Адвокат

Я в порядке. Следующий, кто спросит, в порядке ли я, получит по морде - Дин Винчестер «Сверхъестественное»

      Родной Джеймстаун встретил её порывом ветра, развеявшим волосы, и руинами воздушных замков. Санса поджала губы, когда выйдя из аэропорта не обнаружила ни машины, ни сестры. Неоновый баннер Jamestown Regional Airport с перегоревшими «s» и «g» словно демонстрировал каждому приезжему обветшалость не слишком популярного у туристов пригорода. Возле аэропорта голодными чайками толпились водители; старички и явно не здешние, но обжившиеся мужчины среднего возраста тучно поглядывали на проходящих мимо прохожих. Выбрав старенький светлый Audi с пожилым водителем в потрепанной соломенной шляпе, Санса махнула ему рукой и пошла навстречу. Колесики чемодана зашуршали по тротуару, вторя цокоту маленьких каблучков. В багажнике обнаружились мешки из-под овощей, в салоне — продавленные сидения, а в разговоре мужчины — явный южный акцент. Он говорил немного, чаще что-то рассказывая о детях и совсем не задавал вопросов, за что девушка тут же простила ему витавший в машине затхлый запах, разбавленный неприятным ароматизатором. На дорогу ушло меньше часа, и уже подъезжая к дому — тому самому, который действительно дом — Санса подала голос.       — Вот здесь, пожалуйста, притормозите.       — Здесь? У Старков что ли? — Старичок удивленно хмыкнул. — К ним кто-то приехал? Не подумайте, просто давно живу тут на улице, слушаю всякое. Вы знали покойных Эдда и Кэт?       — Я их дочь, — жёстко оборвала Санса. — Карточками принимаете?

