустело на зубах. Наверное, стоит купить ещё пару упаковок. И тут я вздрогнула от звука крыльев слева от меня. Кусочек печенья выпал из моих рук, и я увидела, как темный ворон слетел с перил, на которые до этого с таким грохотом опустился, и приземлился на поверхность крыши. Он жадно начал клевать кусок, пока очертания упавшей части печенья не пропали. Ворон с интересом посмотрел в мою сторону, а точнее, на пачку в моих руках, и повернул голову на бок. Осторожно, чтобы не спугнуть птицу шуршанием упаковки, я достала ещё маленький, уже отломленный кусочек и кинула его ей. Печенье немного не долетело, но ворон не растерялся и, прыгнув несколько раз на своих когтистых лапах, схватил кусочек клювом. Интересно, сладкое вредит пернатым или нет? Наглая, прожорливая птица практически съела половину пачки печенья и все равно просила ещё. — Все, дружочек, с тебя хватит, — выдала я. — Будь у меня желудок как у тебя, я бы уже померла от обжорства. Птица переминалась с ноги на ногу, после чего перелетела на перила. Поняв, что новый кусочек её никак не урвать, а пачка слишком уж тяжела для её лап, она взмахнула крыльями и… Замерла в такой позе. «Все, птицу больше не кормить…» — подумала я, рассматривая застывший силуэт. Ворон пошевелился вновь, но улетать не стал. Он будто был дезориентирован и не понимал, где находится. — Эй, — воскликнула я, призывая внимание птицы. Она повернулась и как-то странно на меня посмотрела. Будто видела впервые или была слишком удивлена тем, что я стояла рядом. — Больше не дам, — я облокотилась вновь на перила и убрала пачку печенья в другую руку, подальше от ворона. Продолжив смотреть на соседние дома, будто они могли хоть как-то измениться за несколько минут, я не сразу почувствовала, как птица боднула мою руку, слегка, но требовательно. Вот чудная зверюшка. Ради печенья готова даже притвориться домашним животным. Но после ещё нескольких её попыток, я поняла, что она вовсе не печенья хотела. Я разжала кулак и ворон, перебираясь лапами по перилам, втиснулся под мою руку. Все его тельце дрожало от холода, поэтому я легонько начала поглаживать хохолок из черных перьев пальцами, чтобы хоть немного согреть неугомонное и такое странное создание. Ручной, что ли, что так охотно идет к рукам человека, не боясь агрессии? Может, кто из жителей города держит домашних воронов и всяких других птиц, чтобы после выступать на улицах, показывая разные трюки? — Может, ты из цирка сбежал? — спросила я шепотом, чтобы резкий тембр голоса не спугнул расслабившуюся птицу. Почувствовал сопротивление, которое было вызвано крыльями, я убрала руку и встретилась с презрительным взглядом ворона. — Всего лишь предположение. Осуждающе каркнув, птица взмахнула крыльями и исчезла в темноте между домами. — Ну и пожалуйста, — пробубнила я и отправилась обратно домой. Думаю, что на сегодня потрясений с меня хватит, а то гляди и вороны меня будут осуждать за то или иное действие, и надо прекратить столько думать и завтра сходить куда-нибудь развеяться. Свежий воздух помог, и как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон. На этом странные происшествия продолжились. Утром я проснулась от того, что кто-то стучал в входную дверь. Не сразу осознав, что происходит, я посмотрела на часы. Было около одиннадцати утра. Да, вечерние прогулки и вправду помогают. Стук в дверь продолжился. Кто бы это мог быть? Может, хозяйка приехала? Или соседи решили пожаловаться? С ними я, кстати, так и не была знакома до сих пор, поэтому вполне было возможно, что это были они. Накинув халат, я медленно подошла к двери. Повернув ручку, я настолько была поражена увиденным, что потеряла дар речи. — Доброе утро, мисс Эванс, — приветливо произнес Альфред, немного