Адвокат

а пока я не отвечаю — кончаю по вам, леди А.Кукушкина «Леди»

      Всю оставшуюся неделю Джон и Санса сталкиваются только на завтраках и ужинах. Они так же переговариваются за столом, целуют в обе щеки Ли и одновременно здороваются с миссис Бегшот. Они не избегают друг друга, нет. Но чувствуется какое-то напряжение. К примеру, Санса не встаёт из-за стола раньше Джона. Поедание омлета и тостов переходит в целый обряд, для соблюдения которого ей требуется, по меньшей мере, минут 40. Походы в ванную, которая общая, вообще превращаются в новые приключения Инспектора Клузо.       Все заканчивается в субботу вечером, когда Джон на ужине сообщает, что в понедельник он уезжает в Калифорнию. С Сансой.       — Ли не едет с нами? — Санса отрывается от тарелки и удивленно смотрит на брата.       — Нет. Ли не стоит трепать нервы ненужным ей перелетом. Мы приедем, ты подашь заявление, нам назначат дату, зафиксируют здание суда и мою персону как твоего адвоката. Потом будет извещение Болтона-младшего, — Джон пригубил Spatlese — миссис Бегшот всегда подавала мясо с вином. — Он, конечно же, примчится через пару дней. У нас будет личная встреча: только ты, он, ваши представители, то есть адвокаты, и регистрирующий судебный пристав. Если обе стороны согласны расторгнуть брак — все случится моментально. Пара росписей, печатей и вуаля — ты Санса Старк.       Санса нахмурилась.       — Ты же понимаешь, что он не даст мне развод так легко.       — Естественно. Поэтому я уже забронировал номер в The Ritz-Carlton в Лос-Анджелесе на две недели.       Джон вновь возвращается к ужину, а Сансу интересует вопрос: какие обычно клиенты у Джона, если он так бессовестно растрачивает деньги? Рамси бы удавился за неделю в любом из пятерки звёздных отелей Лос-Анжелеса.       — И что тогда? Дата переносится?       — Да. Тогда вы уже встречаетесь в зале суда.       — У нас нет детей и совместно нажитого имущества. Тогда все пройдёт быстрее?       Джон, сняв губами кусок мяса с вилки и тщательно прожевав, задумчиво спросил:       — Ты не будешь претендовать на дом и прочую недвижимость? Рамси не бедняк, у него несколько квартир, две машины, кусок земли в Мексике и неплохой процент акций North Corporation. Отцовское, кстати, детище. Эддард вложил в него немало.       — Если откровенно — мне это совсем не нужно. Я, конечно, понимаю, что мой диплом менеджмента и полное отсутствие опыта работы мало мне помогут после развода, но лишние нюансы и требования с моей стороны могут отяжелить ход дела, — Санса отложила столовые приборы в сторону и потянулась к бокалу. — А ты что думаешь?       — Я думаю, что лимонный сок стал изюминкой сегодняшней индейки, — и с прищуром посмотрел на экономку, помимо них сидевшую за столом. Миссис Бегшот все поняла без слов и моментально удалилась.       — В прошлый раз ты говорила иное, — Джон скопировал её действие и вновь отпил вина.       — Тогда, в Ситке?       — Да, ты сказала «хочу без гроша оставить этого ублюдка!». Помнишь? — Джон улыбнулся и ножка бокала мягко опустилась на скатерть. — И это ещё самое цензурное. Что же изменилось за это время?       — Я провела его с вами. С тобой и Ли, — Санса смотрела ему прямо в глаза, пока Джон вытирал салфеткой руки, губы, откладывал ткань в сторону и, отодвигая стул в сторону, вставал. — Теперь мне важна лишь личная свобода. У меня нет сил и желания мстить.       — Зато у меня есть, — Джон, обойдя стол, облокотился о спинку её стула и наклонился так близко, что почти коснулся. — Он посмел посягнуть на мою семью. Он поднял руку на мою сестру, бил и унижал её несколько лет подряд, ломал, как злой ребёнок любимую игрушку, насиловал и лишил возможности иметь детей. Я такое не прощаю.       Санса рванулась, соскальзывая со стула и оборачиваясь к нему. В эмоциях, она приложила ладони к его щеками, всматриваясь в тёмные глаза брата. И Санса не видела в них привычного Джона. Там был кто-то другой.       — Джон, ты…       — Ты много не знаешь, Санса, — мужчина зло вырвался из хватки. — Ты не одна замешана в этом.       — О чем ты?       Видимо, на лице Сансы отразился испуг. Она никогда не видела спокойного и размеренного брата таким. И она не понимала, ей страшно за себя или за него.       — Тшш, — Джон самыми кончиками пальцев скользнул по щеке. — Никто и никогда больше не навредит тебе. Я обещаю.       Поцелуи в лоб на ночь, по которым Санса скучала всю неделю, возобновились. Но теперь он продублировался касанием мужских губ к щеке и, девушка замерла, уголку губ. Джон хмыкнул и, развернувшись, ушёл на второй этаж.       Единственное, чего Санса так и не поняла: был мужчина пьян или нет.

