Жизнь ломает сильных...

Нью-Йорк, музей «Метрополитен», 16:00 pm Машина медленно двигалась по улицам Нью-Йорка. Дорога была полна автомобилями, которые, видимо, ехали в том же самом направлении, что и мы. Я сидела на заднем сидении и старалась не смотреть в окно. Хоть стекла и были тонированными, меня все равно не покидало чувство, что если я начну всматриваться в лица людей, которые ходили по тротуару, то определенно наткнусь на кого-то знакомого, и паника быть засеченной кем-нибудь из агентов Щ.И.Т.а вернется. Я смотрела только вперед, на бампер машины, которая ехала впереди, либо на спинку переднего сидения, либо в зеркало заднего вида, чтобы увидеть спокойные глаза Альфреда, чтобы хоть как-то унять дрожь и морально успокоиться. Руки теребили подол черного шелка. Платье, с которым Альфред приехал ко мне, оказалось мне впору. Тонкие бретельки и лиф были обшиты бисером, а низ представлял свободно падающую легкую ткань до самого пола, которая холодила ноги, от чего мне казалось, что в машине было жутко холодно, хотя печка работала почти на полную. Я запрокинула голову на подголовник и попыталась расслабиться. Шея мягко коснулась мехового ворота накидки. Вещь абсолютно бесполезная в повседневной жизни, но сейчас я была рада, что плечи и руки были в тепле, а оно убаюкивало и оставляло чувство хоть какой-то защищенности от той ветреной погоды, что была за окном. Маску я решила пока не надевать, чтобы не испортить ту красоту, что помог мне навести дворецкий на моем лице, поэтому она лежала рядом на соседнем сидении. Так же там меня ожидали длинные черные перчатки. Их мы купили уже здесь, в Нью-Йорке. Альфред забыл, что теперь мои руки были очень приметными из-за шрама и татуировки, и поэтому перчатки стали дополнением к моему вечернему наряду. — Сейчас мы заедем в одно место, а после двинемся в сторону музея, — тихо проинформировал Альфред, смотря в зеркало заднего вида. — Не важно, — вздохнув, ответила я и прикрыла глаза. Все это казалось мне каким-то абсурдом. Я, разыскиваемый во всех странах и во всех оперативных службах агент, еду на благотворительный вечер в шикарной одежде, в машине, которая стоит как одна из квартир на этой центральной улице, и сопровождать меня будет Готэмский миллионер, чье имя известно во всем мире. Если бы мне год назад сказали, что так будет, я бы ни за что не поверила. Все это как какой-то странный сон, но по крайней мере спокойный, в отличии от тех, что мне обычно снились. Мы подъехали к какому-то ресторану, где у входа уже стоял Брюс в смокинге в окружении таких же праздничных господ. Как только машина подъехала, он попрощался с несколькими мужчинами, что-то с улыбкой им сказав, и направился к нашей машине. Дверца открылась, и Уэйн запрыгнул на заднее сидение, сев рядом со мной. Маску и перчатки пришлось положить себе на колени. — Ты прекрасна, — изумленно произнес он, окинув меня взглядом. — Я тебя ненавижу, — ответила я и отвернулась к окну. — И чем я уже успел вызвать твое недовольство? — с теплотой в голосе спросил он. Я буквально затылком чувствовала, как он улыбается. Зафиксировав взгляд на его отражении на тонированном стекле я убедилась, что так оно и было. Брюс кивнул Альфреду, и машина тронулась с места. — Ну так как? Я услышу в чем моя вина, или ты весь вечер не будешь со мной разговаривать? — вновь поинтересовался Уэйн. Ах, его интересуют причины? Я резко обернулась и столкнулась с его теплым взглядом. Все гневные слова как-то застряли у меня на языке. Темные волосы, уложенные назад, загорелое лицо, морщинки возле глаз, свидетельствующие о том, что у Уэйна было очень хорошее настроение, ямочки на щеках… Он хорошо выглядел и действительно был рад встрече, и я была бы последней сволочью, если бы сказала все те резкие слова, что вертелись у меня в голове. — Ты вообще думал о том, что я в розыске? — тактично начала я, пытаясь быть в меру вежливой. — Думал о том, что я не могу появляться на столь пышных приемах, где на каждом шагу будут репортеры