Жизнь ломает сильных...

POV Локи. Ещё с самого детства я знал: если не можешь увидеть угрозу, это еще не значит, что её нет. Именно так говорили мои учителя, обучавшие меня искусству боя, когда я, полный надежд, пытался превзойти брата, для того чтобы на фоне его неудач выглядеть в более выгодном свете. Они учили меня приемам, для которых нужна была более ловкость, чем сила, но последствия которых были так же болезненны в случае допущения ошибки. Тогда я знал, что наставники лишь инсценируют реальный бой, в котором опасность была иллюзией, и если царская персона не успеет увернуться, они остановятся, чтобы не причинить вред. Я всегда старался действовать быстро, вкладывая в занятия максимум усилий, хоть они мне и не особо были по нраву. И всегда представлял, что бой реальный, и в случае ошибки боль будет настоящей. Сейчас мне повезло. Я осознавал, что опасность есть и, после показа возможности кораблей скрываться в пространстве, мы встретимся с ней лицом к лицу. Я был к этому готов и теперь наоборот представлял, что это все тренировка, фарс, в котором лишь отлаженность приемов избавят меня от проигрыша. — Запускайте двигатели! — скомандовал Малекит, стоя на небольшом пьедестале вблизи второго корабля, у которого по моим подсчетам было больше боевой мощи. Все, кто находился рядом, отступили на несколько шагов назад, как только ядро корабля начало испускать алый свет. Я стоял ближе всего, заложив руки за спину. Я знал, что-то, чего хочет Малекит, он получит, но вот дальше… У меня было в запасе всего несколько секунд, чтобы покинуть место, где вложенные мною заклинания покажут свою обратную сторону. Двигатели загудели с ещё большей силой, а на корпусах кораблей появилось еле заметное изумрудное свечение. Концентрируясь, я в уме представлял модель каждого из кораблей, каждую габаритную деталь, которую мое заклинание охватывало и соединяло воедино. Все присутствующие затаили дыхание, а Малекит перемещал взгляд от одного корабля к другому, чтобы более явно почувствовать изменения, ну или проследить любое допущение, которое могло неправильно сработать. Неужто он сомневался в моих способностях? Если так, то ещё несколько мгновений, и он поймет, что глубоко ошибался. Вытянув ладони вперед, я проводил по образу каждого корабля, читая заклинание. Теперь изумрудная сетка на металле начала светиться и переливаться. Рев, испускаемый кораблями стал настолько громким, что начало закладывать уши, но я не останавливался. Сжав руки в кулаки, я произнес последнее слово в длинном тексте, что читал все это время, и так же плавно, начиная от земли, корабли начали синхронно исчезать. Даже стражи, которые всегда носили причудливые маски, через которых не было возможно разглядеть их лица, подняли головы, чтобы увидеть, как масштабные конструкции растворялись в воздухе, как сквозь металл начали проглядываться очертания холмов и песчаных возвышений, которыми была полна пустыня Свартальвхейма. Все были заворожены происходящим, но недолго. Как только корабли полностью исчезли, Малекит приказал отключить запуск двигателей, чтобы убедиться, что заклятие было лишь камуфляжем, а не чем-то что переместило бы его драгоценное достояние в другой мир. Когда все стихло, масштабные, летающие конструкции появились вновь, заслонив собой тусклый солнечный свет. Тишину нарушило бурное обсуждение того, что произошло, среди тех, кто стоял на площадке, правда, слышал я уже это отдаленно… После Малекит развернулся, поднял руку, указывая в мою сторону, и скомандовал тем стражам, которые стоял рядом со мной: — Схватить его! И как только первый сварт попытался вцепиться в мое плечо, всех оглушила взрывная волна, исходящая от кораблей, после чего алые ядра, которые ещё не остыли от кратковременной работы, взорвались, и верхние этажи конструкций начали оседать на нижние. Корабли буквально начали рассыпаться, как деревянные домики. Звук скрежета металла и громыхания больших деталей, которые ударялись о землю, раздавался отовсюду. Все бежали дальше от рушащихся кораблей, но не он. Малекит с гневом смотрел на то место, где я стоял… где его стража валялась на песке оттого, что не смогла схватить мою иллюзорную копию. Восхищение действием моей магии дало мне несколько секунд на то, чтобы создать