Адвокат

Моя проблема в том, что ты ее решение — Фредерик Бегбедер «Любовь живет три года»

      Колокольчики мелодично звякнули над головой и Санса, переступив порог, захлопнула дверь. По стеклу от её удара сползли оставшиеся распухшие капли и, оставив мутные разводы, исчезли в луже у порога. Санса стянула капюшон и разбросала по плечам мокрые волосы, тут же змейками прилипшие к плечам куртки. В помещении было тепло. В воздухе витал запах свежей выпечки, жареного мяса, кунжута и соуса. Деревянные столы и пластмассовые стулья были расставлены хаотично, из больших ламп, висящих под самым потолком, лился глухой жёлтый свет. Обычная дешевая забегаловка домашнего типа.       Сделав заказ, Санса заняла место в конце зала, около окна, где по стеклу барабанили холодные капли. За барной стойкой зашуршала кофемашина, распространяя приятный аромат по помещению. Санса запустила руку в волосы, перебирая пальцами мокрые пряди. За мутным стеклом простирался Ситка. Местные жители в стеганых куртках и парках были совсем не похожи на южан-аризонцев с их шортами, загорелыми лицами и рубашками поло, словно сошедших с плакатов «American Golf». Здесь по дорогам не носились шикарные машины, вздымая клубы пыли; люди не улыбались приезжим, а соседки не бежали, огибая клумбы, к новым соседям с теплым ягодным пирогом и ненужными вопросами. Но Сансе дышалось легче. На втором этаже, сразу над этой забегаловкой, она сняла комнату, небольшую, но светлую, с кремовыми обоями и маленькими светильничками вдоль стен. Справа от двухспальной кровати был выход на балкон: открытый, на манер южных, и без мебели. Такие в Неваде называли «на перекур». Но Санса выходила для другого. Даже со второго этажа можно было увидеть горные хребты, возвышающиеся над привычными здесь домиками рыболовов, пятиэтажками и даже, относительно высокой, местной ратушей. Увидев это в первый раз, Санса подумала, что безбожно теряла всю предыдущую жизнь, размениваясь на теплые провинции, что, без исключения, душили ее. А еще она подумала, что Джон, наверно тоже приехал сюда по делу или что-то вроде того, а потом не смог уехать. Если все удастся, то она сюда вернется, купит домик подальше от воды, чтобы было не слишком холодно, откроет магазинчик и будет радоваться каждому дню. Или кафешку, чтобы Джон, который обязательно будет туда заходить, улыбался ей по утрам, а она могла его благодарить. Санса скривила губы, сообразив какая чушь бродит в ее голове. Кивнув официантке, она подвинула принесенный поднос ближе. Мясо пахло дурманом специй и чуть подгоревшей по краям корочкой, а жареный картофель был уложен сметаной и луком. Обычно в таких заведениях подавали все холодное, без лишней эстетики.       «Наверно, — думала Санса, тщательно прожевывая стейк, — это место создано специально для меня.»       Дверной колокольчик вновь звякнул, пропуская новых посетителей. Мужчина, придержав дверь девочке, пропустил ее вперед, после чего свернув зонт, зашел следом. Он тряхнул изрядно отросшими волосами, сбрасывая с них мелкие дождевые капли, а после провел широкими ладонями и по собственным плечам, убирая лишнюю влагу с дорогого серого пальто. Он, не выбирая, бросил зонт на ближайшую столешницу и, подозвав девочку, начал помогать ей расстегивать зеленый плащик, приталенный и с мелкой оборкой по швам. Девчонка стянула береточку с головы и смешно расставила руки, тем самым облегчив отцу задачу. Мелкие пуговички легко поддавались большим мужским рукам, явно делающим это не в первый раз.       Отметив это, Санса, невольно, чисто по-женски почувствовала тепло и расположение к совершенно незнакомому мужчине. Девчонка же с истинно детским любопытством оглядывала немногочисленных посетителей кафе, но задержала взгляд лишь на ней, Сансе. Она во все глаза смотрела на красивую женщину, с такими же огненными волосами, как у неё самой, что даже слова отца, пытавшегося до неё достучаться, пролетели мимо ушей. Мужчину, видимо заинтересовало, куда смотрит дочь, и он сам оглянулся. Его чёрные глаза изучающе окинули Сансу и он сделал движение назад, словно хотел отвернуться, не найдя ничего интересного для себя, как вдруг меж его бровей залегла складка, а рот чуть приоткрылся. Встав во весь рост, он взял девочку за руку и повёл в конец зала. Лишь когда он остановился возле её столика, окидывая неверящим взглядом, девушка поняла, что да, этот мужчина не незнакомец, а тот, кого она искала — её сводный брат, Джон Эддард Сноу.