или фотографы? Одно мое фото в интернете и все, мне конец. Брюс осторожно взял у меня маску с колен и приблизил её к своему лицу. — Я все предусмотрел. Тебе не о чем беспокоиться. — А как мне относиться к тому, что ты все это время прекрасно знал где я находилась? Что твой дворецкий, — я беглым взглядом посмотрела в зеркало заднего вида, — Простите, Альфред… Что твой дворецкий поставил на меня жучок, и ты при первой же возможности воспользовался этим, чтобы втянуть меня во все это? Уэйн убрал маску с лица и смущенно улыбнулся. — Если бы я действительно воспользовался первой возможностью найти тебя, то был бы уже на следующий день после твоего побега на пороге твоей квартиры. — Это тебя не оправдывает. Пожав плечами, Брюс поудобнее сел на сидение и откинулся на кожаную спинку. — Знаю, но что плохого в том, чтобы хотя бы один вечер развеяться, послушать музыку, потанцевать и просто побыть в обществе, будучи другим человеком? М? Меня просто поражала его манера говорить так расслабленно в тот момент, когда нужно быть хоть немного серьезнее. А может быть, я просто немного завидовала подобной способности… — Вот именно, будучи другим человеком, которого в любой момент могут раскрыть и вернуть обратно, — сложив руки на груди, выдрав при этом пару волосинок из меховой накидки, я вновь начала смотреть в окно. — Мелл, — я почувствовала, как моих напряженных рук коснулась теплая ладонь. Я вновь посмотрела на своего сопровождающего. Тот был расслаблен и спокоен, хотя в его дальнейшем тоне я услышала строгие нотки. — Этим вечером ты можешь ни о чем не волноваться. — Уэйн вытащил мою ладонь и скрестив свои пальцы с моими положил наши руки между сиденьями. — Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. — Но… — начала я, но Брюс меня прервал. — Обещаю, с тобой ничего не случится. Просто доверься мне. Нахмурившись, я хотела сказать что-то ещё, но его большой палец, который гладил мою ладонь лишил меня всяких слов. Мне хотелось доверять, хотелось верить, но… У меня было это «но», и я уверена, что оно не покинет меня никогда. Доверять мне было тяжело, верить ещё тяжелее, но я попробую это сделать. Хотя бы этим вечером. Я отвела взгляд и тупо уставилась на подол своего платья. Всего лишь раз побыть кем-то другим… Почему бы и нет? Только жизнь мне всегда доказывала, что за что-то хорошее приходится дорого платить, и одна мысль о том, какой счет она мне выставит за этот вечер, меня настораживала. Через час, минуя все пробки, наша машина подъехала к главному входу. Нацепив маску и натянув перчатки, я поняла, что сразу из машины мне не выйти. Выходить нужно было именно с той стороны, которая была рядом с тротуаром и красной ковровой дорожкой, а они были именно со стороны Брюса. — Готова? — спросил он меня, рукой уже готовясь выйти из машины. — А если бы я сказала нет, это что-то изменило? — с безразличием ответила я, приподнимая подол платья, чтобы не дай бог не наступить на край каблуками, иначе публика будет свидетелями моего «сногсшибательного», в прямом смысле этого слова, выхода. Я не знаю, как я выползла из машины, я не помнила, как прошла этот коридор из людей, которые так и норовили тебя ослепить вспышкой фотоаппарата, я даже не помнила, держала ли я подол платья все это время, или он так и волочился по полу. Все, что я могла, это ступать по мягкому ковру и держать под руку Брюса. Он, видимо, тоже хотел быстрее покончить с этой пыткой, поэтому быстрыми и уверенными шагами преодолел расстояние до колонн, где несколько мажордомов встречали гостей и помогали им снять верхнюю одежду. Там мне пришлось распрощаться с теплой накидкой, которая согревала меня все это время. Я боялась упустить Уэйна из виду, потому что именно у входа в здание с ним начали здороваться разные мужчины, одетые так же изыскано, как и сам Брюс. Они перекидывались парами фраз, после чего расходились и направлялись к другим гостям. Так же я заметила, что не я одна носила маску. Дамы, которые держали под руки других мужчин, так