проекцию, в той самой позе, что я стоял и наложить на себя морок, чтобы проскользнуть через стоящую позади меня стражу. Стоя на песчаном возвышении, я видел какой хаос я принес в обыденную жизнь свартов. Уничтожить три корабля из четырех — не так уж плохо для начала. Значительная потеря, учитывая боевые возможности каждого из сооружений, а если посчитать тех, кого придавило обломками… — Асгард мой, Малекит, — прошипел я, смотря на то, как в порыве гнева предводитель свартов хлестанул кинжалом по горлу одному из охранявших меня стражников, — и я не позволю никому посягать на то, что принадлежит мне! — Подобная самоуверенность… — раздался голос позади меня, и моментально спину поразила резкая боль, — сгубила многих. Нападавший отошел на несколько шагов, дабы полюбоваться моей слабостью и возгордиться своим позорным ударом со спины… Я чувствовал, как ткань пропитывается кровью, и понял, что такую рану мог нанести только клинок из чистого, звездного металла. Жалкая огненная мразь! — Что, сын Лафея, думал провести нашего правителя, и тебе вот так все сойдет с рук? — представитель Муспельхейма начал медленно вышагивать вокруг меня, видя, как боль охватывает все мое тело. А это было действительно так. Клинок вошел под углом, поэтому не стоило даже пытаться достать до рукояти. — Ты совершил большую ошибку, пойдя против него, и сейчас ты умрешь. Когда огненная тварь встала напротив меня, завершив круг, я со всей силы направил весь поток магии в его сторону, и, чтобы изумрудное сияние не сразу заметили те, кто находился в низине, я толкнул нападавшего и, навалившись на него, мы, уже вдвоем, начали перекатываясь падать с холма с другой стороны. Пока мы катились, я чувствовал, как клинок входит все глубже. Боль была невыносимая, но когда тварь стала сопротивляться и мой доспех начал накаляться от воздействия огненной сущности, я забыл о ней. Ярость от осознания, что эта мразь посмела застать меня врасплох, глушила все ощущения, и я, одной рукой держа тварь за горло, другой замахнувшись, ударил её со всей силы в грудь. Кожный покров, состоящий из лавы и огня, оказался не таким прочным, как казалось, поэтому моя рука, минуя легкое сопротивление, оказалось внутри. Этим ударом я открыл для себя ещё одну тайну — внутри представители Муспельхейма ничем не отличались от асов или людей. Какая жалость. — Действительно…— шепотом говорил я, повторяя слова, брошенные мне ранее, — самоуверенность сгубила многих. Когда мы остановились, оказавшись в другой низине, тварь уже была мертва, ведь никто не может жить без сердца, верно? Мерзкий запах заставил меня перекатиться на спину, и новая волна боли прошлась по всему телу. Клинок вошел ещё глубже, почти до рукояти. Я чувствовал, как кровью стала пропитываться кожаная накидка, а песок начал липнуть к плащу. Левая рука отказывалась мне подчиняться и начала конвульсивно сжиматься и разжиматься, даже не смотря на то, что перчатка, так же, как и рукав камзола, потеряли свою форму под долгим воздействием огня и стягивали всю руку. Всего на секунду меня одолела мысль, что для меня может все закончиться именно здесь, среди грязного солнца, песка цвета растений из глубинных болот и воздуха, столь холодного, что невозможно было сделать вдох, а тем более, когда дышать было нестерпимо больно. Три корабля уничтожено, а точнее два, ведь третий просто задело. Тору будет по плечу одолеть их… — Он был на холме! — послышалось откуда-то сверху. — Поднимайся! — приказал я сам себе, вновь перекатываясь и пытаясь встать хотя бы на четвереньки. — Не здесь и не сейчас! Я упрям, и это упрямство раньше помогало мне выжить, так пусть поможет и сейчас. Кем я буду если сейчас остановлюсь? Шатаясь я подогнул под себя одну ногу и поставил её на песок… Что будут обо мне помнить, если меня не станет на этом этапе? Вторая нога тоже встала, утопая в песчаной поверхности… Боль? Я и раньше её чувствовал… Встать в полный рост мне все же не удалось. Выпрямляясь боль увеличивалась так, что после нескольких попыток я во рту почувствовал вкус собственной крови. — Вот он! — кричали на холме. — Взять его! Из последних сил я метнул первую партию нападавших за холм используя выработанное до автоматизма заклинание, требующее минимум энергии, вторую сбил с ног, послав