Жизнь ломает сильных...

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю, На дальней башне поздний час Звенел. Что в путь пора, я знаю. Брюсов В.

Готэм-сити, особняк Уэйнов, 1:00 pm. — Фокс, я надеюсь, ты уже смотрел новый выпуск новостей, — пробормотал Брюс, бегло нажимая на клавиши клавиатуры. — Уже обрабатываю материал, мистер Уэйн. — Есть догадки? — Никаких. В ролик не попала ни одна деталь, указывающая на его местоположение. Я попробую пробить каналы местного телевещания и проследить, откуда видео было загружено в прямой эфир. — Скажи мне, что это займет меньше трех часов, — взмолился Уэйн, смотря на остановленный случайным образом кадр, где застыли испуганные лица людей. — Процесс недолгий, но я постараюсь, чтобы это заняло не больше двух часов, сэр. Быстрее никак не получится. Каждый канал сейчас защищен не хуже системы АМБ. Они обновили все протоколы безопасности в целях пресечения конкуренции и… — Просто скажи, что ты сделаешь это, Фокс. — Приложу все усилия, сэр. Я загружу точные координаты в ваши навигационные системы сразу, как только узнаю их. Брюс отключил телефон и устало провел рукой по волосам. Он услышал поскрипывание старого лифта, спускающегося в подземелье, и даже не шелохнулся от этих звуков. — Есть новости, сэр? — тихо поинтересовался Альфред, закрывая створку лифта. — Никаких, — обреченно ответил Брюс, снова просматривая видеосъёмку и пытаясь различить хоть какие-то детали, указывающие на место, в котором она была сделана. Все было безрезультатно. — Я что-то упускаю. Он не мог просто так взять и выложить это в эфир. Что-то должно быть… — Ваш ждет водитель, — произнес дворецкий и положил свежий номер «Таймс» на стол рядом с чашкой кофе, которую поставил ранним утром. — Не меня, — Брюс встал с кресла, —, а тебя, Альфред. Я хочу, чтобы ты немедленно отправился в Бриджпорт и нашел её. — Вы думаете, что мисс Купер еще не видела выпуска новостей? — Я молюсь об этом, но зная её, я боюсь, что она уже направляется сюда. Но все равно нужно проверить. В кафе никто не подходит к телефону, а новый мобильный она так себе и не завела. — Почему вы думаете, что её путь лежит именно сюда? — поинтересовался дворецкий. — Это очевидно. Готэм всегда был его полем боя, и я не удивлюсь, если окажется именно так. Он всегда считал этот город своим и вряд ли изменит своим предпочтениям. Я думаю, Мелл тоже об этом хорошо известно. — Я сейчас же поеду туда, но уверен, что разминусь с мисс Купер по дороге. — Альфред, постарайся найти её. Если с ней произойдет то же самое, что и с Рейчел, я… — Брюс замер. Ему показалось, что его вновь затягивает в ту пучину эмоций, которые убивали его пару месяцев назад. — Просто поезжай туда и сразу набери меня, как будут новости. — Конечно, сэр. Как только Альфред, поднявшись на лифте, покинул подземелье, Брюс Уэйн склонился над столом и, выдохнув, попытался прогнать чувство беспокойства, что терзало его душу, и ненавистный страх, который сковывал тело. — Господи, пусть этот день закончится хорошо… — прошептал он и вновь сел за компьютер. Пещеру наполнил звук радиовещания полицейской волны. Pov Мелл Машина, набравшая достаточную скорость, неслась по свободному шоссе, удаляясь все дальше от города. Встречный ветер бил мне в лицо, от него на глаза наворачивались слезы. Я давила на газ со всей силы, сжав руль до скрипа, хотя понимала, что даже легкое превышение скорости может меня серьезно задержать, но мысль о времени безжалостно врывалось в мой мозг, не давая нажать на тормоз. По сравнению с тем фактом, что машина находилась теперь в угоне, превышение скорости было самым малым из всех проступков за сегодня. Искоса я посмотрела на соседнее сидение, где лежала моя маленькая сумочка. Ее содержимое до сих пор не давало мне покоя… Сердце отбивало свой ритм в висках. Дыхание было сбивчивым. Я задыхалась от потока образов и воспоминаний, пока накидывала верхнюю одежду и проверяла содержимое своей сумки. Билл все это время стоял на пороге раздевалки и наблюдал за моими суетливыми действиями, но, когда я уже была готова выйти, он остановил меня, привлекая мое внимание громким хлопком. Я обернулась. — У меня мало времени, Билл, и… Но Билл не стал слушать. Он прошел вдоль комнаты и остановился напротив своего шкафчика. Поддев замок, он отворил скрипящие ставни и достал оттуда толстую пыльную книгу. И все бы ничего, если бы внутри в грубо вырезанном вместилище не лежал старый револьвер. В этот момент поток моих мыслей остановился. Я смотрела на оружие и понимала, насколько оно мне было необходимо. Я даже как-то не думала о своей защите до этого. В голове роились мысли, как добраться до места, но вот дальнейший ход событий… Билл тем