Жизнь ломает сильных...

Асгард, глубокая ночь. Сын Одина готовился ко сну в надежде провести хоть несколько часов в забвении. Он был слишком измотан, гоняясь по мирам, чтобы урегулировать волнения, вызванные разными слухами о начале межмировой войны. Ванахейм, где шла восстановительная работа кузниц, дабы возобновить изготовление оружия, Мидгард, где смертные терялись в догадках о непонятной межмировой активности, которая то и дело всплывала в разных частях планеты, даже ситуация в Йотунхейме была накаленной до предела, и близился тот момент, когда новая волна недовольств перерастет в попытки нападения. Только Асгард был пока умиротворен, и Тора это немного успокаивало. Его народ был всегда стоек к подобным ситуациям и всегда был готов оказать сопротивление в случае, если иных путей не будет. Паника была им чужда, ровно как и чувство страха. Это умозаключение немного позабавило сына Одина, ведь даже он, находясь в подобном неведении и относительной беспомощности, испытывал что-то похожее на испуг, хоть и отказывался это признавать. Лохань с водой уже остыла, поэтому, ополоснув лишь лицо и вытерев его полотенцем, Тор вышел на балкон, из которого были хорошо видны звезды и планеты иных миров. Раньше, стоя именно на этом самом месте, он всегда мечтал о величии и славе, чтобы даже на тех звездах, которые ему были недоступны, слышали о его подвигах. Тогда он явно видел, как взмахом мьельнира, разогнав облака, ступает на неизведанные ему земли, как чуждый народ склоняется перед ним, а мальчишки этих самых земель мечтают пойти с ним на подвиги во славу своего мира, как когда-то они с братом стояли и грезили пойти с отцом. Стать частью новых легенд, песен и немыслимых рассказов, оставить свой след в летописях на века, чтобы даже через несколько сотен лет, когда их время канет в лету, люди помнили о них…  — Я буду сидеть на грозном черном жеребце во главе своего отряда эйнхериев и подобно отцу разбивать своих врагов, а после… — На жеребце, говоришь? — насмешливый голос разрушил воображение наследного принца. — Мне напомнить тебе, брат, о том, что лошади в последний раз не шибко тебя жаловали, скидывали на землю, подобно мешку с камнями, или это солнце меня все время слепило, преподнося это как обман зрения, мм? — Ты просто завидуешь мне, Локи! — фыркнул Тор, стряхнув с нагрудного доспеха мнимую пыль. — Просто я буду стоять с отцом во главе армии, а тебе будет уготовано место около лучников, ведь ближний бой — это не твое, верно? Ухмыльнувшись, младший принц подошел к столу, где его брат складировал понравившееся оружие, и провел по старому, совершенно обычному арбалету указательным пальцем. Даже оружие дальнего действия могло причинить существенную боль врагу и позволяло быть его владельцу вне зоны досягаемости вражеского клинка. Элегантный способ убийства и более безопасный, хотя и ближний бой кинжалами можно было бы сделать таковым, если обладать нужными знаниями о сопернике и многолетним опытом. Того и другого обычно у Локи было в избытке, но отец и брат решили, что ему больше присуща ловкость, нежели физическая сила. И он смирился с этим, оправдывая это тем, что умение владеть разным видом оружия будет преимуществом. — Быть дураком в сражении мне как-то не очень улыбается, брат. Ты будешь лишь тенью отца, и твоя задача будет состоять лишь в том, чтобы случайно не убиться самому. Бездумно разбрасывать направо и налево таких же олухов, как ты, а я в этот момент буду руководить целым отрядом, а не кучкой друзей, которые закроют глаза на твой идиотизм. Отрядом, в котором жизнь каждого война будет зависеть лишь от моего мастерства