Золото и ртуть.

      Разбор вознаграждения занял несколько дней. Четыре сундука набитых золотом были отконвоированы в Гринготс под охраной из отряда вооруженных до зубов гоблинов. Ценные бумаги на рудники в уральских горах были оформлены в договор с банком, который обязался использовать золото для чеканки галлеонов, от чего в сейфы рода Певерелл теперь капала четверть о выработки английской наличности с русских рудников.        В один из свободных дней, Петуния направилась в лавку с полной сумкой заказов. Похорошевшая за время работы Молли приветственно улыбнулась за прилавком. Посетители, как и обычно с замиранием сердца следили, что же нового принесла хозяйка. Уже долгое время витрина с для сверхдорогих артефактов сияла своей пустотой. Но в этот день ничего нового на ней не появилось, наборы из хрусталя и простенькая ритуальная чаша, заняли обычные прилавки.       Сняв выручку, Петуния решила себя порадовать и отправилась на Золотой бульвар, в приятный французский ресторанчик, где подавали вкуснейший кофе с нотками лаванды и хрустящие круассаны с нежнейшей сливочной карамелью, точно такие же, как в мире магглов во времена учебы Петунии в академии. Ностальгия нахлынула на Петунию. Сложная, но в то же время крайне интересная учеба, проекты, выставки, кофейный перерыв и Рита. Прекрасная Рита с факультета журналистики, с молочно-белыми локонами, острыми бровками и чувственными губами, которые та всегда выделяла дорогой красной помадой. Ее любимое сочетание лимонных пирожных и горького эспрессо, всегда вгоняло Петунию в шок, а в последствии в их дружеской паре появилась шутка, что именно благодаря этому адскому сочетанию, статьи мадам Ри получаются столь острыми. А это умение появляться из ниоткуда… Так она и пропала в один из теплых летних вечеров... В теплый июньский денек из здания академии искусств вывалилась радостная толпа. Счастливые старшекурсники быстро разбились на группы и двинулись по улочкам Лондона. Пара девушек двинулась в излюбленную кофейню. — Петти, я так счастлива! Сколько же сил я потратила на эту статью! Я бы не пережила, если бы они забраковали ее. — блондинка радостно хлопала в ладоши. — Да уж Ри, выпускной проект был очень сложным. Костяной сервиз в стиле романтизм с элементами классической английской живописи, ну где это видано-то! Но все получилось и мы теперь дипломированные специалисты. Ты видела, какая странная печать? Она мне кажется смутно знакомой, но не могу понять откуда… Что-то похожее Лили привозила из своей закрытой школы, какое-то предупреждение… Ну да ладно, давай закажем что-нибудь? — Петуния перевела тему подальше от противной сестрицы. — Официант! Самый вкусный торт и кофе с ликером для дам! И побыстрее! — высокий голос Риты пронзил пространство. Тонкие пальцы блондинки накрыли руку спутницы. Так за мерным празднованием девушки просидели в кофейне до самых сумерек. На выходе из кафе Рита цепко взяла Петунью за руку и потащила в сторону темных улочек, до темного проема в одном из дворов. — Рита, что случилось? — голубые глаза, смотрящие на мисс Эванс наполнились грустью. — Туни, закрой глаза, прошу. — надломленный голос блондинки резанул по душе. Петуния осторожно закрыла глаза. Холодный металл коснулся шеи и тонкие пальцы Риты провели по грани цепочки. Петуния почувствовала, как ее губ касаются чужие, слегка маслянистые от помады и соленые от слез. — Прощай, дорогая Туни. — горячее дыхание обожгло ухо, послышался хлопок, и когда Петуния открыла глаза, вокруг ничего не напоминало о присутствии человека. Лишь холодное золото на шее и горячие слезы говорили о том, что произошло в темном переулке Лондона. Признаться честно, с начал отношения с Ритой были для Петунии лишь блажью, но со временем, тогда еще девушка, мисс Эванс не могла представить свою жизнь без сногсшибательной блондинки. Сколько же слез было пролито в подушку после исчезновения Риты. Все поиски, которые были проведены, не давали ровным счетом ничего. Риты Скитер не существовало в Британии никогда. Но Петунья бережно сохранила нежные чувства, которые общество считало мерзкими. Ей было все равно и по сей день женщина носила только одно ювелирное украшение, подвеску в форме омелы с тремя голубоватыми камнями.       Погрузившись в воспоминания Петуния не заметила, как в кафе зашел человек. Тонкие туфли на шпильке отстукивали по мрамору свою, замысловатую мелодию. — Франческа, дорогая моя! Ох, налей-ка мне чашечку эспрессо, ужасный день! — смутно знакомый голос прорезал тишину зала. — Рита, что случилось? Лимонные пирожные подать? Для тебя оставила последние, Жан сегодня на славу расстарался. — Петуния обернулась на голос хозяйки заведения и чуть не уронила почти пустую чашку. На одном из барных кресел сидела она. Изумрудный костюм, завитые белокурые волосы и алые, как спелая вишня, губы. — Конечно, Франческа, ты еще спрашиваешь! Редактор отправил выслеживать леди Певерелл и взять у нее интервью о ситуации в России. Вот только она ведет очень закрытый образ жизни и я никак не могу ее поймать! — на мгновение голоса стихли и оливковые голоса встретились с небесно-голубыми. — Ах! — зал огласил звук бьющейся посуды. Тонкие губы Риты задрожали, а из глаз покатились непрошеные слезы. На не гнущихся ногах, журналистка последовала к столику, за которым замерла леди Певерелл, — Туни… Неужели? После стольких лет?.. — Каждый день и каждую ночь, я вспоминала о тебе, Ри! — сказала Петуния, заключая свою первую любовь в объятья.