же скрывали свое лицо, либо под почти прозрачными вуалями, либо так же как и я, под масками обшитыми серебром или золотом. Это немного подняло мое настроение. Мне бы не хотелось чем-то отличаться от остальных в плане внешнего вида и приковывать к себе излишнее внимание. Смотря на всех этих гостей, я вновь чувствовала себя лишней. Такое уже со мной было, тогда, в Асгарде, но там я была совсем чужой, а тут была так же чужой, но среди «своих», хотя едва ли этих богато одетых господ можно было считать «своими». Контраст даже был не в одежде, а в жизненной позиции и в жизненный устоях. Разные ценности, разные принципы, разные взгляды на жизнь. Ничего удивительного. Зал, в котором и должно было происходить основное торжество, поражал своими размерами и своим убранством. Высокие колонны, которые держали архитектурные конструкции потолка, переходящие друг в друга, большие каменные вазы в нишах стен, выглядевших как уменьшенный вход в древнегреческий храм, массивные скульптуры обнаженных мужчин и женщин, и так же, конечно, музейные артефакты, стоящие на пьедесталах под стеклянными куполами. — Это просто… — я не могла выразить словами свой восторг, смотря на конструкцию потолка. У меня даже начали подкашиваться ноги от той высоты, на которой он находился. — Потрясающе. — Я надеялся, что тебе понравится, — осторожно произнес Брюс, чуть наклонившись, потому что гул голосов и музыка наполняли зал так, что разговаривать приходилось либо громко, либо на ухо, чтобы тебя услышали. — Остальные залы выполнены в том же самом стиле, но с небольшими дополнениями. — Ты уже не первый раз здесь? — Вообще, да. Ещё в школе нас часто сюда водили, чтобы знакомить с древними культурами. А после я был здесь, когда моя мама устраивала подобные вечера. Это заявление было для меня неожиданностью. Брюс впервые что-то сказал о своих родителях, и в этот момент я поняла, что абсолютно ничего о нем не знаю. Вообще ничего. Я обрушилась на него со своими проблемами и со своей жизненной историей, а о нем ничерта не знала. — Твоя мама занималась благотворительностью? Мимо прошел официант, и Уэйн, взяв два бокала шампанского, протянул один мне. — Да, она, если можно так сказать, была одержима ею. Всегда была в разъездах, всегда собирала высший свет, чтобы хоть как-нибудь их вовлечь в эту деятельность… — Его голос был достаточно сдержанным, но я видела, как тепло смотрели его глаза, когда он говорил о матери. — Весьма непростая задача. Она, наверное, была удивительной женщиной. — Да, наверное, — как-то растеряно произнес он, — Она умела вселять в людей уверенность в благие цели. Мне в этом плане до неё далеко. Я улыбнулась, чтобы как-то ободрить его, и пригубила бокал с игристым вином. — Думаю, что все ещё впереди. Ты упертый, и, учитывая это, думаю, у тебя бы все получилось. Он улыбнулся. — Значит, это я упертый? — тут он посмотрел в другой конец зала и, видимо, кого-то увидел из знакомых. потому что дальше он спросил: — Справишься тут без меня? Мне нужно отойти ненадолго. — Конечно. Брюс растворился в толпе, а я решила посмотреть некоторые экспонаты, чтобы себя хоть как-то развлечь и не дать повода кому-нибудь подойти ради светской беседы. Тут было все: доспехи разных времен, мечи, золотые тарелки, кубки, одежда, различные украшения из золота и серебра, музыкальные инструменты. Так много интересных вещей, и все это недавно было погребено под слоями земли или песка, в зависимости от того, где они были обнаружены. Удивительно, как они не потеряли своего внешнего вида с течением долгого времени. Даже сохранились некоторые пергаменты и листы из древних книг… Тут меня привлек один экспонат, а точнее уголок, который находился дальше всех и был неприметным. Подсветка за стеклом не работала, поэтому пришлось довольствоваться светом софитов, которые светили сбоку. Наверное, он был только недавно привезен, и поэтому сам артефакт не привлекал к себе внимание окружающей толпы. Пласт древнего камня, на котором был высечен лик какого-то