вести сражение… — принц понял, что немного увлекся, и вновь посмотрел на брата, совершенно не скрывая победную улыбку. - Ну, и кого будут больше потом ценить воины и восхвалять в своих легендах? Кого они будут благодарить за спасение их драгоценных жизней? — Локи уже заметил по лицу брата, что тот не согласен и пытается подобрать достойный ответ. — Главный показатель хорошего царя в войне не то, сколько врагов падет от его руки, а сколько своих людей он сохранит, прежде чем одержит победу. — Тенью отца… Это вообще ты с чего взял? Что за чушь? — Тор покачал головой и оперся на мраморную перегородку балкона. — Ты теряешь романтизм сражения, Локи. Биться во славу Асгарда, защищая свой народ, и возвышать силу нашего духа… — Не я теряю романтизма, это ты строишь себе романтические иллюзии о войне, которая всегда так красиво описывалась в легендах. Ты вдолбил себе в голову, что правление основано лишь на битвах, войнах и постоянном сопротивлении, — холодно прошипел Локи, смотря на вид, который открывался в покоях брата. — У тебя нет даже представления о внутренней и внешней политике миров. — Я посмотрю, как ты будешь говорить с йотунами о политике, когда они вторгнутся на наши земли. — Ледяные великаны хорошие воины и их чертог нисколько не меньше нашего, — задумался младший принц, сцепив руки за спиной. — Одно выгодное предложение и они в случае угрозы нашему миру будут стоять в первых рядах твоей армии, а их земля может послужить местом, где в этот момент будут находиться те, кто не сможет принять участие в битве. Ты просто не видишь скрытых возможностей. Тор вновь покачал головой и крепче сжал руки в кулаки, оперевшись сильнее на мрамор. — Чтобы в моих войсках были йотуны?! Ледяные великаны, которые только спят и видят, как бы уничтожить наш мир! Ледяные великаны, для которых нет никаких моральных устоев, лишь жажда свергнуть любым путем! И они будут частью моей армии? — воскликнул он. — Да никогда! — Значит, Асгард уже заведомо обречен, — весело заключил Локи, пожав плечами. — Однажды придет время, когда любой союзник будет на вес золота, и я надеюсь, что к этому времени на троне будет сидеть твой потомок, наделенный умом, которым сможет воспользоваться, а не радоваться его наличию. Мне вот чисто интересно, с кем ты будешь воевать, когда, допустим, все миры будут повержены? С пузатыми чибисами на болотах? — Знаешь, Локи, иногда мне кажется, что тебя змея в детстве за задницу укусила. Вот что бы я не сказал, ты вечно все исказишь так, что я в итоге дурак, а ты герой. Смотри, ещё немного, и раздвоенный язык начнет выскакивать. Младший принц хищно улыбнулся, посмотрев на брата, и без особых усилий изменил цвет и форму своих глаз. Теперь зеленые радужки были разделены черным зрачком на две части, подобно тому, как бывает у рептилий. И, подобно этим хищным созданиям, на висках у принца появилась зеленого цвета чешуя, отливающая золотом. — Все может быть, братец, — захохотал Локи, видя удивление на лице брата. — А вот раздвоенный язык могу вполне тебе устроить. И только принц поднял руку, Тор тут же, прижал ладонью рот, отвернулся: — Не смей, Локи! — Да ладно тебе, Тор. Может, фрейлинам матери придется по душе подобная метаморфоза… — тянул принц, наслаждаясь очередным замешательством своего наивного брата. Ведь если отец увидит последствия его шутки, то наказание понесет именно он, а не Тор. Рискованно, но почему бы и нет? — Даже не думай об этом! Локи принял обратно свой естественный облик и, довольный собой, пошел к выходу из покоев брата. — Я победил, — довольно произнес младший принц, — снова, между прочим. — А вот и