Жизнь ломает сильных...

Готэм-сити, центральная школа, 8:20 am. — Комиссар, будете? — полицейский протянул Гордону стаканчик с горячим кофе. Тот сидел на бордюре и теребил в руках детскую кепку, которую каких-то несколько минут назад носил его сын. Он случайно нашел её, когда, после опроса всех более менее вменяемых людей, работающих в школе, понял кто был причастен к похищению его сына. — Он выдвинул требования? — твердо спросил комиссар, даже не посмотрев на протянутый ему напиток. — Нет еще, но мы передали кое-какую информацию на все общедоступные каналы новостей. Машина приметная и не могла далеко уехать. Мы найдем его. Гордон вновь ушел в себя. Ему была невыносима сама мысль о том, что где-то сейчас его сын находится в заключении у опасного психопата и рискует жизнью, в то время, как его отец сидит и ничего не может сделать. Ничего. Он уже позвонил жене и тот разговор был еще хуже, чем тогда, когда он участвовал в операции в прошлый раз. Легче было сказать, что умер он, а не то, что похитили сына и уже не в первый раз. Если все закончится хорошо… нет, когда он вернет сына, он сам попросит Барбару* о разводе. Постоянный риск — это не то будущее, о котором она мечтала. Готэм-сити, 14-я улица, 8:30 am — Крэм, ты закончишь там когда-нибудь с оборудованием? — спросил Роб, корреспондент двадцати четырех часовых новостей. — Мы опять в самой жопе будем, пока ты там копошишься. — Да, да…— оператор закончил погружать в багажник антенну, для выхода в прямой эфир и сел за руль своего Доджа Челленжера **. Он всегда чувствовал себя крутым парнем за рулем этой машинки, но сейчас он ощущал нервное возбуждение. Сегодня что-то будет. Сегодня они отснимут достойный материал. Это была большая удача, ведь раньше они снимали либо репортажи о рыбалке, находясь по самые уши в местной реке, в которую явно сливали отходы, либо принимали участие в ярмарках, которые устраивали дома престарелых. В этот раз удача была на их стороне, ведь основные группы кинулись в Нью-Йорк за материалом о местной пятерке супер героев, а им представилась возможность отснять что-то действительно стоящее. — Нельзя было что-то приобрести с более высокой подвеской? — недовольно произнес Роб, прикидывая, как бы сесть так, чтобы брюки от его нового костюма не помялись и не вытянулись в коленях. Крэм решил, что у него есть еще две минуты и этого вполне хватит, чтобы выкурить одну сигарету. — Автобус еще никто не запрещал в этом городе, — салон наполнился табачным дымом, поэтому оператор открыл окно и положил локоть на раму. — И вообще, наше начальство должно было нам выделить хотя бы небольшой грузовик. Я не могу возить оборудование за тысячу баксов в салоне вместе с шинами и дисками. Страховка мне это вряд ли покроет… В этот момент раздался хлопок и Роб как-то неестественно садится в салон, а точнее падает. Крэм поперхнулся и бросив сигарету за окно, тянется к другу, но тут кто-то подходит к машине и тянет того за пиджак, тем самым вываливая из салона. На его место садится девушка со светлыми волосами и в темном пальто. Не успел Крэм возразить, как она ткнула пушкой с глушителем прямо ему в лицо. — Поехали, милый, — пропела она, усаживаясь поудобнее. Она потянулась к двери и попыталась рывком её захлопнуть, но одна нога Роба была еще в салоне и мешала ей это сделать. Она нахмурилась и начала хлопать дверью до тех пор, пока белый носок, видневшийся из-под штанины, не стал красным от крови, — Ну же! — прорычала она прилагая еще большую силу. Но и тогда дверь не закрылась. Крэм не мог больше смотреть на это. Он завел мотор и чуть проехал вперед, краем глаза следя за дулом пистолета. Нога Роба сама выпала из салона. Девушка с довольным видом закрыла дверь и откинулась на сидении. Pov Мелл Пригород Бриджпорта, 8:40 am Сделав глубокий вздох, я тем самым прогнала пугающие меня видения прошлого. Дышать было тяжело, ком в горле не давал глотнуть кислорода столько, сколько было нужно. Тело ломило, а правая нога под весом моего тела онемела настолько, что я её почти не ощущала. Приоткрыв глаза, я не сразу поняла где