Не могу не любить

— А чего тогда встречаешь меня недовольно, раз всему рада? — Просто мне интересно что же ты такое натворил, раз мне позвонил Матвей перед твоим приходом и сказал, что уезжает? — Чего? – вскочил я с места. Чёрт, всё же я, похоже, где-то переборщил. — Дима, сядь, — приказала сестрица. Я послушно опустился в кресло. — Нужно серьёзно поговорить. — А то мы сейчас шутим, — попытался я съязвить, но не получилось, так как Наташка даже не улыбнулась. — Почему? – волновало меня. Почему уезжает и почему он не сказал мне? Ведь он с утра вёл себя вполне обычно. — Я хочу кое-что тебе сказать, — опустив глаза начала она, я молчал, — Матвей, — долгая пауза. Чего она меня мучает? Сдерживаю себя, дабы не подгонять её, — только не перебивай хорошо? Я сначала всё скажу, а ты будешь после фыркать, — киваю. — В общем, Матвей тебя любит, — «Я тоже» — вертелось на языке, но я не перебивал, — но не как друга и не как брата… — я непонимающе уставился на сестру. А как? То есть… Неет. Не может этого быть! — Кто тебе сказал эту чушь? – не сдержав обещания, перебил я её. — Матвей. — Не верю, — встав с кресла, прошёлся по комнате. — Думаешь, он стал бы мне врать об этом? – усмехнулась, — И вообще, это видно не вооружённым глазом. Ты знаешь, что я именно из-за него попросила тот поцелуй? – я дёрнулся, всё складывается как-то не так, — Я хотела дать ему шанс, хотела подтолкнуть тебя к осознанию, что между вами больше чем дружба. — Да что ты мелешь? – срываюсь на крик, — Что ты понимаешь? Зачем тебе это? Ты хочешь, чтобы от меня как и от твоего Славки все отказались? Хочешь, чтобы в меня тыкали пальцем в Универе, а потом и на работе? – от обиды на глазах наворачиваются слёзы, — Хочешь, чтобы я всю жизнь страдал душевно, что я не такой как все, что я неправильный и что я поступаю неправильно? За что же ты меня так не любишь? – Всё бесит! Ненавижу. Не хочу. Разворачиваюсь и выбегаю из комнаты. — Постой, Дима, послушай! Всё не так как ты думаешь. Ну стой, — последнее я услышал, выбежав в подъезд. Злостно вытираю рукавом незваные слёзы. Все спятили! Это же неправильно! Так не должно быть. Мы просто друзья, всего лишь друзья и не больше. Я старался не думать, что о чём я сейчас кричал сестре были теми причинами, из-за которых я всё последнее время отвергал возможность какой-либо связи с парнем. Я так глубоко ушёл в анализ себя, что не заметил, как говорит Наталья, очевидного. Матвей меня любит? В этом самом плане? Чёрт, мой друг – гей?! Когда же я упустил этот момент? Мне хотелось побыть одному. Понять что делать дальше, ведь моего обычного забыли-и-забили здесь будет маловато. Забыть друга или забыть его любовь? Я не уверен, что согласен на то или это. Значит нужно думать. А на следующей неделе меня еще и практика ждёт, она мне сейчас точно не помешает. «Матвей всё равно скоро уедет, так может не париться и реально забить? Я ведь четыре года жил без него и дальше проживу. Зачем мне заморачиваться ещё неправильными чувствами своего друга? Он уедет и всё станет на свои места! Но почему мне от этих мыслей не становится легче?», — хотелось завыть. Через пару часов бездумных и безрезультатных блужданий пришёл в пустую квартиру. С первого взгляда было видно, что мой жилец съехал, и даже не попрощался. Побоялся, что я ударю его посильнее? Обзову его пидором? Скажу, что мы больше не друзья, что выгоню его? Поэтому ушёл сам? Если так, то он слишком плохо меня знает… Первый день своего двадцатилетия я провёл один в своей квартире. Телефон пару раз звонил, но на дисплее отражалось одно и то же имя — Наталька. Не желая сейчас ни о чём спорить или даже просто говорить, отклонял вызовы. Подумав, что