Метаморфозы личного

      Она остолбенела, не в силах что-либо сказать. Не знала, что и думать. Вот Руссо — перед ней, со своей широкой белой улыбкой и сверкающей зеленью глаз. Стоит, как ни в чем не бывало. Будто не прошло два года с их последней встречи.       Гнев, изумление, радость, счастье — все в ней смешалось в какую-то невообразимую, головокружительную смесь. Казалось, она сейчас задохнется от переизбытка этих чувств.       — Почему ты здесь?! — наконец, выпалила Эстер, во все глаза пялясь на брата, как будто он был привидением. Да если бы и был привидением, она бы не пялилась на него так.       — Эстер де Вандом, вы мне не рады? — почтительно-шутливым тоном осведомился Руссо, вздернув темные брови. Затем склонился над поражённой эльфийкой и расцеловал ее в обе щеки. — Я скучал по тебе.       «Я совсем размякла за последнее время, — подумала Эстер, когда заметила, что слезы градом текут по её загорелым щекам. Она спрятала лицо в груди брата и тихо заплакала. — Мне тебя так не хватало!» Эстер хотела сказать ему обо всем, что произошло, сказать, как сильно она за него переживала, как сильно скучала здесь, в одиночестве, целых два года! Но сил говорить что-либо не было, и Эстер лишь плакала, как пятилетняя девчонка. Позорище.       Руссо дождался, пока сестра вдоволь наплачется, ласково гладя её черным, как шерсть пантеры, длинным волосам. Он догадывался, что сестрице без него было тяжко, но чтобы настолько…       — Извини, — смущенно буркнула Эстер, успокоившись, и достала из кармана платья белоснежный платочек, чтобы протереть мокрые щеки и нос.       — Все в порядке, — заверил Руссо и легонько подтолкнул сестру к стулу, чтобы та присела.       — И все-таки зачем ты приехал? Да так внезапно! Ни письма не отправил, ничего. Твоя служба в Эмагосе еще не окончена.       — Видимо, ты мне действительно не рада…       — Нет, конечно, рада, но ты застал меня врасплох! — призналась Эстер. Руссо присел рядом с ней. Он решил начать издалека:       — Понимаешь, мой срок в Эмагосе продлен.       Эта новость совсем не порадовала Эстер.       — Но почему?! — возмущенно спросила она. — Разве они имеют права продлевать?       — Нет, не имеют. Я сам изъявил желание. — И, прежде чем Эстер открыла рот, эльф добавил: — Я не горю желанием здесь жить. Да, это родная земля, да, дом предков, ну и что? Разве тебе хочется провести всю свою жизнь в этой пресловутой, скучной деревушке?       Эстер непонимающе глядела на брата. Что значит, не хочет? А как же она? Неужели Руссо вздумал навсегда ее покинуть?       — Не так здесь и скучно… — начала было она приводить доводы, но эльф недовольно перебил:       — Да брось, здесь сама Смерть заскучает!       — Но мы бессмертны, мы в любое время можем покинуть деревню.       — В том-то проблема, Эстер: мы не бессмертны. — Улыбнулся Руссо. — Мы умираем почти так же часто, как и люди: от болезней, от войны, неважно. Только мы смотрим в будущее и с уверенностью говорим, что у нас все впереди. Это не так. Живи сегодняшним днем.       Руссо, довольным произведенным впечатлением, замолчал, многозначительно глядя на пораженную сестру — раньше он ничего подобного не выкидывал! Два года назад им управляло корыстное, но нехитрое желание заработать побольше денег в таком большом городе, как Эмагос — прибежище чародеев и магов. Ох уж эти волшебники, никогда не знаешь, какой фокус они выкинут.       — И ты приехал сюда, чтобы прочитать мне этот бессмысленный, недофилософский монолог? — помрачнела Эстер.       — Нет! — Руссо выдержал многозначительную паузу, как барабанную дробь, и воскликнул: — Ты едешь со мной! И да, сестрица, это не обсуждается.       — Но, но…       — Никаких «но»! Я и так жалею, что не взял тебя с собой, думал, ты еще не готова для… людских городов. Но и здесь я не могу тебя оставить. Моя работа прибыльная, но отнимает уйму времени, и я не смогу навещать тебя так часто, как мне хотелось бы. Два года еще ничего, мы сможем не видеться десятилетиями.       Последнее слово молнией ударило по сознанию Эстер. Десять лет — не такой долгий срок для эльфа, но ей он показался страшно бесконечным. Конечно, мысль о воссоединении с братом приводила ее в восторг. С другой стороны Эстер провела здесь всю свою жизнь, а мысль об огромном, чужом и неприветливом городе ее пугала. Да и потом…       — Кто будет заботиться о родителях и сестре? — робко спросила она.       Руссо вздохнул.       — А кто будет заботиться о тебе? Уверен, и мать, и отец были бы рады, если бы ты отправилась со мной.       Эстер не нашлось что ответить, и она лишь кивнула. Руссо улыбнулся: обаятельно, заразительно, так, как он всегда это делает, согревая Эстер своей улыбкой. Эльфийка улыбнулась в ответ — ей несомненно будет тяжело привыкать к новому дому, зато рядом всегда окажется Руссо — ее защитник и помощник. Ее отрада.

***

      Раньше по кухне разносились запахи наваристого мясного бульона, сочных наливных фруктов, травяного чая, отдающего мятой, липой и шиповником, ароматной выпечки, приправленной разными терпкими пряностями — всего и не перечислишь. Кухня была светлой, тесной и невероятно уютной; особенно Эстер нравилось огромное окно с видом на зеленую, пышную рощу и неясные очертания цепи горных хребтов, расположенных за ней. Теперь же пахло кофе, который Руссо хлестал постоянно, и пылью, а сама комната стала просторной, пустой и холодной, навевая грусть и тоску по ранним временам. Все это вместе с внезапным приездом брата просто выбило из колеи Эстер, привыкшую к неторопливому образу жизни. Два года серой, скучной, но мирной жизни — и два дня сумбурной подготовки к переезду. Она была счастлива, взбудоражена и напугана одновременно — в ее жизни грянули серьезные перемены!       Был вечер. Эстер разбирала кастрюли, которые решила прихватить с собой, по мешкам, когда в дом буквально ввалился Руссо. Отобрав у Эстер кофейник, который она также собиралась спрятать в мешке, мужчина залил в него воду и кофе и принялся варить — запах кофе стал еще навязчивее. Эстер глянула на брата — он выглядел озадаченным и чем-то недовольным.       — Что случилось?       Руссо ответил не сразу:       — Я хотел добраться до Эмагоса с помощью портала. Ближайший находится в Тир-Фасуле, но он сломан, и восстановят его нескоро.       — Как жаль! Неужели придется обойтись без портала?       Руссо рассмеялся:       — Без портала мы доберемся до Эмагоса примерно за семь месяцев… Нет, за восемь.       — Восемь месяцев?! — воскликнула Эстер, выпустив из рук мешок. Он с грохотом ударился о пол, и кастрюли с крышками звонко выкатились наружу. Эльфийка, спохватившись, кинулась к мешку, не замечая ехидного взгляда Руссо.       — А ты как думала? Город совсем на востоке, а мы на западе.       — Может, отправимся в столицу? Там наверняка работает портал.       — Я разорюсь на перемещении в нашей столице. Да и скакать до нее около двух недель.       — Все лучше, чем семь месяцев!       — Ты не понимаешь, — покачал головой Руссо. — Мне через неделю надо быть в Эмагосе. — Он замолчал и устремил взгляд на кофейник. Эстер показалось, что она слышит скрип шестеренок, вращающихся в его ученном мозгу. — Если только не пройти через Форестер…       — Форестер? — ошеломленно переспросила эльфийка. — Город дровосеков? Это же людские земли!       — Эмагос — тоже людской город.       — Да, но в Форестере лесных эльфов ненавидят. Ты уверен, что нам не перережут глотки, пока мы пересечем город?       — Уверен, — как-то удивленно ответил Руссо. — С чего ты взяла, что нам перережут глотки? Люди не такие дикари, какими ты их себе вообразила.       Эстер не ответила: Руссо виднее. Она вспомнила историю, связывающую ее поселение с жителями Форестера. Деревня Эстер находилась почти на окраине эльфийских земель — дальше, за лесами, расселились люди, а самый близкий их город — Форестер — стоял едва ли не впритык к эльфийским лесам, за которые между двумя народами велась трехлетняя борьба. И только после кровопролитной стычки людей и эльфов король издал указ, запрещающий людям рубить леса. Конфликт был исчерпан, а успешный Форестер, промышляющий древесиной, со временем обеднел — вот и главная причина ненависти жителей Форестера к лесным эльфам.       Но это было лес восемь назад. Может, неприязнь людей к лесным эльфам со временем поубавилась? Эстер не знала, ей довелось увидеть человека лишь пару раз, да и то лет десять назад. И все же она волновалась. Заметив это волнение, отразившееся на и без того мрачном и отягощенном проблемами лице Эстер, Руссо заботливо потрепал ее плечо.       — Не бойся, я не дам тебя в обиду. Мы не задержимся в Форестере, сразу направимся к Вороньему Утесу. — Поднял голос лесной эльф, который уже разливал свой долгожданный кофе в кружку. — Будешь?       — Фу, нет! — скривилась Эстер, с отвращением глядя на коричневую струю напитка: как эту горькую гадость можно пить? — мне достаточно прошлого раза. — Руссо рассмеялся, но не стал настаивать.       — Думаю, кастрюли лучше оставить: у меня в Эмагосе их достаточно.       — А раньше ты не мог об этом сказать?!

***

      — Руссо, ты просто гений! — воскликнула Эстер, не видавшая подобного чуда.       — Не спорю, — хмыкнул эльф, самодовольно улыбаясь.       А Эстер глядела на серую, видавшую виды сумку, заглотившую половину ее дома. Эльфийка раскрыла ее и стала осторожно укладывать свои платья. Совсем скоро сумка наполнилась до краев, и Эстер с трудом ее закрыла, тогда над сумкой склонился Руссо, прошептал: «Исчезни», и опять раскрыл сумку: она была пуста.       — Как здорово! — сестра едва ли не визжала от восторга.       — Только не пытайся пропихнуть туда стулья, — Руссо ласково потрепал ее по черной голове и добавил: — Самое необходимое положи в другую сумку; эту открывать по дороге мы не будем.       — Угу. — Послушно кивнула эльфийка.       Руссо вышел из дома, и Эстер восхищенно смотрела ему вслед. Высокий и статный, он был видным мужчиной, однако отнюдь не красавцем: пожалуй, слишком острые черты лица придавали ему устрашающий вид, но вечно искрящиеся зеленые глаза немного смягчали образ. И все же для Эстер не было существа прекраснее и благороднее ее брата, который вырастил ее и посвятил ей восемнадцать лет своей жизни. Заменил ей отца и мать.       Эльфийка вернулась к волшебной сумке. Туда удалось запихнуть все, что не поместилось бы в одну вместительную повозку и несколько таких же сумок. «Думаю, половина так и останется в этом мешке, потому что в моем доме весь этот хлам не поместится», — заметил Руссо, наблюдая за дорвавшейся до сумки сестрой и негромко посмеиваясь.       Размышляя о брате, Эстер не смогла сдержать улыбки — как же славно, что он решил забрать ее с собой! И нестрашно, что ей предстоит осваиваться в совершенно чужом городе — ради брата она готова побороть свою замкнутость и (Эстер сама понимала, что это не очень-то справедливо, но ничего не могла с собой поделать) неприязнь к людям. Небольшая цена. Совсем небольшая, думала Эстер, не зная, что поджидает ее за густыми лесами — своеобразной стеной, за которой она пряталась от остального мира всю жизнь.       