Не могу не любить

В четверг утром в ресторане народу было мало, и я быстро приметил двух парней сидящих за крайним столиком. Поразительным было то, что они держались за руки! И это в таком престижном месте? И тут пидоры! У меня аж рот открылся от недоверия и развернувшись на 180 градусов пошёл на кухню. Похоже один из парней успел заметить моё перекошенное лицо, потому что второй также обернулся ко мне, после того как первый что-то шепнул ему. — А кто те голуби? – получилось немного грубо. Шеф-повар взглянул на меня, ухмыльнулся и отвернулся. Один из поваров с вызовом бросил: — Что-то имеешь против? – честно не ожидал такого напора. Значит такое здесь дозволено или это какой-то особый клиент? — Нет, — твёрдо ответил я, хотя пару секунд назад был ещё против. Я вообще целых два дня против всех геев мира! Я со Славкой так и не общался после ухода Матвея. Мне казалось, что я испачкаюсь, заражусь чем-то, даже говоря по телефону. Восприятие этого типа людей было как и до встречи моего голубого друга – неприязнь, желание не сталкиваться. Но когда меня в лоб спросили, я так сказать, попятился, боясь нарваться на ссору. И вообще не виноваты же все геи мира, что мой лучший друг один из них. Импульсивно вышло. — Один из парнишек — сын хозяина ресторана, — услышал я. Ирина Петровна всегда вводит в курс дела и помогает мне. Мы и правда с ней ладим. — Ого, — присвистнул я. Ничего се! И Соловьёв не боится позора? Или он ничего не знает? Да нееет, такого быть не может. Надо будет расспросить потом Артура. — Чего расслабился, там народ ждёт, — толкнул меня в бок Артур. Вспомнишь… а вот и оно. Я поспешил в зал, направляясь к третьему столику, но меня остановил администратор и прошептал: — Пятый столик хочет только тебя. Я беспомощно посмотрел на Мельникова, пытаясь придумать причину почему мне туда не надо, но администратор легонько подтолкнул меня в сторону того самого столика, за которым расположилась голубая парочка. — Что угодно, господа? – немного волнуясь, сказал я, надеюсь по мне не заметно. Парень примерно моего возраста, одетый во всё джинсовое, хотя здесь был строгий фейс-контроль, показательно взял руку своего спутника и поцеловал в ладонь, не отрывая взгляда от меня. Ждал моей реакции? Ну вот тебе и она. Я ослепительно улыбнулся, так как не чувствовал отвращения. Если б они знали ЧТО моя сестра заставляла меня смотреть, и что мне демонстрировал мой голубой друг. А что уж я вытворял, когда пьяный лез к Матвею… Так что банальный поцелуй меня не смутит, хоть я и желал бы находиться от этой парочки на расстоянии трёх метров. Дерзкая ухмылка у юноши, после моего равнодушного взгляда, пропала, и он чуть наклонив голову вбок, посмотрел на меня, а после на своего спутника. Я тоже перевёл взгляд в его сторону: чёрноволосый мужчина чуть меньше тридцати одет был строго, а именно в серый костюм. Мужчина, пожав плечами, типа «А я откуда знаю», начал делать заказ, а парнишка сверлил меня задумчивым взглядом. Наверно, раздумывал, почему же я так резко поменял своё отношение к их паре, похоже, он успел заметить неприязнь, которая появилась у меня на лице до того, как я вернулся на кухню, и то, что я сейчас вполне приветливо им улыбаюсь у него не вязалось в голове. Относя заказ на кухню, я гадал: кто же является сынком хозяина. Мужчина был более сдержан и уже этим заставил отказаться от его кандидатуры, так как такой человек до последнего бы скрывал свою ориентацию от влиятельного папаши. А вот юноша был достаточно дерзок, чтобы ещё и заявляться в отцовский ресторан со своим парнем. Голубая парочка осталась вполне довольной моим обслуживанием и отвалила хорошие чаевые. Далее работа протекала спокойней и быстрей. Я не успел заметить, когда наступило время закрытия, и даже как-то расстроился. Ведь я ещё не устал! Не желая сейчас возвращаться домой подумывал куда бы податься. Мелькнула даже мысль сходить до сестры, но я постарался её отмести. — Привет, — услышал я, что даже подскочил от неожиданности. Ну ещё бы идёшь себе задумавшись, а тут к тебе обращаются. Вернувшись на Землю, я посмотрел на преградившего мне путь – это был тот джинсовый парень, как я успел его