нет! — А вот и да, — ответил Локи и, уже выходя, шепотом добавил, — и так будет всегда. Послав слабый изумрудный лучик в спину отвернувшегося брата, Локи словно растворился в темноте родных ему коридоров, чтобы не слышать грозный рев Тора. Тор улыбнулся, вспоминая этот момент, и не потому, что тогда весь вечер проходил со змеиным языком, пугая придворных дам и веселя друзей, нет. Он вспомнил о том, что в минуты сомнений и переживаний всегда мог вот так просто поговорить с братом, даже несмотря на то, что тот считал его полным идиотом. Хотя сейчас, смотря на этот разговор с другой стороны, он бы полностью с ним согласился. В дверь постучали. После одобрительного «войдите» в комнату вошел Хеймдалль. Стражу за редким исключением можно было покидать свой пост, но только если вести были действительно важными, и теперь принц, забыв об усталости, внимательно смотрел на гостя. — У меня донесение, мой принц, — поклонившись, произнес страж, снимая шлем. — Говори, друг мой, не тяни. Есть важные новости? — Мои глаза увидели огромный выброс энергии в чертогах Свартальвхейма. Небесный флот Малекита потерпел поражение, вызвав легкое искажение в пространстве, которое мне довелось лицезреть несколько минут назад, — четко выговаривая каждое слово, страж крепче стиснул рукоять своего меча, что еще больше насторожило принца. — На войско Малекита напали? — предположил Тор, проигрывая полученную информацию в голове вновь и вновь, чтобы понять, от чего страж так четко подбирал слова, будто пытаясь что-то обойти в разговоре. — Не совсем так, мой принц. Несколько кораблей были уничтожены, но данную победу не признал никто из представителей миров, что ещё стоят на нашей стороне. Тор, швырнув полотенце в угол, провел рукой по волосам, чтобы хоть как-то снять напряжение. — Думаешь его собственные люди его предали? — Не думаю, мой принц. — Корабли уничтожены, но кто уничтожил, непонятно. Может, среди приспешников Малекита есть те, кто ещё служит отцу? Нужно немедленно сказать об этом Всеотцу. Может, это было сделано по его приказу… Но страж лишь покачал головой, прикрыв свои золотистые глаза. — Первым делом я сообщил об этом царю, но он не отдавал никому приказа. Кто-то совершил этот поступок по своей личной инициативе. Принц замер и провел рукой по лицу, догадавшись о том, кто именно был автором этого поступка. — И почему со словосочетанием «своя инициатива» мне приходит на ум только одно имя… Пригород Бриджпорта, 0:30 am  — Я просто не верю в то, что это происходит со мной, — кряхтел Тим, поправляя лямку рюкзака, которая сползала с его плеча из-за руки трикстера, которую он так же старался придерживать, помогая другим плечом. — Мы стали свидетелями чего-то сверхъестественного, даже сказал бы — аномального, а вместо того, чтобы запечатлеть это все на камеру и прославиться на всю сеть, я несу какого-то странного мужика в вычурной одежде… Чтобы поднять Локи, мы решили взять его с Тимом под руки. Как оказалось, трикстер, даже несмотря на свою «худую» комплектацию, весил достаточно много, чтобы быть ношей только для одного. Мы еле выволокли его из парка. Сапогами Локи вскапывал землю, что значительно затрудняло движение. Мы не могли его поднять достаточно высоко из-за его роста, чтобы хоть немного облегчить нагрузку. Если бы он был хотя бы в сознании… Я с опаской все время смотрела на его бледное лицо, чтобы уловить хоть какие-то изменения, но все было тщетно. Ножевая рана на его спине была слишком глубокая, кровь все не останавливалась, а кисти рук были настолько холодными, что я буквально перебарывала желание остановиться и проверить, дышит ли