It takes two to tango

Sometimes I hate every single stupid word you say Sometimes I want to slap you in your whole face.       Понедельник – день тяжелый. Особенно, когда ты вынужден выслушивать претензии по поводу своего внешнего вида от человека, который пускал пьяные слюни на твоем плече сутки назад. Стоя в джемпере и джинсах, Баженов подвергался ругательствам Марко, чей субботний загул никак не отразился на его поведении в присутствии Саши. Мужчина брызгал слюной, доказывая, что в джинсах ноги не растянуться так, как надо, а джемпер можно будет выжимать через десять минут тренировки. - Я же не знал, что ты попадешься со своим фуэте мне на жизненном пути! – Саша начинал заводиться. – Конечно, я бы захватил пуанты и трико!       В воскресенье днем мобильник оповестил о приходе сообщения с незнакомого номера. Баженов поймал себя на мысли, что хочет, чтобы это была Алина. Но ведь ее номер телефона до сих пор находится в контактах, удалить просто рука не поднимается. «Как дела, полуночник?» - коротко и по существу. Саша долго думал, отвечать или нет, терзался сомнениями, но следующее сообщение заставило улыбнуться, хоть и несколько натянуто: «Это та, что развозит пьянчуг Питера по домам». «Здравствуй, Ирма. Почему у тебя, ради всего святого, есть мой номер?» «Потому что твоя сестра забывает смартфон в самых неожиданных местах». – Баженов закатил глаза. Леся никогда не отличалась бережливым отношением к вещам, а забывчивость ее порой была феноменальна. «Чем обязан весточкой от тебя?» - дел было невпроворот, тем более, что электронная почта была переполнена письмами от шефа и отдела кадров. «Я воспылала к тебе материнскими чувствами. Предлагаю встретиться и поболтать за стаканчиком кефира». «Извини, сегодня не могу. Только проснулся. Работы полно». – Баженов действительно с трудом продрал глаза полчаса назад, а воспоминания о посиделках с шурином останавливали от выхода из комнаты. Смотреть на Рауля сейчас Саша бы не смог. Да и Леся, хоть и была невнимательна в бытовых деталях, тонко чувствовала перепады настроения и эмоций. Но, к счастью, она сказала, деликатно постучав в дверь, что ей скучно обедать одной, что Рауль уехал по делам и планировал вернуться только во вторник. «Занятия начинаются в восемь утра. Не опаздывай».       Саша помнил вчерашнюю переписку с Ирмой и был твердо уверен, что женщине что-то он него нужно. Баженов в женщинах разбираться был не мастак, о чем его развалившийся брак свидетельствовал, но в данном случае можно положиться на интуицию и предчувствие. Он пришел к восьми утра и теперь стоит оплеванный вспыльчивым испанцем посреди пустого зала. Вокруг подозрительные тишина и покой. - Перестань ругаться и ответь, почему здесь так тихо? – полюбопытствовал Баженов, всерьез раздумывая, не снять ли джемпер в угоду Марко. Он остался бы в майке и все бы были довольны. - Первые ученики приходят в десять утра. И это дети, - перестал ерепениться танцор и застыл, пораженный осознанием ситуации. – Я только сейчас понял, что ты пришел слишком рано, извини. Были тяжелые выходные. «Мне ли не знать? Я был свидетелем» - хотелось выдать Баженову, но он вспомнил разговор с Ирмой. Эти странные слова, заботливый тон и взгляд человека, задумавшего шалость. Чего эта красавица добивается? - Ничего. Я в отпуске, отсыпаться не очень хочу, можем начинать, - Саша решил не сообщать о подставе женщины и настроиться на день позитивно. – И, раз уж, я столичный хмырь, ничего не смыслю в искусстве, не суди меня строго. - Я из тебя все соки выжму, - прозвучало двусмысленно, но мужчины не обратили на это внимание и перешли к делу. – Займи позицию по центру. Сейчас мы разомнемся и растянем твои мышцы. Они у тебя по первому взгляду деревянные. - Скорее, стальные, - пробормотал Саша и снял джемпер. Майка удачно не скрывала довольно натренированные, рельефные руки с золотистой порослью волосков. Левую, от плеча до локтя, украшал тонкий шрам, некогда глубокий, побелевший, почти незаметный. - Откуда красота? – поинтересовался Курганов. Он слишком пристально и