запнувшись на фамилии. — Хорошо спали? Хорошо спали? .. Да, я спала… Может, я до сих пор сплю? Хотя дворецкий Уэйна был вполне реальным. Он стоял в темном осеннем пальто, из-под подола которого были видны свежевыглаженные брюки и кожаные ботинки, а за расстегнутым воротом виднелась белая рубашка и завязанный галстук. В одной руке он держал пакет, больше похожий на тот, в который обычно в магазине заворачивают вещи, а в другой на вешалке держал черный футляр на молнии. Это был действительно он. — Альфред? — неуверенно спросила я, так и не убрав ладони с ручки двери. — Да, мисс, — он бегло осмотрел меня с ног до головы и улыбнулся. — Очень славная у вас пижама, но шелк вам бы пошел больше. Пижама? Шелк? Да как такое вообще может быть? Альфред стоял на пороге моего тайного убежища и улыбался так, будто ничего такого не произошло, а его визит был делом обычным и ежедневным. Он, как всегда, излучал спокойствие и вызывал доверие. — Разрешите войти? — неуверенно спросил он, взглядом показывая, что его ноша была не очень легкой. — Да, конечно, — открыв дверь полностью, я впустила дворецкого Уэйна в квартиру. Он положил пакет на пороге и с любопытством начал рассматривать открывшийся ему вид. Он нахмурился, увидев то, что постель ещё не была собрана, а на столе стояла не помытая чашка вчерашнего чая, но воодушевленно произнес: — Весьма уютная квартирка, — задумчиво произнес Альфред и, быстро найдя крючки для одежды, повесил на них футляр. Оценив так же то, что квартира давно не убиралась, он бегло добавил: — Я могу не снимать обувь? Все это время я стояла, как вкопанная, и если бы в прихожей был бы стул или диван, я бы точно не отказалась от того, чтобы присесть. — Да, конечно. Взяв себя в руки, я скомкала постельное белье и затолкала его в диванный шкаф, чтобы было место, где можно было сесть. — Проходите, — уже более уверенно сказала я, указывая на место на диване. — Благодарю, — он неуверенно сел, но на спинку не облокотился. Видимо, не одна я была напряженной и чувствовала себя немного неловко. — Чай, кофе? — вопрос был задан на автомате. Работа официантки дала свой отпечаток. Хотя, честно говоря, я не была уверена, что у меня в доме был кофе, а чай в пакетиках был не самым лучшим предложением для того, кто всегда приносил горячий и свежелистовой чай. — Чай, — учтиво сказал он, но вновь нахмурился, когда его взгляд упал на грязную чашку, поэтому я тут же поспешила убрать её в раковину. Ну чай так чай. — Я немного не понимаю, — начала я говорить, открывая шкаф с посудой. — Мое местоположение что, в интернете где-то выложили? — Простите? — Неважно, — незачем говорить сейчас про вчерашний визит и вообще не стоит говорить об этом. Альфред приехал ведь не просто так. Этому событию должны быть какие-то объяснения, правильно? Я поставила кружку чая перед дворецким и присела на угловую часть дивана, теребя пояс халата. — Итак, могу я задать вопрос о том, как вы нашли меня? Альфред с подозрением уставился на чай, который от холодной температуры в квартире сразу покрылся корочкой. — На самом деле, мисс, мы всегда знали где вы находитесь, — он замялся, после чего уже с виноватым взглядом продолжил. — Я осмелился прикрепить к внутренней части вашей дорожной сумки жучок. — Вот как? — сумка, значит… Ну почему я не догадалась её проверить? А все это наивное чувство, что от Альфреда такого ожидать было бы глупо. В итоге, я ошиблась. Чудно. — Я подозревал, что мистеру Уэйну не понравится ваш поступок, и он будет вас искать, что не совсем было бы желательно, учитывая его загруженность. Да и вам бы не совсем это понравилось. — Определенно не понравилось бы, — согласилась я, наматывая пояс на палец. — Но и ваш поступок мне не особо сейчас нравится. — Я