древнего царя или короля, а может быть, просто наместника. Скорее всего, это раньше была крышка гробницы, что делали обычно в средневековье. Надписи на стекле не было, поэтому я могла только догадываться, кто был этим человеком. Корона, длинные волосы, закрытые глаза и руки, сложенные на груди, а в них был меч и какой-то квадратный предмет, напоминающий призму или куб. Может, это была какая-то ценная вещь для этого короля, потому что, как мне помнится, в фильмах у подобных исторических личностей всегда был исключительно только меч, который олицетворял силу и честь, но никак не драгоценные камни. Может, это был рубин или изумруд… Странно, но почему-то красный цвет или зеленый не приходили мне на ум. Если оживить картинку и представить её в цветном варианте, то мне приходил больше цвет синий или, может быть, голубой… Я прижала руку к стеклу и наклонилась так близко, что на нем образовалась испарина от моего дыхания. Невероятно, но я явно увидела лицо этого человека, не каменное изваяние, а именно лицо и его черты были мне… даже не знаю, знакомы… Наверное это был известный человек… — Нашла что-то интересное? — раздался за спиной голос Брюса. Обернувшись, я увидела Уэйна, который тоже, как и я, начал смотреть на витрину. — Я не нашла надписи… — подавить растерянность и некое замешательство не удалось, поэтому я просто вновь уставилась на экспонат. — Не знаешь, кто это? Брюс задумался и, спрятав одну руку в карман брюк, ответил: — Без понятия. Раньше не видел этой экспозиции. Может быть, планируется новая выставка и ещё не успели выставить надлежащим образом? Могу потом узнать, если хочешь. Отойдя на пару шагов, я решила, что потом, как-нибудь посещу это место ещё раз в качестве простого посетителя. Возможно, тогда и узнаю чуть подробнее об этом артефакте и вообще об этой исторической личности, потому что у меня этот экспонат вызвал интерес. Я же хотела найти себе занятие на выходные, так почему бы и не сходить в музей к примеру? — Очень хочу, — с восторгом сказала я от собственных предстоящих планов. Все-таки не зря сюда пришла, не зря. Мы ещё походили минут двадцать, осматривая остальные музейные ценности, пока на сцену, которая располагалась в самом конце зала, не вышел пожилой мужчина в черном смокинге. Тут же погас свет, и на стене, с помощью проектора начали показывать видеоролик, посвященный как раз этому вечеру. Кадры о том, как проходил сбор средств, какие благотворительные компании были подключены к движению, сколько средств в какой центр ушли, а дальше начали показывать собственно видеоролики, снятые в детских приютах, интервью с воспитателями и детьми. Был ли это ход, чтобы те, кто пришли на этот вечер тоже внесли свой вклад в общую работу, или нет, но снимки тех условий, в которых жили дети были плачевными. Девочка в малиновых колготках, держала изрядно потрепанную куклу, мальчик в выцветшей футболке на фоне старого деревянного окна, где из щелей была видна монтажная пена, двое ребят, уже более взрослого возраста в видимо местной столовой, в которой ремонт не делался лет 20. Это было ужасно. Я опускала взгляд то на надпись внизу экрана «Вот то, с чем мы боремся», то обратно на лица детей… И в этот момент на одном из отрывков я увидела знакомый задний фон. Не может быть! Это был Денвер… Эти стены, эти старые картины, на которые я так долго смотрела в детстве, эти любимые качели, на которых я каталась, когда день уже клонился к вечеру, и все дети уходили, чтобы успеть на ужин… Брюс, наверное, заметил мой удивленный взгляд и, наклонившись, прошептал: — Я подумал, что ты будешь рада, что твой приют внесли в список благотворительного финансирования. — Но как ты узнал? — Я тебе уже говорил, что у меня хорошие связи? — Брюс мне подмигнул и вновь начал смотреть на экран. Значит, мой приют теперь профинансируют. Осознание этого факта вызвало во мне разносторонние чувства. С одной стороны, это было очень хорошо, потому что приют нуждался в этих деньгах, что мог предоставить ему фонд, с