магический импульс горизонтально проведя ладонью в воздухе. — Убить его! — кричали вновь прибывшие. Теперь «убить»? Прекрасно. Определенность — явно не одна из лидирующих черт сваральфхеймского войска. — Не дайте ему уйти! — Малекит, значит, решил тоже поучаствовать в захвате? И все на меня одного? Ничего в этих мирах не меняется. Магическая энергия была на минимуме. Если бы как-то удалось вытащить этот кинжал, который забирает не только жизнь из моего тела, так ещё и сокращает поток магии, который я могу воспроизвести… Наспех стянув перчатку, я руками нащупал на доспехе полукруглый диск, который был так давно частью моего костюма. Кусок золота для остальных — оружие для меня. Медленно в моих руках золото начало плавиться, узнав прикосновение хозяина, формируясь в тонкий, но прочный и острый клинок. Невинный подарок матери на совершеннолетие… Это оружие было нашим с ней секретом. Всеотец не очень любил, когда его жена пользовалась магией, ведь этот клинок заговаривала она сама… Как же это было давно, но приближение смерти сделало это воспоминание настолько ярким, что я чуть не растворился в нем, теряя рассудок. Отбиваясь от свартов, которые умудрились первыми достигнуть своей цели, я старался использовать только клинок, чтобы сэкономить достаточно магической энергии для перемещения. Правая рука отказывалась слушаться и делала очередной выпад или блок, только после очень сильной концентрации — мое тело сопротивлялось всему, что причиняло боль в спине. Проклиная песок, который мешал нужным мне движениям, я старался не дать свартам окружить меня. Радость от того, что Малекит поскупился на вооружение своего войска, была недолгой, но значительно прибавило сил, когда несколько мечей под моими ударами ломались, а их обладатели падали от легких, но глубоких проколов моего клинка. Все же, как бы я не отбивался, численность тех, кто нападал, росла, даже учитывая потери в их рядах, поэтому теперь я мог чувствовать, кроме кинжала в своей спине, ещё порез на плече, и небольшой ожог на ноге. Запас магии ненамного, но все же пополнился, и, рывком послав импульс вокруг себя, я отбросил всех нападавших на несколько метров. Мне оставался единственный выход из сложившейся ситуации. Задрав рукав до локтя, я свободной рукой прикоснулся к древней руне «долга», что была выжжена на запястье. Древняя магия отозвалась столь стремительно, что я уже чувствовал, как удача вновь переходит на мою сторону. — Я обращаюсь к древним богам, — начал я читать по памяти старое обращение на древнеасовском языке, — которые стали свидетелями данного мною обещания. Минуя все преграды, готов заплатить я долг тому, кому давал божественную клятву… Руна переливаясь серебром, начала светиться ярче. Немного изменив заклинание, я вложил в него всю оставшуюся магию, представив лицо, которое я думал останется лишь в моих воспоминаниях. Кто бы мог подумать, что единственным шансом на выживание будет дорога именно к ней… Жизненные силы покидали меня, и я уже не был уверен, что переживу перемещение на столь дальнее расстояние. Но в момент, когда я был уже готов рискнуть, самый отчаянный сварт накинулся на меня, догадавшись о моих намерениях… Перемещать двоих было непосильной задачей, и я не знал, что выйдет из этого… И перед тем как отдаться темноте, я увидел, как грязное солнце исчезло, уступая место звездному небу и звукам шелеста листвы… POV Мелл. Лицезреть небесное светило в тот момент, когда на крыше могло произойти убийство в состоянии аффекта, было глупо. — Тони, Брюс, прекратите! — кричала я, хотя знала: в мужской потасовке женщинам не место. — Да я! .. Да за свой софт! .. — Старк был в бешенстве. — Ну так что, — хрипя от подвешенной позы, Брюс все же пытался настоять на своем, — мы идем вместе или ещё поговорим? — Я тебе сейчас поговорю… — Начал Тони свою гневную тираду, но тут дверь, ведущая на крышу, с грохотом, скорее всего методом «с ноги», отворилась, и появилась представительница Щ.И.Т.