он. — Ах, ещё забыл упомянуть одну маленькую деталь, — продолжал Тим. — Этот самый мужик по ходу дела ещё и убил того, что был в лесу. И вместо того, чтобы вызвать полицию или хотя бы набрать 911, мы что? А, Оливия? Что мы делаем? Несем его к тебе домой… — Ему нельзя в больницу, — сдержано ответила я. — Ни в коем случае. — Да ты посмотри на него! — парень кивнул в сторону Локи. — Он едва живой, если уже не умер… — Просто помоги мне… Когда до дома оставалось пройти всего пару метров, трикстер неожиданно издал стон и попытался опереться ногами о землю, но у него ничего не получилось. Тогда он сжал руками наши с Тимом куртки, чтобы попытаться встать вновь. — Тшшш, осталось совсем немного, — прошептала я, надеясь, что Локи меня услышит… и он услышал. — Ты… — голос был тихим и хриплым, но меня больше всего беспокоило то, что когда он говорил, где-то внутри был слышен едва распознаваемый хлипающий звук. У меня не было медицинского образования, но даже несмотря на это я могла понять, что было пробито легкое. — Это ты… Мелл… — Я тут, Локи, — тут же ответила я и подняла свою руку, чтобы коснуться его сжатых ледяных пальцев, стараясь второй рукой крепче его держать. — Потерпи чуть-чуть… Осталось совсем немного. Тим молча наблюдал за нашим разговором и был крайне удивлен его содержанием, но не подал виду, лишь попытался приподнять трикстера так, чтобы перенять больший его вес на себя. — Идем, — коротко сказал парень, кивком указывая на вход в дом. — Как только я открою дверь, ты со своей стороны заходи внутрь, а после поменяемся, чтобы поднять его по лестнице. Я кивнула в ответ. Локи же явно не понравился незнакомый голос. Он видимо сильнее сжал ворот куртки Тима, да так, что парень начал кашлять от того, что молния сдавила горло, а ползунок впился в кожу. — Эй, полегче! — вскрикнул Тим, расстегивая свободной рукой молнию. — Я его спасаю, а он меня убить пытается! Хватка ослабилась, и трикстер вновь обмяк, теряя сознание. Голова его повисла, и я видела, как кровь с его губ начала капать на асфальт… Когда путь до двери квартиры был пройден, Тим взял всю ношу на себя, пока я открывала дверь. Я ужаснулась, когда увидела, что мои руки были все в крови. Голова начала кружиться от перенапряжения, характерный запах железа ударил в нос, тошнота поступила к горлу, но я, глубоко вздохнув, все же повернула ключ и навалилась на дверь. Бросив вещи куда-то в темноту, я вновь вернулась к Тиму, помогая ему затащить трикстера в узкий дверной проход. Локи мы положили сразу на диван, чтобы больше его не тревожить излишними перемещениями. Пока Тим запирал входную дверь, я включила в комнате свет, стянула с себя куртку, бросив её на пол, и начала судорожно искать аптечку. — Может, все же скорую? — предложил парень, также стягивая куртку. — Не думаю, что зеленкой и бинтами ты ему поможешь. — Посмотрим, — уже с сомнением в голосе ответила я, переворачивая трикстера на живот, чтобы посмотреть на эпицентр его ранения. Через окровавленный камзол было мало что видно, поэтому, найдя ножницы в столе, я вернулась к дивану и начала аккуратно, отслаивая зеленую ткань от кожи, освобождать Локи от камзола, а за ним и от изумрудной рубашки. Тим присвистнул, когда последний лоскуток был отброшен в сторону. На бледной коже не было живого места: царапины, ссадины, синяки. Видимо, удары наносились со всех сторон… Кровь скрывала даже рисунки древних рун, что в прошлый раз мне довелось случайно увидеть. Спускаясь от плеч ниже, между лопатками я увидела грубый надрез, из которого торчало что-то серебристое. Присмотревшись, я была в шоке от увиденного. Будто кто-то глубоко