It takes two to tango

Глава 3. La falsia (ложь) When the rumba rhythm starts to play Dance with me Make me sway…       Ирма не могла избавиться от потребности вести в этом танце. Да, парнишка, конечно, еще новичок, но он кружился слишком расслабленно, забывая, что держит в руках партнершу, а не наоборот. - Сосредоточься и делай поворот, дорогой,- проворковала женщина, краем глаза отмечая прелюбопытнейшую картину: насупившийся мужчина наблюдал за Марко и Лесей, веселящимися от души. Шаг вперед, шаг назад. Покачивания бедрами. Шаг-поворот, поворот-шаг. На их лицах сияли улыбки. Такое выражение лица было у Курганова, когда он был на сто процентов удовлетворен учеником. Довольный, он кружил Олесю по залу, изредка бросая взгляды на хмурого парня, скучающего и явно далекого от танцев. Ирма отметила некое сходство и решила, что перед ней брат Баженовой. Она была наслышана. И прекрасно понимала, что такое сестринские чувства. - Как вам «танцульки»? – тяжело дыша, к Саше, который успел отметить, что возможно, был неправ, подошел Марко, приобнимая Лесю аккуратно, словно статуэтку. Лицо испанца ничуть не смягчилось. - Неплохо, - заметил Баженов, улыбаясь сестре. Ему понравилось. Даже очень. Но он не признался бы в этом за все богатства мира. В конце концов, упрямства ему было не занимать. – Вполне. - Вполне!? – Курганов вспыхнул, словно пламя в камине. – Вполне!?       Если бы Марко мог убивать людей, он бы точно знал, с кого начать. Не хамское ли поведение демонстрирует этот неандерталец по отношению к человеку, которого впервые видит? Ни один эксперт мира спортивных танцев не смел оценивать его работу на «вполне». А этот мужчина далек от его мира, как Плутон от Солнца. Так как можно, не зная всей сути танца, быть уверенным, что увидел посредственность? - Дилетант, - прошипел Марко, стараясь не переходить на рык. – Вы, возможно, сумеете лучше? За неделю? За две? Вы сможете продемонстрировать пластику, грацию, чувственность? Сможете перестать быть похожи на заблудившегося среди сосен медведя? - Кто здесь медведь, Марк?- что-то явно не заладилось в их диалоге. И если Баженов подумывал извиниться, то будучи оскорбленным до глубины своей офисной души сравнением с медведем, передумал. Он высокий, довольно подтянутый, но не квадратный же. На самом деле, трезво себя оценивая, Саша приходил к выводу, что довольно стандартен. Не незаметный, но и не слишком яркий. Обычный.       На медведя скорее был похож брюнет, наблюдавший из угла зала за их стычкой. Наблюдал внимательно, грозно сверкая глазами, сжав кулаки. Готова была разразиться буря. - Остыньте, ребята, - Ирма подошла неслышно, словно кошка.- Бычки. Потом словесную дуэль устроите! Я слышала тут краем уха весь ваш разговор, случайно, конечно. Вы же Саша, брат одной из наших лучших учениц? - Он самый, - Баженов одарил ее самой очароватльной своей улыбкой, с удовольствием отмечая, как вытягивается в удивлении лицо противного испанца, и как загораются глаза его собеседницы. Он умел расположить к себе женщин. - И много девушек ведется на твои сияющие глазки и голливудский оскал, милый? - Давид решил, что будет не лишним подойти и познакомиться с человеком, который вызвал у его любовника моментальную реакцию. - Это мой брат, Давид, - Ирма хмыкнула и поспешила перевести тему в другое русло. – Так может, Саша, вы хотите записаться в нашу школу? Освоите азы, наберете базу, поймете, что к чему. Марко вас всему научит. - Почему сразу я? – возмутился испанец, гордо вздернув подбородок. - Потому что ты единственный, у кого выступления только в апреле, а из учеников к тебе попала пока только Леся. И потому что вы сразу поладили, дорогой, - женщина обожала издеваться над родными. В этом случае получилось бы забавно. - Почему бы не попробовать, - подумав, согласился Саша, а Марко в немом возмущении закатил глаза. - Малыш, тебе не стоит так переживать, - приобняв испанца, Давид поцеловал его в уголок губ и поспешил увести подальше от удивленной Ирмы, улыбающейся Леси и ужаснувшегося Баженова. *** - Что на тебя нашло?