а. во всем своем агентском облачении. Тони и Брюс замерли, а наш стрелявший резко, прекратив петь, замер и начал икать, ещё больше вжимаясь в стену. Наташа на минуту остановилась, оценивая ситуацию, а после, когда её взгляд остановился на мне, она закатила глаза и покачала головой. — Вот скажи мне, Купер, что было во фразе «не высовывайся» тебе не понятно? — Романова, не прекращая говорить, бегло подошла к Джону. — Какого черта тебя понесло на мероприятия подобного масштаба? — присев рядом с преступником, она вытащила из своего пояса фонарик и начала проверять его реакцию, смотря на зрачки. — Джону обещали… — шепотом начал Джон, но после звучного «Цыц!» от Наташи, хриплым и расстроенным голосом продолжил: — огни… — Я не думала, что это обернется этим, — устало ответила я, все ещё не веря, что именно Романова оказалась здесь для моего ареста… или не ареста. Хотя, чего гадать. Я засветилась, и причем крупно, вляпавшись в события, которые развернулись здесь. — Детка, ты какого сюда явилась? Ты же вроде на задании, — растерянно пробормотал Старк, наблюдая за агентом. — Справилась быстрее, чем думала, — ответила та, вставая и подходя к лежавшему на полу шлему от костюма Старка. — Ты мне вот что лучше скажи, Джарвис снимает отчет с камеры, которая находится в твоем шлеме? — Ну да, только шлем я почти не одевал, потому что он повредился, когда… —, но ответ так и не был закончен. — Данные передаются сразу или хранятся на флеш схеме в этом шлеме? Тони был настолько обескуражен вопросом, что даже ослабил хватку на рубашке Брюса. — На схеме, но к чему эти вопросы? Ты же не собираешься… И как только последовал ответ, случилось то, от чего все были в шоке, даже Джон. Наташа взяв, шлем в руки, покрутила его несколько раз, нашла небольшую створку сбоку, открыла её, ногтями достала небольшую схему, после чего бросила её на пол и раздавила каблуком. Шлем она кинула в руки его обладателя, который растерявшись, вмиг словил его и тем самым отпустил Брюса. В этот момент, у меня все же появилась надежда на то, что я откинула, как только сняла маску — на свободу. — Ты чего творишь, женщина! — прогремел Тони, но Наташа его уже не слушала. — Значит так! Ты, — она указала на меня рукой, — чтобы мои глаза тебя больше не видели. Заруби себе на носу, спасать твою задницу я больше не буду. Едешь обратно, собираешь монатки, и хоть на Северный полюс дуй. Мне все равно! Ты, — теперь её рука переместилась на Брюса, — не знаю, кто ты такой, но это естественно временно, берешь её, — Наташа вновь указала на меня, — и так же проваливаешь. А ты, — рявкнула Наташа и взяв преступника за шиворот, потащила его к железному человеку и буквально пихнула того в железные «объятия», — сегодня герой дня! Вопросы есть? — Кроме одного, — ошарашено подал голос Старк, — Ты совсем рехнулась? Фьюри с нас шкуру сдерет! — Нет, если включишь мозги и хоть немного подумаешь. Твоими славными подвигами он уже сыт по горло, поэтому всего лишь попросит тебя написать отчет и предоставить доп. материалы. Вот твой живой материал, — она кивнула с сторону Джона, который сполз в ноги к Тони и теперь старался сделать так, чтобы его не замечали или вообще о нем забыли, — который и двух слов связать не может. Попросит видео отчет, скажешь как есть, мол шлем сломался, денег мало и так далее. Ты это прекрасно делать умеешь, не мне тебя учить! — НО ОН ВЗЛОМАЛ МОЙ СОФТ!!! Романова лишь вздернула бровь и переместила теперь свой взгляд на Уэйна. Тот вмиг подхватил тему и удивленно посмотрел на Тони, едва сдерживая улыбку: — Какой софт? — Вот и славно. И чего все стоят? — скрестив руки на груди, произнесла Наташа тоном, не терпящим возражений. Она приложила одну руку к уху и уже рабочим тоном отчиталась в микрофон. — Все чисто. Уэйн тут же взял меня под локоть и начал подталкивать в сторону пожарной лестницы. Но я не могла уйти вот так, не узнав, зачем Романова, учитывая нашу общую прошлую историю, делает все это. Зачем идет на риск, жертвуя не только своим местом в организации, но и жизнью, если брать в расчет первый исход. — Стой, — крикнула я, когда Наташа, сопровождая Старка, шла к выходу с крыши. Я подбежала к ней и отвела её в сторону, — Скажи мне, почему ты это делаешь? — Ты чем-то недовольна, Купер? — Вовсе нет, просто я не понимаю! Объясни мне! Ты тогда приехала и не сдала меня, и вот сейчас. Я теряюсь. Я тебе жизнь не спасала, ты мне ничего не должна! И когда я уже мирюсь с судьбой, ты все меняешь. Зачем? Она помедлила с ответом, но, видимо видя мою решимость получить ответ, она мне ответила. — Потому что