воткнул кинжал, а после просто сломал рукоять, оставив внутри лезвие. Даже если бы Локи был в состоянии дотянуться до раны, он бы просто не смог вытащить остатки кинжала самостоятельно. — Похоже, на него напали сзади, — произнес парень, удивленно рассматривая рану. — Бог ты мой, но чтобы так… Смывая кровь мокрым полотенцем, я также заметила, что от раны под кожей будто шла сетка, похожая на кровеносную систему… Но её так близко к поверхности быть не должно, да и цвет заметно отличался. Может, лезвие было отравлено? Скорее всего, так оно и было… — Надо это вытащить, — размышляла я вслух, прикидывая, насколько лезвие глубоко вошло внутрь. — Заражение идет именно от лезвия, и если мы его достанем, то можно будет промыть рану… — Как вариант, — сказал Тим и обойдя диван, встал у меня за спиной. — Чем помочь? — Я попытаюсь вытащить лезвие, а ты крепче держи его. Если он придет в сознание и начнет сопротивляться, лезвие войдет еще глубже, и тогда вытащить его будет сложнее. — Понял, — парень кивнул, и, когда я залезла на диван, коленями оперевшись на обивку, Тим встал напротив головы трикстера и надавил руками на бледные плечи. — Как бы только хуже не стало. Я задумалась. Лезвие было отравлено и, если его не вытащить, то тогда зараза пойдет по всему организму и в этом случае смерть неизбежна. Неизбежна для смертного, но не для бога. Локи в прошлый раз за одну ночь восстановился, срастив переломанные кости. Что сейчас ему помешает это сделать? От излечения его отделяет только это чертво лезвие. — Я рискну, — решительно сказала я, достав из аптечки пинцет, но в эту самую секунду я услышала хриплый смешок, который оборвался всхлипом. Тело трикстера сотряс кашель. — Это… это твоя… — он попытался улыбнуться, но разбитая губа едва дала ему это сделать. — Твоя… месть, смертная? Убить… меня… вздумала? — А как же! Все пытаюсь, пытаюсь, и не выходит… — облегченно выдохнула я, опускаясь рядом с диваном, чтобы быть на уровне его головы. — Ты вовремя. — Да неужели? .. — даже сейчас, находясь на грани смерти, он умудрялся ехидничать? Браво! — Абсолютно, — убрав его мокрые черные пряди со лба, я протерла его лицо полотенцем. — В твоей спине сейчас дыра размером в Орегон. Не знаю, кого ты так взбесил, но удар был явно сильным. Лезвие вошло глубоко… Трикстер опередил меня, нахмурившись, видимо, от своих последних воспоминаний: — Это Ванахеймский… клинок… звездная сталь… Чем больше он говорил, тем хуже ему становилось, и тем сильнее меня пробирал страх. — Мы собираемся его вытащить из тебя. Потерпишь? — Звучит как угроза… — Локи попытался пошевелиться, но Тим не дал ему этого сделать, пригвоздив его руки к дивану. — Т-а-а-а-к! — недовольно протянула я и посмотрела Локи прямо в глаза, чтобы тот понял смысл следующих слов. Пусть хоть по губам читает, но терять сегодня я никого не собираюсь… — Шевельнешься еще раз — и я тебя вырублю. Я давно поняла, что ты мазохист, но сейчас не самое лучшее время, чтобы это показывать! Не думаю, что ты сюда попал случайно. Раз пришел ко мне, будь так добр меня слушаться! — Ты… прекрасна в гневе… — ухмыльнулся трикстер и прикрыл глаза. Это послужило мне командой действовать. Вновь перекидывая ногу через Локи, я уперлась в диванную спинку коленом и кивнула Тиму, чтобы тот держал трикстера крепче. Все мышцы спины напряглись, из-за чего кровь из раны хлынула новой волной, а кончик лезвия скрылся. — Локи, постарайся расслабить спину, — коротко сказала я, после чего начала потихоньку смывать кровь полотенцем, которое уже к этому моменту стало розовато-красным. - Так, раз, два, три… Охватив кончик стали пальцами, я рывком