***

      Арья открыла дверь сразу же, словно стояла и ждала. Сёстры, такие непохожие, разные даже в глупейших мелочах, оценивающе окинули друг друга взглядами. Пожухшая, словно ворох осенних листьев, рыжеволосая Санса и Арья, все тот же мальчишка, без толики макияжа и женственности.       — Привет?       Приветствие Санса просто выдохнула. Оно сорвалось с губ и тяжело упало между ними, оглушив. Кто-то из них первой сделал шаг навстречу, кто-то что-то выронил на землю, чьи-то руки обняли первыми. Сёстры прижались тесно, обе напряженные, подобравшиеся, будто они не родственники, обнявшиеся после долгой разлуки, а утопающие, крепко держащиеся за последнюю надежду.       Чуть позже, на светлой чистой кухне, они даже позволили себе смех и беззлобные шутки. Санса глубоко вдыхала запах выпечки и липового чая, солнца и чистоты, духов Арьи и тяжёлого мужского одеколона. Услышав последний она невольно напряглась, но через секунду расслабилась. В ней поселилось любопытство, но в силу природной сдержанности она смолчала, не став задавать Арье неуместных вопросов. Захочет — сама расскажет, рассудила Санса. Арья явно так не думала. Она выпрашивала все то, что ее интересовало прямо, не юля, и старшая из сестёр никак не могла понять, чем вызвана эта излишняя прямолинейность. Рамси бы сказал, что виной тому детская наивность. С возрастом Санса стала считать, что это признак смелости.       — Ты не звонила потому что не могла или не хотела?       — Сначала я не знала как тебе объяснить происходящее. Мы недавно похоронили отца, затем маму, и тут я со своей свадьбой, — Санса отпила горячего чая. — Я не знала как ты отреагируешь, не знала как сказать. А дело в том, Арья, что я спасала свою шкуру. Мне казалось, что замужество за влиятельным человеком с другого конца страны убережет меня, что я стану свободной.       — И как, стала? — В Арье не было и капли жалости.       — Нет. Пташку не стали сажать в золотую клетку. Ей просто сломали крылья, — на кухне воцарилась тишина, но Сансе не терпелось ее разорвать в клочья. Она была голодна, голодна до слов, до излияний. Ей требовалось хоть кому-то рассказать, что с ней случилось за эти шесть лет брака. — Я была счастлива лишь раз, во время венчания, когда Рамси меня поцеловал перед алтарем. Он казался таким… нежным, этаким принцем из сказок.       — Я думала, идея фикс с принцем и тобой в главных ролях исчезла после того белобрысого крысеныша.       — Джоффри? Эй, мне было 15!       — А мне 9.       — И все же не сравнивай Рамси и Джоффри. Джофф был и будет глупым мальчишкой, слишком избалованным и жалким. В действительности им совсем не трудно было бы управлять, — Санса прикусила губу, вспоминая Баратеона младшего, о котором она грезила всю свою прыщавую юность. Смазливый, с белыми бровями и ресницами, со светлыми голубыми глазками, широко сидящими на заостренном мальчишечьем лице. Именно мальчишечьем. Баратеон был, может быть и красив, но не настоящей мужской красотой, а какой-то сладкой, юношеской. Такие как он мелькают на страницах Vogue в андрогидных образах, рекламируя что-то, что можно охарактеризовать словом «унисекс». — А вот Болтон совсем не такой. Если Джоффри был бы змеей, то Рамси скорее аллигатор. Никакой жалости, никакого сострадания. Не то чтобы к окружающим, к себе! Я располосовала ему в первую брачную ночь грудь. Осколком вазы, от левой ключицы и до пупка. У него даже шрам остался до сих пор. Знаешь, что он сделал тогда? Рассмеялся и приказал мне слизать кровь.       Арья скривилась.       — С какого?..       — Для него это нормально.       — А твоя первая ночь… Почему ты порезала его осколком?       — Знаешь, эта ночь длилась бесконечно. Это мое худшее воспоминание. Я ведь к моменту свадьбы была еще девушкой, и когда он внес меня в комнату и мы оказались там не одни, я запаниковала. «Рамси», — говорила я, — «Что происходит? Кто этот человек? Пусть он уйдет, это же наша спальня.» Я тогда была наивней овцы, которую ведут на убой. Со следующим моим возмущением я подавилась собственной кровью: он ударил меня так, что я отлетела к окну. В ту ночь он насиловал меня несколько часов подряд; когда он кончал, он начинал бить меня и, то ли вид крови, то ли моей беспомощности, но что-то возбуждало его вновь. А тот человек, в нашей комнате, оказался его секретарем: этот юноша, Грейджой, попал в аварию по вине Рамси несколько лет назад. Ситуацию, естественно, замяли. А сам Грейджой оказался в инвалидном кресле. Но сейчас вроде ходит, хромает, правда, сильно, да и какие-то у него проблемы, — Санса бросила выразительный взгляд вниз, — с мужественностью.       — Это было один раз? В смысле, этот ублюдок еще насиловал тебя в присутствии кого-то? — Густые брови Арьи сошлись на переносице.       — В присутствии людей — нет, для этого Рамси слишком ревнив. Тот случай с Грейджоем был скорее представлением для последнего: Болтон лишний раз покрасовался и унизил его. Мол, смотри на меня, я могу, а ты нет, ты овощ, ничтожество, смотри и не думай отворачиваться, — Санса передразнила грубый голос мужа, который всегда говорил чуть в нос: сломанная в детской драке перегородка осталась напоминанием на всю жизнь. — Он любил брать меня в присутствии своих мастифов. Я говорила, что он болен до собак? Нет? Рамси обожает своих зверюшек. Он никого к ним не подпускает, возится, как с детьми, ездит с ними на охоту раз в месяц, чтобы они не потеряли форму. Ты просто не видела этих зверюг: громадные мускулистые твари, дикие и безумные как их хозяин. Такие если набросятся — не убежишь. Когда они взбирались на нашу кровать, я боялась шевелиться. Тогда Рамси трахал меня как сломанную куклу на глазах у этих монстров. Хорошо еще, что я помню все это смутно: в те моменты я почти теряла сознание от страха.       В носу немного защипало, но слез не было. Жалость к самой себе куда позорнее всего этого. Арья наклонилась над столом и протянула ей свою руку. Санса даже не сразу поняла, чего от нее хотят. Разве могла она мечтать вчера утром, когда Рамси раздвигал ей ноги в гостевой, что спустя сутки она будет сидеть на кухне в родительском доме и крепко сжимать руку сестры?       Почему она, дуреха, раньше сюда не приехала?       — Вот потому что дура, поэтому и не приехала.       — Я сказала это вслух? — Санса улыбнулась по-настоящему, без оскала. — Я думала ты не примешь, будешь против.       Арья тяжело вздохнула.       — Нет, ну точно дура. Знаешь, чем такое лечится?       Она соскользнула со стула и выбежала из комнаты, а Санса не стала ей кричать вслед, что без ее теплой ладошки стало совсем одиноко. И что она догадывается, какое лекарство сейчас притащит сестра тоже, ведь у взрослых решение всех проблем одно.       — Красное сухое, не против? Тут еще по-итальянски что-то на этикетке, не разберу. Джендри привез, сказал хорошее.       — Джендри?       — Друг.       По заалевшим кончикам ушей Санса поняла, что «дружбой» тут и не пахнет, зато пахнет мужским одеколоном по всему дому. Видимо Джендри оказывает доставку на дом с последующей распаковкой бутылок и младших сестёр. Санса еле сдержалась от дурацкого хихиканья.       — Ну вот, теперь лучше пойдет, — Арья шлепнула на стол две пузатые кружки с вылепленными на них мультяшными персонажами и Сансе показалось кощунством желание сестры пить благородный напиток, судя по этикетке — сбор начала прошлого века! — из этого детсадовского безобразия, но когда она попыталась намекнуть на это сестре, то была немедленно послана.       — Усади свою королевскую задницу на мой стул и хлебай из кружки.       На это Санса лишь хмыкнула и отпила.