обещания нужно сдерживать. Тебе я действительно ничего не должна. Все ещё больше усложнилось, и я, черт возьми, ни черта не понимала! Но тут, уже разворачиваясь, чтобы уйти, Романова продолжила уже с неким раздражением в голосе: — Купер, я же ведь тоже его любила… Я дала ему обещание присматривать за тобой, если что-то с ним случится, и я его сдержала, так что теперь, сделай так, чтобы тебя искали и не нашли! Ты, честно говоря, меня порядком уже достала. Находясь в машине, пока Брюс разговаривал с Альфредом о случившимся, я сидела в неком трансе. Вроде бы мыслей было много, но, с другой стороны, они были настолько равнозначными, что взаимно удалялись, оставляя в голове странную пустоту из «ничего». Я вжалась в кожаное сидение и смотрела на запотевшее окно. Наверное, дворецкий Уэйна включил обогрев на максимум, а за окном было слишком холодно и шел дождь. Значительная разница температур, испарение влаги в салоне, воздух становится насыщенным… Боже, о чем я? Интересно, может именно такое состояние «полной пустоты» отделяет обычного человека от психически нездорового, который просто перестает говорить и осознавать, что реально, а что нет? .. Не знаю сколько уже прошло времени, но дальше меня начали посещать еще более бредовые вопросы. Может, я проклята? Нет, ну серьезно! Родилась сиротой с аномальными отклонениями в ДНК, росла в приюте, не пошла в университет, а прямиком отправилась на военную службу, потеряла весь свой состав, начала работать с психами, чуть не потеряла рассудок, вновь вернулась на службу, побывала в другом мире, теперь вот живу в бегах. И самое интересное, что где бы я не появилась — везде случается какая-то хрень! Может, таких, как я, нужно вообще от людей изолировать, запереть где-нибудь подальше от общества и держать в четырех стенах под пристальным наблюдением врачей? — Ты точно уверена, что хочешь вернуться домой? — уже не в первый раз спрашивал Брюс, поворачиваясь с переднего сидения ко мне. — Уверена, — так же отвечала я на автомате. Прошло ещё немало времени, пока мы добрались до моего дома в Бриджпорте, а я все ещё находилась в этом странном состоянии онемения. Очнулась я только тогда, когда Брюс проводил меня прямо до двери и попросил ключ. Он был в маленькой сумочке, а сумочка осталась в машине. Какая досада. Уэйну пришлось вновь спуститься в машину, чтобы её достать. Пока его не было, я провела рукой по деревянной двери, потом ещё раз и ещё раз. Я знала это ощущение, потому что каждый раз к ней притрагивалась, когда открывала замок, приходя с работы в кафе. У меня была обычная работа, ничем неприметный дом, который теперь придется покинуть, друзья, если учитывать тех, с кем мне приходилось работать. Я могла, выходя из дома, поздороваться с соседями, которых едва знала, ответить на простое «добрый день» или «доброе утро» тех постояльцев, что захаживали к нам, и не беспокоиться о том, что эти все люди знают, кто я такая, или по крайней мере подозревают об этом… Оказавшись в квартире, я более-менее пришла в себя. Брюс кое-как заварил горячего чаю и мне, и себе. Теперь, сидя на диване, подогнув ноги под себя и держа горячую кружку в руках, мне было легче постепенно осознать то, что произошло за сегодняшний день. Слишком много всего, чтобы сразу ухватиться за все сразу. — Ты как? — я не заметила, как Уэйн встал с дивана, опустился на колени передо мной и начал всматриваться в моей лицо. — Уже лучше. А ты как? — я попыталась так же задать вопрос, чтобы доказать Уэйну, что все действительно было нормально, ведь, когда задают вопросы, это значит человек вменяем, так? На лице Брюса появилась довольная улыбка: — Тоже ничего. И тишина… Не люблю тишину. С каких пор? Да с этих самых. Не знаешь, чего сказать, в то время как человек сидит и ждет от тебя внятной речи и тех факторов, которые намекают на то, что с тобой «все в порядке». — Я хотел извиниться, — более тихо продолжил Уэйн. — Это я во всем виноват. Ты не хотела, а я не послушал… Можешь винить во всем меня. Я сделала глоток из кружки, про которую забыла, и наткнулась на неё только тогда, когда хотела отвести взгляд. Самое удивительное, что я её потеряла, держа в руках. Мило… — Брюс, ты не в чем не виноват. Меня никто не заставлял соглашаться и насильно никуда не тянул. — Все