временем достал револьвер и привычным жестом крутанул барабан. Нахмурившись, он оценил количество пуль и показал мне четыре пальца свободной рукой, а затем нажал на барабан, и тот со щелчком вошел обратно в корпус. Билл продолжал смотреть на оружие, будто вспоминая те моменты, при которых ему пришлось прибегнуть к подобному способу самообороны, потратив остальные пули. После он протянул револьвер мне. Секунды сомнений, и я протянула руку. — Откуда у тебя оно? — спросила я, принимая пугающую тяжесть оружия, которое так привычно легло в мою ладонь. Билл лишь покачал головой, следя за тем, как я пробую обхватить рукоять. И снова в моей руке лежит оружие, и снова мне придется пустить его в ход. Четыре пули, которые должны спасти мне жизнь… Господи, неужели опять… — Не, ну я конечно все понимаю, что работать никто не хочет, — раздался голос входящего в раздевалку Тима. Ему хватило мгновения, чтобы оценить обстановку, — твою мать… — поднос из его рук упал на пол, и послышался звон бьющихся тарелок. — Я беру свои слова обратно! Я в полном молчании поместила оружие в сумку и вышла через черный ход. Наверно, следовало что-то сказать напоследок, но нужные слова не приходили мне на ум. А может, мне вовсе не хотелось ничего говорить. Это бы вышло как прощание, а я не хотела говорить этим людям «прощай». Это бы означало лишь одно… По моей спине прошел холодок, едва я переступила порог. Вернусь ли я сюда вновь? Нужная машина нашлась довольно быстро. Стоило мне лишь завернуть за угол, и я увидела старенькую серебристую Хонду, хотя серебристой её было назвать очень сложно из-за слоя грязи на кузове. Сначала я боялась того, что она не на ходу, но увидев чистую ручку дверцы и почувствовав тепло, исходящее от капота, я поняла, что недавно ею пользовались. Сигнализации в машине не было, только замок. В этот момент я была рада такой удаче, ведь если бы в машине стояла спутниковая система защиты, то меня бы остановили на первом же посту, ведь подобная защита в большинстве случаев не уведомляет угонщика о том, что все попытки скрыться уже заведомо обречены на провал. Я продолжала ехать по автостраде. Разделительная полоса в лобовом стекле устремлялась вдаль. По моим подсчетам бензина должно было хватить до Готэма. Непроизвольно я вспомнила момент, когда проезжала свой собственный дом. Болезненные ощущения в груди, возникшие при виде знакомого подъезда, напомнили мне о том, кто остался внутри. Что подумает Локи, когда поймет, что я оставила его? Когда поймет, что я возможно больше не вернусь? Да что я говорю? Его же там уже не будет, верно? — Ты следовала за мной, куда бы я не шел, слепо верила мне, даже когда я врал тебе. Да, я следовала за ним, подчиняясь той клятве долга, что дала себе когда-то давно. Но после у меня был выбор уйти или остаться. Я выбрала второе. По какой причине? Не знаю. Это было выше моего понимания. Может, я просто боялась остаться одна со своей болью, а может… хотя нет, такого быть явно не могло. Забивать себе голову романтическими иллюзиями в такое время было явно глупо и бесполезно. Верила ли я ему? Верила, но признаюсь, это случилось не сразу. Я знала, на что он был способен. Меня предупреждали об этом много раз, даже слишком много, вбивая слова «не доверяй ему» куда-то глубоко внутрь на случай, если возникнут сомнения, тогда эти самые слова всплывут сами собой. Ложь — это то, с чем приходится жить не только тем, кто его окружал в жизни, но и ему самому. Локи привык, что окружающие какое-то время ему лгали, скрывая правду. Ложь в его случае — лишь способ защиты. Может, с одной стороны, он и жестокий, но по-другому он не умеет. Я знала, что в какой-то момент он может мне соврать, и я даже не замечу этого. Я была к этому готова. Вот только со временем мои опасения все больше сменялись верой в правдивость его слов. — Тогда ты говорила с этим смертным так, как я мечтал, чтобы ты говорила со мной. Ты смотрела на него… А я ловил эти взгляды… Взгляды, от которых каждый раз я теряла чувство собственной свободы. Глаза, которые подчиняли и лишали рассудка, пробуждая что-то давно забытое. Ощущения, которые хотелось забыть… Да знал ли ты, что я сама ловила эти взгляды, желая то, что они обещали? — После того, как я тебя покинул, я не прекращал думать о тебе, и ненавидел себя за это… Вспоминая этот холодный голос с привкусом разочарования и безумия, я чуть ослабила хватку руля, отчего машина немного ушла в сторону. Даже сейчас, прислушиваясь к этому голосу, я теряла над собой контроль… Он думал обо мне так же, как и я о нем, в те моменты, когда рабочая рутина заканчивалась и приходило осознание реальности происходящего, в моменты одиночества, когда я оставалась одна со