***

      Молодой парень, с приятной, но не запоминающейся внешностью, одетый в фирменные цвета отеля, остановился возле второй комнаты от лифта. Он поставил их вещи и отошёл в сторону. Джон достал ключ-карту и провёл по замку, после чего посторонился, пропуская девушку вперёд, а сам остался рассчитываться с носильщиком.       Санса предполагала, что Джон снимет сьют, но явно не то, что он будет эксклюзив класса. Номер был, как и принято в таких отелях, бежево-шоколадный, с тяжелыми портьерами и минимумом мебели. По обеим сторонам общей гостиной, являющейся одновременно и столовой, располагались широкие дверные проемы: в лофты Сансы и Джона. Окна были нестандартные, широкие. Льющийся из них свет затапливал всю комнату и дополнительное искусственное освещение требовалось лишь поздней ночью.       — Твоя комната слева, — Джон распахнул двери указанного лофта и оставил сумку сестры рядом с двухместной кроватью.       Лениво стянув массивные солнцезащитные очки и откинув упавшие пряди на лоб, он сразу же достал телефон.       — Да, мы на месте. Уже в номере, — мужчина прошелся до изогнутого квадратного столика и плеснул в стакан немного сока из стоявшего рядом графина. — Санса со мной. Он согласен на завтра? И где? В Golden Gopher? Хорошо, назначь на 11 утра. Мне все равно, как ему удобно, скажи, что миссис Болтон свободна только в это время. Хорошо.       Джон небрежно кинул телефон на диван, но сам садиться не стал. Его что-то злило, Санса чувствовала.       — Кто это был?       — Мой партнер, — мужчина ответил сухо, а на нее даже не взглянул. — Встреча с Болтоном-младшим назначена на завтрашнее утро. Будь готова к 11. Сегодня отдыхай.       И быстрым шагом покинул номер. Санса мрачно окинула взглядом оставленный на столе стакан и скрылась в своем лофте.

***

      Было уже совсем поздно, когда Санса захлопнула крышку ноутбука. Несколько просмотренных за сегодня романтических комедий совершенно не отложились в голове. Зато поведение брата, так отличное от обычного джоновского спокойствия, засело в ней прочно. Санса перевернулась на спину и вгляделась в потолок. Глазами загнанного зверя Джон начал смотреть на всех ещё в Йорке, в последние дни перед отъездом. Помимо судебного заседания, Санса была уверена, причин нет. Значит его что-то беспокоит касательно Рамси. Но что именно? Болтон-младший, определённо, обладал влиянием, но, даже если дело будет проиграно, все последствия целиком и полностью отразятся на ней, Сансе. Джон просто исчезнет, кто посмотрит на обычного адвоката? А вот что тогда будет с ней самой? Девушку передернуло. Рамси обожал её сопротивление. Он смеялся, когда она вырывалась; улыбался, когда пыталась ударить. Но однажды, когда она решила показать характер и уехала на неделю в Аризону, Рамси этому не обрадовался. Она помнит, как придя к отелю, где снимала номер, обнаружила его с огромным букетом роз. Шипы этих цветов, часом позже, в кровь расцарапали ей кожу щёк и шее, когда Рамси, не сдерживаясь, ударил её. В тот день он сломал ей руку, больше нечаянно, в порыве бешенства слишком сильно заведя назад. Сейчас девушки не было больше месяца. И она требует развода. Санса закрыла глаза. Да помогут ей боги, если Джон проиграет.       Наружная дверь сьюта хлопнула лишь в десятом часу. Санса уже была в постели, поэтому просто поджала губы, предположив, где все этот время был Джон. Однако этот гнетущий вакуум между ними доставлял ей самой почти физическую боль. Не выдержав напряжения, она выскользнула из-под одеяла и на носочках прошла к двери, но у самого выхода затормозила. Нет, не так. В гардеробе Сансы нашлась всего одна сорочка: персиковая, с мелкой оборкой. Девушка прекрасно отдавала себе отчёт — она шла поговорить с братом, завтра она встретится с Рамси, и ей нужно было знать детали. Однако объяснить такой тщательный выбор трусиков под эту самую сорочку, она не могла.       