окрестить. — Привет, — удивлённо поднял брови я. Это типа случайно столкнулись или же он меня ждал у ресторана и сейчас следил за мной? (я успел отойти на метров 300). — Андрей, — протянул тот руку, я же с опаской посмотрел на неё. — Дмитрий, — всё же пожал я, хотя и осталось желание после этого вытереть её обо что-то. «Совсем зациклился на геях уже!» — попытался отругать себя. — Ты ведь не гей? – задал он, когда я пошёл своей дорогой, а он пристроился рядом. — Эм, — смутился я, — нет, — ответил и посмотрел на Андрея, надеясь, что он объяснит, что всё это значит. — Сопротивляющийся гей, значит, — усмехнулся он. Чего? — Чего? – повторил я свою мысль. — Ну, начинающий – это когда, парень ещё не признает себя геем, точнее не хочет, хоть и близок, — расшифровал он мне. — Что за бред? – ощетинился я. Я нормальный! — Всё просто, — пожал плечами он, как бы говоря, что итак всё ясно без слов. – Начну с того, что я учусь на психолога, и моей дипломной работой является изучение и анализ психологического состояния натурального парня на момент осознания себя геем, ну или же би. — Но..,— я собрался перебить его, не желая слушать чушь, но Андрей не дал мне этого сделать. — Когда ты изначально отреагировал на нас с Деном, я подумал, что ты обычный гомофоб и решил тебя помучить, но твоя уверенность и улыбка после, заставили усомниться в правильности своих выводов, — я прищурился, дожидаясь его рассуждений, не сильно веря, что он угадает. — И я начал думать: в каком случае парень может не быть гомофобом, но и не желать идти с геями на контакт. Я остановился на том мнении, что ты был по каким-то причинам толерантен к нам, но недавний инцидент с геем тебя напугал, и ты решил избегать всех подобных, — я ухмыльнулся, так как до истины было далеко, вот только Андрей сказал ещё не всё. — Что мог сделать гей натуралу? Приставать. А ведь ты очень даже красив, поэтому неудивительно, что на тебя западают и мальчики, — я нахмурился, так как мне не понравилась перспектива нравиться мальчикам. – Но я заметил не только то, что ты попытался сторониться нас, я также видел и твои глаза, — Чёрт! Что же все всё по глазам могут видеть? Я-то почему обделён этим? И что он во мне мог увидеть? – Боль, — услышал я и был остановлен за локоть. Я посмотрел ему в глаза с вызовом. — Боль и обида видна даже за твоей улыбкой. Никогда не замечал, что люди могут улыбаться одними губами? А глаза же остаются грустными и несчастными? – я помотал головой, так как я вообще в эмоциях людей не знаток, точнее в отражении их на лицах, — Так вот, у тебя в зеркале души отражается боль. Конечно, боль может быть различного характера, не имеющая никакого отношения к нашему случаю, но почему тогда ты Так смотрел на наши переплетённые пальцы? – я прищурился, не понимая о чём он. Как я смотрел? А смотрел ли я вообще? Увидев непонимание, он продолжил, — Не знаю с сожалением, может быть, а может даже с завистью, но одно я увидел точно, что тебе не противно, но и не безразлично. — И? — Делаем вывод, тебе нравится тот гей, но ты этого боишься, — заулыбался Андрей своей гениальности. Я не знал, что ответить и надо было ли, поэтому решил переварить услышанное. Матвей мне нравится? Да я его люблю, но… не так… кажется. — Вот я и дождался окончания твоей смены, ведь у меня диплом не за горами. — Подопытного нашёл? – усмехнулся я, — А если я не начинающий? — Уверен? – как-то скис паренёк. Я пожал плечами, показывая, что ни в чём я не уверен. — А как ты к этому пришёл? – заинтересовался я. — Хм, думаю как и все. Понравился парнишка на год младше меня. Я струсил и стал ненавидеть этого паренька. Тихо гнобил себя, убиваясь, что это ужасно, что с этим не живут и лучше сдохнуть. Решил скрывать ото всех свою голубую ориентацию и от себя в первую очередь. От девчонок воротило, но я мучился, встречаясь с ними. Специально пошёл на психолога, надеясь там найти спасение как справиться с собой, но мне она (психология) наоборот помогла раскрыть себя, примириться с собой. Ведь гомосексуализм это не выбор, нельзя насильно изменить себя. И никому от твоей лжи легче не станет и тебе в первую очередь, ты будешь страдать и прятать