вижу, мисс, но я сделал это только затем, чтобы мистер Уэйн не волновался, а вы были в безопасности. — Очень профессионально с вашей стороны было ставить жучок. Это входит в ваши непосредственные обязанности или как? — недовольно заметила я. Очень неприятно осознавать, что все это время о моем местонахождении знали, используя подобный метод слежки. — Ещё раз прошу у вас прощения за столь бестактный поступок с моей стороны, мисс, — видимо, чтобы хоть как-то задобрить меня, дворецкий сделал глоток чая. — Весьма недурно, спасибо. — Ну что же. Я так понимаю, ваш визит основан на том, чтобы поинтересоваться моим здравием и убедиться, что я живу не на улице, или что-то ещё? — ох, как резко же вышел мой вопрос и это учитывая то, что именно Альфред в определенном смысле помог мне оказаться не на улице. Если бы не деньги, которые он мне тогда дал, то мое положение было бы хуже. — Извините меня за столь резкий тон. — Ничего страшного, я прекрасно понимаю ваше недовольство, — дворецкий сделал глубокий вздох и на одном дыхании выпалил. — Дело в том, что мистер Уэйн хотел бы, чтобы вы к нему присоединились сегодня вечером. — Присоединилась? Вечером? — я не совсем понимала, о чем шла речь. — Да, мистер Уэйн сегодня приглашен на благотворительный вечер, который организовывает его фонд в поддержку сиротских приютов, и он бы хотел, чтобы вы его сопровождали. — Ага… Он совсем с ума сошел?! — Я говорил, что это не совсем хорошая идея, но он настаивал, и я не смог ему отказать. Нет, он серьезно? Благотворительный вечер, фонд… Нет, ну не бред ли? — Исключено. Я никуда не поеду, — заключила я. — И это даже не обсуждается. Альфреда мой ответ не слишком удивил и вполне вероятно, что он был готов к нему ещё с самого начала. — Мистер Уэйн ожидал, что вы откажете, и попросил передать, что за помощь, оказанную вам и вашему нездешнему другу, он все равно просит вас приехать в качестве ответной услуги, — официально произнес Альфред, видимо уже зазубренную фразу. Вот ведь гадство! — Очень низко с его стороны просить меня, используя шантаж. Дворецкий улыбнулся: — Думаю, мисс, он прекрасно об этом знает. — Так же он знает, что на подобных вечерах будет пресса и один лишь только снимок послужит красной тряпкой для тех, кто меня ищет. Альфред покачал головой и достал из кармана маленькую коробочку. Когда он её открыл, я увидела на бархатной ткани небольшую черную маску, украшенную кружевами и блестками. — Папарацци будут вам не страшны. Для них вы будете всего лишь неизвестной гостьей, чье имя так и будет покрыто тайной. Нет, они оба надо мной издеваются. Вот нет у Брюса ни стыда, ни совести, а его дворецкий просто хитрый старый лис, который ловко использует свой талант быть добрым и невинным, что ли. — Вы же знали о том, что у меня не останется выбора, так? — Альфред кивнул. — И то, что мне придется согласиться, верно? — дворецкий кивнул вновь и уголки его губ медленно начали подниматься, принимая подобие улыбки, причем очень хитрой, как мне показалось. — Черт с вами, но пока я не выпью крепкого чая, я никуда не пойду, — вздохнула я и, поднявшись с дивана, пошла в сторону чайника. Альфред встал и, скинув с себя чёрный пиджак, закатал рукава. — На другой ответ я и не надеялся. Могу даже вам лично сделать чашечку чая. — Я сама, — уже с раздражением ответила я, и прошипела себе под нос. — Господи, ну за что мне все это, а? Асгард, дворец Одина, полдень В тишине дворца Всеотец прибывал в глубоких раздумьях. Он ходил по величественным коридорам дворца, предаваясь воспоминаниям. Физически он был в замке, да и мысленно тоже, только несколькими годами ранее. Как много времени прошло и сколько всего подверглось изменению. Раньше он всегда слышал мальчишеский