Джон одежду для «возможной и неожиданной встречи с ней» явно не подбирал. Он расслаблено откинул голову назад, облокотившись руками о бортики джакузи, а на её приход отреагировал лёгкой ухмылкой. Впрочем, глаз не открыл.       — Не спится?       Санса секунду соображала, как ей расположиться, а потом, махнув на все, решила действовать по наитию.       — Я хотела поговорить с тобой. Ещё утром, — она босиком прошлась до ванны и, не раздумывая, бросила, — подвинься чуть вперёд.       Если Джон и удивился, то виду не подал. Он нехотя поднял голову и отстранился от горячей металлической стенки. Санса уселась на край и ловко перекинула ноги туда, в горячую воду, после чего подалась вперёд и мягко надавила на мужские плечи, привлекая Джона обратно. Теперь её оголенные бедра располагались с двух сторон от него, касаясь плеч, а голова брата упиралась в низ живота. Сама Санса, чувствуя пальчиками ног твердые бока и, чуть выше, ребра мужчины, вплела пальцы рук в намокшие кудри.       — Но утром ты был не в настроении, — продолжила девушка, начатое ранее. — Не хочешь поделиться?       Джон тяжело выдохнул и повёл головой, разминая мышцы шеи.       — Две недели назад скончался Тайвин Ланистер. Убит ночью, на собственном унитазе. Теперь, все причастные к его махинациям бегут, как крысы, с тонущего корабля. Оставшиеся Джейми и Серсея ядовиты, но и только. Пользы от них Национальному Банку США — никакой, — Джон ополоснул кисть в воде, смывая налипшую пену, и провёл пальцами по ноге Сансы — от щиколотки выше, до коленного сгиба. — Русе Болтон бежит в первых рядах. До конца недели он хочет покинуть материк.       Руки Сансы сползают вниз, на широкие, покрытые испариной, плечи. Она мягко надавливает, разминая. Кожа Джона приятная, гладкая, без тех ужасных шрамов и неровностей, которыми пестрела спина её мужа.       — Но как к моему разводу относится Болтон-старший? Да, он свекр, но разве он должен присутствовать в суде?       — Я его затребую как свидетеля, — просто отвечает Джон. — Ему будет не отвертеться.       — Мой развод — лишь часть твоего плана, — вдруг соображает Санса. — Ты что-то готовишь, верно?       Джон чуть поворачивает голову и находит губами её бедро, он мягко прижимается к нему и, когда Санса чувствует на своей коже горячий язык, её пробивает мелкая дрожь, расходящаяся от загривка по позвоночнику.       — Не волнуйся, сестренка, я знаю, что делаю.       Джон вдруг резко уходит под воду, оставляя Сансу на бортике, затем выныривает и, отплыв к другому краю джакузи, подтягивается на руках. Он абсолютно обнажён, чего, впрочем не стесняется. Как и Санса, откровенно любуясь телом. С мужского тела стекает вода, а пена, остатки которой осели на плечах, груди и бедрах, медленно, словно нехотя сползает вниз. Джон несколько раз встряхивает головой, заставляя капли воды каскадом разлететься по комнате, после чего находит взглядом Сансу и обаятельно ей улыбается. А та не знает куда ей смотреть в первую очередь. Джона хочется оглядывать всего и сразу, и никакие правила приличия её не останавливают. Она смотрит куда хочет и куда хотела уже давно, если быть откровенной. Джон вроде расслаблен, но пресс очерчен четко; ребра не выступают, таз узкий, а ноги длинные, хотя ростом он и не сильно высок. Мужчина и здесь идеален, и Сансе интересно, каким взглядом он будет смотреть на неё, когда она разденется.       До этого обнаженной её видел только Рамси. Он любил её грудь, часто сжимал её во время секса и вне; бедра считал слишком тощими, но часто хлопал по ним, когда брал сзади. Сейчас Санса чуть набрала вес, её фигура вновь приобрела мягкость и женственность. Талия осталась тонкой, да и ребра ещё торчат, но серый оттенок ушёл, синяки и ушибы сошли, а грудь чуть пополнела. Не сильно, но когда Санса сжимала её в ладонях, она уже не вмещалась полностью. Этого было достаточно.       