***

      Поздно вечером, отбрасывая шуршащее покрывало с белоснежных простыней и залезая под его покров, Санса наконец смогла связно мыслить. Почему-то, все произошедшее сегодня, выбило её из колеи. Взрослый, привлекательный мужчина в дорогой одежде и с милой рыжеволосой дочуркой никак не вписывался в сложившийся в её голове образ Джона. Мальчуган, который в шестнадцать покинул дом и уехал в далекую Англию, так и остался в её мыслях худым молчаливым подростком. Приехав сюда, Санса думала, что найдёт кого-то из детства, ниточку, связывающую её с прошлым. Но она обнаружила здесь кого-то совершенно иного, незнакомца, смотрящего на неё чёрными глазами привычного Джона.       За столом им почти не удалось поговорить. Лианна не замолкала ни на минуту, весело щебеча и прокладывая нити тем для двух растерянных взрослых. На каждое слово Сансы приходилось пять детских, на каждое Джона — десять. Девушка вглядывалась в брата, отмечая как он говорит, в какой манере общается с дочерью, как отвечает на чей-то звонок. Джон по-прежнему был немногословен, но теперь это воспринималось Сансой без раздражения: иногда редкие реплики одного человека весомей пустой болтовни толпы. Каждый его взгляд на дочь сопровождался мягкой улыбкой. Он часто протягивал руку, чтобы погладить её по голове или поправить одежду. Такое соматическое желание прикосновений можно испытывать лишь к тому, кого безумно любишь. На звонки он отвечал безэмоционально, коротко и собрано, сумев моментально перестроиться с семейной атмосферы на деловую. Санса обратила внимание, что когда Джон говорил по телефону, Лианна тут же замолкала. Видимо между отцом и дочерью существовала какая-то договоренность. Минут через сорок после начала встречи Джон взглянул на часы и виновато сообщил, что они с Лианной записаны к зубному на десять.       — Но ты же не сегодня уезжаешь? — Уже уходя, спросил он у Сансы.       — Нет, я задержусь ещё, — ответила девушка, не став пояснять, что её нахождение в Ситке объясняется исключительно одним человеком, прямо сейчас уводящим маленькую дочь к врачу.       — Тогда, может увидимся еще?       — Я бы очень этого хотела, Джон.       В ответ на это она получила приподнятые уголки губ и словила воздушный поцелуй от Лианны.       Засыпая, Санса думала, что жена Джона и мама Лианны — самая счастливая женщина на свете.