- продолжал шипеть Марко, присев в раздевалке на скамью. - А чего ты так переживаешь? – хохотнул Давид, целуя грубо, сжатые от возмущения губы партнера. – Только не говори, что тебе понравился этот мужик. Он, конечно, ничего, но ты же знаешь, как мне становится грустно, когда ты заглядываешься на кого-то еще. - Можно подумать, я хоть раз смотрел на других, - настроение было испорчено начисто, да и внезапная демонстрация чувств со стороны Давида способствовала еще большему раздражению. – Ты раньше не нежничал на работе. - А ты раньше не бросался, словно бык, на незнакомых людей,- мужчина медленно начал расстегивать рубашку Марко, зацеловывая шею, проводя по солоноватой от пота коже языком. – И чем он тебе так не угодил? - Усомнился в моем профессионализме! – буркнул испанец, поддаваясь ласке. – Я ему еще устрою. - Конечно, тигр, - улыбнулся Давид, а после услышал почти сдавленное: - Извините-извините, продолжайте-продолжайте! – Саша резко развернулся, закрывая ладонью глаза, и налетел на дверной косяк. Под удивленные смешки, он спотыкаясь, вышел из раздевалки и понял, что нужно напиться.       Баженов не знал почему, но точно чувствовал, что должен как-то исправить отношения с этим танцором. Ему нравилось нравиться. И было неприятно ощущать на себе негатив со стороны человека, с которым придется видеться довольно часто. Он вообще любил производить хорошее впечатление. Но здесь не работало. Этот Марк Курганов был не так прост. ***       Они ужинали втроем, как и каждый свободный вечер. Баженов не прекращал работу, благо свободный доступ в интернет был всегда. Рауль тоже работал, параллельно решая дела в Мадриде. Краем уха Саша слышал, что семейство Сальдо собралось продавать виноградник, ибо уже не справлялось. Вернуть сына не получилось. Пришлось использовать шантаж. Из рассказов Леси, мужчина знал, как дорого это поместье Раулю. Интересно, вся испанская родня такая бесчуственная? Леся хлопотала на кухне, не забывая взглядами, прикосновениями, поцелуями подбадривать мужа.       Сидя за столом и уплетая паэлью, все трое напряженно молчали. На стенке противно тикали часы. За окном шумели машины, а вечер сгущал краски, и на улице темнело. Все были погружены в свои мысли, пока Баженов не сдался: - Педик? Серьезно? Вот просто открытый гей? – он переводил взгляд с сестры на Рауля и обратно, но оба не обратили на его возглас внимания. - И что в этом такого? – Леся, кажется, не понимала всю серьезность ситуации. – Двадцать первый век на дворе. И никому они с Давидом не мешают. И вместе они, кстати, долгое время. - Рауль, хоть ты ей скажи. - Что сказать, амиго? У нас в Испании это нормально. Толерантность, - Рауль продолжил попивать чай, поглощая купленные женой эклеры. – В Европе не стесняются этого уже давно. - А ты случаем не гомофоб? – подозрительно прищурилась сестра. – Просто я за тобой такого не замечала раньше негатива. - Да не гомофоб я! – возмутился Баженов и покраснел. У него в Москве работали сотрудники, которые не скрывали свою ориентацию, но и не бегали по столице с радужными флагами. Они просто были и все. Их никто не гнобил и никак не унижал. Наоборот, девчонки филиала сходили по ним с ума. Был на фирме инженер Петрович, которому не было и сорока, но кроме как по отчеству к нему не обращались. Он жил с парнем несколько лет, пока тот не укатил в Европу с другим. - Пидорас! – плевался Петрович, вспоминая. Только Баженов обращался к нему по имени, и кажется только он его и помнил. - Павел, ты же тоже пидорас, - хохотал он вовремя их нечастых задушевных бесед. - Запомни, заинька, - менялся тон голоса, и Петрович начинал ворковать, издеваясь над шаткой баженовской психикой, - пидорасы – плохие, они для каждого и каждому, а вот у нас с этим немного по-другому