Джон, такой же мокрый и нагой, спокойно подходит к ней и подхватывает, как маленькую. Он оказывается скользким и холодным, и Санса тут же обвивает руки вокруг его шеи, прижимаясь всем телом. Джон аккуратно укладывает её на свою кровать и ложится рядом. Санса вытягивает одеяло из-под них и укрывает им Джона, одновременно ища его губы. Он ещё мокрый, как лягушонок, но язык такой же горячий и твёрдый. Санса ластится, целует губы и шею, нетерпеливо ерзает, стараясь прижаться ближе. Она не понимает почему его руки ещё не под сорочкой, которая, к слову, задралась до самой талии. Санса закидывает ногу на мужское бедро и прижимается к нему, несдержанно, возбуждённо. Но Джон, словно дав котенку вволю поиграться, мягко, но твёрдо отстраняет от себя. Одной рукой он зарывается в её волосы, прижимая голову ближе к своей груди, а другой лениво проводит по бедру закинутой на него ноги. Он вдруг сжимает его, сильнее тянет на себя и мягко царапает короткими ногтями.       — Спи, завтра действительно сложный день. Я хочу, чтобы Болтон увидел тебя отдохнувшей.       Сансе очень хочется возразить и даже, наверно, разозлиться. Но кровать такая мягкая, а мужское тело держит в состоянии лёгкого трепета, что прикрыв веки, она понимает, что не может их разомкнуть вновь. Лишь на краю сознания мелькает мысль:       «Ну и зачем он брал две комнаты?»

***

      На встречу с Рамси они безбожно опаздывают. Ritz-Carlton предоставляет им Lincoln с личным водителем, который, впрочем, в пробках не застревает, однако в Даунтаун к Golden Gopher они приезжают лишь ближе к 12. Калифорнийский зной изматывает даже сейчас, в середине сентября, и прохожие, в лёгких сарафанах и пестрых шортах, лениво перебираются между стеклянных коробок небоскребов. Лос-Анжелес красив, популярен и развязан. Но Сансе он не нравится. Жара её душит, стекло и железо фасадов угнетает, а запах пыли и бензина заставляет морщиться.       Санса проводит рукой по бедру, разглаживая невидимые складки, и поправляет прическу. Медные волосы убраны на одну сторону, от чего не так жарко, а платье, белый обтягивающий футляр, сидит второй кожей, раскрывая все прелести женской фигуры. Джон впервые видит Сансу такой. Теперь она похожа на одну из его обычных клиенток — расфуфыренных барышень с Уэст-Виллиджа, южного района Манхэттена. У неё вызывающе накрашенные губы, от волос веет Chanel, а платье, хоть край и доходит до колен, обтягивает так, что Джон несколько раз задерживает взгляд на бедрах и выше.       Невольно, он приобнимает её за талию, пока ведёт в помещение, ограждая от чужих взглядов. Просто это принадлежит ему. По праву рождения.       Санса боится, если честно. Не так, чтобы заикаться и оступаться при ходьбе, но ей очень неуютно. Встреча с Рамси нервирует и только тёплая рука Джона приводит в чувства, заставляя собраться и смело идти вперёд.       В помещении работают кондиционеры. Пахнет старой древесиной, женскими духами и алкоголем. В ресторане почти пусто; преимущественно заняты столики у стен. Джон мягко направляет её влево и Санса наконец замечает мужчину, спасения от которого она ищет. Рамси, как ни в чем ни бывало, будто это не она опоздала почти на час, а до этого скиталась где-то почти два месяца, весело приподнимает уголки губ и машет ей.       — Моя дорогая женушка, вы почтили нас своим присутствием!       