***

      Хоть Санса и старалась поймать брата ещё раз, Ситка оказался неожиданно большим и сталкивать двух родственников совершенно не стремился. Лишь спустя неделю им суждено было пересечься в туалете китайского ресторанчика на другом конце города. Он мыл руки, а она поправляла юбку и это было совсем не то место, где она хотела с кем бы то ни было встретиться, поэтому выдавить из себя приветствие получилось лишь на улице.       — Ты выглядишь расстроенной, что-то случилось? — Джон проигнорировал её «привет» как и тогда в кафе, и Сансе это понравилось. Глупые клише в разговорах, придуманные кем-то правила вежливого тона, иногда раздражали ее неимоверно.       — Нет, тебе показалось.       Мужчина ей явно не поверил, но промолчал, вместо этого протянул руки и, подняв воротник её пальто, застегнул его.       — Купи себе платок под горло, в Ситке всегда ветрено, а ты в детстве болела постоянно, — его глаза смеялись, — вдруг сейчас такая же хилая.       — А может я уже заболела и ты опоздал!       — Не думаю. У тебя нет температуры.       — С чего ты взял?       — Ну смотри, — и он обхватил её затылок ладонью и прижался горячими губами к женскому лбу. — Сказал же, не горячая.       Санса неловко улыбнулась и сделала вид, словно это не её пульс сейчас ускорился, отбивая чечетку в висках.       — Джон, — позвала она его секундой спустя, — знаешь, а я не просто так приехала сюда из Небраски.       — Небраски? — Джон нахмурился. — Вы переехали из Дакоты?       — Нет, Арья никуда и не уезжала. А вот я уже давно там не живу. Мотаюсь из Лас-Вегаса в пригород и обратно. У нас с мужем дом в Саммерине.       Санса обрывается и всматривается в обсидиановые омуты напротив, и лишь через секунду спустя соображает зачем: она привыкла, что после упоминания мужа в глазах любого мужчины меркнет интерес. Но ведь напротив неё стоит не любой, а Джон, и он её брат. Санса отбрасывает глупые мысли, решив, что вернётся к ним позже. Или не вернётся вовсе — так будет правильнее.       — Джон, ты должен знать, что мне нужна твоя помощь, — Санса поднимает руку и неловко прикасается к блестящей чёрной пуговице на мужском пальто. — Я приехала сюда не случайно, а лишь ради тебя. Моя фамилия Болтон, я жена Рамси Болтона, сына Русе, того самого, приезжавшего в нам в Джеймстаун на папины дни рождения. Помнишь? Он сейчас высоко поднялся. Недавно его назначили на должность, которую раньше занимал отец в North Corporation. Говорят, его курирует Тайвин Ланистер, но этому нет прямых доказательств, — Санса наконец поднимает глаза вверх и вдруг замечает, как напряженно мужское лицо, как ходят желваки и сужены смотрящие вдаль глаза. — Мне нужна твоя помощь как адвоката. Помоги мне перестать быть частью этой отвратительной семьи. Помоги мне развестись с Рамси.       Джон переводит на неё взгляд и Санса не замечает в нем и доли той бури, что царствовала там секунду назад.       — Я уже давно не занимаюсь громкими делами, — соскальзывает с мужских губ и Санса думает, что это конец. — Но ради тебя сделаю исключение, сестренка.       Джон ласково трепет её по волосам, как Лианну тогда, в кафе, и Сансе кажется, что солнце наконец вышло из-за туч и осветило пасмурный город на юго-востоке Аляски.