потянула на себя и чуть не оглохла от крика, полного боли, что издал Локи в этот момент, дернувшись так, что Тим чуть не отлетел в сторону. Готэм сити, особняк Уэйнов, 0:30 am. Брюс Уэйн все никак не мог привыкнуть к новой обстановке своего дома. После того, как Альфред сообщил, что ремонт особняка окончен, он первым делом ринулся сюда. Нужно было проверить пещеру. Уцелело ли что-то после сноса дома или нет. После пожара они хоть и спрятались с Альфредом в той части дома, спустившись на старом лифте ниже уровня фундамента, но кто знал, что может произойти после того, как дом снесли. Он помнил, как на пепелище приехали уборочные машины и начали разгребать то, что осталось от поместья, а после как начали ломать то, что осталось от его стен. Брюс не пожалел, что доверил восстановление декора дома именно Альфреду. Дворецкий долгие годы жил в особняке и мог припомнить каждую деталь, каждую мелочь, в то время как он сам не мог и вспомнить, какого цвета стены были в его комнате. Теперь же, прохаживаясь по коридорам, он будто знакомился с обстановкой «старого» дома, смотря на воссозданный «новый». Единственное, о чем он жалел, это то, что теперь не мог вдохнуть привычных ему запахов: старой древесины, полировки и едва ощутимого парфюма матери, которыми, казалось, тогда пропитал весь дом. Запах новой отделки и свеженаложенной краски теперь казался Брюсу чужим и непривычным. — Конечно, стенам еще не хватает картин, а полам ковров, но я уже позаботился об этом, отослав электронные копии ваших фамильных портретов Рокко Нормано, в Тоскану. Что же касается ковров, то их уже через неделю доставят прямо из Марокко, — произнес Альфред и его голос, будто в доказательство того, что дом еще не совсем обустроен внутренне, отражался от пустых стен. Уэйн улыбнулся и, чтобы вконец поверить, что дом восстановился, прошелся ладонью по стене. — Альфред, у меня просто нет слов, — постучав кулаком по косяку, дабы мнимо проверить прочность стен, он глубоко вздохнул. — Выглядит надежно… — Я нашел старые чертежи в городской библиотеке и заменил все возможные деревянные балки металлическими, а в самых нужных местах бетонные стены заменил на титановые пласты. — Титановые пласты? — удивленно спросил Брюс, совершенно не представлял, как будет объяснять возможным гостям наличие этих пластов. Его назовут параноиком. Хотя, учитывая все остальные прозвища, которые ему давали редакторы местных газет, это не столь «опасное». Все помнят ужин в честь Харви Дента. И после этого вечера обычному человеку остаться без психологических расстройств? Если бы эти самые редакторы знали, что ему тогда пришлось прыгать через окно с высоты в пятьдесят этажей… — Вы бы предпочли обычные бетонные блоки? — спросил Альфред и задумался. — Возможно, после стены можно было бы покрыть кевларом, а после замаскировать под слоем краски… Возможно, даже под тремя слоями… — Эй, Альфред, постой… — Уэйн подошел к дворецкому и положил руку ему на плечо, слегка сжав. — Особняк выглядит таким, каким был раньше, и этого мне достаточно. Ты проделал огромную работу. Извини, что я взвалил все это на тебя. Я виноват, знаю, и постараюсь этого в последующем не допускать. — Значит ли это, мистер Уэйн, что садом займетесь вы? Планировка библиотеки оказалась такой, какой он помнил. Несколько книжных стеллажей, шкаф с копиями древних артефактов, деревянный глобус с баром внутри и огромный рояль, что занимал большую часть комнаты. Даже расстановка предметов не изменилась. — Вход все там же? — спросил Уэйн, подходя к роялю, чтобы набрать нужную комбинацию клавиш. — К сожалению, нет, сэр, — ответил дворецкий