дело обстоит. Похоть – понятие разностороннее. - Тебе виднее, - больше к этому разговору они не возвращались. - Земля вызывает Шурика, - сестра пощелкала перед лицом застывшего Баженова пальцами, - ты о Марко задумался? - Сдался мне ваш плясун! С понедельника пойду с тобой на занятия. Никто не смеет меня безнаказанно брать на понт! - Да никто тебя не заставлял. Просто ты очень странный. Отреагировал не так, как полагается при знакомстве. Не думай, Марко замечательный человек. Вы поладите. Первое впечатление не всегда оказывается верным, - Леся поднялась из-за стола, разминая шею. – Веселитесь, парни, а я спать. Только не налегайте на глюкозу.       Рауль решил проигнорировать это замечание и схватил кусочек шоколадки. Баженов считал забавным такую страсть к сладкому. При этом у испанца никогда не было проблем ни с зубами, ни с уровнем сахара в крови. Не иначе, Рауль был не человеком. - Итак, амиго, не хочешь устроить задушевную беседу за чашечкой коньяка? – вопрос был исключительно риторический, потому что бокалы уже были на столе, а с пола материализовалась пузатая бутылка горячительного. – Испанский, отец отдал. Как от сердца отрывал, когда дарил. - Может, поговорим о твоих семейных делах? – Баженов настроился на приятный вечер. - Там все просто. Семейные ценности и устои мной попраны, поэтому я позор семьи. Будь Леся испанкой, все было бы проще. Но ведь тогда она не была бы той, кого я полюбил с первого взгляда, - напиток был разлит, нарезанный дольками лимон ждал своего часа. - Так уж и с первого? - Конечно! Стояла она вся такая сдержанная, безучастная в толпе этих иностранцев, в супер узких джинсах, белой рубашке и на каблуках. Кто вообще по Питеру ходит на каблуках? И волосы, Алехандро. Волосы. Они словно пропитаны были солнцем. Блестели, переливались, как золото. И глаза сверкали. И все. Сначала я подумал, что перегрелся, - Рауль засмеялся, он помнил каждую деталь, каждое слово. – И пусть мне хоть один скажет, что любви с первого взгляда не существует, я не соглашусь. Есть только случаи, когда ее не сразу распознаешь. - Твое здоровье, друг, - бокалы стукнулись глухо друг о друга, и первый глоток был сделан. - Итак, что там с твоей неприязнью к Марко и его телодвижениям? - Да не было никакой неприязни! – начал свой монолог Баженов.       Ее действительно не было. Если рассуждать трезво, то это была детская ревность, замешанная с любопытством и некоей долей недоверия. Саша вернулся домой и обнаружил, что Леська очень изменилась. В лучшую сторону, но это была заслуга какого-то неизвестного ему человека. Рауль хорошо относился к Марко, а ведь он ревнив, как черт! Конечно, ввиду открывшихся обстоятельств, понятно, что к Олесе никто не пристает, но вряд ли темпераментному ревнивцу понравится, если его жену будут прижимать к себе. Пусть и на танцполе. Но все было хорошо. Никто никого не убивал, не ревновал, ни к кому не приставал. И стало как-то обидно, что в жизни его семьи появился мужчина, который принес радость, отдушину его сестре и Раулю, да еще и через танцы. В уголке сознания Баженова, отвечающем за эгоизм, мелькнула мысль, что он никому, в сущности, не нужен. У него никого нет. Он чертовски одинок.       Он сам в этом виноват. После ухода Алины Баженов какое-то время пребывал в состоянии анабиоза. Работа-съемная квартира-работа. И вымороженные эмоции отсутствовали. Люди вокруг перестали для него существовать. Все. И прошло немало месяцев, прежде чем он снова стал самим собой. Почти.       