долго смотрел на руку, чтобы можно было проигнорировать вопрос. В компании дамочек Саша любил рассказывать рыцарскую историю о спасении сестры из лап пьяных подонков, попавшихся в арке у дома им с Лесей, но на самом деле, все было куда серьезнее. - За сестру заступился. Ее жених с ножом на нее полез, - помрачнел Баженов. Он не одобрял этих отношений, начавшихся еще со школьной скамьи и продолжавшихся в институте. Этот парень Леську любил, конечно. Но пить и гулять с «братвой» любил больше. И однажды догулялся. - Рауль? – удивился Марко, показывая очередное упражнение для разогрева мышц. - Нет, хотя он экспрессивнее того будет, - эпизод на кухне все еще вставал перед глазами, но для паники причин не было, а с шурином дела уладятся сами собой. – В любом случае это давно было. Лет шестнадцать назад. - Некоторые вещи никогда не забываются, - взгляд испанца погрустнел, а движения перестали быть такими четкими и уверенными. В Баженове проснулось любопытство, то самое, необратимое, но неуместное, когда и лезть не хочется, но если инициатива от собеседника поступит, так и отказываться не надо. – Итак, ты готов? - Вполне, - Курганов был единственным, у кого Саша не вызывал доверия, видимо. Он выпрямился горделиво, подошел к музыкальному проигрывателю и скомандовал: - Займи исходную позицию. Выпрями спину, ради Бога, и расположи руки так, словно обнимаешь партнершу. - Воображаемых женщин я еще не соблазнял, - бубнил Саша, выполняя все указания. Станцевать – раз плюнуть. Он не собирается сдаваться. К тому же, сколько он с бывшей женой кружил, не счесть. – Я готов, маэстро! - Нет, не готов! – уверенным шагом Марко пересекает личное пространство Баженова, и взяв его лицо в ладони, чуть отклоняет его голову вбок. – Расслабь шею. Руки на одной линии.       Плавными, поглаживающими движениями рук, Курганов охватывает спину мужчины, корректирует положение Саши и, под первые звуки струнных, доносящихся из колонок, вплывает в баженовские объятия. - Готов поспорить, ты даже в свои худшие дни на женщину не похож, Марк, - ухмыляется мужчина, теснее прижимая партнера к себе. Профессионалу виднее, как учить, куда вставать и кого обнимать. - Заткнись и веди, - холодно отвечает Курганов, прикрывая глаза. – Шаг назад, шаг вперед. Поворот. Шаг вперед, шаг назад, шаг вперед, шаг назад. И только попробуй наступить мне на ногу.       Для первого раза получалось неплохо. Баженов уверенно вел, стараясь не смотреть под ноги, а запоминать интуитивно все движения. Он выдавал ровно то, что от него требовалось, а когда Марко одной ногой обхватил его поясницу и скомандовал: «Дай задний ход и придерживай меня руками», невольно захохотал, не отпуская испанца от себя. - Не ржи, придурок, это танго!       Курганов хотел от Саши окончательного и бесповоротного фиаско, поэтому врубил танго, но не мог даже догадаться, насколько координированными и сосредоточенными будут его движения. Он задавал самые сложные позиции, даже опробовал поддержку, которую придумал вместе с Давидом. Она получилась не очень, зато уверенности в себе брату Леси было не занимать. Марко мог поклясться, что со стороны они смотрелись эффектно. Так, как они никогда бы не смотрелись с Давидом. - Ты думал, я совсем полено? – в открытую веселился над озадаченным танцором Саша. Он решил умолчать, что фанател в детстве от спортивных танцев и не пропускал ни одного чемпионата по телевизору. Мысль записаться в соответствующую школу его не посещала, но память зрительная у него была неплоха. Мозги активизировались в нужный момент, а тело лишь воспроизвело полученную информацию. - Ты не полено, ты чучело огородное, - пробубнил Марко и покраснел. Весь план провалился, и приходилось признать, что из этого столичного пугала мог выйти толк. Проблема была в другом: Марко чувствовал себя настолько органично в объятиях Баженова, что начинал краснеть непроизвольно и старался сократить тактильный контакт с ним до минимума. - Кто из нас чучело, выясним позже, - тяжело дыша, ответил Саша, крутанув Марко в два оборота, под его же чутким руководством, и остановился, в полной гармонии вместе с музыкой. – Неплохо для столичного хмыря, да?       Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друга. Грудь Баженова часто вздымалась, с непривычки было трудно контролировать дыхание, ноги расслабились и заныли. Марко смотрел в его глаза испуганно и безнадежно наивно. - Браво! Браво! – аплодисменты послышались со стороны раздевалки. – Брависсимо!       Давид отлепился от стены, и хищно улыбаясь, прошествовал к застывшей паре. Взгляд выражал крайнее неодобрение. - Александр, вы прекрасно танцуете, - Давид постарался незаметно привлечь Марко к себе, разорвав их зрительный контакт, и поцеловал танцора в висок. – Неудивительно, с таким-то профессионалом. Заметили, какой он в объятиях податливый. Как пластилин. - Перестань, пожалуйста, - шикнул Курганов, отстраняясь. - Сильный человек может позволить себе расслабиться, рядом с теми, кому доверяет, - твердо произнес Саша, отмечая, как расширяются глаза испанца, и хмыкает его любовник. - Салют, ранние пташки! – Ирма, используя удобный момент, материализуется в зале, ведя за собой толпу детишек раннего школьного возраста. Ведьма, не иначе. – А я смотрю, свет горит, думаю, вы, не вы. Братик, как выходные? Не устал? -Периодически, я забываю, какой занозой в заднице ты можешь быть, - плотоядно улыбнулся Давид, отстраняясь от их компании. Они все явно сегодня не в духе. И что такого он им сделал? - Мне от природы досталось все самое лучшее и полезное, - парирует Ирма, поворачиваясь к Саше и коротко бросая: - Кондитерская «Север», дружок. Я освобождаюсь в час. *** - Позволь узнать, за что ты так на брата взъелась? – женщина действительно пришла в половине второго в кондитерскую, а Баженов действительно ее ждал. – И почему отправила в школу на два часа раньше? - Потому что он говнюк, причем редкостный,- Бог не наградил Ирму отменным метаболизмом, поэтому приходилось себя сдерживать в плане пищи. Но разве можно устоять перед парой корзиночек из песочного теста с ягодами и шапкой взбитых сливок? Она женщина. Имеет право на слабости. Второй вопрос Саши она решила проигнорировать. – Он считает себя королем. Ему все обязаны, а он никому ничего не должен. - Круто ты о родной крови и плоти, - кофе был божественным, а тирамису в меру приторным и воздушным. - У меня было тридцать лет, чтобы привыкнуть к его с малолетства завышенной самооценке. Порой мне кажется, что он приемный, просто родители наши не такие. Но это не то, о чем мне хотелось поговорить. - Полагаю, мы будем обсуждать кое-кого другого? – суть разговора ускользала от Баженова, но ему казалось, что рикошетом его зацепит. Хитрый взгляд Ирмы не оставлял в этом никаких сомнений. - Мне нужно, чтобы ты подружился с Марко, - вот так, без обиняков, сразу в лоб. - Извини? – прикинуться Иваном-дурачком показалось лучшей стратегией. Женщина поморщилась. - Я неправильно выразилась. Начну с того, что я беспокоюсь о нем. Чересчур ранимый, закрытый, сдержанный, с узким кругом друзей. Не таким должен быть человек его чувственности, склада ума и возраста. - При всем уважении, он не похож на описанного тобой человека, - образ Курганова в голове Саши не совпадал с тем, что ему сейчас говорили. – А как же язвительность, превосходство, горделивость? - Вот об этом я и говорю! Это только на тебя у него такая мгновенная реакция! – воскликнула Ирма, взмахнув чайной ложечкой. – Это невероятно! Он ни с кем себе такого не позволяет. А тут ты! - Я должен радоваться, что смог вывести ледышку из себя? - Он не ледышка! У него просто эмоциональная инвалидность. Серьезно, - добавила она, заметив скептический взгляд. – Воспитанием Марко никто не занимался. Он был обделен вниманием. Рос без отца, да и мать его держала дома только из чувства долга. Я была у него в гостях пару раз. Эта женщина даже не удосужилась посмотреть, кого приводит в квартиру родной сын. Я не буду рассказывать подробности, не имею права на это. Просто, если бы ты попробовал хоть иногда спрашивать, как у него дела и как-то подбадривать его, то возможно, он бы раскрылся с другой стороны. - Я должен ухаживать за тридцатилетним, здоровым мужиком, который к тому же еще и гей? – все это было несколько сюрреалистично. Вообще, с самого его приезда в Петербург жизнь подбрасывала ему какие-то нестандартные ситуации. Его мировосприятие не было таким гибким, как у сестры, поэтому приходилось туговато. – А любовник ему на что?       