и медленно подошел к стеллажу с книгами. — Я подумал, что стоит ввести некоторые изменения в этом плане и сделать вход немного проще. Альфред выдвинул несколько книг с верхней полки, и едва только последний том стал выходить со своего места, раздался щелчок, и стеллаж открылся на небольшое расстояние, позволяющее уже руками открыть проход полностью. — Это все влияние английских детективов? — поинтересовался Брюс, улыбаясь и подходя ближе. — Потаенные проходы, открывающиеся, если выдвинуть нужную книгу, нажать на ночник или отодвинуть часть какой-нибудь гравюры, верно? — Ничего не мог с собой поделать, сэр, — пожал плечами Альфред. — А какая вероятность того, что случайный прохожий не решит её взять? — спросил Уэйн, указывая на последнюю книгу. На этот раз дворецкий улыбнулся, указывая на корешок с названием. — Едва ли ваших гостей заинтересует энциклопедия по кулинарии, в то время как рядом стоит оригиналы произведений Дюма и Киплинга. — Но тогда получается, что она слишком приметная из всех. — Поэтому, сэр, я поставил в этот ряд еще три подобных тома. Никто из ваших гостей обычно не знает о ваших вкусах в этом плане. Кто знает, может вы коротаете свободные часы на кухне, а кулинария является вашим хобби. — Мда, вполне возможно. Значит, для приличия стоит научиться заварить себе хотя бы кофе или чай, чтобы оттянуть время, если вдруг кому-то вздумается проверить мои способности, — захохотал Брюс, положив книгу на место. Чем ниже спускался лифт, тем холоднее становился воздух, и тем громче стал слышен звук падающей воды. Брюс так отвык от него, что в первые секунды ему показалось, что он оглох. Ступив на нужную панель, пещеру осветило искусственное освещение. Летучие мыши, что все это время тихо и мирно сидели на потолке, вмиг оживились и, возмущенно хлопая крыльями, скрылись в одном из каменных проходов, что выходили наружу. Спускаясь по лестнице, Брюс сразу заметил, что одна из старых палок, что подпирала потолок со стороны поместья, в результате ремонтных работ не выдержала и упала на стеклянный короб, где хранился самый первый костюм темного рыцаря. В остальном все на первый взгляд было как прежде: система компьютерных блоков и мониторов уже была в полной готовности к работе, небольшой пруд в центре зала, где хранился автомобиль, который не сыщешь ни в одном автосалоне, шкаф с всевозможным видом оружия все так же стоял на своем месте, закрытый на цепь. Вот и все, что осталось от его прошлой жизни. Конечно, часть того, что было, хранилось в еще одном месте и, скорее всего, будет там храниться очень долго. Уэйн преодолел последние ступени, медленно подходя к разбитому боксу. Осторожно ступая по осколкам, он подошел к упавшей балке и поднял с пола покрытую пылью маску. Он долго всматривался в прорези для глаз и мысленно представлял в ней свое лицо. Поток эмоций захватил Брюса. Сначала это была всепоглощающая ярость, ненависть, полное отчуждение того, что было, но после все перешло в грусть, отчаяние и холодное чувство одиночества. Он хотел уничтожить все, что связывало его с прошлым: эту маску, технику, автомобиль, все, что бы напоминало ему о том, кем он был раньше… Но представив, что этого всего не будет, он задумался о том, что в этом случае останется от него самого. Лишь воспоминания держали его, пробуждая в нем желания жить. После смерти родителей это была лишь жажда мести, скрытая под клятвой долга и чувством справедливости.

Немыслимый гнев, превращающий бесценную память о любимых тобою людях в яд, отравляющий душу. И ты вдруг начинаешь задумываться, если бы любимые люди никогда не жили бы на свете — это бы избавило тебя от боли…