смех, гуляющий из разных уголков, слушал скромные жалобы слуг на проделки его сыновей, сам лицезрел последствия их шалостей, когда ступая этой же дорогой, натыкался на разрисованные углем стены, или на раздробленный гранит на полу, или, ещё хлеще, видел, как у статуй бывших правителей не хватает какой-нибудь части. Слушал, как его жена иногда удивлялась тому, как из её сада странным образом пропадают разные растения и не могла понять, каким образом истощаются её сухие запасы трав в погребах. Тор и Локи хоть и шалили в разной степени принесения в обыденную жизнь хаоса, но это были лишь детские забавы и только. А сейчас они выросли… Дети так быстро растут. Сегодня он отозвал стражу. Воинам нужно было повидаться со своими семьями и немного отдохнуть. Слишком уж напряженная обстановка царила вокруг и слишком долгое время они не видели своих детей и жен. Он сам способен был защитить себя, и взывать к долгу энхериев у него не было нужды. Всеотец дошел до лестницы, ведущей в священные покои его предков. Долго же он здесь не был. Целую вечность… Именно с того самого момента, когда весь мир постигла трагедия смуты и хаоса. Когда каждый мир был под угрозой… Как и сейчас. Один не сильно удивился, когда увидел Ульдреда, стоящего на коленях перед дверью из белого камня, которую охраняли два каменных война. Он стоял на коленях и молился, сцепив руки в замок и опустив голову. Царь всегда уважал чужеземную веру и никогда не вводил закон о том, чтобы люди превозносили только его в качестве бога. Вера — это единственное, что было не отнять у любого живого существа и навязывание её приравнивалось для него лишению жизни. — Мой царь… — охрипшим голосом хотел воскликнуть старец, приподнимаясь, но запутавшись в бежевом балахоне и в собственной длинной бороде, он упал вновь на колени. — Не вставай, друг мой и прости, что потревожил тебя, — произнес Один и его твердый голос эхом пронесся по стенам усыпальницы. — Я не думал, что вы придете сюда… — вторая попытка встать оказалась удачной, поэтому, отряхнув пологи, старец встал и заложив руки на груди в рукава, он с почтением смотрел на Всеотца. — Ты проводишь здесь много времени, — заключил Один. Ульдред опустил голову и посмотрел на дверь, у которой молился. — Здесь я чувствую себя на месте, мой царь, и я у вас прошу прощения, что вызвал беспокойство. — Ты все ещё веришь, что это произойдет? — Всеотец проследил за взглядом друга и теперь тоже смотрел на белый мрамор, с которого очень давно стер все рисунки и надписи, чтобы тайну этого места никто и никогда не узнал. — Все, что мне остается. Пока я жив, я до последнего буду верить в это и надеяться, что увижу, как это случится. Воспоминания ещё живы в моей памяти, чтобы я так легко отказался от этого. Один, опираясь на посох, вытянул руку как раз напротив массивной двери, что отделяла их от того, что находится внутри. Признаков жизни как не было раньше, так не было и сейчас. Холод — это единственное, что он чувствовал. Больше ничего. — Может, нужно было… может, это вернуло бы все на свои места? — неуверенно спросил старец. Один открыл глаза и опустил руку, сжав ладонь в кулак, чтобы прогнать ощущение холода и вернуть кисти тепло. — Мы не вправе лишать того, что дает нам Иггдрасиль, друг мой. Если на то будет его воля, то это произойдет, если же нет, то стоит помолиться о том, чтобы все закончилось быстро и наше время не подошло так скоро к своему концу. Всеотец не мог разделить надежду друга, ибо сам уже потерял всякую уверенность в том, что случится то, к чему были вознесены молитвы. Единственное, что было в его власти — это поддержать старца, чтобы хоть кто-то из них двоих все ещё верил в лучший конец той истории, что началась много лет тому назад…