равно, я прошу у тебя прощения. Если бы не мой эгоизм… — Если бы не твой эгоизм, то бомба бы взорвалась! — Если бы не мой эгоизм, её бы вообще не было. — Была, но в другом месте и в другое время, где не было бы ни тебя, ни меня, ни Старка, Брюс. И давай больше не будем об этом, ладно? — Ладно. Не знаю, сколько мы вот так сидели, но когда ветер и дождь заставили ветку биться в окно, я почувствовала, как сильно устала. Плечи будто опустились, веки начали смыкаться, и наличие кружки в руках стало сомнительным, потому что она вот-вот готова была выскользнуть из-за того, что пальцы переставали её чувствовать. — Хочешь спать? — Уэйн, забрал у меня чай, и в следующее мгновение я увидела, как он накрывает меня пледом, который я ещё утром повесила на спинку дивана. — А как же ты? — сквозь сон, залепетала я, вдыхая приятный запах от теплого покрывала. Не думала, что запах кондиционера для белья может быть настолько успокаивающим. — Я посплю на другом конце дивана. Спи. После того, как свет погас, и я услышала, как Уэйн устроился на маленькой части углового дивана, я спросила: — Почему тебе было важно, чтобы я пошла? Удивляясь своей прямолинейности, я не думала, что ответ последует так скоро и будет таким же прямолинейным как вопрос: — Хотел сделать тебе приятно. — Как ты вышел на Старка? — и еще один прямолинейный вопрос. — Это так важно? — Не знаю. Просто интересно. Послышалось ерзание в дальней части дивана. Уэйн глубоко вздохнул, и я увидела, как белый рукав, переместился за его голову. — Если в двух словах, то я беспокоился. После передачи тебе того конверта, ты заметно изменилась в лице, и я сразу заволновался. После той встречи на кладбище, ты пропала на долгое время, поэтому я начал копать. — И что послужило началом? — У меня очень хорошая память на автомобильные номера. Я вытянула ноги и тоже легла на спину, спрятав оледеневшие руки под плед. — Надо же. Всего-то какие-то номера… И кому же они принадлежали? — Некой организации, имя которой было неизвестно, как и её, собственно говоря, назначение. Мне показалось это еще более странным, но и мою тягу к секретной информации ты уже успела узнать. — Это точно, — протянула я, подавляя одолевающий меня сон. — Знаешь что? — Ммм? — Иногда мне кажется, что с такими вот возможностями ты бы мог быть Бэтменом. Брюс замер и, как мне показалось, медлил с ответом. — А если бы это было бы правдой, что тогда? — Это просто невозможно, — сквозь зевок ответила я. — Почему же? — Потому что, будь ты на его месте, ты бы не смог так просто находиться среди людей, которые тебя ненавидят и считают угрозой подобной той, что несут такие, как Джокер. Я бы, по крайней мере, так не смогла бы. И снова наступила долгая тишина, которую нарушал лишь дождь за окном. Долгие минуты я всматривалась в потолок, вспоминая нашу последнюю встречу с темным рыцарем. Нужно было быть слепым, чтобы сквозь маску не почувствовать всю его отрешенность от мира. Даже герои могут уставать от того, что не приносит даже простой благодарности. Дорогой мне человек, который нуждался в моей помощи, погиб. Я не смог ничего сделать, НИЧЕГО! Как я могу быть героем, если даже важных для меня людей не могу спасти? В тот момент я его, как никто другой, понимала. Я не смогла спасти дорогих мне людей, как бы не старалась. Подобная потеря оставляет отпечаток на всю жизнь, и жить с ним дальше очень тяжело. Уэйн не был таким, таким отрешенным и усталым, как был Бэтмен тогда. Нет. — Да, — послышался тихий голос Брюса, — действительно, это просто невозможно, — после он несколько раз провел рукой по волосам и уже более веселым тоном продолжил: — Тем более, учитывая мою тягу к огромным особнякам, шикарным машинам и дорогим костюмам, я бы даже сказал, что это бред. — Ещё приплюсуй сюда тягу к показным выступлениям и опрометчивым поступкам. Я читала статьи в интернете об одном твоем праздновании дня Рождения. — Ох, как же без этого, — фыркнул Уэйн и рассмеялся. — У вас со Старком много общего в этом плане. Он тоже чуть не спалил свой дом на дне Рождения, — сказала я, припоминая рассказ Баннера, Роджерса и Клинта. — В самом деле? Я думал, что я один бываю таким нервным в свой же праздник, а выходит, что мне стал кто-то подражать. — Кто кому ещё подражал! Все-таки сон