своей болью. При мысли о нем боль отступала… Отпускала, словно разжимая ранящие душу оковы. Жаль, что времени, которое было мне отведено, было слишком мало, чтобы насладиться еще этими прекрасными минутами, когда можно было вдохнуть воздух полной грудью и сказать, что вот она я, и вот моя новая жизнь… В голове промелькнула мысль: «Может, это не конец? Может, я вновь смогу вернуться сюда? Может, я успею сказать это все в голубые, полные ненависти глаза?» Но кого я обманываю? Я ехала вдаль, навстречу неизвестности, имея всего четыре пули в барабане, в то время как на другом конце моего пути меня ждал тот, кому отнять жизнь было лишь развлечением. Может, сейчас как раз то время, которое было отведено для прощания и мысленных извинений? Жизнь оказалась слишком короткой. Дорога же была долгой… Мне хватит времени на всех. Pov Локи. Прошло достаточно времени, чтобы я осознал низменность той ситуации, в которой оказался. Бросив еще один взгляд на мидгардское жилище, я лишь подтвердил правдивость своих мыслей. На глаза попалась захлопнутая дверь, стол с сомнительной пищей, а затем окно, наглухо закрытое и отделяющее пасмурное небо от этого места. Спина все еще саднила от усилий, которые я приложил, чтобы выплеснуть все то, что копилось долгое время в моей голове, на смертную. Я ожидал обрести облегчение, а в итоге получил лишь презрение и одиночество, в котором сейчас пребывал. Стоило ли это того? Прекрасная вышла благодарность за спасение, ничего не скажешь. Грудь болезненно стянули бинты, дыхание стало более глубоким от того, что творилось в моей голове. Настроение было под стать моему самочувствию. Следовало бы сдержаться и оставить всю ту грязь, что скопилась внутри, но она стремилась вырваться наружу, и от этого хотелось кричать. Кричать, зная, что меня вновь никто не услышит. Хождение по комнате не принесло должного успокоения, так же как сидение без дела в ожидании того, что дверь вновь откроется и войдет она. Я ждал её. Меня ничто больше не держало в чертогах этого мира. Я был волен идти туда, куда захочу, но я ждал её прихода. Зачем? Чтобы извиниться? Взять свои слова и обвинения обратно и раствориться в том ощущении, что я испытывал, когда она была рядом. За то время, пока я находился на корабле у Малекита, я успел соскучиться по тому чувству, что возникало каждый раз, когда она находилась близко. Может именно поэтому я начал осуществлять свой план по уничтожению армии темного эльфа раньше? Именно потому, что хотел быстрее вернуться, или это всего лишь иллюзия, которой я себя тешил, представив, что в этом мире, в этой необъятной вселенной меня кто-то ждет? Освободившись от оков, на которые я сам себя обрек, и не получив при этом ранения, вернулся бы я сюда без уверенности в том, что буду здесь нужен? Асгард, вот что всегда было пределом моих мечтаний. Туда я страстно желал вернуться и не просто появиться на пороге, словно случайный гость или ненавистный всеми предатель, а войти в зал дворца, подобно победителю, о которых ранее слагали легенды. Улыбаясь, я вспомнил Тора, который словно мантру повторял, как он видит славу, простертую до границ всей вселенной. Тор говорил, а я молча представлял все это, меняя только главного героя в истории, составленной на свой лад. Но если сын Одина четко во всех деталях и подробностях представлял, чего хочет, то в моих планах были ощутимые пробелы, в которых я не мог себе нарисовать ни того, ни другого. Определяющей причиной этих пустых мест было то, что Асгард никогда не откроет свои двери для представителя йотунхеймской расы. Исключением будет служить лишь та ситуация, где этот представитель будет закован в цепи, а дорога в главный зал сменится спуском на самые нижние этажи, где пустая камера заменит ему и трон, и зал, и опочивальню. Да и кто бы ждал его в золотом дворце? Скорбящая мать, которая не заслужила того, чтобы смотреть, как её сына, пусть и не по крови, обрекают на вечное существование в цепях? А может эту роль взяла бы на себя Сигюн, удели я ей должное внимание, когда на то было время? Это предположение звучит как шутка в моих мыслях, стоит лишь представить эту картину. Если учесть, что до того, как угодить в бездну, она была лишь гостьей в моей постели, то сейчас приглашение уже ожидал бы я, а не она, даже несмотря на то, что в последнюю нашу встречу она доказывала обратное. Бастард Лафея конечно сулил ей большие возможности, но вот распутный нрав и любовь к богатой жизни не идет ни в какое сравнение с вечным изгнанием и долгим скитаниям. Стоит лишь пожалеть Тора. Чтобы жить рядом с этой продажной тварью, нужно иметь большое терпение. А что по поводу самого Тора и Одина? Может, первого еще и грела мысль о семейных