***

      Джон открывает перед ней дверь черного Mercedes-Benz и в задравшемся рукаве пальто от Alexander McQueen Санса замечает Breguet — любимый бренд часов Рамси. Девушка все это складывает в уме, но это почему-то не складывается и ворохом падает на пол. Арья говорила, что Джон был хорош и в Англии явно не влачил нищенское существование, однако глядя на вещи брата, ей вспоминались друзья Рамси — «золотые дети Америки» — богатые звереныши, как сороки, охочие до всего, что блестит. Их папаши вбухивали целое состояние в прожорливые рты детишек, покупая все то, что великовозрастные сыновья и дочери пожелают. У Джона никогда не было отца, как не было его сейчас и у Сансы, но он на голову выше стоял всех этих «золотых детей». В этот момент Сансу обуяла такая гордость за семью и брата, что она с торжествующей улыбкой повернулась к нему и сообщила это. Джон, явно не участвовавший в её предыдущих молчаливых измышлениях только вскинул брови и чуть улыбнулся уголком губ. В салоне не было никаких удушливых ароматизаторов, лишь витал запах кожи от чехлов и мужского парфюма. На заднем сидении Санса заметила забытую Лианной игрушку — огромную плюшевую божью коровку.       — А, мистер Ватсон, Ли его утром забыла, — Джон усмехнулся, заметив интерес сестры. — Она всегда его с собой таскает.       — Ты знаешь имя детской игрушки?       — Это любимая. Мистера Ватсона Ли подарила мама на последний день рождения, — ни в голосе, ни в позе Джона ничего, казалось, не изменилось, но Санса инстинктивно почувствовала напряжение.       — Что значит «на последний»?       Руки сильней сжались на коже руля и мужчина глухо ответил:       — В следующий раз, ок?       Обычно, после этой фразы, следующего раза не наступало и Санса опустила голову, решив, что влезла не в своё дело. Это чужая семья, одернула она себя, чужая и тебе в ней не место. Всю жизнь он был тебе братом лишь номинально, будучи сыном сестры отца, тети Лианы, родившей Джона без мужа и умершей там же в роддоме. Хоть Эддард Старк и взял племянника на воспитание, и маленький Джон жил с Сансой в одном доме, близки кузены никогда не были. Разве за пару встреч в Ситке что-то способно измениться?

***

      Дом, где Джон жил с Лианной и мистером Ватсоном, располагался почти на краю Ситки. Ещё пара частных домиков, мелкая строительная компания, а дальше природа брала все в свои руки, и за окнами семейства Сноу свои пушистые лапы раскидывало море хвои. Запах смолы смешивался с соленым привкусом моря, и Санса жадно вдыхала этот пьянящий аромат.       — В этом лесу можно гулять? — Она оглянулась, ища у брата ответ.       — Конечно, — Джон мягко улыбнулся и подошёл к ней. — Вот смотри, вот эта полоса леса, что посветлей, это царство ёлок и тсуги. Это место считается здесь вроде дикого парка. Я там бегаю по утрам, мамочки гуляют с колясками, сумасшедших малолеток почти не бывает.       Санса словила его улыбку и представила себе эту картину, как Джон, в наушниках, бежит по хвойному лесу. Ранее утро, и туман ещё путается в корнях ароматных елей. А потом он, вспотевший и раскрасневшийся, взбегает по лестнице в спальню, целует ещё сонную жену и убегает в душ. Реальный Джон продолжает что-то рассказывать, указывая туда, в изумрудные волны леса, а Санса пытается справиться с охватившим её смущением. Почему на месте прекрасной рыжеволосой супруги Джона и матери Лианны девушка представила в постели себя, ей совершенно не понятно.

