Altered Fairytale / Измененная Сказка

      Эмма почувствовала себя словно похороненной в толстом слое одеял. Все казалось отдаленным и не имеющим с ней ничего общего. Все, что она чувствовала, так это пеленание белого света, мучительную боль и странное тепло. Боль приходила и уходила, и она подумала, что как раз поэтому она постоянно проваливалась в сон против своей воли.       Когда она проснулась, боль была очень сильной, поэтому она не могла ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Все, что она могла, так это лежать и ждать, пока боль усилится, и она снова уснет. В моменты, когда она просыпалась, она слышала голоса людей в своей комнате, иногда они говорили с ней, но чаще – друг с другом.       Эмма поняла, что ее родители большую часть времени проводили в ее комнате. Когда Эмма чувствовала, как кто-то омывает ее обмякшее тело холодной тканью, или осторожно наливает несколько капель медового молока ей в рот, она всегда знала, что это делала ее мать.       Рядом был еще кто-то, чей голос был Эмме незнаком, и этот «кто-то» клал руки на кожу Эммы и делал боли терпимыми на какое-то блаженное время. Эмма чувствовала, как многие вещи болезненно и медленно исправляются, когда эти руки находились на ней. Она ощущала, как кто-то безошибочно направляет в нее магию, и понимала, что именно это помогает ей оставаться в живых.       Эмма прислушивалась к голосу. Хриплый и глубокий женский голос с очаровательной интонацией. Но она ни разу не услышала голос Реджины. Но она слышала ее имя. Она слышала его от своей матери, своего отца и чаще всего от Красной, которая, казалось, тоже проводила много времени возле ее постели.       Когда Эмма была в сознании, она пыталась собрать воедино все услышанные разговоры и понять, что же произошло.       Когда она проснулась в первый раз, она услышала, как ее родители разговаривали друг с другом трепетно и тихо.       Нерешительный голос ее отца спросил:       - Снежка, что там произошло?       - Я… я не знаю. Все произошло так быстро. Я боролась с рыцарем, а потом Красная оттащила меня и потянула подальше от битвы. Когда я бежала за ней, клянусь, я чувствовала, что мое сердце вот-вот перестанет биться. Я знала, что есть только одна причина, из-за которой Красная заставит меня покинуть схватку. Я знала, что Эмма была либо в опасности, либо… мертва. Когда мы прибежали, я была в бешенстве.       - И Эмма была на земле? – тихо спросил Прекрасный.       - Да, Эбигейл сидела над безжизненным телом Эммы. Я готова была придушить ее, но потом Реджина бросилась к Эмме, и моя ярость перенеслась на нее. Эта женщина должна быть одним из самых могущественных существ в нашем мире, так почему же наша Эмма в конечном итоге лежит на земле разорванной кучей с льняными волосами? Я просто не могла… – оборвала Снежка из-за настигнувших рыданий.       Эмма слышала, как отец успокаивает ее, и шум чьих-то криков был приглушен объятиями.       Плач продолжался очень долго, и Эмма поняла, что никогда не слышала в голосе матери столько страха. Вскоре Снежка снова начала говорить, иногда шмыгая носом:       - О-она сказала, что хочет излечить ее, но я не позволю ее опасным рукам дотронуться до моей маленькой девочки. Владение магией едва не стоило Эмме жизни, без нее она не была бы в той башне, а теперь эта женщина хотела исцелить ее с помощью магии? Все говорят, насколько зла и опасна магия, так КАК я могла оставить ее рядом с моим ребенком, таким уязвимым и раненым? - Ох, Снежка. Я понимаю твое недоверие и знаю, что никто в этом мире не чувствует себя также. Но, любовь моя, я думаю, что мы должны воспользоваться магией, несмотря на все страхи. Врачи говорят, что они ничего не могут сделать. Они говорят, что внутри у Эммы сломано слишком много всего, и они не знают, что с этим делать, – Прекрасный рыдал.       Снежка откашлялась.       - Хорошо, мы попросим Эбигейл помочь нам и посмотрим, что она сможет сделать. Заставим, если нужно! Но я не могу больше доверять Реджине. Я знала, что она изменилась еще с того момента, когда вы привезли ее сюда в карете. Она была… другой, и тревожный звоночек прозвучал в моей голове. Она не подпустила меня. Я пыталась поговорить с ней о старых временах и о том, что произошло в наших жизнях, но она только отталкивала меня. Она будто не хотела, чтобы я узнала какие-то вещи, ведь у нее были большие тайны, которые она должна скрыть. Я волновалась из-за того, что мы не могли доверять ей, и я была такой глупой, что оставляла ее наедине с нашим единственным ребенком. Все время, пока она была здесь, единственным человеком, о котором она говорила, была Эмма. Разве ты не видишь! Она тянула ее в свои сети и забирала ее у меня!       Эмма хотела сказать, что Реджина не пыталась забирать ее. На самом-то деле Реджина боролась с желанием заполучить Эмму, держа ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы не было больно. Она хотела объяснить, что Реджина хранила тайны из-за того, что не верила, что кто-то, знающий о ее злодеяниях, захочет быть рядом с ней.       Эмма решила не думать о том, что Реджину раздражает кто-то приторно-сладкий, как, например, Снежка и Прекрасный, это сейчас неважно. Но Эмма ничего не могла сказать. Она не могла даже приоткрыть рот, и, когда она пыталась сконцентрироваться на своих силах и даже на магии, боль усилилась, и она снова потеряла сознание.       Когда она проснулась в следующий раз, разговор шел между ее матерью и Красной. Было очень много слез. Эмма подумала, что ее мать только и делает, что плачет и ухаживает за ней. Она вообще ест? А спит ли?       - Красная. Я не знаю, что случилось с Реджиной, и я не могу просить прощения за то, что отправила ее обратно в замок. Я была в такой панике! И все же я не могла подпустить ее к Эмме. У нее есть магия, она могла бы исцелить Эмму и держать нас с Прекрасным на привязи. Даже Реджина знала, что была опасна для Эммы. Она развратила мою маленькую девочку!       - Твоей маленькой девочке 25 лет, дорогая. И ты прекрасно знала, что когда приехала Реджина, она уже не была невинной девственницей. Во всяком случае, мы не знаем, что происходило между ними. Я думаю, что тот факт, что ты не смогла защитить ее, и что они не впустили тебя в свою жизнь, заставил тебя думать о плохом. Это заставило тебя думать плохо о Реджине, – любезно сказала Красная и вдохнула, прежде чем продолжить.       - Вы с Прекрасным не видели ее в ту ночь. Вы были настолько поглощены паникой и горем, и вам нужно было обвинить кого-то. Это просто человек. Но это Реджина. Она ошиблась в том, что не смогла спасти Эмму, но я думаю, что это просто недоразумение, и ей было почти также больно, как и тебе.       Снежка усмехнулась.       Красная проигнорировала издевку и продолжила говорить:       - Посмотри, я ведь тоже мать. Если бы какой-то зловещий незнакомец угрожал моему ребенку, я хотела бы, чтобы он ушел. Я просто говорю, что когда Эмма проснется, а она проснется, она может видеть вещи по-другому. Держи свой разум открытым и постарайся видеть дальше своих материнских инстинктов.       - Может быть… я… я просто хочу поступать так, как правильно. Я не знаю. Я просто хочу защитить ее, Красная.       - Знаю, дорогая. Но иногда мы не можем защитить наших детей. Иногда мы должны позволить им принять свои собственные риски, и если Эмма думает, что Реджина стоит того… ты должна просто стоять в стороне и быть готовой помочь тогда, когда это нужно.       Эмма старалась не заснуть, она хотела и дальше слушать этот разговор, но все тщетно, и она снова заснула против своей воли. Тьма поглотила ее целиком, давая передохнуть от боли.       