Когда придет последний час...

Спустя некоторое время, эльфийка все-таки решилась задать вопрос, который волновал ее уже несколько часов. — Таурон, ada, а где Неллерон? Брат промолчал, опустив глаза. Леголас же тихо ответил: — Твой брат… Он пал в бою. До Элениэль не сразу дошел смысл слов, сказанных отцом. Она молчала, тупо уставившись в одну точку. Брата больше нет… Это было трудно понять, а принять еще труднее. Эльдие моргнула, и из глаз потекли слезы. Она закрыла лицо ладонями и зарыдала, уткнувшись в грудь Халлона. Эльф молча гладил ее по голове, едва сдерживая слезы — Неллерон был его близким другом. Раздался звук Рога Валар — темная армия снова наступает. Эльдар вскочили, хватаясь за оружие. Дева билась еще яростнее — теперь она сражалась с убийцами брата, теперь ей было, за что мстить. Сверкал, будто молния, меч Элениэль. Немало врагов поразил он за эту долгую битву. Эльдиэ все больше злилась на морготовых тварей. Ярость и злость распирали деву изнутри, и эльфийка отважно сражалась, почти не замечая своих ран. На минуту Элениэль остановилась и взглянула в начало армии. Там сражались могущественные Валар и Майар. Мелькали вспышки яркого света, лязгали мечи и секиры, сверкали стрелы, слышались боевые возгласы победителей и леденящие кровь вопли побежденных. Эльфийка стряхнула с себя наваждение и вновь кинулась в бой, прорубая себе путь. Все ещё слышались звуки рога Оромэ, похожие на раскаты грома. От толпы Валар отделились двое. Одним из них был златовласый, сильный и огромный, как гора, силач Тулкас, вторым — крылатый глашатай Эонвэ в начищенных серебряных доспехах. Они направлялись прямо к Чёрному Вале. Вскоре к ним присоединился и третий — человек в чёрных доспехах и драконьем шлеме, отчаянно сжимающий свой меч. «Турин Турамбар», — догадалась Элениэль, вспомнив старую легенду. «Пророчество начинает сбываться!» — мысленно ликовала эльфийка. Но тут же ей вспомнились слова: «Что будет дальше, ведомо одному лишь Эру…» «Нет», — сказала сама себе эльдиэ. «Они повергнут Моргота, и в Арде воцарится вечный мир. Снова станут юными давно погибшие Древа, и больше ничто не посмеет нарушить покой в нашем мире». Впервые за время битвы в сердце Элениэль закралась надежда. Устремляя свой взор на восток, эльфийка отчаянно верила, что они выиграют эту битву, и все изменится к лучшему. А как известно, надежда умирает последней. Неожиданно в голове у эльдие созрела одна идея и она с таким воплем, что позавидовали бы даже назгулы, кинулась в самую гущу боя, пробираясь ближе к эпицентру битвы — к Морготу. — Стой, глупая! — крикнул ей Халлон, поняв, что задумала его возлюбленная, и кидаясь вдогонку. Но шум вокруг стоял такой, что дева уже не услышала его отчаянного возгласа. Она прорубалась все ближе и ближе к Темному Вала. Халлон все еще не терял надежды образумить эльфийку, а если потребуется, и защитить ее, даже ценой своей жизни. Подобравшись поближе к Элениэль, он окликнул ее, не надеясь быть услышанным. Но дева услышала голос любимого и, оглянувшись назад, попробовала разглядеть Халлона в толпе из орков, гоблинов, людей, эльфов и остальных. Поступив так, эльдие совершила огромную ошибку — повернулась спиной к врагу. И эта ошибка стала для нее роковой. Противный огромный орк замахнулся мечом, без особого труда пробивая тонкую броню, брызнула кровь и Элениэль, жалобно вскрикнув, упала на колени, держась за разорванный бок. Кровь хлестала из раны, сочась между пальцами и обагряя землю. Халлон, наконец отыскавший любимую, кинулся к ней: — Элен… — побелевшими губами прошептал он, опускаясь рядом с ней и поддерживая голову эльдие. Из уголка губ девы стекала тонкая красная струйка. — Халлон, melamin… — прошептала она, нежно коснувшись его щеки и закашлялась, поперхнувшись кровью. Лицо девы исказила гримаса боли, и она схватилась за бок. Где-то справа раздались победные крики и, повернув голову и с трудом пытаясь сфокусировать взгляд, увидела как Турин вонзил свой черный меч в сердце Моргота, как Темный Вала, покачнувшись, медленно падает на землю и как, воздев мечи к небу, ликуют воины Света. — Uthulieʼn aure. Autha i lome… — прошептала Элениэль и закрыла глаза. Фэа Дочери Звезд отошла в Чертоги Мандоса, но она узрела перед смертью величайшую из всех побед Света над Тьмой.