себя. Жить будешь не ты, а подобие тебя, но не ты. — А отец? – мне интересно было знать, как же тот разрешил сынуле показываться в его ресторане, неужели не боится слухов и презрения? — Ну а что? Был в глубоком шоке, выгнал из дома, сказав, что у него больше нет сына. Я ушёл. Снял комнату в коммуналке, благо деньги были, подумывал начать работать, раз отец отказался от меня. Но через неделю папа нашёл меня, извинился и попросил вернуться. — О как, — удивился я такому хорошему развитию. — Ну да, хотя удивляться нечему. Мамы у нас нет, она погибла пять лет назад, ребёнок в семье я единственный и очень даже любимый. Папаша позлился, погневался и заскучал. Вот и вся история. — А ресторан? – так и не услышал я желаемого. — Да, сначала он боялся всех этих шепотков за спинами, да и высказываний прямо в лицо, но решив, что ему собственно опасаться нечего решил закрыть на это глаза. Люди у нас иногда неделями в очереди стоят, чтобы попасть к нам, так что даже если парочка гомофобов сбежит, от нас не убудет. — Здорово, что у тебя всё так хорошо сложилось. — Боишься, что у тебя так не выйдет? — Думаю, не выйдет, — ответил я и только после понял, что он меня подловил. Я услышал довольное хихиканье. — У тебя хорошие родители, они поймут, — уверенно заявил Андрей. — Ты их даже не знаешь. — У плохих бы не вырос такой сын. — Это типа комплимент? — усмехнулся я. — Думаю да, — ответил он и меня шлёпнули по попе. — Эй, — разозлился сразу я. — Стой, стой, я же пошутил. Я на тебя не претендую, не считая темы диплома. Я успокоился, а зря. Ведь вторую часть предложения никто не отменял. — Ну, так что? – снова начал он спустя пять минут молчания. Мы брели в сторону моего дома. — Что? – не въехал я, подумывая куда бы завернуть, чтобы не идти домой. — Что же на самом деле у тебя случилось и что ты думаешь по этому поводу. — Если коротко, — зачем-то решил я всё выложить, — мой друг детства недавно вернулся из другой страны, где учился четыре года. Моя сестрица – яойщица. — Оооо, — многозначительно протянул Андрей, я усмехнулся, похоже все геи знают что это за слово. — И она заставила поцеловать моего друга, — парень начал хихикать, я отвернулся в сторону, чтобы не видеть его реакции, мне было не смешно. – Но как-то получилось, что после, мы этого ни разу не обсуждали, ну я и решил, что он отнёсся к этому нормально и не придал этому эпизоду значение. А на свой день рождения я напился и стал к нему приставать. Он и это вынес стойко. Проснулись мы в одной кровати. Мы просто спали, — решил уточнить я, а Андрей сделал вид, что он ни о чём другом и не думал, — Опять же Матвей ничего не сказал на эту тему, а когда я ушёл к сестре, она заявила, что мой друг свалил от меня. Он поселился у меня на время приезда. А ещё она сказала, что тот типа любит меня, но не как друга, — я замолчал, не зная, что ещё следует добавить к этой истории. — А дальше? — А что дальше? Он мне не звонил, я ему тоже. Уже неделя скоро будет. Матвей собирался улететь обратно в тот же день, но сестра уговорила его остаться. — И вы ни разу так и не говорили? — Нет. Я просто не знаю как на всё реагировать. Я не уверен, что смогу также относиться к нему, зная, что Матвею нужно что-то большее от меня. — А тебе разве не надо? – нахмурился Андрей. Такое ощущение, что все хотят сделать из меня гея! — Не знаю, — вздохнул я. Я и правду не знаю что и думать уже. – Я его люблю, но как друга, — попытался объяснить я. — Целоваться понравилось? — Да. Но это же поцелуй и только. — А обниматься нравилось? — Да, — вздохнул я, остро ощущая нехватку друга прямо сейчас. — Вот и всё ясно. Послушай, если единственная причина, которая мешает принять себя лишь общественное мнение, то забей. Тебе же жить с этим, а не им и тебе биться головой о стену, жалея себя, что ты не можешь быть рядом с любимым, другим же на твои мучения будет наплевать. Вот и вся истина. Живёшь ты! Так что выбирай правильно. «Забей» — это то, что я вечно делаю… Я ничего не ответил. — Значит так. Теперь ты один из моих подопытных, поэтому я буду долго и муторно тебя мучить, — улыбнулся Андрей, доставая мобильный. – Ну? –уставился на меня в ожидании. Телефон что