ценностях, но вот второго она вообще не беспокоила. У Всеотца были на меня определенные планы. Чтобы тот не говорил сейчас, этим самым планам не суждено было сбыться. На этом его «отеческая» любовь кончилась и сменилась на простое уважение к привязанности матери. Один еще тот лжец, у которого стоит поучиться. Его мысли и действия всегда были загадкой, а нрав был настолько буйным, что можно было лишь удивляться тому, как этого не заметили другие. Итак, перечислены все, и едва ли кто-то из этого скудного списка действительно ждал меня в Асгарде, едва ли я хоть кому-то из них был нужен. Размышления по этому поводу вызвали лишь новую волну гнева и разочарования, хотя эти чувства стоило вновь похоронить глубоко в себе. Еще одну бурю подобных эмоций смертная может и не пережить. В лучах выглянувшего из-за облаков солнца блеснуло остриё кинжала. Ванахеймская сталь всегда славилась своей способностью разить наповал даже самых сильных богов, распространяя звездную пыль по организму подобно яду. Рассеянно я взял лезвие в руки, сразу почувствовав знакомое тепло. Мне приходилось и раньше иметь дело с подобным оружием, но еще никогда я не испытывал его действие на себе. Удивительным был тот факт, что я остался жив даже тогда, когда смерть от подобного ранения была неминуема. Стоило бы подробнее изучить этот редкий материал. Говорят, что даже самые искусные кузнецы, работая с этим металлом, умирали, приготавливая сплав к заточке. Всего один случайный порез и можно было прощаться с жизнью. Так что же послужило причиной тому, что я еще стою на ногах и рассматриваю причину своего недомогания? Данная сталь как-то по-другому действует на йотунскую кровь, или сплав был разбавлен обыкновенным железом, который преуменьшал разящий эффект? Сколько еще подобного оружия было в арсенале у Малекита? Достаточно для того, чтобы разгромить асгардскую армию? Каждый ли темный эльф владел подобным оружием или только избранные? Как жаль, что нападение на ванахеймские кузницы практически совпало с тем временем, когда мой план был приведен в действие. Если бы это случилось раньше, то у меня было бы больше доводов и причин, чтобы вернуться в Асгард и с помощью полученной информации заставить наконец Тора слушать. В дверь постучали. Сначала стук был робким, но после, когда ответа не последовало, он стал более настойчивым. — Мисс Купер? Голос был мне определенно знаком. Осторожно, почти неслышно я направился к двери.

***

Альфред стоял на лестничной площадке и надеялся на то, что дверь все же откроется, но эта надежда угасала с каждой минутой. Он уже успел побывать в том заведении, в котором работала мисс Купер, но там её не оказалось. Молодой официант нехотя бросил «Ушла домой!» и продолжил заниматься своими обязанностями, посматривая с подозрением на Альфреда, пока тот не скрылся за дверью. Весьма странная реакция на человека, который просто спросил о присутствии или наоборот отсутствии простой официантки. Через витрину дворецкий видел, как юноша сразу подошел к пожилому мужчине, одетому в фартук, и что-то прошептал тому на ухо, после чего уже две пары глаз провожали Альфреда подозрительным взглядом. Он постучал вновь. — Мисс Купер? — негромко спросил дворецкий через дверь, прислоняясь к ней как можно ближе, чтобы его не услышали люди из соседних квартир. Если те знали, кто живет с ними по соседству, то обращение к их соседке как к мисс Купер можно было бы расценить будто Альфред просто ошибся квартирой. Но сама мисс Купер поняла бы, о ком идет речь, и чтобы вопрос не повторялся, сразу бы открыла дверь, но этого не случилось. У Альфреда все похолодело внутри. Случилось то, чего он ожидал, и теперь сама мысль о том, чтобы сообщить мистеру Уэйну худшую из двух новостей, его огорчала. Нахмурившись, он достал из внутреннего кармана пальто мобильный телефон и набрал номер, который непосредственно соединит его с подземным убежищем. Он не сомневался, что мистер Уэйн все еще был там. Хозяин ответил сразу: — Что там, Альфред? Дворецкий сначала молчал, а после, когда перед глазами предстала картина, где мистер Уэйн с мольбой в голосе просит его найти мисс Купер, вспоминая о том, что произошло с Рейчел, он вышел из оцепенения и, осторожно подбирая слова, ответил: — Сэр, я сожалею, но мисс Купер нет в городе. Ответное молчание длилось недолго. — Ты был везде? Может, она вышла, или ей нужно было куда… — Мистер Уэйн, я понимаю, что вы беспокоитесь, но я проверил все и… В этот момент за спиной Альфреда послышался звук ломающегося дерева. Он обернулся и увидел, как дверь пронизывает зеленый луч, и она с легкостью выходит из петель, разламываясь в том месте, где предположительно находился замок. — Альфред?! — воскликнул