собственно ничьего звонка не жду, а точнее не дождусь одного единственного, решил отключить телефон совсем. И тишина окутала меня со всех сторон. Я тупо уставился в стену невидящим взором, просидев так несколько часов. Мысли? Их не было. Была лишь одна пустота совместно с обреченностью. Я не люблю, когда жизнь делает резкие повороты и приходится вновь привыкать к чему-то новому. А в данном случае не получится оставить всё как есть. Очнувшись из состояния апатии, побрёл на кухню. Поел. Всё же от физиологии не отделаешься. Шоколадная конфета не смогла подсластить мои чувства, от неё лишь ещё больше осталось горечи. Ушёл в комнату и бухнулся на кровать, не видя смысла что-либо сейчас делать. Мне ничего не хотелось. И вот мой день закончился в шесть вечера. Домашний телефон я предусмотрительно отключил тогда же, когда и мобильный. Проснувшись не сразу вспомнил что вчера было, поэтому первые секунды даже радостно потянулся на кровати, вытягивая затекшие ото сна конечности. А вот когда мозг услужливо напомнил о Матвее, улыбка сползла с лица. Не желая впадать во вчерашнее уныние, решил сделать зарядку и разогнать кровь. Оказывается когда ты чем-то занят, будь то физические упражнения или готовка полноценного завтрака посторонние мысли вылетают из головы и не напрягают тебя. Включив телефон, удостоверился, что пропущенные вызовы только от сестры. «Кроме неё я никому не нужен», — почувствовав себя дураком, захотелось стукнуться головой о стену. Ведь обычно так думают глупые девицы, которых бросили или на них не обратили внимания их возлюбленные, со мной же не так? Не так. У меня есть родители, родительница, Светка. Точно. Нужно встретиться и пообщаться со своей девушкой, а то в последнее время забил на неё. Славка и тот заботится обо мне. Так что Дмитрий не смей думать, что раз Матвею ты не нужен, то ты никому не нужен. Мотька не является центром твоего мира. В чём я уже сильно сомневаюсь… Полдня прошли для меня незаметно, сначала угробил время на какой-то ситком по телевизору, потом решил сделать уборку, чтоб занять руки и не давать себе возможности на думанье. Телефон пришлось снова отключить, так как на экране высветилось: «Наталька». Думая чем бы себя ещё занять, дошёл до кухни. Есть абсолютно не хотелось, можно сказать, даже подташнивало, что непременно говорило о моём не спокойствии. В дверь постучали, так как я давно избавился от звонка, давящего на психику. Кто бы сомневался? У двери стояла недовольная сестра, скрестив руки на груди. Не открыть я не смог, всё-таки человек уже пришёл, да и помочь, вдруг, чем сможет. — Проходи, — пропустил её, Наталья промолчала, посверлив меня колющим взглядом, зашла в прихожую, снимая белые шлёпки. Пожав плечами её странному поведению, а может и не странному, я даже не знаю кто и как сейчас должен себя вести (хотя бы я?), прошёл в зал. — Что же ты творишь, братик? — понеслась. — Объясни же мне, что я такого творю, — вполне доброжелательно. — Ты любишь его, он любит тебя – чего здесь мудрить, зачем лезть туда, где дважды два пять? – витиевато разъяснила Наташка. — А любовь то разная, — я сохранял полное спокойствие. — Почему ты так в этом уверен? Вот смотри. Всё детство вы провели вместе. Вам было очень весело, спокойно, хорошо, сам придумай подходящие определения. Далее он уезжает, а ты скисаешь, как молоко, случайно оставленное в тепле. Только вот тебе наоборот было плохо от отсутствия тепла одного, нам обоим хорошо известного, человека. Не перебивай, — подняла она руку, увидев, что я собрался высказаться, — Ты стал реже смеяться и улыбаться, ходил вечно загруженный и унылый. Но вот прекрасный принц возвращается и на тебя