находилась, но еще пару раз моргнув, смахивая при этом застывшие слезы, комната приобрела для меня очертания. Непонимающе я уставилась перед собой, смотря на клетчатый узор пледа. Переводя взгляд дальше, я постепенно понимала, где конкретно находилась, и почему не диван являлся моей кроватью ночью. Не поднимая головы, я смотрела все дальше, пока не попала в плен голубых глаз. С интересом трикстер смотрел на меня, будто изучая. Его брови были слегка нахмурены, а взгляд был настолько холоден, что я сразу подумала, что, заснув с ним рядом, совершила непростительную ошибку. Я сразу попыталась встать, но тут заметила, что Локи мало того, что не отпускал меня глазами, так еще и крепко держал меня за руку. — Извини, я не заметила, как уснула и… — нарушила я тишину первой, тем самым пытаясь разорвать зрительную связь. — Как ты себя чувствуешь? Локи будто вовсе не слышал заданного вопроса. Он продолжал смотреть на меня, даже не отводя взгляда. Будто тем самым он хотел проникнуть мне в самую душу и вырвать её из тела. Холод смешался с жестокостью, и по моему телу прошли мурашки. Ну чем я на этот раз его так рассердила, что нужно было так смотреть? Когда он еще крепче сжал мою ладонь, так что начали хрустеть суставы, я не выдержала: — Локи, ты делаешь мне больно! Он мигом ослабил хватку и отвел взгляд в сторону. — От тебя столько шума, смертная, — устало произнес он, будто разочаровавшись тем, что я не способна терпеть боль. Выдернув руку из его ладони, я наконец оттолкнулась от дивана, осела на пол и вытянула онемевшие ноги. Неприятное покалывание пошло вниз, начиная от колен до самих кончиков пальцев. — Ну извините. Я не готова так просто проститься со своей конечностью! Трикстер, сжав руки в кулаки, попытался подняться, но, видимо, боль в спине все еще была для него непреодолимой. Я подскочила и тут же рухнула обратно. Ноги все еще покалывало. Я потянулась к его плечу, чтобы помочь ему, но он отдернул плечо, показывая всем видом, что не нуждается в помощи. — Не прикасайся ко мне! — холодно прошипел он. — Мне не нужна твоя жалость! Я замерла и вновь осела на пол, растерянно смотря на него. — Да что случилось? При чем тут жалость? Он ухватился за перила дивана двумя руками и подтянул себя на самый край так, что его грудь чуть приподнялась, натянув при этом повязку. Ему было больно. Я видела это, но когда вновь потянулась к нему, он снова замер. — Да что я такого сделала?! — воскликнула я, теряясь в собственной беспомощности. — Объясни мне, чем я вызвала у тебя такое презрение? Голубые глаза вновь смотрели на меня осуждающе, и в тоже самое время в них была такая боль, что мне захотелось тут же на месте провалиться сквозь пол. Осуждение я еще могла вытерпеть, но боль? — Я просто хочу помочь, — осторожно начала я. — С таким ранением, как у тебя, вполне естественно, что сам ты мало что можешь, поэтому я хочу помочь, чтобы рана вновь не открылась… — Я вполне сам могу о себе позаботиться. Ты сделала достаточно! Когда Локи снова начал подтягиваться, помогая себе локтями, я вскочила и начала тому помогать принять сидячее положение. — Ну и что ты сделаешь? — кряхтя, спросила я, заглушая все его ругательства. — Покусаешь меня? — Отойди от меня, женщина! — Иди ты знаешь куда, Локи! — Как я и предполагала, рана открылась, потому что сквозь бинты начала просачиваться кровь. Трикстер зашипел от боли. — Смотри, сделал себе только хуже! — Если бы ты не лезла ко мне со всей твоей благочестивой помощью… — Если бы ты сразу сказал, что хочешь встать… — Я должен осведомлять тебя о своих намерениях? — подняв одну бровь, спросил Локи, свесив ноги с дивана. Отталкиваясь от пола сапогами, он наконец принял сидячее положение и, прежде чем я его остановила, самодовольно откинулся на спинку дивана и тут же дернулся от боли. — Хуже от этого бы не стало! — Я был способен сделать это сам… — Вот в следующий раз так и сделаешь! — Когда Локи, теперь уже намного медленнее, облокотился на спинку, я бегло осмотрела перевязку. Два небольших красных пятна, но вроде ничего серьезного. Похоже, бинт просто