ли ему мой надо? С какой радости такой? — Обойдёшься, — улыбнулся я. — На работе узнаю, — пожал тот плечами и убрал телефон обратно в карман джинс. После разговора с Андреем мне безумно захотелось пообщаться с Мотей, узнать что и как у него. Выяснить наши отношения, хотя я так до конца и не определился что же делать, но поговорить было надо. Посмотрев на часы, которые показывали 02.30 я взял мобильный телефон и набрал его номер. — Алло, — хриплый со сна голос Моти заставил моё сердце ёкнуть. Как же давно я тебя не видел и не слышал, я успел соскучиться. — Привет, мне не спится, — улыбнулся я, вспоминая свой первый ночной звонок другу. — Митя? – голос резко «проснулся». — Ага, — что же ещё сказать? — У тебя всё хорошо? – обеспокоенно, как и тогда. — Да, я вот подумал, что нам следует встретиться, поговорить, — начал я то зачем звонил. — Прямо сейчас? — Нет, — начал я хихикать, — Не хочу совершать вновь тот забег, — начал смеяться в открытую. С той стороны трубки тоже слышалось похрюкивание. — Встретимся завтра после обеда? – предложил я, так как это единственное свободное время на работе, а ждать окончания смены мне казалось слишком долго. — Хорошо, а где? — Помнишь ресторан «Пещера»? — Да. У тебя там практика? Вау. Высоко летаешь, — засмущал меня он. — Угу, в 2 часа подойдёшь? – с волнением ожидал ответа, боясь услышать отказ. — Конечно, друг, — я почувствовал, что он улыбается. Я соскучился по тебе, дружище… — Спасибо, что позвонил. — Ага, в два часа ночи, — улыбнулся и я, вспоминая ту его реакцию на мой звонок, — Ладно, иди досыпай. — Спокойной ночи, — ответили мне и отключились. На душе стало теплее, будто я сделал что-то очень правильное и нужное. С трудом, но уснуть удалось. Полдня на работе я ходил сам не свой. Я нервничал и психовал, всё буквально валилось из рук. Решив, что сегодня я опасен для посуды, к слову я разбил пару чашек, когда нёс их на кухню (рука дрогнула что ли), меня направили на помывку и очистку продуктов. Ирина Петровна пыталась выяснить, что не так, но я открестился, что типа не выспался. Думаю, она не поверила, но приставать больше не стала. Чем ближе подкрадывалось время обеда, тем больше я нервничал. Сердце стало учащённо биться, будто я бегу, а вовсе не стою около очищающего прибора. Я всё чаще ходил пить воду, так как в горле постоянно пересыхало, и вставал ком, мешающий глотать. Руки потели, и я всё чаще стал их вытирать о свою одежду. Всё это время я пытался придумать какую-нибудь стратегию, придумать как начать говорить и чего я хочу добиться в итоге. — Отдыхайте, — прозвучала отмашка, и я сорвался с места, чем немало удивил всех сотрудников. Меня как ветром сдуло, убежал я, ага. А ведь обычно я здесь и оставался. — Здорово, — услышал я такой родной голос. — Привет, — немного скованно ответил я. — Куда пойдём? – спросил Матвей, заглядывая за мою спину. Я тоже повернулся – в ресторане не далеко от окна стояла Ирина Петровна и улыбалась, смотря на нас. — В Милано сходим? – захотелось побыстрее отсюда смыться. — Пошли. Опять пиццу? — Ага, ты же знаешь, что я без неё жить не могу, — улыбался я. Так здорово было идти рядом, будто ничего не было. Только заказав пиццу и сев за столик я понял, что это место не подходящее для подобных разговоров и вообще таких мест думаю нет, только если в квартире, но мы там будем одни?! — Может, вечером приедешь ко мне, поговорим, а то здесь людно слишком, — предложил я. — Конечно, — и смотрит не отрываясь. — Чем занимался всё это время? – думаю, эта тема нейтральна. — Встречался с некоторыми одноклассниками, ещё раз в школу ходил, гулял по городу. В общем, вспоминал родной город, — делился со мной друг. И я заметил! Нет, правда, впервые, я заметил!!! Матвей улыбался губами, но в глазах была грусть. Я помню, когда он по-настоящему улыбается, у него морщинки у глаз появляются, да и блестят глаза по-особому, а сейчас там было не уютно. Сравнил. Но суть отражает полностью. Теперь я это чётко видел. Видел. Я впервые заметил что-то подобное. Неужели я учусь понимать людей? От этой грусти мне стало не по себе, ведь явно из-за меня это всё… Целый час мы обсуждали такие безобидные темы, как