Уэйн, услышав звук. — Альфред, ты слышишь меня? Дворецкий стоял с трубкой в руках и смотрел на то, как разъяренный бог отбрасывает в сторону то, что осталось от двери в коридор, будто это были листы картона, а не массив прочного дуба. — Какая неслыханная удача… — оскалившись, произнес Локи, буквально втаскивая ошарашенного дворецкого через дверной проем. — Боже мой, Альфред, скажи мне что-нибудь! — кричал Уэйн через трубку. — Мистер Уэйн, понимаете, тут такое дело… — начал дворецкий, но трубку из его рук тут же выхватили. Локи посмотрел на устройство, что находилось у него в руках и, не разбираясь ни в свойствах данной конструкции, ни в предоставленных возможностях, крепко сжал так, что от телефона остался только помятый корпус и горсть теперь уже ни на что непригодных деталей. — Итак… — протянул бог, уставившись на Альфреда, от чего тот нервно сглотнул. — Я весь во внимании. Где она? — Я пришел сюда, намереваясь получить тот же ответ, сэр. — Тот факт, что ты здесь и задаешь подобный вопрос, говорит мне о том, что это неспроста, — прогремел Локи, разжимая кулак. Детали телефона осыпались на пол. Альфред обратил внимание на то, что бог в этот момент выглядел не самым лучшим образом, стоило только посмотреть на пятна крови, просочившиеся сбоку на зеленой рубашке, чтобы все понять. — Вы ранены, сэр. Могу ли я… Локи ответ не понравился, и он, игнорируя боль, угрожающе навис над дворецким. — Не юли, старик. Либо ты сейчас говоришь мне, в чем дело, либо мое лицо будет последним, что ты увидишь в жизни. Альфред выпрямился и с большей уверенностью посмотрел на бога. — Думаете, смерть пугает меня? — Даже если я ошибаюсь, ты не захочешь закончить свою недолгую жизнь в этом месте и тем способом, что предлагаю я, верно? — прорычал Локи. От переизбытка напряжения он снова почувствовал нестерпимой волну боли, проходящую по спине, и ему пришлось резко распрямиться и ухватиться за стену, чтобы не упасть. — Смею предположить, сэр, что вы сейчас находитесь не в том состоянии, чтобы угрожать мне, а уж тем более, чтобы реализовать то, о чем говорите, — спокойно произнес дворецкий и, на удивление самого Локи, подхватил его под руку, закинул её на плечо и помог ему переместиться из коридора обратно на ненавистный диван. Сколько раз Альфред подобным образом помогал своему хозяину подниматься из подземелья и добираться до спальни? Бесчисленное количество раз. Сколько раз мистер Уэйн был против подобной помощи? Почти всегда. И даже, несмотря на это, на утро был всегда благодарен. Ненавидя в этот момент свою слабость, Локи посмотрел на смертного с подозрением. — Твоя доброта не поможет тебе уйти от ответов. — Я знаю, сэр, но я рискну. — Проклятье! Скажи мне, где она? — приказал Локи, но уже с едва различимой мольбой в голосе. Он видел, как дворецкий уходит и понимал, что убить его всегда успеет, но вот получить нужную информацию можно только в том случае, если изменить тактику. Так он и сделал. — Мое превосходство над обычным человеком очевидно. Мои возможности больше, чем ты можешь себе представить. Не находишь, что от меня будет больше пользы? Стоило богу произнести последнюю фразу, как Альфред тут же замер. «А ведь и правда, он же может помочь!» — подумал дворецкий, но вслух только сказал: — Вам придется набраться терпения, сэр, и выслушать то, что я вам расскажу. Может, вы действительно сможете помочь… — Пожалуй других вариантов у меня нет, — ответил бог, улыбнувшись. Pov Мелл. Чем ближе я подъезжала к городу, тем сильнее срабатывал инстинкт самосохранения, и хотелось повернуть обратно. Из отведенного мне времени оставалось всего полчаса. Мне повезло, что по дороге не возникло никаких трудностей с полицией, хотя постов было больше, чем я предполагала. Через каждые десять километров стояло по три-четыре патрульные машины. Собственно говоря, я этого и ожидала, зная в каком режиме сейчас работают стражи правопорядка. На одних пунктах они просто выбирали и останавливали машины, на других же никого не пропускали, пока не проверят всех и каждого. От катастрофической потери времени меня спасло лишь то, что я гнала машину на максимальной скорости в первой половине пути. Оставалось только пересечь мост и объехать город, чтобы попасть в пригород. Сам город встретил меня серостью, даже несмотря на то, что все еще был день. Серые облака, серые безликие дома, серый асфальт и серый туман. Видимо только недавно тут прошел ливень, который, встретившись с более или менее теплым воздухом, тут же начал испаряться. Проезжая мимо витрин магазинов с техникой, я видела, как на экранах телевизоров, которые были так же выставлены на продажу, мелькало знакомое лицо в гриме, сменявшееся студией