другой это означало, что-то место, где я провела все свое детство, останется лишь в моей памяти, потому что само здание, стены, площадки, комнаты нуждались в кардинальном ремонте. Я все время думала, что определенно посещу это место в далеком будущем, ещё раз пройдусь по знакомым мне местам и увижу что-то, что не изменилось со временем, какие-нибудь отпечатки моего пребывания там, а теперь все изменится, и, даже если я запланирую поездку в эти места, то все уже поменяется, и ничего узнаваемого мной не останется. Отбросив эти мысли, которые лишь выдавали мой эгоизм, я подумала о тех детях, которым теперь, возможно, откроется другое будущее, и воспоминания о своем детстве станут немного ярче. Это хорошо, и я была благодарна Брюсу за то, что он сделал. Смогу ли я хоть как-то отплатить ему за это? Никогда. Этот поступок был бесценным, и едва ли я смогу сделать тоже самое для Уэйна. Я оперлась на плечо Брюса и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. Он понял, что я хочу ему что-то сказать, поэтому поддался в мою сторону. — Спасибо, — прошептала я и вернулась на место. Как раз в этот момент вновь включился свет, и зал наполнился звуком аплодисментов. — А теперь, дамы и господа, — ведущий учтиво поклонился. — Желаю вам хорошего вечера. Мое настроение заметно улучшилось, и сожалений о том, что я приехала совсем не осталось. Я была рада, что Брюс меня позвал быть его сопровождающей на этом вечере. — Потанцуем? — Уэйн забрал бокал из моих рук и поставил на ближайший стол, после чего галантно дал мне руку. Я была не против. Оказывается, в соседнем зале уже вовсю играли приглашенные музыканты, а пары в центре танцевали. Мелодия была медленной и спокойной, поэтому можно было не напрягаться, следя за шагами. Когда мы присоединились к танцующим, мужчина из соседней пары подмигнул Брюсу, на что тот коротко кивнул. — Знакомый? — спросила я, чтобы уйти от той неловкости, что определенно бы последовала после. — Пол Беркинс, политик, который одобрил внесение твоего приюта в список финансирования, — с ноткой неприязни ответил Брюс, хоть и продолжал улыбаться. — Политики тебе не особо нравятся? — Я нейтрально к ним отношусь. Они тоже часть той власти, с которой приходится мириться. — Иными словами, «работают только после хорошего пинка»? — Именно. Мы покачивались в такт под музыку и плавные звуки саксофона. Я полностью расслабилась и просто наслаждалась тем, что, находясь в толпе, могу в ней затеряться. — Почему ты тогда ушла? — спросил Брюс, нарушая молчание, которое возникло между нами. Я посмотрела на него. Теперь на смену теплому, радостному взгляду пришел осуждающий и растерянный. — Я должна была. — Почему? Мелл, почему ты ушла? — теперь уже растерялась я. — Почему ты тогда не дождалась меня. Мы бы сели и все бы обсудили. — Брюс, я… — Неужели я дал тебе хоть малейшую причину усомниться в том, что я смогу защитить тебя или помочь? Почему ты ушла вот так? — Потому что ты бы не отпустил, — выдала я, чтобы пресечь попытки Уэйна сказать что-то ещё. — Я преступница, укрывающаяся от служб, Брюс. Ты и так много для меня сделал, а теперь, после этого вечера, слишком много, — его рука сжала мою талию сильнее, выказывая свое неодобрение на мои слова, — Согласись, ты из ряда тех, кто вечно спешит на помощь, рискуя собой, а я бы не хотела, чтобы с таким хорошим человеком, как ты, что-то случилось. — Риска может и не быть. — Поверь мне, Брюс, в моей жизни он будет всегда. То, что я теперь живу под другим именем и в другом городе, ещё ничего не значит. Рано или поздно мне придется столкнуться с тем, на что я шла, делая свой выбор, и отвечать за это должна лишь я, и никто другой. Я уверенно посмотрела на Уэйна, чтобы донести до него твердость своих мотивов, которые значили только то, что дальше по жизни мне суждено быть одной. Мне не удастся бегать вечно. Я не смогу прятаться от Фьюри и от правительства страны, учитывая то, что они потеряли. Информация в наше время дорого стоила, и её отсутствие сильно ударит или уже ударила по тем замыслам и планам, которые ставил перед собой Щ.