наши одноклассники и мои сотрудники по практике. Проводив меня до работы и обещав зайти вечером, он удалился, а я чувствовал себя счастливым. Ну, может не совсем счастливым, но уж точно не неудачником, как пару дней назад. И конечно все сразу же заметили изменения: то я нервный, то я довольный, но никто ничего не сказал, только некоторые странно улыбались, будто о чём-то догадывались. За два часа до окончания смены на мобильник позвонил неизвестный номер. — Да? — Это Андрей, привет. — Уже узнал? — удивился я способности парня разведывать информацию, — привет. — Ну да. Ты сегодня свободен? — Нет, я вчера Матвею звонил. — Вау, молодец! Ну, после я всё из тебя вытащу, — начал посмеиваться тот. — Не знай, не знай, — моё настроение тоже было на достаточно высокой отметке. — Ладно, я ещё позвоню. Удачи, друг. — Уже друг? – не сдержал я своё удивление. — Ну да, ты так просто от меня не отделаешься, а значит будешь другом. Ладно, пока. Я немного прифигел от его наглости, но мне в какой-то степени даже понравилась его бесцеремонность. Не знаю почему, но вторую часть дня я не переживал, хотя наоборот следовало бы, ведь именно вечером меня ожидает тот самый разговор по душам. Я немного волновался, но с утренними переживаниями в сравнение не шло. Быстро со всеми попрощавшись, чем опять удивил работников ресторана, я направился на выход. Как я и ожидал — Матвей уже был там. — Как рабочий день? – поинтересовался друг. — Почти нормально, — помотал я головой, стараясь выбросить мысли о разбитых чашках, об удивлённых людях и вообще своей реакции на Мотю. Видя, что я не желаю продолжать тему, он не спросил почему «почти». Остальной путь мы проделали в молчании, но оно вовсе не тяготило, а успокаивало. От одного его присутствия разливалось чувство радости, комфорта. Пропустив Матвея к себе, я в новом свете посмотрел на своё жилище. Теперь оно вовсе не казалось унылым и пустым, теперь стало так ясно, что его здесь до чёртиков не хватало. Одно его присутствие делает это место более притягательным и появляется желание бежать домой, а не как до этого, чем позднее, тем лучше. Сходив на кухню я принёс бутылку вина, зная, что большего мой организм не переживёт, да и цели напиваться не стоит. Матвей привычно устроился на своей стороне дивана. Я подал ему бокал с красной жидкостью и сразу же отпил глоток от своего. Алкоголь немного расслабляет, а это требовалось нам обоим. Я заговорил только спустя минут десять: — С чего начнём? – друг опустил голову. Мда. — Ты мне нравишься, — начал я, а Матвей поднял недоверчивый взгляд. – Как друга я тебя люблю, но, — он закрыл глаза, но голову не отпустил. Ему похоже больно, но это от того, что он не знает о чём я хочу сказать, — но ты мне нравишься и не как друг, — теперь опустил голову я. Было стыдно такое говорить. Да и неловко в пустоту. Я почувствовал, что он встал с дивана, а далее мой подбородок был поднят вверх. Матвей присел на корточки и взял меня за руки. От этого на душе потеплело. Молчит. Ждёт наверно, что дальше скажу. Но я не знаю что говорить. Не знаю! Поэтому тоже молчу. — Я.. я.. люблю тебя, — осмелился сказать Матвей, а в глазах отчетливее стала видна грусть, а может ещё и страх, — Что ты будешь делать? Мотька, если бы я знал! Если бы я только знал, что мне с этим делать. Что нам делать? Я потянул Матвея за руки и усадил рядом на диван. Тот в свою очередь облокотился о спинку, а я прилёг рядом кладя левую ладонь ему на грудь, а голову на плечо. — Давай для начала ты снова переедешь сюда, — нарушил тишину я. — Хорошо, — я посмотрел в лицо Мотьке, чтобы удостовериться, что он и правда улыбнулся. Он рад, я тоже. — Придёшь завтра на обед? Так не хотелось долго находиться без него, поэтому любую возможность хотелось использовать. — Да. Не многословен он что-то сегодня. Я даже засыпать начал, когда услышал: — Хочешь, я с тобой работать буду? – в моих волосах начали копошиться. Приятно когда волосы пропускают между пальцев и поглаживают по голове, аж мурашки от удовольствия шевелиться начинают. Хотелось замурлыкать, но я только прикрыл глаза. — Хочууу, — протянул я, ещё больше подставляя голову Мотьке. Приятно ж чёрт.