После этого замечания Баженов скривился, словно лимон съел. Разве сдались ему эти душещипательные истории, эти люди, эта атмосфера? Подумав немного, он пришел к выводу, что сдались. Вся эта радужная круговерть отвлекала от развода и мыслей о бывшей жене. Саша больше не вздыхал тяжело, сталкиваясь с парочками, идущими по проспекту под ручку. Не смотрел неприлично долго на женщин, похожих на Алину внешне. Не гладил фотографию в своем бумажнике. - Давид пустой человек. Я люблю его, потому что он мой брат, но поступки близкого человека не всегда находят одобрения. Я думаю, что Марко пора перестать цепляться за нас с Давидом и жить своей жизнью. - Что ему мешает? - Господи, да страх, конечно! Ты же понимаешь, как тяжело начинать что-то новое. Психологическое понятие комфорта. Как бы ни было паршиво, новое начинать не можешь, потому что боишься выйти из зоны комфорта. - Откуда такое беспокойство за Марко? – задал давно мучивший его вопрос Баженов. - Кроме меня и Давида, у него никого нет. НИКОГО,- подытожила Ирма. – Я не могу всегда быть рядом, хоть и хочу. А Давид…Давид тоже привычка, только пагубная. От нее не просто избавиться, но можно. - Почему я? - Потому что я видела ваше танго, - сказала Ирма. ***       Голова болела нещадно. И самое грустное, что из-за размышлений о совершенно постороннем человеке. После встречи с Ирмой, Баженов решил погулять и подумать о ее словах, как минимум странных. Дружить с кем-либо его еще не просили никогда. Если все действительно было так, то Саше было безумно жаль испанца. Но чем он может помочь? Он не психолог и не священник, которому можно исповедаться во всех смертных грехах. Он всего лишь человек. Со своими слабостями и тараканами в голове. У него тоже есть дыра в сердце, зияющая, с обуглившимися краями, но он старательно закрывает ее работой, друзьями, родней. Пусть бесполезно, но он хотя бы пытается. Получается, что Марко тоже существует, только в еще более хреновых условиях.       Раньше Баженову казалось, что узость круга общения – идеальная расстановка приоритетов. Несколько проверенных жизнью людей, подставляющих свое плечо, никогда не предающих- замечательный расклад. Но ты взрослеешь, умнеешь, да и обстоятельства складываются так, что на пути попадаются новые люди, входят в твою жизнь, меняют ее, добавляют что-то свое, раскрашивают твой мир в новые краски, затем также пропадают, оставляя на память бесценный опыт. Саша вообще был поклонником теории, что любой человек в твоей жизни не просто так появился. Он для чего-то нужен. Положительный или отрицательный, не важно. Опыт есть опыт. Может, стоило познакомить с этой теорией Марка Курганова? *** - Что на тебя сегодня нашло, Ирма? - воспользовавшись отсутствием любовника, начал Давид. Сестра периодически язвила, но никогда так многозначительно, да и при посторонних. – Что такого я тебе сделал? - Не мне, а Марко! – благодушие, подчерпанное из беседы с Баженовым, моментально начало улетучиваться. – Ты забыл субботнюю вечеринку? Ты забыл, что смотался с какой-то подстилкой, оставив своего любовника одного? Он же нажрался до состояния нестояния. Я впервые в жизни видела его таким расстроенным. Что ты смотришь на меня? Или тебе плевать на то, что он чувствует, каждый раз, когда ты изменяешь? - Слушай, я клятвы верности не давал! Марко прекрасно знает, что я люблю секс, во всех его проявлениях. Я не создан для отношений, Ирма. - Отпусти его тогда! Он же мучается! - Я его не держу. Он есть в моей жизни по собственной инициативе. Нам хорошо вместе в постели. Кто я такой, чтобы его выгонять? - Значит, если он полюбит другого, ты его удерживать не станешь?