немного сместился и задел поверхность раны. — Сделаю! — фыркнул Локи, когда ему все же удалось сделать то, чего он добивался. Видимо, из-за того, что плед теперь покоился на полу, он заметил, что сидел без рубашки. Нахмурившись еще больше, он вытянул правую руку вперед. Он несколько раз сжал и разжал ладонь, после чего из кончиков его пальцев показалось свечение, которое переросло в тонкие изумрудные нити. Рука постепенно начала покрываться тканью, и уже через несколько секунд его тело прикрыла льняная зеленая рубашка с золотой вышивкой у горла. Его фокусы с магией всегда завораживали меня, поэтому я как дура, просто стояла и с детским восторгом смотрела на процесс «кройки и шитья по-Асгардовски». Локи самодовольно посмотрел в мою сторону, напоминая о своем превосходстве, словно ребенок. — Знаешь, — начала я, огибая диван и шагая в сторону кухонной столешницы. — В следующий раз, если надумаешь навестить меня, постарайся прийти живым и здоровым. Я поняла по возникшей тишине, что Локи растерялся от моего высказывания: — Не понял? — Ну, чтобы я тебя сразу послала к черту без угрызений совести, — закончила я и нажала кнопку чайника, чтобы вскипятить воду. — Чай? Кофе? Или сразу пойдешь? Обернувшись, я увидела, как трикстер внимательно наблюдает за моими движениями. Будто процесс заваривания утреннего напитка был секретным ритуалом, в который посвящали не каждого. — И твоя человеческая натура позволит тебе выгнать раненого на улицу? — поинтересовался он, вытянув длинные ноги и положив одну на другую, по-хозяйски расположился на моем блеклом диване. — Нет, что ты! Я просто интересуюсь, когда ты вновь умчишься навстречу приключениям, — колко ответила я. Может, и не стоило этого делать, но мне было слишком обидно за сегодняшнее утро. Не такой благодарности я от него ожидала. Хотя, о чем я вообще говорю? От Локи и благодарность? Да, как же! Дождешься тут! В этот момент чайник щелкнул, и я потянулась к шкафу, чтобы достать кружки. — Почему ты одна? — почти не слышно спросил он. — В смысле? Интерес трикстера к моему одиночеству? Это что-то новенькое! — Где твой смертный? Или он тоже любитель приключений? От таких вопросов я случайно порвала пакетик чая, резко дернув за нить. Часть заварки высыпалась в кружку. Глубоко вздохнув, я принялась за новый. — Он работает… Знаешь в этом мире нужно зарабатывать на жизнь, чтобы… жить. Локи мое пояснение показалось, видимо, смешным и слишком банальным. Я буквально спиной чувствовала, как он улыбнулся. — Какая скучная у вас, однако, жизнь. Второй пакетик тоже претерпел участь первого. Что это за чай такой, что все пакетики бракованные? Непременно пожалуюсь производителю! — Да, не то, что у тебя. Таких жизненных масштабов нам даже за несколько жизней не достигнуть. — Само собой… Терпению моему пришел конец. — Да в чем дело?!! — развернувшись в сторону трикстера, я уставилась на него, уже не сдерживая злость и обиду. — Зачем ты сюда явился, Локи? Я понимаю, что мне оказано чуть ли не царское доверие, но все же? Вчера вечером мне хватило переживаний. Ты появился едва живой, весь побитый и перебитый, едва не убитый. Еле ноги волочил. А сколько крови было! Сколько усилий было приложено, чтобы ты только дух не испустил! И все это было на моих глазах! А сейчас ты сидишь передо мной, весь такой гордый, самостоятельный, бросаешься оскорблениями, пререкаешься по любому поводу… Чем я это заслужила? А? Может ты вчера хотел самоубиться, а я, такая плохая, видите ли, помешала тебе? В этом проблема? Так можешь идти и завершить начатое. Лезвие лежит на столе. Дерзай! Молчание. Он вновь смотрел на меня тем самым взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Изучающе, проникающе, подавляюще… — Да к черту все! — устало выдохнула я и, развернувшись, налила кипяток в две чашки. Не думаю, что трикстеру будет сейчас полезно пить кофе. Перевозбудится и реально же самоубьется. — Вот, — я поставила чашку на журнальный столик. — Это чай по-мидгарски. Не отравлено и не кусается. — После я вытащила из холодильника молоко и насыпала в миску кукурузных