канала новостей, где ведущий с каменным лицом что-то читал по бумажке. Некоторые прохожие останавливались, чтобы послушать новый выпуск, а остальные продолжали идти, будто подобные происшествия были в порядке вещей в их обычной жизни. Через двадцать минут я подъезжала к месту своего назначения. От резкого нажатия на тормоз машина остановилась. Посмотрев вдаль, я увидела крышу обветшавшего здания, скрывающегося за деревьями. Сердце стучало так, что казалось, будто его слышно всем в округе. Здесь было так тихо и так умиротворенно, что в голове появилась мысль о том, что возможно я ошиблась с местом. Но менять свое решение сейчас было бы уже поздно, да и собственно других у меня не было. Готэмский химический завод был закрыт еще в двухтысячном году из-за аварии, которая вызвала огромный выброс химических веществ в атмосферу и ближайшие водоемы города. Теперь же это было заброшенное здание, левое крыло которого полностью сгорело через полгода из-за короткого замыкания электросистемы складского помещения. Так было написано в сводках новостей. Истинной же причиной пожара являлась вовсе не старая проводка, и об этом знают лишь двое: я и сам виновник происшествия. Джокер прекрасно знал, в каких воспоминаниях я копалась на его допросе, и понимал, что стоит ему лишь намекнуть, и я тут же все пойму. Моей ошибкой в прошлом стало только то, что в отчете, который я предоставила Гордону после допроса, я не указала место, в котором все произошло, так как не была уверена, что старая подписанная фотография была на том же месте, да и тем более, что каждое производственное здание в этом городе было похоже на другое как две капли воды. Теперь я понимала, что не ошиблась с местом. Я потянулась за сумкой и сразу увидела, как мои руки дрожат. Прикрыв глаза, я сжала их в кулаки и глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя. А чего я ожидала? Что минуя страх, держась за одну лишь решимость помочь людям, пойду туда и всех спасу? Да у меня вообще не было шансов, чего уж тут лукавить. Стоит мне только направить оружие на Джокера, как на другой чаше весов окажется безопасность заложников, и все! Открыв сумку, я достала револьвер. Покрутив барабан так, чтобы наготове был полный отсек, я нажала на курок и запихнула оружие за пояс. После, покопавшись в сумке, я нащупала холодный корпус телефона. Того самого, что когда-то дал мне Старк, чтобы быть на связи в Асгарде… Боже, это словно было вчера… Экран был отключен, хотя маленький голубой осколок, вставленный в корпус, светился ярче, чем прежде… Выйдя из машины я, не захлопывая двери и пригнувшись как можно ниже, направилась к ближайшим кустам. Благо местность была ими полна. Осторожно ступая по земле, я старалась не упускать ничего из виду, чтобы в случае чего заметить хоть какое-то движение. Звук собственного дыхания растворялся в свисте ветра, который бил по ушам. И вот сквозь деревья я увидела стены завода. Мягкая земля сменилась гравием, который неприятно хрустел под ногами. Оценив обстановку, я двинулась к ржавому контейнеру, что наполовину уходил под землю. Выглянув из своего временного укрытия, я вновь осмотрелась по сторонам. Никого. Либо все находились внутри, либо я все же ошиблась с местом. Впереди, в метре от меня находился еще один контейнер, весь покорёженный по бокам, но места за ним для меня вполне хватало. Стоило мне только выйти из укрытия, как я заметила движение. Из бокового помещения вышел мужчина. Он начал осматриваться, и я тут же пригнулась. Затем последовало чирканье зажигалки, и в воздухе сразу стал различим дым от сигареты. После, снова выглянув из-за контейнера, я заметила, как мужчина присел на железную бочку, что стояла буквально в метре от стены. В его руках, как я и предполагала, был пистолет, который тот рассматривал, выдыхая на корпус клубы дыма. Подождав еще немного, я поняла, что компании для перекура у мужчины не было. Было бы конечно идеально, если бы он отвернулся и закрыл тем самым обзор того места, где я находилась, но идей как этого добиться у меня не было. Хотя если продолжить перемещаться дальше, только вот не к стене, а вбок, то можно было оказаться в невидимой зоне. План сработал. Осторожно передвигаясь, я оказалась за спиной мужчины, и прежде чем он успел заметить меня, я ударила его по затылку ребром ладони. Он растерялся и пригнулся от боли в шее, я ударила еще раз его локтем в спинной позвонок. Должного эффекта я добилась сразу. Мужчина упал на колени и на выставленные вперед ладони, а после, завалившись набок, потерял сознание. И как только я потянулась за выпавшим из его руки пистолетом, как кто-то схватил меня сзади. — Так-так, и кто же тут у нас потерялся? — раздался женский