смотреть больно, как бывает это с солнцем. Ты расцвёл, ты зажил! Знаешь, за этот месяц ты улыбался в сотни раз больше, чем за все четыре года. Неужели ты сам не чувствуешь, что рядом с ним тебе лучше, что без него ты уже не тот Дмитрий? — Я и не отрицал, что мне он нужен, что я его люблю, но как друга, понимаешь? – не знай кого больше пытался я убедить. — Да? И почему же ты тогда на своей днюхе, услышав, что Матвей говорит со своей девушкой так взбесился? — Я был пьян, — нахмурился я, не желая продолжать этот разговор, так как даже сам ещё не во всём разобрался, а она требует от меня объяснений. — Да? И целоваться ты к нему полез только от того, что был пьян?— давила сестра. Чувствуя себя ребёнком, пролепетал: — Да,— ну а что, многие на пьяную голову такого вытворяют, что на трезвую даже бы и не придумали. — Ладно, я пойду, — расстроилась Наталья, протянув флешку, она ушла. — И что здесь? – спросил у закрывшейся двери. Не желая долго мучиться в загадках, пошёл к ноуту в спальне. На флешке имелся один вордовский документ: «Не могу не любить» и блокнот который своим названием заставил открыть его первым, так как «Меня читай в первую очередь» говорит сам за себя. «Милый братец, прошу, прочитай эту историю от начала и до конца. Не уверена, что она поможет тебе принять правильное решение, ведь ты у меня очень упрямый и медлительный на соображалку, но автор на высоте». «Опять подсунула свою гомосятскую историю», — решил уже было закрыть папку, но меня привлекло название: «Не могу не любить», то есть любит, но не может перестать, даже зная, что это невозможная любовь? Надеясь, что история не хуже названия, я щёлкнул мышкой по файлу. Реальная история? А это интересно. Обидно, что без ХЭ, так как это указано в примечании автора, но рассказ на то и реальный, чтобы не подводить всех героев к счастливому концу. Погрузившись в чтение, я не сразу понял, что всё чаще замечаю сходства истории со своей жизнью??? Только все события были со стороны Матвея. Что за нах?! Это он написал? Не может быть. Неужели он уже тогда относился ко мне больше чем к другу, но ведь здесь нам было всего по двенадцать. Я не мог оторваться от своего детства в новых красках в исполнении моего друга. Теперь я и правда начал замечать наши постоянные случайные контакты. То сидим обнявшись за плечи, то просто облокотившись на другого. Даже лекция про личное пространство с психологичкой предстала передо мной в новом свете. Нас тогда попросили подойти на то расстояние, при котором нам было бы удобно общаться или же просто находиться рядом. «Расстояние? Для нас оно ничто! Жаль вот только не во всех смыслах. Да мы друзья, да мы всегда вместе и мы даже однажды находились нос к носу, когда ночевали у меня, было темно и мы болтали о разных пустяках, но мы только друзья. Мы еще проснулись тогда в обнимку, но Тимка никак не отреагировал на это, будто это в порядке вещей. А, похоже, так оно и было для него». Хм, и правда, припоминаю тот день, точнее утро. Моя рука покоилась на голой груди друга, я ещё пощекотать тогда решил его. «Мы обнимались прямо в классе перед всеми одноклассниками, и никто это не осуждал, ведь мы были друзьями, а значит позволено многое. Чем ближе, тем лучше… И лишь сестричка Тимки иногда называла нас парочкой, а я улыбался как дурак, мечтая о реальности её слов». Чувствую себя слепым, к тому же бесчувственным. Как можно было такое пропустить и не увидеть? Ну да, я же инвалид в отношении эмоций, проявляющихся на лицах людей. Не умею я их читать. Пока не дошел до конца истории не мог оторваться от экрана. Сердце сжималось от переполнявших меня чувств, от переживаний друга и его любви ко мне. Любить