А здесь, в Петербурге, в квартире на Садовой, люди были живые. Живые и счастливые. И стоило признаться самому себе, что нет-нет, а зависть показывалась наружу. И в танцевальной школе на Невском тоже все были счастливы. Баженов уже больше полугода задавался вопросом, сможет он уже начать снова жить, а не существовать. - Нет причин ревновать, Алехандро, - чуть пошатываясь, встал Рауль и подошел к родственнику. Кто знал, что его поведет от одной бутылки конька. – Это все по-детски. Мы любим тебя. - А ты не умеешь пить, - улыбнулся Саша, но замер, столкнувшись с задумчивым взглядом черных глаз. Рауль положил руку ему на плечо и неуверенно склонился к застывшему Баженову. Расстояние между ними сократилось до минимума. Чужое дыхание с нотками коньяка опаляло кожу, заставляя покрываться мурашками. Глаза испанца заволокло легким туманом, а губы прижались к губам Саши в смелом, но лишь на мгновение, поцелуе. Сердце сделало кульбит и остановилось. - Спокойной ночи, - Рауль оторвался от Баженова, улыбнулся ободряюще, и все еще пошатываясь, побрел к жене. Ни ужаса, ни раскаяния в нем не наблюдалось. - Вечер перестает быть томным, - выдал Баженов. Он побрел в коридор, бесшумно надел пальто, обулся и вышел в ночь. Часы показывали полвторого. Но Питер, как и Москва, никогда не спит.       Купив в круглосуточном магазине пачку сигарет, чего не позволял себе уже два года, Баженов неспешно брел по Невскому до набережной, укутанной звездным небом и тишиной. Река встретила мужчину мелкой рябью и одиноко стоящими у берегов катерками. Манна небесная для туристов. Отбросив все мысли о неудобстве, он присел на каменные ступеньки, и окунувшись взглядом в Неву, закурил. - И чем обязан такому порыву? – на первом этаже в зале шумели люди, играла музыка и спиртное лилось рекой. Корпоратив по случаю международного женского дня – дело для мужчин их фирмы неблагодарное. Все они подвергались артобстрелу накрашенными глазами, хватанию ухоженными руками, трению затянутыми в пестрые ткани бедрами. Алина осталась внизу, развлекалась с дамочками из секретариата, а вот Баженов удачно улизнул и поднялся на крышу, подышать свежим воздухом. И возможно, незаметно для жены покурить. - То, что ты меня не оттолкнул, говорит о многом, - усмехнулся Петрович, присаживаясь рядом на карниз. – Или у тебя настолько замедленная реакция, что я успею покурить и уйти, прежде чем ты дашь мне в морду. - Я не собираюсь давать тебе в морду, - сказал Саша, игнорируя чужой вкус мяты и какого-то ликера на губах. – Но буду крайне признателен, если больше такого не повторится. - Конечно, не повторится. Я поцеловал тебя под действием момента, но твоя реакция, как минимум меня ошарашила. Вернее, ее полное отсутствие. - Паш, ты пьяный, я пьяный, - выдыхая терпкий дым, рассуждал Баженов. – Ты сглупил, а я сделал вид, что дебил и не понял, что это такое было. - Лучше б ты дал мне в морду, ей Богу, - грустно заметил мужчина, вставая. Он уже почти дошел до двери, когда услышал задумчивое: - Так чем все-таки обязан такому порыву? - Баженов, тебе даже вид делать не надо. Дебил и есть,- и дверь на крышу с грохотом закрылась. *** - Какой-то придурок в блестках скачет на твоем брате, - между делом замечает Марко, прихлебывая «Манхеттен». - Он скачет на твоем любовнике,- безразлично отвечает Ирма, отворачиваясь к барной стойке от вида уже нетрезвого братца в обнимку с каким-то парнишкой в леопардовых лосинах. – Почему ты это терпишь? - Я же люблю его, - замечает Курганов, словно сам вопрос женщины, ставит его в тупик. – Ну, там сердечки, купидоны, порхающие над нашими головами, радуга, сахар. - Перестань, милый, - Ирма куксится, как будто съела лимон. – К любимым так не относятся. Он, конечно, мой брат, но иногда мне хочется утопить его в Неве. И меня терзает то, как он к тебе относится. - Мы, мужчины, по природе своей полигамны, так что все в порядке. - Может, тебе пора найти человека, который будет любить только тебя? И трахать будет только тебя, а не половину Петербургской богемы, - она начинает раздражаться и закусывает губу. Она любит Марко. И почти ненавидит Давида.- Вы вдвоем – привычка. Пора перевернуть эту страницу. На ней столько ереси понаписано. - Текила дурно на тебя влияет, - Курганов смотрит на своего любовника, и не чувствует ничего. Только дискомфорт и отвращение.