голос, и тут же я услышала хруст гравия, будто по нему ступали несколько человек. Я попыталась вырваться, но хватка того, кто меня держал, была слишком сильная. Тут же меня развернули в другую сторону, и я увидела девушку, идущую в сопровождении двоих мужчин. Если внешность последних была типична для преступных элементов, то вот внешний вид девушки был скорее вызывающим и странным, словно по дороге она зашла в магазин интимных товаров и надела то, что первое попалось под руку: корсет с уймой ремешков, пышную юбку, перчатки, кружевные чулки… — Ммм, наша принцессочка все же решила нас навестить, — пропела она, нагибаясь к моему лицу. Будь у меня хоть немного свободного пространства, я бы отошла назад. Чем ближе было ее лицо, тем яснее было видно, от чего оно было таким бледным. Она сделала макияж подобно его гриму. Темные, размазанные тени на веках, выбеленная кожа, которая на фоне светлых волос казалась ещё белее, ярко-алая губная помада, след которой слегка заострялся в уголках губ. Она же в этот момент критичным взглядом посмотрела на меня. — И вот это мы ждали?! — меня буквально оглушил высокий тон её голоса. — Признаться, я разочарована. Лихорадочно я попыталась вырваться, и девушка сразу отпрянула назад. — Вы посмотрите, какая шустрая… — недовольно воскликнула она, и в этот момент я максимально, насколько позволяли сжимающие меня руки, нагнулась и, оттолкнувшись от земли, резко ударила головой по подбородку стоящего сзади меня. Видимо мужчина не ожидал подобного сопротивления и чуть ослабил руки, что помогло мне вырваться из цепкой хватки. Тут же я развернулась и ударила мужчину по лицу ногой с разворота, после чего достала из-за пояса револьвер и навела его на тех, кто стоял рядом с девушкой. Недоумение у меня вызвало то, что она сама исчезла, а мужчины смотрели на оружие в моих руках и мысленно пытались что-то предпринять. Переводя дуло револьвера с одного преступника на другого, я медленно отходила в сторону, чтобы включить в свой обзор и третьего мужчину, который теперь смотрел на меня с такой яростью, что я невольно поежилась. В отличие от остальных, в его руках не было оружия. Он был сам как одно сплошное оружие, способное раздавить любого, кто встретится у него на пути. — Назад! — прокричала я, когда эта громадина двинулась в мою сторону. Мужчина застыл на месте, хотя по его лицу было видно, что от возникшей ситуации он не шибко был в восторге. Отходя я пыталась хоть как-то осмотреться при этом, не теряя тех, кто стоял передо мной, чтобы найти девушку, но её нигде не было. Четыре пули… Было бы уместным воспользоваться ими именно сейчас, оставив одну? Сколько преступников еще было в здании? Просто бросаться угрозами и наводить дуло револьвера на каждого было бы эффективно до той поры, пока они не поймут, что я просто экономлю пули, и их явно на всех не хватит. — Бросайте оружие! — крикнула я, кивком головы указывая на опущенные пистолеты. Преступники переглянулись. — Живо! Двое бросили перед собой пистолеты, и те упали на гравий. — Хорошо, а теперь без всяких фокусов подтолкнули их ко мне. Мужчины подчинились. Теперь мне следовало лишь пригнуться, чтобы взять тот пистолет, что был ближе ко мне. Медленно, не отводя взгляда от своей цели, я начала опускаться, сгибая колени, все еще продолжая наводить револьвер… В этот момент я внезапно почувствовала тяжесть на спине. Кто-то запрыгнул на меня сзади, сжимая горло локтем и скрестив ноги на моей талии. Раздался выстрел и рев одного из мужчин. Револьвер выпал из моих рук, которыми я тут же попыталась ослабить хватку, перекрывшую мне дыхание. Я старалась держаться на ногах, хотя тяжесть на спине тянула меня назад. Стена, мне нужна была стена… С огромным усилием я сделала пару шагов, чтобы приблизиться к зданию. Повернувшись к нему спиной я, нагнувшись максимально вперед, резко разогнулась, тем самым ударив девушку об стену. Она глубоко вздохнула, но хватку не ослабила. Я нагнулась вперед еще раз и именно в этот момент почувствовала укол в шею. Замерев на мгновение, я сразу ощутила, как мои ноги постепенно становятся ватными, а руки уже не так отчаянно впиваются в душащий изгиб локтя. — Вот так… — пропел женский голос над ухом, после чего девушка ослабила хватку и спрыгнула с моей спины. Меня замутило, голова закружилась. Я вытянула руки вперед, чтобы удержать равновесие, и попыталась понять, почему все вокруг начало так активно кружиться перед глазами. — Всего десять секунд, ребята, и можно её брать… — голос девушки резал слух еще больше. — Что… — одной рукой я прикоснулась к шее и сразу что-то нащупала. Резкая боль, и я увидела, что сжимала в ладони. Небольшой одноразовый шприц с длинной иглой, которая начала перемещаться, то чуть выше, то чуть ниже…, а потом и вовсе закрутилась, как в калейдоскопе. — Что… вы мне… вкололи… Я едва различала собственный голос… Упав на колени, я не почувствовала боли, лишь ощущение какого-то непрерывного полета… Когда я уже полностью лежала на земле, то увидела приближающиеся ботинки со шнуровкой. Кто-то взял меня за волосы и потянул мою голову вверх… — Сладких снов, дорогуша… После этого мои глаза закрылись, и я провалилась в темноту. Главная база секретной военной организации Щ.