начал побеждать мою решимость не спать как можно дольше, из-за того, что такой вот простой разговор совершенно на отдаленные темы успокоил меня окончательно и как бы увел в сторону от того, что произошло. — Брюс? — Ммм? — Когда в следующий раз захочешь сделать мне приятное, — сквозь зевок продолжила я, совсем уже не вникая в смысл сказанного, — просто своди меня в кино. Из темноты послышался смешок. — Как скажешь. — Надеюсь на Северном полюсе есть кинотеатры… На утро Уэйн ещё до того, как я проснулась, собрался уезжать, взяв с меня слово, что я не уеду никуда по крайней мере в ближайшую неделю. Каким образом ему это удалось? Завтрак в постель может творить чудеса, скажу я вам. На работу я все же решила пойти. Если мне суждено было в скором времени покинуть этот город, то деньги были бы не лишними, а тем более, что именно через пять дней был конец месяца и соответственно выдача зарплаты за смены, которых было у меня достаточно, чтобы рассчитывать на приличную сумму. Посетителей за день было не много, поэтому мы стояли с Тимом за стойкой и разговаривали о всякой ерунде. В основном он меня знакомил с социальными сетями: Advogato, Facebook, Instagram, LiveJournal, Twitter. В каждой из них у него было масса подписчиков и обожателей. Я удивлялась тому, как можно было быть столь популярным в сети, где присутствуют люди из разных интересных стран, где жизнь не стоит на месте, в то время как сам живешь в столь отдаленном от всего этого городе. — Главное настрой, — с умным видом рассказывал Тим, —, а с настроем можно сфоткать и муху, которая просто сидит на окне и сделать из этого сенсацию. — То есть ты хочешь сказать, что если я сфоткаю просто этот стол, — я ткнула пальцем на стойку, — и добавлю парочку смешных фраз, то это станет интересно людям? — Ещё бы. Людям интересно все то, что отступает от привычных суждений. — Неужели? Тим протянул мне телефон, и я начала рассматривать сделанные им фотографии. Картинки были самые обыкновенные: клумба перед кафе, забавная надпись рядом с кассой кинотеатра «Билетершу руками не трогать! Это не реквизит к фильму ужасов», бутерброд, который видимо он сделал своими руками, собака, носившая в зубах сумку для хозяйки, совместная фотка, видимо с друзьями в клубе… Да, по этим изображениям было видно, что Тим берет от жизни все и делится этим с другими. Может, стоит купить телефон? Хотя, о чем я говорю? С кем мне делиться сделанными мной фотографиями? Кому они вообще нужны? Круг моих знакомых был настолько засекреченным, что я уверена — ни один из них не пользуется социальными сетями, чтобы лишний раз себя не выдать. Днем все же пришли посетители, и нам с Тимом пришлось прерваться. Он, видимо, заметил насколько упало мое настроение, так что каждый раз, когда мы с ним встречались у Билла на кухне, старался поднять мне настроение, бросая ту или иную шутку про очередного посетителя. В конце дня пришла Дебра, чтобы проверить кассу, а нам с Тимом пришлось разбирать чеки и сводить цифры в таблице. Милое занятие, после которого я почувствовала себя выжатой как лимон. Даже Тим, как мне показалось, устал больше, чем обычно. Да-а-а, Дебра умеет запрячь народ так, что кафе медленно к вечеру превратилось в банковскую контору. Выпив горячего чаю перед тем как выйти с работы, мы отправились по домам, точнее я пошла к своему дому, а Тим составил мне компанию, говоря о том, что он хочет сегодня встретиться с приятелем в баре, который располагался как раз недалеко от меня. — Я, кстати, почти накопил денег на университет. Родители обещали подкинуть пару сотен, а это значит, что скоро я смогу уйти с этой долбанной работы. — А я думала, тебе очень даже нравится работа, — немного растеряно сказала я, хотя в глубине души понимала, что для такого, как Тим, перебраться в большой город и учиться было бы очень интересно. — Это так, но не всю же жизнь ошиваться тут. Одни и те же люди каждый божий день приходят, заказывают одно и тоже, говорят об одном и том же. Скука смертная. И вообще, я планировал заняться серфингом, а тут, в этих холодных водах, кроме как рыбалкой больше и нечем заняться, — мечтательно произнес Тим, расправив руки в стороны и встав в нужную позицию, которую по моим догадкам занимали серферы, когда стояли на доске, — я урожденный