***

      Действительно, после второй кружки разговор пошел куда лучше. Предложения стали короче, эмоциональнее и откровеннее. Санса говорила так много, что даже сама перестала понимать, по делу ли она болтает. Как-то незаметно они переместились в гостиную: Арья пошла что-то искать, Санса вскочила следом чтобы помочь, а кто взял бутылку и вовсе осталось тайной, но ее стратегическое местоположение было верным. Это выяснилось, когда девушки растянулись перед камином на пушистом ворсистом ковре. Огонь отражался в янтарных глазах Арьи и путался в солнечных локонах старшей из сестер. Когда мерное потрескивание поленьев и алкоголь стали уже нещадно давить на веки, Арья вдруг услышала абсолютно трезвое от Сансы:       — Мне нужен адвокат.       Не размыкая глаз, Арья буркнула:       — И в чем проблема? На каждом углу их конторы.       — Как моя фамилия, Арья?       — Ста… тьфу ты, Болтон.       — Вот и я о том же, — Санса выдохнула сквозь зубы. — Брачный контракт между мной и Болтоном был заключен на полные пять лет, сейчас пойдет седьмой год. Понимаешь, к чему я клоню? Я хочу вернуть себе фамилию Старк.       — Ты хочешь развестись с этим ублюдком? — Спросила Арья после минутного молчания, хотя это и так было ясно.       — Я мечтаю об этом. Но пока мечты остаются мечтами. Я почти полгода бегаю по всей Америке, объездила каждый штат вдоль и поперек. Стоит только потенциальному адвокату узнать мою фамилию, как я слышу отказ. «Простите, боюсь мы не можем вам помочь, миссис Болтон.» Представляешь? Я в отчаянии, — Санса повернулась к сестре и заглянула в ее глаза. — Арья, я здесь не за политическим убежищем. Я приехала за помощью.       Арья задумчиво кусала губы.       — С чего ты решила, что я могу помочь?       — Ну как же! — Санса даже подскочила и уселась по-турецки. Ее глаза лихорадочно горели. — Ты же столько путешествовала тогда, с Сандором.       — Я бы это путешествием не назвала, — мрачно заметила девушка.       — У тебя же столько знакомых! — Взвыла Санса. — Не может быть, чтобы среди них не было юристов, до которых еще не дотянулись грязные лапы Рамси.       — Мне сейчас на ум приходит только мистер Хопкинс. Он даже жив еще должно быть.       — Нет, — раздраженно рявкнула Санса, — никакого возможно живого мистера Шредингера. Мне нужен кто-то, кого я смогу не просто нанять и впарить ему кучу денег, мне нужен тот, кто станет моим защитником, моим оружием в битве с Рамси.       Запал Сансы передался и ее сестре. А уж в Арье любая искра всегда превращалась в пожар. Ее взгляд забегал по комнате, словно в ней можно было отыскать ответы и вдруг замер, когда наткнулся на каминную полку. Санса приоткрыла рот и забыла вдохнуть.       «Боже, пожалуйста»       — Как же я сразу не подумала, Санса, черт, вот же, вот, — она рваным движением указала на полку, на которой расположилось старое семейное фото и крупные часы с маятником. — Смотри на фотографию внимательно. Ты разве забыла? Джон, наш Джон! Он же после Оксбриджа неплохо проявил себя на практике, о нем даже писали в Times и Daily. «Молодой адвокат», «темная лошадка», разве ты не знала? — Арья во все глаза смотрела на сестру. — Джон не проиграл ни одного дела, даже успел несколько лекций в «краснокирпичных университетах» провести. Вот он твой шанс, — Арья подалась вперед и обхватила ледяные ладони сестры своими, — наш шанс, Санса.       «Боже, я забираю просьбу обратно, не надо».