Уэйн готов был согласиться с этой фразой, даже так, он бы хотел с ней согласиться, но не мог, как в прошлом, так и сейчас. — Посмотри, до чего ты дошел, Брюс… - голос Ра’с аль Гула звучал так, будто он вновь стоял перед ним, как в самую последнюю их встречу. — Твои благородные цели, которыми ты себя так тешил, обратились против тебя. Ты решил, что сам во всем виноват, но это не так. Люди, которых с таким рвением защищал, лишили тебя всего, что тебе было дорого. А что сейчас? Ты стал таким же, как и они… — Хватит… — почти неслышно произнес Уэйн, но видения не прекратились и теперь голос шел с совершенно противоположной стороны. - Если боль ненадолго заглушить, она станет еще яростней и невыносимей, когда ты ощутишь её вновь, Брюс…  — голос вновь переместился. - Я учил тебя с ней справляться, но ты не захотел слушать… — Довольно! - Сколько еще будет жертв, результатов твоего сопротивления и непослушания? Ты хотел спрятаться за маской, но что из этого вышло? — голос был совсем рядом. — Тебя обучили быть убийцей… ТАК БУДЬ ИМ! — Заткнись! — яростно воскликнул Брюс, забросив маску в конец пещеры, и та, ударившись о каменную стену, упала на пол. Альфред, уже привыкший к переменам настроения хозяина, стойко стоял в стороне и лишь наблюдал. — Мистер Уэйн, Вас что-то беспокоит? — Нет… Нет, Альфред… Просто, — Брюс шумно выдохнул, — просто, вернувшись сюда, я начал вспоминать и… — Я понимаю, сэр. — Я хочу… Я думаю, стоит завалить эти пещеры… Вывезти все оборудование и завалить. Я все равно ими пользоваться больше не планировал. Дворецкий был удивлен порывом хозяина, но согласно кивнул. — Как Вам будет угодно, сэр. В этот момент пещеру наполнил звук дверного звонка, который эхом пронесся по каменистым стенам. Альфред удивленно посмотрел куда-то наверх. — Вы ждете гостей, мистер Уэйн? — Может, рабочие что-то забыли? — предположил Брюс, проводя рукой по волосам, которые стали немного влажными. Звонок повторился, и дворецкий тут же начал подниматься по лестнице. Брюс же еще раз прошелся по пещере и остановился напротив центрального компьютера. Рассеяно он начал крутить кресло, за которым провел столько бессонных ночей, думая, что каждый его шаг, его действие поможет хоть одному человеку в этом городе… Он был готов рисковать всем, не щадя себя, чтобы воплотить представления отца о будущем этого города, и все оказалось тщетно, бессмысленно и едва ли это сделало город хоть немного лучше. — Предпочитаешь жить во лжи, Брюс, нежели чем смириться с горькой правдой? — опираясь о трость, глава лиги теней стоял за компьютером. — Я… Я принял правду и теперь буду с ней жить. Я смирился… Ра’с аль Гул ловко толкнул трость и тут же поймал её, когда та на секунду замерла в воздухе. Медленно обогнув стол с техникой, он встал напротив Брюса и, наклонившись, яростно зашипел: — Едва ли… Закрывая за собой тайный проход, Брюс облокотился о стеллаж. Он слышал, как билось его сердце, чувствовал, как его тело постепенно покидает напряжение, что возникло, едва он спустился вниз… — Я смирился… — шепотом повторял он раз за разом свои мысли. Выходя из гостиной, он столкнулся с Альфредом, и только Уэйн хотел спросить, кто же приходил, как коридор заполнил женский голос. — Мистер Уэйн, — обеспокоенно начал дворецкий. — Я пытался её остановить, но она настаивала… И тут Брюс увидел настойчивую гостью, которая в этот момент рывком сняла темный капюшон своего пальто. — Мы так и не представились друг другу в прошлый раз, мистер Уэйн. Наташа Романофф, специальный агент Щ.И.Т. ******** http://s017.radikal.ru/i435/1502/2d/77c7b167e01e.jpg — Ра’с аль Гул