Он подскакивает с места, оставляя сидящую по правую от него сторону спутницу одну, и быстро пересекает разделяющее их расстояние. Болтон чинно целует её в щеку, улыбается и хватает за руку, но Санса видит, что его интересует исключительно Джон. Рамси бросает внимательным взгляды из-под полуопущенных ресниц пока любезничает с ней, да и потом, пока ведёт к столу и усаживает — краем глаз следит за Сноу. Такое повышенное внимание её муж оказывал исключительно соперникам: владельцам чужих корпораций, инвесторам, мужчинам, имевшим несчастие обратить на неё взгляд. Джон относится к разворачивающемуся перед ним маскараду с ледяным равнодушием. Он отодвигает стул, присаживается и, не уделяя внимания Болтону, обращается к девушке рядом с ним. В ней, к своему удивлению, Санса узнает Миранду — то ли любовницу Рамси, то ли игрушку. И тут есть принципиальная разница.       — Здравствуйте, я адвокат Сансы Болтон, Джон Сноу. А Вы Миранда Ройс, верно? Я связывался с вами вчера.       Джон говорит флегматично, словно абсолютно не заинтересован в происходящем, но Миранда расплывается в блаженной улыбке и с интересом осматривает мужчину. Рамси тоже спокоен. Он просматривает новости в Facebook и покачивает ногой в такт играющей в помещении композиции. И это умиротворение передаётся и Сансе. Она вдруг чувствует такую безмятежность и силу одновременно, что ей становится совершенно безразлично, что стул напротив неё занимает её, пока ещё, муж, тиран и больной ублюдок, Рамси Русе Болтон.       Джон и Миранда ведут неторопливую беседу, обсуждая детали и нюансы. Санса, откинувшись на спинку стула, отстранённо проглядывает на них. Заказ, который она сделала сразу по прибытии — в таких заведениях готовят достаточно долго — наконец приносят. Официант раскладывает столовые приборы, ставит блюдо и шампанское в ведерке со льдом, и удаляется. От рыбы исходит тонкий аромат розмарина и шафрана; на вкус сёмга кажется чуть пересоленной и Санса, внимательно глядя на на Рамси, чётко произносит:       — А не распить ли нам по бокалу шампанского, мой дорогой? Все таки развод — замечательный повод.       За столом воцаряется тишина, даже Джон и Миранда на секунду замолкают. Рамси поднимает губы, но лишь для того, чтобы растянуть их в широкой улыбке.       — Конечно, любовь моя, — он достаёт холодное шампанское и разливает по двум бокалам. — Быть бы ещё этому разводу.       Он хмыкает. Санса не ведется на провокацию, лишь копирует движение губ мужа и, смотря ему в глаза, отпивает. Рамси переводит взгляд на её губы и его взгляд темнеет. Где-то в параллельной вселенной Миранда уточняет, каковы претензии миссис Болтон на имущество, и Санса, прерывая Джона, громко произносит:       — Максимально возможные. Я хочу отсудить у этого ублюдка, стоящего передо мной, все до единой копейки, — и она вновь отпивает из бокала, при этом лениво покачивая ножкой.       По лицу Рамси расползается безбашенная ухмылка.       — Дорогая, когда эти глупости закончатся и тебе откажут в разводе, я хочу тебя на этом столе.       У Сансы сводит скулы, и Джон, сидящий рядом, чувствует её напряжение. Его ладонь соскальзывает под стол на её колено и успокаивающее проходится по нему. Это движение не ускользает от взгляда Рамси, и он удивлено вскидывает брови.       — Раз мы не приходим к договоренности, мне необходимо связаться с приставом, чтобы нам назначили дату заседания. Джон, вы не против? — Миранда дожидается кивка адвоката и начинает быстро искать что-то в телефоне.       