и мучиться – вроде стандартный набор для всех кто когда-либо влюблялся, вот только в случае Матвея появлялось ещё и чувство вины. Так глупо винить себя за то, что испытываешь к другому, ведь никто в этом не виноват. А знаете, приятно осознавать, что тебя так сильно любят, что от одного твоего присутствия у кого-то на душе легче становится… «Люблю его…» Вот так вот заканчивалось сие повествование. Оглянувшись по сторонам заметил, что в комнате уже стемнело и следовало бы включить свет. Я даже не заметил когда время успело так пролететь. Вроде и рассказ не такой уж большой, да и читаю я быстро, вот только возвращение в описываемые события сопровождались собственными воспоминаниями. Я как бы узнавал всё с новой позиции. Почему не может быть всё просто? Почему между нами не может быть обыкновенной крепкой мужской дружбы? Или за всеми подобными отношениями и скрывается что-то подобное? А что если за этим красивым словом парни прячут свои истинные чувства? Ой, ё. Куда же меня понесло. Паранойя в последней стадии, угу. Со смутными чувствами я отправился спать, надеясь на «Утро вечера мудренее». А вот и долгожданная практика подоспела. Как и везде нашего брата никогда сразу не допускают к готовке блюд, а отправляют на помывку, чистку и нарезку ингредиентов, а иногда и вовсе нам приходится заменять официантов. Причины последнего бывают разными: либо просто чем-то занять практиканта, либо заменить опоздавшего/заболевшего сотрудника, а в моём случае – это всегда одна и та же причина, аж смешно. — Это ты наш практикант? – заулыбалась полноватая женщина в возрасте, заметив меня в проеме двери. — Да, — застеснялся я, не смея пройти внутрь. — Ирина Петровна, — оглядывая (читай — сканируя) меня, представилась она. Я не остался в долгу: — Дмитрий, — первое, что мне бросилось в глаза – это её русые волосы с начинающей сединой. Они были собраны в высокий хвост и доходили до попы. Я аж залюбовался. Обычно молодяшечки так старательно отращивают волосы, стараясь ими заманить парней, а взрослея, женщины устают от них и от муторности ухаживания за ними. Вот почему я обратил внимание на их длину, так как это сразу же говорило об этой женщине, что она если не трудолюбива, то точно не ленива, иначе бы обрезала их к чертям. Одета же она была вполне соответствующе своему возрасту, который был где-то 50-55: длинная юбка с небольшими складками, под фартуком угадывалась бледная блузка с сиреневыми цветочками. Не знаю, но мне эта женщина сразу же пришлась по душе. Может своей открытой улыбкой, может своей простотой, но я сразу понял, что мы с ней поладим. А вот грузный мужчина лет сорока, в котором я безошибочно узнал шеф-повара, не приглянулся. Он смотрел на меня каким-то тяжёлым взглядом, как бы говоря: «И что ты тут забыл?». Да и вообще весь его вид был угрожающим. Не хотелось бы мне встретиться с таким в подворотне, ведь с мясом и ножом он управляться умеет, значит опасен! Ну и естественно я был отправлен подальше от плиты и его хозяина в отдел овощей. Но я, честно говоря, не парился, так как знал, что через неделю, а может через пару дней, я буду основным помощником шеф-повара. Первый день практики прошёл вполне безобидно, я успел познакомиться со всем коллективом, ошивающимся на кухонной территории, и с поварами и с помощниками и даже официантами. Возвращаясь домой, я улыбался, радуясь, что в этот раз место попалось лучше предыдущего за что поблагодарил себя и деканат. У нас так завелось, что первым пяти студентам по успеваемости Универ предоставляет лучшие места для практики в нашем городе. Ещё на втором курсе я был седьмым в рейтинге благодаря моему упорству и стараниям, но в этом мне