хлопьев, которые так же отправила на журнальный столик. — Ну вот, завтрак чемпиона. Прошу ваше горделивое величество. Чувствуйте себя как дома, хотя куда моему дому до вашего. С этими словами я направилась в ванную. — И это называется местным гостеприимством? — холодно спросил Локи, уставившись на стол. — А ты чего-то хотел еще? — я остановилась у порога, нажав на ручку двери. — Я слышу обиду в твоем голосе. Обиду, он серьезно? Обида… Словно мы какие-то дети и он, пользуясь моим доверием, отобрал у меня куклу. Смешно. — Вовсе нет. Я просто отвыкла от перепадов твоего настроения. Прикрыв за собой дверь, я специально включила кран и опустилась на холодный кафель. Вот так всегда. Сначала он отталкивает меня, проявляя свой невыносимый характер, а после тянется, будто ничего не произошло. А чего я ожидала? Что он вдруг вспомнит о том, что было, когда он уходил? Когда он, ничего не говоря, оставил меня справляться с горькой реальностью? С мыслью о том, что по своей глупости я проявила к нему доверие, а он, пользуясь этим, обвел меня вокруг пальца? Ну уж нет. Пусть убирается обратно в свои неведомые миры и устраивает там свою революцию. Пусть оставит меня в покое и навсегда исчезнет из моей жизни! Я свыклась с мыслью, что этот бешеный бег был моим наказанием за прошлое. Не могу остановиться, что-то изменить, поменять, вернуться обратно. Просто бежать, пока не выдохнусь окончательно. Завтра же куплю билет на самолет и полечу на другой континент, в самый отдаленный уголок нашей планеты, лишь бы как можно дальше отсюда. Может, дело было действительно в масштабах? Я всегда брала слишком маленькие расстояния, а нужно было лишь взять разбег побольше да и конечную цель подальше. А как же Брюс? Брюс… Он был так добр ко мне, так заботлив. Я этого не заслуживала, а ему было абсолютно все равно. С ним я чувствовала себя… нормальной. Да, именно нормальной. Не этой психопаткой, которая сейчас сидит на кафеле и рвет на себе волосы, думая о том, как провести остаток жизни в одиночестве. Ощущения, когда я была с ним, были похожи на те, что испытываешь, когда заходишь в теплый, нагретый дом, где тебя ждали, ждут и будут всегда ждать. «Ты никогда не будешь нежеланным гостем здесь. Как бы больно и одиноко тебе не было, ты всегда найдешь в этом доме приют и успокоение.» Да, именно таким был Брюс Уэйн. Надежный, добрый и понимающий. Если бы только все не было так скверно. Вот что он подумает, когда приедет сюда через два или три дня и не найдет меня? Что я неблагодарная тварь, что же еще? Я потянулась к раковине. Долгий звук плескания прямой струи воды мог вызвать подозрения у Локи, поэтому я быстро разделась и, включив душ, встала под струи теплой воды, продолжая думать о множестве вещей одновременно. Мне понадобилось некоторое время, чтобы заглушить тот крик, что рвался из моей груди. Крик отчаяния, растерянности и безысходности. Я устала, боже, как же я устала от всего этого. Я хотела, чтобы это все закончилось. Мне хотелось вернуться обратно, в то время, когда передо мной встал выбор о том, как поступить со своим будущим. Зная все это, поступила бы я иначе? Выбрала бы я другой путь вместо военной карьеры? Потерять все те волшебные моменты, что были в моей жизни, ради призрачного спокойствия? Смогла бы я это сделать? Свет перестал светить так, как должен быть. Или мне показалось? Определенно нет. Темный силуэт за занавеской. Мой приглушенный крик. — Что за? — чертыхнулась я, хватая полотенце и оборачиваясь в него. Выключив душ, я резко отдернула шторку и увидела Локи. Он стоял в полный рост, занимая почти все оставшиеся пространство в ванной. На нем вновь был его доспех, и держался он вполне уверенно, пожирая меня взглядом. — Какого черта, Локи? — я попыталась говорить твердо, но голос больше напоминал писк. Руками я куталась в мягкое полотенце, а взглядом то и дело смотрела вниз и молилась о том, чтобы кусок ткани оказался достаточно широким, чтобы все тело было полностью прикрытым. Трикстер же стоял не двигаясь, будто замерев в этой позе. На его лице играла довольная улыбка. Мгновение он