И.Т. То, что я ещё жива и не ограничена в своих действиях — лишь заминка перед бурей. Пока мне отведено время, я буду им пользоваться, чтобы последний раз почувствовать принадлежность самой себе. Будет о чем вспоминать сидя за решеткой или в том месте, которое мне предоставят. Если, конечно, я ещё буду полезна, а если нет, то… Брюс все это время следил за тем, как меняются эмоции на моем лице, как мысли одна за другой рождаются в моей голове, и когда ироничная улыбка появилась на моем лице, он скорее всего понял, к какому решению я пришла. — Мы можем уехать… — хрипло произнес он, — Я могу увезти тебя туда, где тебя не найдут. Боже, ну зачем он это говорит? Зачем дает мне надежду на то, чего быть уже никогда не может? — Не надо, Брюс. Я уже все для себя решила и… Музыка стихла, поэтому мы остановились, но Уэйн все так же продолжал меня держать одной рукой за талию, а второй сжимал крепко мою руку. — Мелл, — интересно сколько раз я ещё услышу свое настоящее имя? — Что ты потеряешь, если попробуешь довериться мне? Вдруг у входа в зал послышались удивленные вздохи гостей, а после, как волна, послышался шум множества голосов. Мы с Брюсом повернулись ко входу, чтобы понять, чем или кем была вызвана такая бурная реакция публики. Толпа окружила кого-то, и люди, которые только подходили к этому скоплению, спрашивали у рядом стоящих, в чем дело, и после с удивленными лицами перешептывались. Уэйн спросил мужчину — политика, который стоял рядом, но тот лишь пожал плечами. Я так же заинтересованно наблюдала за толпой, пока люди не расступились и не вышла ещё одна пара. И тут я замерла и сделала шаг назад. — Надеюсь, я ничего не пропустил? — улыбаясь произнес мужчина, снимая солнцезащитные очки с лица. Итак, дамы и господа, Тони Старк решил посетить благотворительный вечер. Pov Локи. Когда дверь моего убежища отворилась без стука, без шороха и скрипа, я сразу понял, кто пришел меня навестить. Малекита не заботила учтивость, он был здесь хозяином, и это раздражало. — Время исполнить свои обещания, асгардец. Сварт, значит, захотел ускорить события, чтобы вызвать одобрение в глазах Таноса? Хитро, но как далеко он готов пойти в своем намерении угодить древнему титану? — Уже настало время битвы, или я что-то упустил? — протянул я. — Ах, да-а-а… Мы же не посвящаем своих подданных в свои планы, верно? — Не испытывай мое терпение. Ты давно уже тянешь с выполнением своих обязанностей. Создай морок на наших кораблях, иначе я буду вынужден принять меры. Даже так? Меры принять, значит? Ну что же, очень интересно на это посмотреть. — Начинать прямо сейчас? — сварт ощутил ухмылку в моем вопросе, но не подал виду, что это его задело. Он развернулся и приказал двоим стражникам встать рядом, чтобы всюду сопровождать меня. Хм, только двоих? Жаль. — В твоем распоряжении весь следующий день. Не выполнишь обещанное — пеняй на себя. В наказании за неповиновение я не поскуплюсь, будь уверен. Я кивнул, не теряя веселое предвкушение от предстоящей задумки. Как только Малекит вышел, скрываясь в коридорах своего корабля, а сварты, оставшиеся со мной, повернулись в сторону, куда, видимо, мне следовало идти, я произнес заклинание, и когда мои тюремщики сделали шаг, то следом за ними прошла моя проекция, а самого себя я покрыл мороком. Шаги в коридорах затихли, и я последовал в том направлении, в котором только что скрылся Малекит. Я нагнал его, когда тот разговаривал с представителем Муспелльхейма. Случайная встреча или..? — Когда морок скроет наши корабли, ты знаешь что делать… — твердо отчеканил сварт огненному существу, которое в ответ на эту реплику кивнуло. — Возьмешь пару моих воинов, но тело принесешь мне. Один должен увидеть последствия деяний своего отца, и этот подарок должен стать первым шагом к этому. — Будет исполнено, — прошипел правитель огненного мира. Значит, у меня есть в запасе день. Что же, не густо, но это лучше, чем ничего.