***

      Утро выдалось морозным. Закутавшись в теплый плед, Санса вышла во внутренний дворик. Качели и лавочка пестрели набухшими дождевыми каплями, оставшимися после ночной грозы, а воздух чуть покалывал язык, и когда девушка выдыхала — облачком пара рассеивался прямо у нее перед носом.       — Обычно после дождя у нас тепло, — заметила вышедшая следом Арья. — Ты как?       — Я в порядке.       — Хорошо. Пошли в дом, я завтрак приготовила.       Санса грустно улыбнулась ей вслед. Каждая подобная ничего не значащая фраза отзывалась болью где-то там, под кожей, под ребрами. Все здесь было пропитано домом, которого ей так давно не хватало.       На кухонном столе дымились три порции яичницы с помидорами. Тянуло нотками базилика. Санса остановилась на пороге и уже хотела было в привычной манере язвительно прокомментировать, но передумала и, лишь вскинув бровь, заняла место слева от Арьи, напротив незнакомца. Молодой парень явно испытывал неловкость, но старательно ее маскировал, уделяя излишнее внимание пище.       — Привет, я Санса, сестра Арьи, — девушка не стала протягивать руки или улыбаться, то есть делать то, что обычно делают при знакомстве, однако тон голоса постаралась смягчить.       — Я Джендри, — темные глаза выглянули из-под челки и тут же скрылись.       Мда, сама любезность.       Пока парень не доел и, поставив грязную посуду в мойку, ушел из кухни, сестры молчали. Проводив его долгим взглядом, Арья вдруг резко обернулась к Сансе.       — Ну так что, подумала? — Хоть она и постаралась сделать вопрос вежливо-скучающим, Санса услышала в нем недюжий арьевский энтузиазм.       Наколов последний кусочек яичницы и отправив его в рот, Санса неторопливо отпила из очередной пузатой кружки. Арья в нетерпении поерзала на стуле.       — Я не знаю, — наконец произнесла старшая из сестер и, прерывая готовый сорваться с губ сестры словесный поток, начала пояснять. — Мы не виделись больше 10 лет! Да и в детстве, сама знаешь, никогда не были близки. Тем более, он мой родственник, не забывай, он не имеет права защищать меня в суде.       — Ну во-первых, это же Джон, не забывай. Он никогда не откажет в просьбе, тем более если пояснишь ситуацию. Ты даже не представляешь, как трепетно он на самом деле относился к нам, я ведь общалась с ним всегда теснее, чем даже с тобой, — Санса тут промолчала, но не удержалась от цоканья. — А во-вторых, доказать то, что он наш брат, не представляется возможным. По всем документам он — Сноу, прав на наследство не имеет, больше 10 лет прямого контакта с нами не поддерживает. Санса-Санса, посмотри на меня. Это самый лучший вариант из возможных.       Санса откинулась на спинку стула и прикусила губу. Это все было, черт побери, сложнее, чем она думала.       — И где мне его искать? Он все еще в Англии?       Решение еще не было принято, но мыслить следовало трезво и расчетливо: Санса не Алиса в Зазеркалье, ее время ограничено.       — Нет, хоть мы сейчас с ним и не общаемся, я смогла узнать, где он, — на вопросительный взгляд Сансы она отмахнулась. — Это Джендри, с поиском у него проблем не возникает обычно. Так вот, Джон уехал из Йоркшира почти три года назад, бросил карьеру и продал дом на торгах. Представляешь, все бросил и просто исчез. Но на самом деле, он не так далеко все это время был, — Арья солнечно улыбнулась. — Он переехал в Америку.       Санса вскинула брови.       — Серьезно? И куда?       — На Аляску.       Что-то внутри Сансы треснуло и из груди вырвался смешок. Приехали.