- Если ты не перестанешь обсуждать мои взаимоотношения с Давидом, я позвоню Кириллу. - Он знает, что я с вами, - отмечает женщина, заказывая еще стопку. – И я переживаю за тебя. - Никому, кроме твоего брата, не нужен эмоциональный инвалид с завышенной самооценкой и печальным детством, - Марко допивает коктейль и хочет пробраться сквозь веселящуюся толпу к любовнику. Думает, что пора забрать его домой. Но вместо этого, поворачивается к бармену и кричит, чтобы донести сквозь басы и ударные: - Абсента мне, дорогуша! ***       У Баженова онемела задница. Он просидел на набережной не больше часа, но знатно продрог. Ветер с залива так незаметно забирался под пальто, что холода поначалу не чувствовалось. Но только потом, когда по телу пошла мелкая дрожь, пришлось оторваться от созерцания реки и подумать о возвращении домой. Саша уяснил для себя две вещи: Рауль не умеет пить, и курить Баженов уже не сможет. По крайней мере, в тех количествах, в каких делал это раньше.       Он смотрел под ноги, засунув продрогшие руки в карманы, и брел обратным маршрутом, свернув, зачем-то, на Гороховой. Уже начинало рассветать. Молодежь выползала из ночных клубов, как тараканы выползают из-под плинтуса, пока в помещении мрак. Они были веселы, беззаботны и безбожно пьяны. На выходе одного из таких клубов Баженов увидел знакомые лица и поспешил к ним, перебегая дорогу. Отчасти потому что, Ирма никак не могла удобнее обхватить испанца, качающегося, словно очковая змея, отчасти из любопытства. - Стой же ты ровно, Марко! – силы были на исходе. Она практически не пьянела, в отличие от брата и Солераса, поэтому ей и доставалась почетная миссия каждый раз развозить всех по домам и контролировать по прибытии. – Ты впервые так нажрался! - Я же не святой! И обетов трезвости не давал! Я вообще никому никогда ничего не давал! – хрюкал Марко, не в силах стоять ровно. - Помощь нужна? – улыбаясь, поинтересовался у вспотевшей от натуги Ирмы. – Ты его не удержишь. - Привет, Саша, ты даже не представляешь, как ты вовремя, - Ирма скинула тело друга на Баженова, и со спокойной совестью пошла вызывать такси. - А, столичная штучка пожаловала! – расфокусированный взгляд Марко бегал по лицу мужчины, стараясь остановиться на какой-то определенной его части. Получалось плохо.- Ты зачем тут? - Бессонница у меня, - черноволосая макушка уткнулась ему в подбородок и шумно засопела. – Я думал, лесные нимфы не употребляют алкоголь. - Я сейчас тебя бить буду, - промычал Марко, лениво размахивая руками из стороны в сторону. – Ты оскорбитель! - Кто?- захохотал Баженов, крепко удерживая в удобном положении Курганова. Он держал одной рукой его за плечи, а вторую устроил на спине, чуть приобнимая. - Мальчики, не скучаете? Машина сейчас подъедет, - Ирма поправила съехавшую куртку испанца, и пристроилась рядышком, помогая Баженову. - По какому поводу праздник? – поинтересовался мужчина. – И где ваш третий? Этот, в тесных брюках? - Я говорил тебе, что эти брюки заметят все, - сонным голосом заметил Марко, голова которого продолжала покоиться у Саши на плече. – Он уехал развлекаться с пидарасом в леопардовых лосинах.       Женщина поймала недоуменный взгляд Баженова, махнув рукой. Она дала понять, что объяснять долго. Да и не время сейчас было. Да и не хотел знать Саша ничего об этих людях.       Такси подъехало. Они совместными усилиями загрузили Марко на задние сидения. Он запел песню на языке предков, подключая фантазию и напрягая во всю мощь связки. Ирма грациозно присела вперед, назвала таксисту адрес и повернулась к Баженову: - Это очень долгая история. И думаю, тебе неинтересно. Только, когда завтра придешь на занятия, не напоминай ему о сегодняшнем. Ему будет стыдно и очень грустно без твоей помощи. - И не собирался, - серьезно ответил Баженов, бросил последний взгляд на затихшего танцора, махнул рукой и поспешил домой. Надо было проверить электронную почту.