удалось переместиться на пятое! Ещё этому способствовал перевод одногруппника, находящегося на первом месте, в Москву, иначе я был бы только шестым и практику пришлось бы искать самому в какой-нибудь серой кафешке. А ресторан «Пещера» это вам не третьесортный ресторанчик, а один из лучших в нашем городе, который славится великолепными блюдами и отвратительным шеф-поваром. И всем приходится терпеть нервного чудака за его чутьё и изобретательность. Ну так говорят по крайней мере. А когда я зашёл к себе в квартиру, которая пустует пару дней, улыбка сошла с лица. «Пустует. Ха-ха. Значит я пустое место», — попытался я улыбнуться, но без Матвея здесь и правда стало слишком пусто и уныло. А вот что я с удовольствием отметил так это то, что я за целый день так ни разу и не вспомнил своего друга (бывшего?). Ему так сложно позвонить? Или ему так резко я стал безразличен? Чего он тогда врал моей сестре, что любит, если не дает о себе знать и не пытается со мной связаться? Самому позвонить? Неуверен… От усталости я уснул быстро, всё-таки полезно бывает весь день пробыть на ногах. Всё началось уже на второй день моей практики. Шустрые они какие! Сергей Павлович, так звали шеф-повара, встретил меня в каком-то слишком радостном состоянии. Вчера так он ни одну улыбку не проронил, а сейчас так и показывает свои отбеленные зубы с золотыми коронками. — Грех прятать такую красоту здесь, — я еле сдержал хихиканье, неужели их этому учат на специальных курсах для поваров аля «Каким способом практиканта сплавить с глаз долой»? Ну слово в слово ведь! – У тебя ведь уже есть опыт работы официантом? – наглая улыбочка так и не сходила с мордахи мужчины. — Так точно, — усмехнулся я, представляя его рожу, когда мой срок официанта закончится. И такое у нас имеется. В дневнике практиканта ясно оговорено, что мы не можем маяться дурью больше недели, так что если Сергей Павлович решит меня на совсем туда забросить, то пусть обломится. Хотя я думаю, он и сам это знает, не первый год сотрудничает с нашей кафедрой. Так что мы ещё поработаем вместе. В престижном ресторане работать с народом одно удовольствие. И хотя здесь в основном собирается знать города, и большинство были себе на уме, все они считались с личностью обслуживающего их человека. Они не позволяли себе грубости и хамства, но иногда могли подогнать, покритиковать, но такое случалось редко. А ещё они давали чаевые за хорошее обслуживание, а женщины еще и за внешность, называя меня ангелочком. Ну да, мне идёт белая одежда, в коей здесь был весь персонал. Половина недели прошла спокойно и успешно. От меня лишь требовалось улыбаться и не медлить. О своих проблемах вспоминал только возвращаясь к себе домой, а я это делать стал всё позже и позже, как можно дольше гуляя после работы, иногда просто там задерживаясь и общаясь с Таней и Артуром. Эта парочка, а они были именно парой, развлекали меня. Нет не специально конечно, но следить за их общением уже было весело. Их постоянные споры кто в доме главный, кто будет на этот раз стирать, гладить, а ещё кто будет сверху. В этот момент я уже не сдерживался и начинал ржать в голос. — Я мужчина! – чуть ногой не топал парень, которому было на вид лет двадцать шесть. — И что? – гениальный ответ! Таня же была младше его года на четыре, и уступать не хотела. — Я должен сидеть на диване и пить пиво! – уперев руки в бока, пояснил Артур. — Да ты что? А я эмансипированная женщина, — крыла она. — У кого в доме член? – теперь складывая руки на груди и вскидывая подбородок вверх, начал гордиться он. — То есть ты хочешь сказать, что если я возьму страпон…— договорить она не успела, так как у парня от шока глаза полезли