молча смотрит на меня. И, когда я уже собралась разразиться гневной тирадой, он начинает смеяться. Его смех глубокий и звучный, его даже можно было бы назвать приятным, если бы он не был таким обидным. Но что-то было явно не так. Еще несколько минут назад он едва мог сесть сам, а сейчас спокойно встал и беззвучно вошел сюда? Осознав еще парочку факторов, я поняла в чем дело. Аккуратно ступая из ванны на плитку мокрыми ногами, я уверенно пошла вперед и прошла сквозь Локи. Открыв дверь ванной, я наткнулась на сидящего трикстера на том же самом месте, на котором его оставила. Он продолжал смеяться, пока не увидел меня. — Это у тебя такой извращенный способ сказать мне спасибо? — яростно спросила я, смотря на его довольный вид. — Не мог себе отказать в подобном удовольствии, — пожал он плечами и потянулся к нетронутой чашке с чаем. Хлебнув он недовольно поморщился и поставил чай обратно. — Тем более, на ком-то же нужно было проверить уровень своих возможностей. — Вот как? — Уровень возможностей значит решил проверить? Прекрасно. Значит его возможностей хватит, чтобы прожить день без моей помощи! — Замечательно. Значит, я со спокойной совестью смогу пойти на работу. Улыбка с лица трикстера мгновенно испарилась. — И ты оставишь меня здесь? — он брезгливо осмотрел комнату. — Именно! — кивнула я, и ухмыльнувшись и взяв пару вещей с тумбочки, вошла обратно в ванную комнату, где иллюзии трикстера уже не было. Надумает применить магию вновь? Что ж, ему же будет хуже. Пусть хоть легион своих копий сделает — это ничего не изменит. На материальном уровне они были ничем, пустотой, а значит вреда причинить мне не смогут. — Ты никуда не пойдешь! — твердо сказал Локи, когда я вновь открыла дверь, собирая сумку. — Неужели? — бодро спросила я, наглядно показывая ему уровень теперь уж моих возможностей. — Я тебя не отпускал! — А я не нуждаюсь в твоем одобрении, — упрямо ответила я, выпивая залпом уже остывший чай. — Подумаешь, событие. Явление Христа народу. Тоже мне. Не маленький и, как ты сам уже сказал, вполне сможешь о себе позаботиться. Только дверь за собой захлопни, если соберешься уйти цивилизованно, через дверь. — Иди сюда! — прорычал Локи, когда я ставила кружку в раковину. — Нет! — Хель тебя подери, подойди ко мне, женщина! — от его гневного голоса у меня пошли мурашки по всему телу, но я намеревалась идти до конца. Черт возьми, я выйду отсюда, и он меня не заставит снова верить ему, подчиняться ему, подобно дворовой собаке, которую можно сначала приманить, а потом пнуть со всей силы, выгоняя на улицу. Он может себе это позволить, но я не обязана это терпеть! — Хватит мне приказывать! Я хотела уже было отвернуться, но спиной чувствовала, что трикстер так просто не успокоится. Скрип дивана и его приглушенный вздох. Я испугалась и обернулась, чтобы посмотреть в чем дело, и тут же поняла, какую ошибку сделала на этот раз. Его глаза поймали мой взгляд и начали светиться ярким голубым светом. — Ты обижена…— будто заклинание прозвучало из уст Локи. Тихо, спокойно, но звучно и завораживающе. — Я уже говорила тебе, что нет! — Тебе больно… — Это не твое дело! — я хотела отвернуться, но что-то мешало мне это сделать. Я не могла оторваться от этого взгляда. Будто я отвернусь, и рухнет какая-то заслонка, конструкция, весь дом или все разом. — Ты подавлена… — Какая тебе разница?! Сама не понимая почему, я сделала шаг вперед, затем еще один, потом еще. Зачем я это делаю? Словно что-то вцепилось в мою душу когтями и тянуло к себе… — Кто же является причиной всего этого? — продолжал трикстер, мягко произносить слова… Сумка выпала из моих рук. Я подошла вплотную к дивану. Холодные глаза не отпускали меня, завлекая куда-то. Я не могла думать, дышала с трудом, сердце бешено билось в груди, глаза не хотели закрываться… — Ну же, смертная, ответь мне, — его руки теперь были досягаемы. Он потянулся к моим рукам, медленно усаживая меня к себе на колено. — Ответь мне… Он что-то делает со мной! Он каким-то образом подавляет мою волю! — Ты… — это я сказала? Нет, это сказала действительно я, или