И.Т., 3:20 pm Наташа зашла в свою комнату, прихрамывая и попутно сдирая с себя одежду. Её запекшаяся кровь смешалась с чьей-то чужой, и от этого ткань, в которую она была одета, задеревенела. Последнее задание, которым её наградил Фьюри, было весьма интересным, но очень уж грязным. Ей пришлось буквально пробиваться сквозь толпу недовольных и вооруженных громил, чтобы на ходу запрыгнуть в парящий вертолет, где Бартон как мог старался прикрыть её, стреляя из лука разрывными стрелами. Наташу не ранили, но вот какая-то железяка из-за силы взрыва отлетела и задела её ногу. Рана была неглубокая, но кровоточила так, будто была пулевым ранением. Наташа бы все отдала за душ и несомненно бы воспользовалась им, если бы Фьюри был более терпелив. В дверь постучали. На дверном мониторе появилось лицо младшего сотрудника отдела связи. Чертыхнувшись она сорвала с кровати покрывало и прикрылась им как могла. — Войдите, — голосовая команда зафиксировала приказ, и после характерного щелчка дверь открылась. Парень сразу смущенно уставился в пол. Наташа закатила глаза и уже более приказным тоном поинтересовалась: — Я слушаю. Молодой человек тут же уставился в планшет и бегло проговорил: — Вы просили меня сообщить вам первой, как только будут новости… Романофф нахмурилась, желая услышать продолжение как можно быстрее. — Можно сразу ближе к делу? Парень тут же замешкался и пару раз провел пальцем по дисплею. — Буквально пять минут назад мы зафиксировали сигнал следящего устройства с одного из наших передатчиков. Это был телефон агента, то есть бывшего агента Купер. — Джи-пи-эс смогло определить откуда он поступил? — прозвучал профессиональный, почти железный тон Наташи, не терпящий никаких «но…» и «может быть…» Юноша кивнул, после чего на поверхности планшета появилась карта мира с мигающей красной точкой. При каждом таком мигании масштаб карты увеличивался и местность становилась все более различима. При максимальном увеличении Наташа увидела надпись «Готэм» и координаты приблизительного местонахождения устройства. — Он включился автономно или ручным способом? — поинтересовалась Романофф, уже мысленно проклиная Купер. — Ручным. — Фьюри уже знает? — и как только парень покачал головой, Наташа сорвалась с места направляясь к небольшому отсеку, где лежала её запасная форма. Её не заботило, что покрывало упало на пол, и в комнате она была не одна. Её единственным желанием в этот момент было убить Купер на месте. Как только с переодеванием было покончено, и на ней как влитая сидела новая форма, она выхватила планшет из рук юноши. Нажав пару кнопок, она замерла, и из планшета тут же послышался недовольный голос. — Чего тебе? — пробурчал Старк в трубку. — Самолет, который остался у тебя, еще на ходу? — Самолет? — Да проснись же ты! Самолет, который еще не успели перегнать на базу, — раздраженно ответила Наташа. — Ну да, вроде да… — Собирайся, у нас есть дело! — У меня выходной. Ничего не знаю, — прохрипел Тони в микрофон, видимо переворачиваясь на другой бок, — так Фьюри и передай. Меня ничто и никто не может заставить покинуть удобную кровать и… Наташа помедлила с ответом. — Фьюри не обязательно об этом знать. — Т-а-а-а-к, — протянул Старк, уже более оживленным голосом, — ты меня почти заинтриговала… — Тогда пулей лети сюда и не забудь прихватить с собой самолет, — приказала Наташа и отключилась. Она посмотрела на юношу, который стоял все это время рядом. — Пилотировать сможешь? Парень кивнул и выпрямился, отдав честь. — Так точно, мэм. Год провел на базе ВВС США в Неваде, пилотируя F-22. — Значит, считай, что тебя только что официально перевели из отдела связи и повысили до пилота. И еще раз меня назовешь «мэм» — будешь складывать самолетики из бумаги в отделе охраны. — Так точно, м… Так точно. Наташа вновь закатила глаза, открывая дверь. — Удивительно только, почему тебя до этого не подпускали к нашим штатным истребителям. — Ничего удивительного, мэ… Сам отказался. — Почему? — Боюсь высоты. — Ты прикалываешься? Как же ты тогда управлял, летая в Неваде? — Не глядя, мэм… То есть не мэм… То есть… Романофф нервно провела пальцами по лицу, разминая кожу. — Чудно… Час от часу не легче…