Джон не против. Джон сверлит взглядом Болтона-младшего и, по мере того как его рука поднимается вверх по женскому бедру, его губы растягиваются в самодовольной улыбке. Сансе нравится происходящее. Она видит бешенство в глазах мужа, его сжатые кулаки и зубы, чуть обнаженные приподнятой верхней губой. Пальцы Джона у самой кромки трусиков, и Санса приоткрывает рот. За столом слышно только ее тяжелое дыхание и быстрый говор Миранды. Санса прикусывает нижнюю губу и раздвигает бедра сильнее, когда пальцы, с нажимом пройдясь по ткани, отодвигают её и приходятся по женскому естеству. Девушка влажная, она сама это чувствует. Мужские пальцы обводят клитор, надавливают на него, вызывая дрожь и едва слышный стон. Санса подозревала, что довольно чувствительна, но чтобы настолько. Она подаётся вперёд, прижимаясь животом к столу и томно вглядывается в ускользающие для неё очертания Рамси. Она видит только глаза — тёмные, злые. И Санса приоткрывает губы, из которых вырывается беззвучный стон. Одновременно с этим, рука Джона, где-то там, под столом Golden Gopher, раздвигает её ноги, а пальцы проскальзывают внутрь. Ей жарко и хочется пить. А ещё привстать и самой насадиться на то, что так старательно проникает в неё. Девушка вцепляется пальцами в столешницу, с силой сжимает её и мечтает не застонать в голос. С убыстряющимися движениями Джона это становится сложнее.       Последней ее связной мыслью становиться понимание того, что ее, Сансу Старк трахает пальцами её сводный брат, Джон Сноу, в престижном районе Лос-Анжелеса на глазах у её мужа.

***

      Они вываливаются из ресторана сразу после ухода Рамси и Миранды, хохоча и целуясь. Санса пьяна, но не от вина. Она пьяна Джоном. Его взглядом, его губами, телом; его существованием. Ещё рано, даже не вечер, но они обнимаются посреди улицы, бессовестно игнорируя зной и вдоволь наслаждаются друг другом.       Они сворачивают на Оливер-стрит. Это оказывается мексиканская улочка, на манер кварталов Чайна-таун, раскинувшаяся в центре Даунтауна. Она контрастом ложится на ледяной кубизм центра ЛА: дикий виноград расползается по стенам, рецепторы раздражает букет пряностей, а в ушах звенит мариачи. Возле одной кафешки, где Санса с рук кормит Джона чужестранными сладостями, играет гитаррон и шумят маракасы. Одежда девушки, как и мужчины, не подходит для танца, но это здесь никого, кажется, не волнует. Они прижимаются друг к другу раскованно, даже развязно. Санса разворачивается и вжимается бедрами в мужской пах, плавно ведёт тазом и откидывается голову вбок, открывая шею. По ней тут же проходят чужие губы, чуть щекоча густой растительностью на лице. Санса хихикает и, разворачиваясь, целует. Ритм музыки убыстряется и они, смеясь вместе с толпой, бегут прочь.       Припоминаемый недавно Чайна-таун оказывается всего в паре кварталов. Уже темнеет, улица, созданная в стиле Токио-сити, ярко освещена большими рекламными плакатами и неоновыми вывесками. Здесь совсем другая атмосфера, и Джона и Сансу на секунду укачивает, словно они скользнули в телепорт. Обилие красок и чужестранный говор, мяукающий, тянущий гласные и носовые, оглушенные согласные, звенят в висках, заставляя вслушиваться в гул шумных улиц. По сторонам, возле каждой стены, если там нет двери или окна, обязательно раскинута палатка.       Сувениры, мелкие деревянные изделия, яркие безделушки, какие бывают в цирке, шары и сладости. Иногда попадались лотки со специями, продуктами и электроникой. Но чаще это было национальное творчество: объемные ханбоки, гуцини и суми-э. Многие зазывали, предлагали свои услуги татуировщика. Джон еле отговорил Сансу от цветного, красно-зеленого дракона, который должен был открывать пасть в районе пупка, а его хвост уходил бы по бедру на внутреннюю сторону.       Санса была по-настоящему счастлива. В чужом городе, где они были очередными безликими незнакомцами, в центре Чайна-тауна, в окружении не знавших их, поэтому не осуждавших их связь людей.       Она обвила руками его шею и приблизила свои губы к его.       — Я безбожно теряла время. Ты, с самого начала, единственное, что мне по-настоящему было нужно.       Мимо пронеслись, что-то крича на своём мяукающем китайские подростки, разодетые в национальную одежду, но Джон и Санса не разорвали взгляда.       Вот так, тесно, рядом, навсегда.