кто-то в комнате есть еще? — Что «ты»? — спросил шепотом Локи, нежно проводя кончиками пальцев по моему лицу. — Это ты… Ты причина всего… Маленькие капельки пота покрыли его лоб. Почему он так напряжен? — В самом деле, смертная? — шипит он мне на ухо, едва касаясь его губами. Чтобы это сделать, он на несколько секунд отвел взгляд… Почему я сижу на его коленях? Почему не сопротивляюсь? Я что, умом тронулась совсем? Что он делает со мной? Я с ужасом обнаружила, что вообще не способна пошевелиться, не то, что сопротивляться. — Локи, что ты де… — Замолчи… — он начал медленно опускаться по шее к ключице, делая едва ощутимые дразнящие касания губами. От этого по всему телу прошел жар. — Значит я повинен во всем, так? — Я не понимаю… Одной рукой он поглаживал мой затылок, другой же чуть сдвигал ворот кофты, которую я не глядя нацепила. Странно, но я совершенно не помнила её цвет. Удивительно, что, глядя на потолок, мне приходили именно такие поверхностные мысли. Чувствуя дыхание трикстера на своей коже, я даже не понимала, что чувствую. Какое-то жгучее ощущение смешивалось со страхом и непреодолимо усиливалось. — Все это время… — между поцелуями шептал Локи. — Все это время я задавался вопросом «Почему?». Почему эта женщина поступает против правил логики. Сначала идет за мной, хотя знает, кто я и кем я являюсь, — поцелуем он коснулся моего подбородка, заставляя выгнуться под его напором. — Потом помогает, хотя я был последним во всей вселенной, кто заслуживал этой помощи. Ты прикрывалась под предлогом своей военной чести. Подобно верной эйнхерии, которая сделает все, лишь бы выполнить отданный ей приказ. Ты уже тогда начала мне врать… — Локи… — с новым вздохом попыталась сказать я, но мой голос едва можно было отличить от звука дыхания. Но трикстер меня слышал… Он не мог не услышать. — Остановись… Его глаза снова захватили мои, как только он свободной рукой нежно опустил мою голову обратно. Он вновь всматривался в мои глаза. Голубое свечение новой волной прошлось по моему телу, подчиняя его полностью. Обведя большим пальцем контур моих губ, Локи легонько коснулся их своими. Его губы были холодными, как и в прошлый раз, но теперь я различала легкую дрожь. Я могла бы… могла сделать ему больно, стоило только коснуться его плеча и сжать, чтобы кожа на спине натянулась, побеспокоив тем самым забинтованную рану, но руки упорно отказывались двигаться. Мне еще никогда не случалось бояться Локи — он всегда был строг и высокомерен, но сейчас он стал каким-то чужим, чужим и озлобленным, даже несмотря на то, что его руки, его голос, его эмоции доказывали обратное. — Лгунья… — прошептал он мне в губы, углубив поцелуй. — Ты следовала за мной, куда бы я не шел, слепо верила мне, даже когда я врал тебе. — Я хотела возразить, но он не позволил мне этого сделать. Он с силой прижал меня к себе так, что наши головы практически соприкасались. — Тогда, ты говорила с этим смертным так, как я мечтал, чтобы ты говорила со мной. Ты смотрела на него… А я ловил эти взгляды… Каждый раз ты внушала мне свою симпатию, дарила свое внимание, показывала мне свое доверие. Увы, но это было тоже ложью… — Пока его губы терзали мои, я почувствовала, как его рука переместилась теперь к моему горлу, едва ощутимо сжимая его. — После того, как я тебя покинул, я не прекращал думать о тебе, и ненавидел себя за это. Мне была ненавистна сама мысль, что я подобно своему брату могу увлечься столь низкой расой, которая кроме как омерзения не вызывает во мне никаких более эмоций… Боже, помоги мне! Почему он делает все это? Почему он не дает мне ответить? Все его слова были похожи на бред сумасшедшего, и в тоже самое время он из потока своих бредовых догадок приближался к цели. Не надо, Локи! Господи, прошу тебя, не делай этого! Дай же мне самой тебе все объяснить! — Все это время я тешил себя мыслью, что все это ты делаешь лишь потому, что тебе свойственно слепо доверять… Но ты верила мне… Впервые мне кто-то верил без объяснений… — он уткнулся носом мне в щёку, едва потерся об неё, прикрыв глаза, но после нахмурился