Эльфийка обошла дом и, убедившись, что ничего не забыла, взяла волшебный мешок и еще одну сумку, куда положила запасное белье, кое-какие туалетные принадлежности, плащи и еду. Перед уходом она глянула в зеркало: удобный походной костюм сидел на ней как влитой, черные волосы удобно подобраны лентой, на щеках расцвел бледный румянец, а изумрудные глаза сверкали от счастья. Давно она не видела себя такой радостной и оживленной.       Эстер вышла из дома на залитый солнцем палисадник, где ее ожидал Руссо вместе с вороной лошадью, одолженной у отчима Терессы, и закрыла дверь на ключ. Тогда к желтой двери подошел эльф, дотронулся до дверной ручки (Эстер заметила, как она как будто загорелась) и пару минут сосредоточенно шептал какие-то заклинания. Когда он отпустил ручку, сияние погасло, а на двери был искусно выведен ничего не значащий для Эстер иероглиф.       — Заклинание гостеприимства: того, кто прокрадется с дурными намерениями, дом не выпустит. — Пояснил Руссо, вытерев рукой выступивший со лба пот. — Сложное заклинание.       — Ничего себе гостеприимство! — воскликнула Эстер. — То есть по приезде сюда мы можем наткнуться на…       — Тело? Точно так, — подтвердил Руссо, по привычке своей меняя слова «так точно». — Если только он своими воплями не поднимет на уши всю деревню и его не вытащат. С чародеями шутки плохи.       Эстер не останавливалась удивляться — каким жестким он стал! А ведь раньше был намного мягче. Возможно, это и неплохо — быть хитрее и проворнее среди таких же хитрых и проворных магов, среди которых живет Руссо.       Чародей взял сумки Эстер, нахлобучил на кобылу по кличе Черничка и ловко забрался на нее. Протянул сестре руку:       — Хватайся.       Прежде чем сжать длинную ладонь, Эстер бросила взгляд на усадьбу — красивый милый домик с желтой дверью, обвитый лозой, с подпорченным газоном и небольшими кустиками. Какое мирное и в то же время волнующее душу зрелище! Надолго ли она прощается с ним? Увидит ли вообще? Эстер не знала, не знал и Руссо. Как бы то ни было, ей нечего бояться, пока рядом брат. «Все будет хорошо, — твердила она себе, принимая холодную руку брата. — Все будет замечательно»       Руссо усадил сестру перед собой. Наконец, попрощавшись с немногими соседями (в числе которых была семья Терессы), вышедшими проводить эльфов, брат с сестрой двинулись в путь. Эстер обернулась, придерживаясь за брата, помахала на прощание Терессе, с которой договорилась переписываться и делиться впечатлениями, и в последний раз взглянула на усадьбу.       Она никогда не забудет этот момент: мерное, неспешное цоканье копыт по мощенной дорожке, запах земли и травы, размеренное дыхание старшего брата и домик, залитый солнечным светом. Отдаляющийся медленно и размеренно, уходящий в воспоминания, как ее детство. Они свернули на повороте, и дом исчез.       Чтобы не тяготиться сомнениями и грустными мыслями, эльфийка вынула потрепанную, пожелтевшую карту из кармана Руссо и развернула.       — Ты уверенна, что это надо сделать именно сейчас? — раздраженно спросил Руссо, которого Эстер уже успела ненароком пихнуть локтем в грудь.       — Ага.       Руссо лишь закатил глаза. Между тем карта оказалась не такой большой, как казалась: масштаб сильно уменьшен. Итак, они находили на Западе. Это были владения лесных эльфов — бескрайние равнины Тирастара, покрытые зеленью бескрайних густых лесов. Деревня Эстер располагалась почти на границе, восточнее всех остальных поселков, где до первого города людей рукой подать. Эмагос — или город магов, как его часто называют — находится на Востоке и граничит с расположенными еще восточнее пещерами темных эльфов — поистине сумасшедших созданий, прославленных своим кровавыми ритуалами и совершающих набеги. От мысли, что они будут жить по соседству с темными эльфами, Эстер передернуло.       — Темные… ты видел их когда-нибудь? — эльфийка подняла глаза брата.       — Да.       — Они… они действительно настолько опасные, как говорят? — в свое время Эстер много чего слышала об этих подземных созданиях — да что там, даже Руссо пугал ее в детстве: «Не будешь слушаться, тебя заберет темный эльф в свою пещеру и съест!»       — Нет. Они еще хуже. — Прохладно отозвался Руссо. — Такие кровожадные, что… Впрочем, ты их не увидишь. — Он глянул на сестру и криво улыбнулся.       Эстер поняла, что он лжет. Но почему-то ее это не особо взволновало: темные эльфы все равно оставались для нее кем-то вроде персонажей сказок и пугающих страшилок, тем более, по словам Руссо, она грабили маленькие поселки, а о таком большом городе, как Эмагос, не могло быть и речи. Потому она решила не придавать этому значения и вернулась к карте. Разгладила помятые уголки и посмотрела на Север. Земли серафимов — божественных созданий, исключительно женщин, посланных (по легендам) самими богами для борьбы со злом, блюстителей порядка и закона. Только они не покидали свои земли уже несколько лет и не пытались предотвратить войну, на которой воевал ее брат и погибли ее родители и сестра. Эстер, как и большинство лесных эльфов, считала серафимов просто выскочками, сектантами, одаренными магией. Больными фанатиками, почти как темные эльфы, только одни притворятся, что убивают во имя добра, а другие — нет. Юг принадлежал оркам, с которыми никто не горит желанием связываться. Абсолютно неизведанная территория, — непроходимые джунгли — ступать на которую не желала ни одна душа. И это было взаимно — в последнее время орки не показываются и не докучают государству своими набегами на соседние города.       Все, что находится между этими землями — огромная территория, занимаемая людьми. Почти половина мира принадлежит людям, о которых Эстер не знает абсолютно ничего и к которым относится с долей презрения, ведь конфликт за леса оставался свежим в ее памяти.       Форестер. Город лесорубов. Одно это словосочетание вызывало у любого лесного эльфа отвращение, и Эстер не была исключением. Губить леса, дающие силу и воздух — это все равно что топтать хлеб, на который неделю усердно работал. Эстер решительно не понимала ход мыслей человека.       Они пересекли невероятно длинные поля, на которых созревал урожай и которым, казалось, не будет конца, и через несколько часов оказались на опушке дремучего леса. Солнце стояло уже высоко. Брат и сестра спрыгнули с кобылки, и Руссо отпустил Черничку восвояси — отчим Терессы уверял, что она сама найдет дорогу домой.       — Жаль, нельзя доехать на Черничке до Форестера, — с сожалением сказала Эстер, неохотно отпуская лошадку домой.       — В лесу она бы заплутала. Или ее сожрали бы кровавые медведи. — Ответил Руссо.       — Как бы нас самих не сожрали кровавые медведи.       — Ты думаешь, я тридцать лет жизни посвятил боевой магии, чтобы меня сожрал медведь? — Руссо расхохотался, да так заразительно, что даже Эстер не удержалась от скромного смешка.       — И все-таки лес — опасное место. Надо быть осторожными.       — Какая у меня толковая сестрица растет. — Хмыкнул Руссо и шагнул вперед. Перед тем как последовать за ним, Эстер в последний раз окинула прощальным взглядом родной край — место детских грез и воспоминаний. Она мысленно сказала деревне: «До скорых встреч» и поспешила за братом.       По ту сторону леса ее ждал мир.