В следующий раз, когда она проснулась, она услышала, как ее мать напевает ей колыбельную, которую пела, когда она была маленькой. Звук был на удивление успокаивающим, хотя Эмма была уже взрослой и далеко за пределами всяких ночных кошмаров, которые можно подавить колыбельной и прохладной рукой на лбу. Эмма охотно позволила звуку усыпить ее.       Проснувшись в следующий раз, она чувствовала себя немного лучше. Она почувствовала теплый ток, протекающий внутри нее, и она узнала ощущение волшебства. Эмма почувствовала на своем животе руки, из которых, казалось, исходила магия, уничтожая болезненные узлы в желудке и груди Эммы.       Эмма услышала, как ее отец сказал:       - Теперь она не кажется такой бледной.       - Да, думаю, ее тело, наконец, наверстывает потерянную кровь. Я надеюсь, что смогу достаточно излечить ее для того, чтобы она смогла проснуться, поесть и попить. Даже с помощью магии ее организм нуждается в пище, если она хочет выжить, – ответил пока еще незнакомый женский голос.       Прекрасный откашлялся.       - Эбигейл. Я ведь так и не поговорил с тобой. Прости, что мы заставляем тебя делать это, когда ты хочешь искать Фредерика.       - Все в порядке. Я была вынуждена делать столько зла в последнее время, так что я рада шансу сделать что-то хорошее. Как только Эмме станет лучше, я бы хотела, чтобы меня отпустили. Я должна узнать, что Фокскоты сделали с ним, – ответила женщина по имени Эбигейл.       - Конечно. Мы поможем тебе. Мы не знаем, что стало с Робертом и Дезире. В ту ночь, когда мы покинули замок, нас не волновало ничто, кроме Эммы. Я хочу сказать, что ошибка нашей семьи в том, что мы ослеплены любовью. Но как только Эмме станет лучше, и мы во всем разберемся, я обещаю, что сделаю все, чтобы помочь тебе воссоединиться с Фредериком. Могу я спросить, что случилось? Последний раз я слышал о тебе, когда ты сняла проклятье с Фредерика, а потом Мидас бросил тебя?       Эбигейл вздохнула. Эмма почувствовала, как ее руки движутся к ее бедрам, и услышала магический щелчок.       - Я должна начать с момента, когда ты ушел. Ушел для того, чтобы быть со Снежкой, и я все еще поддерживаю твое решение. Истинной любви ничто не должно мешать. Мой отец был в ярости, и некоторый его гнев перешел на меня. Он чувствовал, что я подвела его, не влюбив тебя в себя. Он запер меня в башне, откуда я не смогла продолжать попытки снять с Фредерика проклятье. Но я вспомнила рассказ моей сиделки и поняла, что терять мне нечего, поэтому позвала Румпельштильцхена.       - Эбигейл. Я сожалею, мне нужно было остаться и помочь расколдовать Фредерика, но со Снежкой произошло все так быстро, и той же ночью мы должны были бежать, – грустно сказал Прекрасный.       - Ох, все это в прошлом. Ты должен был бороться за свою любовь. Когда пришел Румпельштильцхен, он сказал, что обучит меня магии. Таким образом, я сама смогла бы расколдовать Фредерика. Он сказал, что единственное, что он хотел бы получить взамен за мое обучение, так это то, что в один прекрасный день я помогу ему снять заклятье, и он сможет быть рядом со своим сыном в другом мире, – пояснила Эбигейл, спуская руку к колену Эммы, которое сама Эмма вообще больше не чувствовала. Но когда магия Эбигейл влилась в него, Эмма почувствовала, словно в ее колено вставили штыки.       Эбигейл продолжила рассказывать свою историю:       - И вот, он начал обучать меня магии, но я была плохой ученицей. Он говорил, что во мне не хватает естественной магии, и еще я брезгую убивать любое живое существо. Я делала это, конечно, я хотела сделать все ради моего Фредерика, но всегда в итоге я лишь эмоционально разбивалась, и у Румпеля заканчивалось терпение. Однажды я нашла записку о том, что он нашел другой способ путешествовать между мирами. Кое-кто принудил голубую фею отдать волшебный боб? Он просто внезапно исчез. К счастью, я узнала достаточно для того, чтобы самостоятельно освободить Фредерика из плена заклятья, и мы вместе убежали от отцовского гнева и его желания выдать меня замуж за какого-нибудь принца.       - Рад слышать. – любезно сказал Прекрасный.       - Мы были счастливы вместе! У нас был сын, Люциус, который уже вырос, женился на девушке с южных островов и теперь вместе с ней правит королевством. Мы редко видим его из-за того, что он далеко живет, но он постоянно пишет нам. Я ведь была в плену, поэтому не могла связаться с ним.       - Как только ты закончишь, я приведу тебя к нашему писцу, и мы получим письмо, которое ты сможешь отправить, – пообещал Прекрасный.       - Спасибо. Итак, в заключение моей истории я скажу, что в один прекрасный день нам был предложен ужин с Королем и Королевой Свордсбена. Мы посетили его, и все шло хорошо, пока мы не решили остаться на ночь. Мы встали и оба почувствовали сильное головокружение. Тогда Дезире сказала нам, что добавила снотворное в наши сиропы и ежевичные бисквиты. Я чувствовала, как крутится мир вокруг меня, и она приказала страже отвезти нас в раздельные тюремные камеры. Утром, когда я проснулась, они с Робертом были уже там. Они заставили меня написать письмо к нашему двору и сообщить, что мы останемся у Фокскотов на пару недель, а затем рассказали мне о своем плане.       - Что за план? – спросил Прекрасный, и Эмма услышала гнев в голосе отца. Она тоже почувствовала это и поняла, что Роберт и Дезире разрушили много счастья и пролили много крови.       - Фредерик был в заложниках, и если я не помогу им победить их врагов, и, наконец, не приведу к ним Эмму, они убьют его. Они пытали меня, а я старалась бороться с ними с помощью магии, но она была недостаточно сильна. Они хотели использовать меня для экспериментов, чтобы выяснить, как работает моя магия, но они знали, что я должна вернуться в свое королевство целой и невредимой, иначе разразится война. Как ты уже знаешь, с королевством и армией моего отца шутки плохи, – сказала Эбигейл и убрала руки от Эммы.       Эмма все еще чувствовала ужасную боль, но она уже не была такой ослепляющей, и ей уже удавалось различить, какие именно части ее тела болят, ей действительно стало лучше.       - Разве они не подумали, что вы можете начать войну, когда они освободят тебя? – спросил Прекрасный у своей бывшей невесты.       - Они сказали, что тогда они уже получат Эмму, а ее магия сильнее моей. Ты же понимаешь, Роберт и Дезире считают себя самыми сильными и умными, и они никогда не проигрывают, и это значит, что в их планах действительно совсем нет логики. Они сумасшедшие и опасные. Я была бы вне себя от горя, думая, что они до смерти пытают моего мужа, если бы я не чувствовала, что Фредерик еще жив. Я не знаю, что с ним, но благодаря своей магии я чувствую его в моем сердце. Он жив.       - Хорошо, теперь я спокоен. Как я уже сказал, как только Эмма придет в норму, мы вернемся к борьбе со Свордсбеном и освободим Фредерика, – пообещал Прекрасный.       - Может быть, когда я буду отправлять письмо Люциусу, я отправлю еще одно командиру нашей армии? Попрошу его подготовить войска к войне против Свордсбена? – спросила Эбигейл тихим голосом, она казалась такой неуверенной, и Эмма подумала, что она всегда была такой, а пытки только усугубили положение.       - Отличная идея. Будем сражаться с ними вместе, – загудел Прекрасный.       - Джеймс?       - Да?       - Мне так жаль, что чуть не убила твою дочь.       Прекрасный недолго молчал.       - Я знаю. Нам со Снежкой было нелегко простить вас с Реджиной после той ночи, но, я думаю, мы смогли. Мы просто должны помнить, что ни одна из вас не хотела причинять ей вред. А сейчас идем. Нам нужно привести тебя к писцу и дать Эмме спокойно поспать.       И Эмма спокойно засыпала и, чувствуя, как ее тело продолжает борьбу за исцеление, медленно погрузилась в покой без сновидений.