и отстранился. — Каждый твой шаг был пропитан ложью. Все было лишь притворством. Ты делала все это не ради меня, даже не ради них… Казалось, он задался целью свести меня с ума. Свечение потухло. Его глаза вернули себе естественный голубой оттенок. Вместе с этим ко мне вернулась воля. Я могла двигаться… Могла, но не хотела. Боялась разрушить то, что было между нами. Его правда, моя ложь. — Ты… — прохрипела я, глотая слезы. — Ты не прав… Я… Именно в этот момент Локи толкнул меня, и я упала на пол. — Не прав? — воскликнул он. — Не прав, серьезно? Изумрудное свечение прошло от кисти его руки, медленно изменяя плоть. Оно прошлось по его телу и потухла на кончиках пальцев его другой руки. — О, господи… — дрожащим голосом пролепетала я, с трудом все еще сдерживая слезы. — Говоришь ты делала все это ради меня? — голос трикстера тоже изменился вместе со внешностью. Я с немым ужасом смотрела на него, широко раскрыв глаза. Боже, это был не Локи, а… Дэвид. Неосознанно я начала глазами пожирать каждую черточку этого лица. Такого родного и чужого одновременно. На меня нахлынула волна эмоций: ненависть, беспомощность, ярость, боль, гнев и сожаление. На ряду со всем этим я ощущала, как мое сердце заныло. Было ли это причиной того, что именно это лицо выбрал трикстер или того, что именно такой способ он избрал для того, чтобы ударить меня больнее. — Как ты мог? — спросила я с ненавистью в голосе, почти крича. — Как ты смеешь принимать его облик?! — Я смею делать все, что мне заблагорассудится! — твердо ответил трикстер, ухмыляясь. Я же продолжала смотреть на него, наблюдая за тем, как чуждая эмоция искажает родное лицо. Карие глаза следили за мной, полыхая гневом. — Он причина тому, что ты из кожи вон лезла, лишь бы выполнить то, что тебе приказали? На дрожащих ногах я, подобно безвольной кукле, встала, едва пошатываясь. Выход… Мне нужно было выйти. Куда? Неважно. Только бы покинуть это место. Локи понял мои намерения, и тут же принял свой настоящий облик. — Нечего мне сказать? — улыбаясь произнес он, скрестив руки на груди. Что он теперь хочет от меня услышать? Правду? Что же… пусть будет так. — Фьюри, — я еле произнесла это имя, сглатывая ком в горле. — Фьюри обещал мне… Он сказал мне, что если я смогу выудить у тебя информацию о других мирах, об их возможностях, то он даст отчет, в котором я смогу найти причину, по которой убили моих друзей. — Трикстер от этих слов замер. Улыбка медленно сошла с его лица, а взгляд стал остекленевшим. — Слышишь? Всех их убили… Осталась лишь я одна. Ты хотел получить недостающую деталь в своем наблюдении? Получай! Ну как, доволен? — мой голос перешел на крик, который растворился в комнате, впитываясь в стены, и наступила тишина. Осознав сказанное, я лишь тихо добавила. — Их убили по моей вине! — Почему? — прошипел Локи. — Почему ты сразу не сказала мне? — Ты все сам сказал за меня… — отвернувшись, я заметила сумку, которая валялась на полу, примерно так же, как это делала я минуту назад. Потянув за ремешок, я на ватных ногах последовала к выходу. — Ты никуда не пойдешь! — прогремел он на всю квартиру, но я едва теперь его слышала. — Хочешь остановить? — набрасывая сверху куртку, я остановилась. — Тогда убей меня! В ответ тишина. Едкая, напряженная тишина, которая поглощала остатки моего самообладания. Хотя, о каком самообладании могла идти речь, когда внутри тебя больше ничего не осталось? Ни эмоций, ни чувств, ни сил сопротивляться дальше. Если бы он действительно смог бы сейчас меня убить, я бы сказала ему спасибо. — Ты именно такой, каким хочешь всем казаться… — прошептала я, зная, что он меня услышит. — Ты… чудовище! Пространство коридора встретило меня сквозняком, от которого захотелось съежиться, просто свернуться прямо здесь, на полу, и предоставить судьбе самой решать, что со мной сделать. Я еще раз посмотрела на закрытую дверь, потом перед собой и направилась вниз по лестнице, даже не догадываясь о том, что это был последний момент, когда я видела свою квартиру, свое временное пристанище, в котором я думала, что буду в безопасности…