на лоб, и он сорвался с места, закрыв ей рот ладонью. — Блять. Что тебе в голову-то лезет? – не отпускал вырывающуюся девушку Артур, боясь всё же услышать, что начала говорить Таня. — Тоже яойщица? – почему-то вслух произнёс я, не успев подумать. Таня же удивлённо перевела взгляд на меня и перестала вырываться. Опа. Похоже угадал. — Ты откуда знаешь? – спросила Таня, как только её отпустили. — А что это такое? – в ответ спросил её парень. Я лишь пожал плечами и решил, что итак многое увидел и услышал не предназначенное моим ушам, поэтому решил идти домой. О Матвее как о парне я не хотел думать, а как о друге уже не получалось, поэтому я и вовсе пресекал любые попытки мыслей двинуться в ту сторону. А вот признаться самому себе, что без него как-то уже не так пришлось. До дома я шёл пешком, так как тут всего-то полчаса, а торопиться мне некуда. По пути до логова я забивал голову математикой: считал количество окон у домов, количество машин проезжающих в ту или эту сторону, даже деревья посчитал, даже начинал считать количество шагов от ресторана до квартиры, но это мне показалось слишком муторным и ещё больше угнетающим. На лестничной площадке меня кто-то дожидался, так как в подъезде горел слабый свет, разглядеть человека удалось только с трех метров. Посетителем оказалась, конечно же, сестра. — Как ты? – сразу перешла к делу Наталья, я пожал плечами, чувствуя нападающую на меня апатию, которая стала моим сожителем с недавних пор. — Матвей остался здесь, если тебе это интересно, — я кинул на неё удивленный взгляд, так как у меня вылетело из головы, что тот вовсе собирался уматывать отсюда. Но снова промолчал. Сестра тоже замолчала и прошла за мной в квартиру. Питаться дома я перестал с первого дня практики, так как там наедались до отвала, поэтому сразу пошёл в направлении душа сполоснуться холодной водичкой и возможно придти в норму. Морально подготовившись к нападению со стороны Натальи я собрал все свои силы для отпоры давления. И был, мягко говоря, обескуражен застав расслабленную сестру за просмотром мультика про кота и мышь. Не желая обманываться, скорее всего, фальшивым спокойствием сестры присел рядом на диван, ожидая гневной тирады на тему: А Матвей… Однако спустя десять минут и сам расслабился, понимая, что Наталья в этот раз пришла просто так. — Как Славка? – совесть начала мучить меня, ведь я так беззаботно избавился от его общения со времени ухода Матвея. Если быть откровенным, то я боялся увидеться с ним (со Славкой то есть). Не могу объяснить себе с чего такие глупости. — Нормально. Сегодня виделись, у него тоже практика началась. Переживает за тебя. — Ясно, — хотелось спросить и про Матвея, но язык сопротивлялся, приклеиваясь то ли к зубам, то ли к нёбу. — А Матвей чем занимается? – любопытство пересилило. Я уткнулся в телевизор, где Том в очередной раз гонялся за Джерри, стараясь показать, что мне не больно-то и интересно, что у моего друга в жизни происходит. — В больнице вот сегодня был, — также отстраненно произнесла она, а у меня сердце бросилось вскачь. — Что с ним? – в голосе появились нотки беспокойства, ладно хоть паника не вылезла наружу, но от ящика я отлип. Наталья, впервые улыбнувшись за сегодняшний вечер, довольно посмотрела на меня. — Волнуешься, — констатировала она, а я всё ожидал ответа, даже забыв поперечить ей хоть немного ради приличия, — С ним всё в порядке. Он к вашему однокласснику ходил. Сейчас же у многих практика, так вот один из ваших на медика учится. Я выдохнул, а еще по телу пробежали мурашки от схлынувшего напряжения. — Чего так пугать-то? – нахмурился я, легонько толкнув сестрицу в бок. — Для профилактики, братик.