***

      Джон, оказывается, умеет готовить и неплохо поёт. Санса сидит на кухне, за барной стойкой и хихикает над попсовой версией AC/DC в исполнении брата. Джон не то чтобы кулинар, но томаты и болгарский перец режет быстро, специй добавляет в соус по-мексикански много, а когда мясо укладывает в раздельные лотки и в один из них плескает белое вино — Санса теряет голову. Она сама готовить умеет, но делает это по настроению. Да и ассортимент изысками не блещет. Запеченная курочка? Пожалуйста. Котлеты с гарниром? Тоже можно. Но вот такую итальянскую пасту с соусом и дымящимся мясом она пробовала лишь в ресторане, куда ходила с Рамси на встречи с инвесторами. О том, что что-то подобное можно готовить дома, она слышит впервые. Поэтому, когда Джон снимает фартук и просит проследить за мясом, а он пока съездит и заберет дочь, Санса может лишь растеряно кивнуть. На улице уже темно, поэтому Санса включает верхний свет на кухне и заодно проходится по близлежащим комнатам первого этажа. Дом Джона большой и светлый. В гостиной и столовой английские окна в пол, через которые видны кудрявые кусты гортензии и загоревшийся свет в соседних домах. Лес теряет утреннее очарование, он зияет чёрным расплывчатым пятном и кажется опасным.       В гостиной мягкие диванчики и несколько фоторамок на полке. Здесь Санса задерживается. Где-то на подсознательном уровне ей приходится признать, что именно это она и искала. На одном снимке Джон и Ли обнимаются возле огромного раскидистого кедра. У девочки в руках неизменный мистер Ватсон, а на заднем фоне — водопад. Небольшой, мелкий, без претензий на экзотику. Второй снимок интересует Сансу гораздо больше. Женщина держит объектив в руках так, чтобы в кадр попали она сама, муж и ребёнок. Улыбки Джона и Ли практически идентичные — глаза превратились в щелочки-полумесяцы, а руки девочки обвивают шею отца. Сам Джон еще без бороды и выглядит гораздо моложе. Но Сансу интересует другое. Она рассматривает женщину на переднем плане. У той шикарные рыжие волосы, куда гуще и ярче, чем у Сансы, лукавый прищур и счастливая улыбка. Женщина не слишком красива, тёмные веснушки каскадом рассыпаны по её щекам, а по крупноватым скулам и челюсти в ней угадывается англичанка. Но от неё веет таким зарядом энергии, силы и очарования, что Санса думает, будь эта девушка на её месте, она не позволила бы Рамси и пальцем к себе прикоснуться. А ещё Санса думает, что такая бы не оставила ребёнка и мужа по своей воле, а это значит…       Она оставляет рамку в сторону и идёт на кухню, когда замечает фары подъезжающей машины. На душе скребут кошки, но Санса лишь сильнее закручивает волосы на голове в пучок. Её цвет волос кажется ей самой бесстыжим в этом доме.