покоритель волн… У-у-у-у… Я спрятала лицо в шарф, чтобы громко не смеяться, а Тим продолжал неуклюже размахивать руками и делать наклоны то влево, то вправо, будто он в эту самую минуту стоит на волне. — Оливия, ну давай, присоединяйся! — кричал Тим, которого совершенно не волновало, что сейчас было уже поздно, и, скорее всего, все давно спали. — Может, в тебе умирает великий серфер! И тут он замер. При чем так резко, что я даже испугалась, не стало ли ему плохо, но нет. Он спокойно стоял и смотрел на меня, а точнее на рукав моей кофты. — Ты носишь какой-то светящийся браслет? — спросил он указывая на мою руку. И правда. Сквозь темную материю в районе запястья пробивался свет. Заворожённо я подняла руку и задрала рукав. — Ух ты! — присвистнул Тим, — колись подруга, где взяла светящуюся наклейку? Смотрится очень даже круто… Пока мой напарник восторгался моей «наклейкой», я смотрела на неё с ужасом. Почему древняя руна начала светиться? Почему именно сейчас? Может, у неё все же был срок действия, и сейчас она посветит, посветит и испарится? Но нет, вместо того, чтобы прекратить светить, она начала мигать и жечь кожу. — Ай, — пискнула я, прикрывая руну ладонью второй руки. — Слушай, может у тебя аллергия на чернила? У тебя рука покраснела! — с беспокойством сказал Тим. — Ты смотри аккуратнее с этим. Один мой знакомый однажды сделал себе татуху, так у него пошло такое заражение, что врачи ему еле руку оставили… — Тим! — сквозь зубы прошипела я. — Да-да, чем помочь? — Будь добр, заткнись пожалуйста. — Ок. Понял, не дурак, — Тим поднял руки вверх, хмыкнул и отвернулся. — Просто ОХРЕНЕТЬ! Ты только посмотри туда! Оторвавшись от руки, я посмотрела в ту сторону, куда смотрел Тим, и тоже была готова выдохнуть парочку восторженных слов по поводу увиденного. Над парком, в ночном небе светился серебристый вихрь света, который спускался куда-то в центр. Свет был очень похож на тот, который испускала выжженная руна на моем запятье, и я насторожилась ещё больше. Тим же был просто на седьмом небе от счастья. Он быстро достал телефон из кармана, сделал несколько снимков и критично стал их проверять. — Блин!!! Нечетко. Побежали, Оливия, я должен это увидеть и заснять! — он схватил меня за левую руку и бегом потянул в сторону парка. — Нееееет, я лучше сниму это все на видео и выложу на ютубе! Черт, да там будет за день миллиона два просмотров, не меньше!!! — Тим, стой! — кричала я, хотя понимала, что его даже стена не остановит. Когда мы вошли в парк, я увидела вблизи серебряного свечения какие-то голубые и зеленые всполохи. Мы замедлились, и, когда уже подошли к месту, где все происхоило, свет исчез. — Господи, что же это было такое? — удивленно спросил Тим, продолжая снимать все на камеру. — Оливия, ты тоже это видела, или мне пора завязывать с молотым кофе в «Занавесе»? У меня не было слов, и я продолжила всматриваться в темноту, пока не увидела, как из-за ствола дерева выходит нечто. На существе был железный доспех, и маска с двумя большими прорезями для глаз. В руке нечто держало что-то, похожее на оружие, и это оружие было нацелено на нас. Теперь замер и Тим. — Эй, приятель. Классный костюм… — неуверенно начал говорить парень, осторожно делая шаг вперед. Но существо ещё больше насторожилось и выстрелило в нашу сторону вспышкой голубого света. В этот самый миг перед нами появилась изумрудная сетка, и свет, угодив в неё, исчез, а тварь рухнула на землю. В парке снова стало тихо до тех пор, пока за деревом не появился качающийся силуэт, и, когда лунный свет пробился сквозь темные дождевые тучи, я увидела того, кого думала больше никогда не увижу. — Локи… — шепотом обратилась я к трикстеру. Он поднял глаза, и я увидела насколько он был бледен. Испарина покрывала все его лицо, прикрываемое влажными черными прядями. С одного из уголков губ тонкой струйкой, которая терялась за подбородком, сочилась кровь. Темные, почти черные тени залегли у него под глазами. Сами же глаза казалось не могли даже сфокусироваться на мне. Крикнув еще раз, я поняла что он лишь слышит меня, но не видит. А когда он попытался сделать шаг, ноги его подвели и он в ту же секунду, покачиваясь, рухнул сначала на колени, а после всем телом на живот недалеко от убитого им существа. — ЛОКИ!!!