- с вызовом спросила Ирма, игнорируя разрывающийся от звонков телефон. - Что можно льву, нельзя собаке, - отвечает Давид, сбрасывая маску безразличия и беззаботности. – По-моему, ты просто больной эгоистичный ублюдок, - припечатывает Ирма, вылетая за дверь. – Однажды, Марко перестанет ждать тебя, как верная собачонка. И надеюсь, что тогда, ты сдохнешь от одиночества и жалости к себе. - Сестренка, ты этого от кого понабралась? От гостей из славного города Москвы? То-то ты сегодня так быстро к нему на встречу полетела. А что Кирилл скажет? - Я со своим любовником всегда честна, в отличие от некоторых, - победно выдает женщина, доставая ключи. – И я всегда знала, что ты редкостный гад, просто думала, что есть у моего братика хоть немного человечности в душе. Но откуда ей взяться, если у тебя и души-то нет! - Не пожалей о своих словах, Ирма! - Никогда. ***       Вечером приехал Рауль. С делами он покончил быстро, соскучился по жене, и влетел в квартиру, встречая радостно-удивленную женщину объятиями и поцелуями. Баженов стоял на кухне и курил. Сестра долго ворчала, что это неприемлемо, но кто она такая, чтобы лезть в жизнь уже взрослого мужика и диктовать свои условия. Она только просила, чтобы он открывал окно каждый раз, как соберется засунуть в рот очередную табачную гадость. - Милая, а что случилось, что Алехандро вдруг опять закурил? – с любопытством спросил испанец, присаживаясь на кухонную табуретку. - Экзистенциальный кризис, не иначе, - задумчиво промолвила Леська. – Я жду вас в гостиной, ребят. Не забудьте выключить чайник. - Как на работе дела? – бросая бычок прямо в раскрытое окно, спросил Саша. Ему не то, чтобы было интересно, просто с чего еще начать разговор с шурином, который его поцеловал, он не имел представления. - Замечательно. Весной смогу взять отпуск, - ответил Рауль, и подойдя к Баженову, встал рядом. Они вдыхали прохладу вечернего воздуха и несколько секунд молчали. – Алех, ты злишься за тот случай? - Нет, не особо. В воскресенье с утра мне хотелось сломать тебе челюсть, а сейчас мне просто интересно узнать причину. Я неотразим, конечно, но ты же без Леськи жить не можешь, это видно, - улыбнулся Саша, закуривая еще одну сигарету. Закончится эта пачка – закончится привычка. – Так что это был за ночной засос? - Сложно объяснить в двух словах, Алех, - спустя столько лет, Рауль соизволил сократить его имя на испанский манер до четырех букв. – Я подумал, что мне важно увидеть твою реакцию. Ты так в штыки принял Марко и все, что с ним связано, что мне это показалось подозрительным. Считай, что так сошлись звезды или что-то подобное. Как там, твои глаза сияли, как изумруды и тело твое пахло лавандой… - Тьфу, не продолжай, умоляю, - они расхохотались и напряжение, возникшее между ними, исчезло без следа. – Такое повышенное внимание к моей персоне скоро заставит меня краснеть и смущаться. - Потом расскажешь, а сейчас лучше ответь, почему ты мне ответил, - поинтересовался испанец. - Не знаю. Ты сам того не зная, позволил мне испытать чувство дежавю. Был у меня один случай подобный, на работе давно. - А может, ты просто не испытываешь никакого предубеждения против чего бы то ни было? Я говорил, что в Европе это нормально. - Намекаешь на то, что я по мальчикам? – агрессии в голосе не было. Только усталость. - Намекаю на то, что твое подсознание, как минимум рассматривало такую мысль. И не факт, что Алина этого не замечала. - Ваша проницательность порой бесит, - Баженов взлохматил пятерней волосы и вздохнул. – И зачем ты ее вспомнил? Я только начал отходить и забывать запах ее парфюма. - Она, конечно, мерзкая, уж прости, но женщины гораздо умнее и мудрее нас, амиго. Они порой вытаскивают из нас такое, что и не снилось. - Ты путаешь ее с Леськой. - Нет, я лишь говорю, что игрой на двух сторонах поля уже никого на сегодняшний день не удивишь. Пойдем пить чай, амиго. Поцеловать на сон грядущий? - Вали уже, любовничек, - заржал Баженов, заметив ,как Рауль делает губки бантиком и хлопает глазами, аки томная барышня, пытаясь сдержать смех. – Я, пожалуй, выпью кофе.