***

      После ужина еще не слишком поздно, и Санса хочет уехать домой. Джон хмурится, а Ли канючит, дергая её за край платья.       — Ну тётя Санса, ну пожалуйста! Там же темно!       Сансе жутко неловко, поэтому когда Джон просто забирает пальто из её рук и просит Ли проводить гостью наверх, не спрашивая мнение ее самой, девушка чувствует облегчение. Словно ей давно не хватало именно этого — чтобы кто-то принимал решения за неё, без давления и насилия, а просто, как будто так и должно быть. Санса занимает гостевую напротив комнаты Ли. У неё нет с собой сменного белья поэтому, когда Джон стучится в дверь отдаёт ей свою рубашку, Санса думает, что видимо в Оксфорде преподают курсы «как стать идеальным», ведь как иначе охарактеризовать брата, она не знает. Санса быстро принимает душ, накидывает сегодняшнее платье и с мокрыми волосами прокрадывается в комнату Ли. Девочка уже в кровати, но ещё не спит. Она счастливо улыбается тете, и Санса замечает, что у той не хватает пары зубов.       — Плакала у стоматолога?       Санса подтыкает одеяло со всех сторон и целует девочку в лоб. Ли сонно моргает и отрицательно машет головой.       — Нет. Папа сказал, что будет не больно, если перетерпеть укол. Он держал меня за руку, когда фея Лилли держала шприц.       — Фея Лилли?       — О, это жена Сэма Тарли, папиного друга. Сэм тоже адвокат, — Ли опять улыбается, но уже так сонно, что Санса понимает, что ей пора.       — Спокойной ночи, принцесса Лианна.       Девочка приоткрывает один глаз и хитро шепчет:       — Спокойной ночи, королева Санса.       Санса с улыбкой ещё раз поправляет одеяло и тихо выходит из комнаты. В дверях она сталкивается с Джоном, на которого чудом не налетела.       — О, Джон, спокойной…       — Не прощайся! Я сейчас зайду к тебе, — и он проскальзывает в комнату дочери, а Санса, удивившись такой беспардонности, хмыкает и закрывает за собой дверь выделенной ей гостевой.       Джон действительно заходит к ней через несколько минут, когда Санса уже переоделась и легла в постель. Мужская рубашка, к её большому сожалению, пахнет порошком и чистотой. Никакого одеколона и самого Джона на ней нет. Мужчина мягко прикрывает дверь и оглядывается в поиске стула, когда, верно поняв его, чуть сдвигается в сторону и хлопает рукой по матрасу.       — Иди сюда. О чем ты хотел поговорить?       Санса предполагает, что темой разговора будет Рамси. Но Джон её вновь удивляет, когда не став ходить вокруг да около, говорит прямо и не мучает её на ночь вопросами.       — Все мои связи остались в Англии, как и юридическая контора. Находясь так близко к Болтонам я, как не парадоксально, мало на что способен, поэтому реально помочь тебе я могу лишь вернувшись в Йоркшир. Мне нужно здесь решить мелкие вопросы насчёт дома и работы, после чего я вернусь на некоторое время в Англию. Ты и Лианна, естественно, поедете со мной. Там я займусь твоим делом, а когда у меня за плечами будет достаточная база информации и связей — ты подашь заявление о разводе, — Джон с интересом наклоняет голову вбок, наблюдая за приоткрывшимся ртом сестры.       — Боже, Джон! — Санса кидается к нему, забыв о своей обычной сдержанности.       Обвив руками мужскую шею, она прижимается губами к щеке, чуть выше уровня волос, после чего отстраняется и проводит рукой по чужому подбородку. Среди знакомых мужчин Сансы почти никто не носит бороду. У Рамси, когда он запивал на несколько дней, отрастала колючая грубая щетина, не желавшая ровно ложиться и торчавшая ершиком в разные стороны. Его отец и друзья, да почти все на юге, предпочитали гладко выбритые лица. Джон же, живя на севере, где русских и канадцев больше чем американцев, носил недлинную бороду, оказавшуюся на ощупь совсем не колючей, а мягкой и… приятной?       — Ты её какими-то средствами мажешь что ли?       Джон секунду вглядывается в её глаза, а после раскатисто хохочет. Санса недовольно смотрит на мужчину в её объятьях, до слез смеющегося над ней самой и уже планирует всерьёз обидеться и расцепить руки, когда Джон, почувствовав это, всё ещё тихо посмеиваясь, прижимает её к себе и мягко целует в висок.       — Тише, не злись, просто ты такая смешная иногда, словно лишь чуть старше Ли. Спи крепко, сес… Санса. Джон размыкает объятья, укладывает её как маленького ребёнка, даже целует в лоб, как недавно она сама целовала Ли, и покидает комнату. А Санса затаивается в постели и, смотря в тёмный потолок чужого дома, размышляет, почему «Санса», а не «сестра»? Что он хотел сказать этим? Наверно то, что он её и сестрой-то не считает, и в силу природной честности не хочет лицемерить.       «Наверно это к лучшему», — решает Санса, остервенело расправляя ставшую неудобной подушку. — «Я его тоже, может быть, братом не считаю».       И лишь замерев, понимает, что это абсолютная правда. С того момента в кафе, а может гораздо раньше, ещё с Дакоты, Санса не воспринимает Джона как своего брата или, даже, родственника. Мальчик, который жил с ними. Парень, который ел с ней за одним столом. Мужчина, который помогает ей сейчас.       «Шикарный мужчина», — решает засыпающий мозг девушки, и она закрывает глаза.

***

      Когда зубная щётка девушки перекочевывает в стаканчик в ванной комнате той самой гостевой, в шкафу появляется её одежда, а на прикроватной тумбочке парфюм и косметичка — Санса решает, что в конец обнаглела и, довольно облизнувшись, ставит свою кружку в кухонный шкафчик. Чужой шкафчик, в чужом доме, чужого Джона Сноу. Пфф, пока никто против не был. Ли уже неделю не ходит в садик, так как Санса упросила Джона разрешить самой оставаться с девочкой. Мужчина удивился, но спорить не стал и, позвонив миссис Хадисон предупредил, что месяц, а может больше, Ли в садике не появится. Срочные дела в Англии, знаете ли.       Сама Санса вдруг обнаружила, что маленькая обезьянка-Ли не доставляет ей хлопот. Сначала она думала, что в силу новизны ей нравится играться с ребёнком, но нет, спустя неделю ничего не изменилось. Но больше всего Сансу поразило именно то, что она сама так тянулась к чужому ребёнку. Девушка не слишком любила детей. В её голове была мысль, что ради своих она горы свернет, будет способна на все и даже больше, но чужие дети?       Не одну ее, видимо, удивлял этот факт. Однажды, придя с работы, Джон нашёл дочь и Сансу, заснувших на ковре в гостиной. Вокруг были раскиданы мягкие игрушки, несколько Барби и даже большая голубоглазая кукла из русского магазинчика в центре Ситки. Санса лежала на боку, положив одну руку под голову, а другой прижав Лианну к себе. Их волосы смешались у них над головой, образуя единый яркий пожар красок. У Джона свело скулы, когда он всмотрелся в эту картину. Санса сейчас была чудовищно похожа на Игритт. И, видимо, Ли чувствовала к ней тоже самое, раз такая похожая на отца, тихая и скромная девочка, моментально подружилась с совершенно незнакомой тетей, влюбившись в неё ещё там, в кафе.       Санса приоткрыла глаза и, заметив его, слабо улыбнулась, приветствуя. Выпутывшись из объятий Ли, она подошла к мужчине и только тут заметила его напряжённую позу. Не задавая лишних вопросов, она взяла его за руку и отвела на кухню, где усадила за стол.       — Ну?       Она опустилась напротив, щурясь после сна. И ледяная стойкость Джона пала. Он запустил пальцы в отросшие волосы на затылке и глухо просипел в столешницу.       — Игритт умерла четыре года назад. Ещё в Англии. Мне тогда казалось, что на Лианну давит все это; стены, лестницы, даже окружающие лица. На самом деле это давило на меня. Поэтому мы переехали. Даже нет, не так, мы сбежали сюда, в Ситку, — Джон поднял взгляд на девушку и заговорил медленней и тише, будто посвящая её в тайну. — Она родилась здесь. Дом Игритт находится в паре кварталов отсюда. Ли этого не знает, она думает, я выбрал город наобум. Мы с Игритт познакомились в Оксфорде, вместе со школьной скамьи. Она мне тогда так напоминала тебя и миссис Кэт, — в голосе Джона послышалась такая тоска, что Сансе захотелось обнять этого недолюбленного человека, такого прекрасного на самом деле.       — Боже, Джон, ты простишь меня? — Она протянулась руки и обхватила его сложенные ладони своими, как когда-то, несколько недель назад, Арья её.       Тот удивленно хмыкнул.       — Нечего прощать.       — Нет, прости меня.       — Ладно, ладно, — Джон засмеялся, — я прощаю тебя.       Они словили улыбки друг друга.       Санса всегда считала, что даже если очень захотеть, в голове все равно не может быть пусто. Мысли будут роиться и копошиться в черепной коробке в любом случае.       Но сейчас, под магнетическими глазами Джона, там не было ничего. Словно одного его было достаточно, чтобы заполнить все мысли, вытеснив проблемы и радости, ненавистного Рамси с его жестокостью, отношения Арьи и Джендри и даже заснеженные горы Ситки, возвышающиеся на гладью воды.       — Ли надо уложить в кровать, хоть пол и тёплый, нечего ей спать на ковре, — Санса первая разорвала контакт взглядов и, убрав руки, выскользнула из комнаты, оставив Джона задумчиво смотреть на то место, где она сидела ещё пару минут назад.