Altered Fairytale / Измененная Сказка

      Ноги Эммы почувствовали холод. Она попыталась пальцами подтянуть одеяло, и, пусть и топорно, но у нее получилось. Потом она в шоке застыла. Во-первых, она почувствовала в теле что-то помимо боли. Во-вторых, она двигалась довольно легко.       Ее тело все еще болело, словно на каждом дюйме ее тела были синяки, но это была управляемая боль. В основном она чувствовала голод и жажду. Это должно быть хорошим знаком, верно? Она пыталась позвать кого-нибудь, но у нее получалось издать только слабую хрипотцу, она почувствовала, словно ее горло изнутри было покрыто наждачной бумагой. Она попробовала снова и выпустила более высокий хрипящий звук. Это было не то, чего она хотела добиться, однако, этого оказалось достаточно, и ее заметили.       - Эмма? Дорогая? – пробормотала Снежка, просыпаясь в кресле рядом с кроватью Эммы.       Дальше все происходило очень быстро. Были вызваны врачи и вместе со Снежкой они должны были признать, что дьявольская магия фактически спасла Эмме жизнь. Снежка послала одного из своих почтовых голубей к Красной, чтобы передать ей хорошие новости и попросить приехать посмотреть на крестницу, в то время как Прекрасный заказал на кухне все любимые кушанья Эммы.       Вскоре Эмма сидела в комнате, наполненной кувшинами с медовым молоком, тарелками с паточными пирогами, засахаренными грушами, говядиной и мясным пирогом. Эмма пыталась съесть хоть некоторые из этих изысканных блюд, но сразу же ей стало плохо, поэтому Снежка начала ругать мужа за его оплошность и заказала простой бульон для желудка Эммы, отвыкшего от еды за те три дня, когда она питалась только медовым молоком.       Прошло еще три дня магического исцеления Эбигейл, и Эмма, наконец, смогла встать со своей постели, пусть и была слабой и неустойчивой, точно новорожденный теленок. Снежка держалась в стороне во время сеансов, но зато Прекрасный присутствовал всегда. Отец вскоре признался Эмме, что все это было по приказу Снежки, Королева хотела посещать ее, но не могла видеть, как странная магия меняет что-то внутри ее дочери. Эмма только покачала головой, сердце ее матери было на месте, но ее покровительство было просто смешным.       Эмма заметила, что Эбигейл казалась стыдящейся и кающейся, и очень ощутимо волнующейся. Эмма пыталась заставить хоть кого-нибудь рассказать ей о происходящем в Свордсбене, но она всегда получала один и тот же ответ, что все идет по плану, и она не должна волноваться! Это сводило ее с ума, но также мотивировало быстрее поправляться.       Оба ее родителя бледнели и успокаивались, когда Эмма пыталась обсудить Реджину. Она чувствовала, что то, что ее отец сказал Эбигейл, было правдой, и они успокоились и поняли, что Реджина не пыталась сделать ей больно, и она не жертвовала Эммой ради своих целей.       Эмма решила не рассказывать родителям, что Реджина хотела сделать это, когда приехала в замок, но их чувства друг к другу изменили что-то внутри брюнетки. Тем не менее, в Реджине был гнев и склонность к атаке. Эмма боялась того, что могло произойти, когда ее мать отправила Реджину обратно в замок.       Еще она боялась, что глубоко в венах Реджины бежала тьма, и они никогда не смогут стать счастливыми вместе. Но она оттолкнула эти мысли, ей нужно восстановить свои силы, и тогда она найдет Реджину и выяснит две вещи, стоящие между ней и невероятной волшебницей: нежелание Реджины влюбляться, и ее жестокая склонность.       Сегодня Эмма впервые прогуливалась по коридору возле своих покоев без чьей-либо помощи, как вдруг она услышала шум. Рядом были ее родители и Красная, и Эмма хихикнула на то, как напрягаются ее родители, когда она спотыкается, идя вдоль по огромному коридору. Это выглядело, словно она делает свои первые шаги, но на этот раз ей уже 25 лет. Красная помахала хохотушке и по-доброму улыбнулась. Эмма улыбнулась ей и указала:       - Я сделала яблоко из воздуха для этих людей, и даже тогда они не охали и не ахали так, как сейчас, когда я шаркаю по этому коридору!       Они услышали шум работающих слуг и нервную болтовню двух лакеев. Вскоре они оба встали перед королевской семьей, один из них, задыхаясь, быстро поклонился Красной.       - Мне жаль, Ваше Величество…но… но Королева Свордсбена здесь!       Эмма повернулась к своим родителям, смотрящим друг на друга. Красная первая очнулась от шока и пробормотала:       - Хорошо, пойдемте узнаем, чего хочет Дезире. Наглости у нее хоть отбавляй, раз она посмела явиться сюда.       Они начали уходить, и Эмма побрела за ними. Прекрасный обернулся и недоверчиво посмотрел на нее.       - Душенька, ты не можешь пойти. Ты еще слишком слаба, – шепотом сказал он, словно разговаривал с умирающим родственником.       Эмма расправила плечи и посмотрела на него зелеными, сверкающими глазами. Он оглянулся, и пока его дочь смотрела на него, он глядел в пол.       - Эмма, дорогая… он прав. Тебе нужен отдых, – начала Снежка, но она тоже была награждена тем же взглядом, что получил ее муж от Эммы. Она могла выдержать силу этого взгляда дольше, чем ее муж, но через какое-то время она зажевала щеку, и на лбу проступила нервная морщинка.       Красная вздохнула и отчаянно всплеснула руками.       - Ох, просто пусть она пойдет с нами, иначе мы простоим здесь весь день. Прекрасный, помоги ей. Нам надо спешить! – нетерпеливо сказала Красная и покачала Эмме головой.       Эмма только улыбнулась и торжественно облокотилась на плечо отца, прихрамывая. Чтобы не смущать ее, он понизил голос и сказал так, чтобы остальные его не услышали:       - Если хочешь, я могу тебя донести. Может я уже и не так молод, но сил на то, чтобы донести тебя, у меня хватит.       Эмма улыбнулась и почти с жалостью шепнула:       - Если твой враг внезапно появится в твоем доме, ты хотел бы встретиться с ним, находясь рядом со своими родителями?       Прекрасный грустно улыбнулся и покачал головой.       Когда они подошли к королевской зале, Эмма попросила отца отпустить ее. Она знала, что должна выглядеть слабой и немощной, как это было с ее слипшимися волосами и пепельной кожей, она не хотела мешать ему.       Он неохотно согласился и отпустил ее. Она выпрямила свое окоченевшее тело и улыбнулась родителям, показывая, что с ней все в порядке. Ее тело ныло, она чувствовала себя усталой, и в ее голове то и дело раздавался низкий гул, убеждающий ее, что ей нужно отдохнуть, но Эмма знала, что она должна притворяться сильной. Она заставила свое тело и разум выглядеть сильными и здоровыми настолько, насколько это вообще возможно, и посмотрела прямо перед собой.       Ее родители смотрели на нее, словно были уверены, что она вот-вот упадет на пол, и Эмма заметила, что Красная замедлила шаг, чтобы идти наравне с ней. Все это было так мило, но вдруг у Эммы перехватило дыхание. Она хотела, чтобы Реджина была рядом, ведь она чувствовала бы себя гораздо лучше, если бы брюнетка стояла там и саркастично шутила или закатывала глаза.       Пока они шли вниз по длинной прихожей, ведущей к позолоченной двери в гостевой зал, Эмма разглядывала коллекцию церемониальных мечей, украшающих стену, и мысленно выбирала одно из самый прекрасных оружий, чтобы вонзить его в сердце Дезире, но затем она поняла, что Королеве нужны были ответы, а не кровопролитие. Кто вообще просто так приходит в замок своих врагов? Она здесь для того, чтобы просить перемирия и молить о пощаде? Едва ли. И почему она одна? Где ее сыновья и ее муж? Они что, убиты? Или… Реджина убила их?       Наконец, когда они подошли к большим позолоченным дверям, Снежка кивнула двум королевским стражникам, чтобы те открыли дверь, и королевская семья смогла войти в комнату. Эмма заметила, что они встали позади них, и положили руки на рукояти мечей.       Нервный лакей решил бесцельно выполнить свою обязанность и объявить его Короля и Королеву. Впустив их внутрь, он подошел к женщине, стоящей лицом к окну, и дрожащим голосом сказал:       - Королева Свордсбена.       Женщина неохотно развернулась, и Эмма ахнула, когда увидела, что это была Реджина. Она была одета в темно-бордовое платье с элементами из розового золота, ее почти черные волосы были заплетены в запутанную кучу на голове. Несмотря на ее новообретенную царскую славу, она выглядела донельзя печальной, и она даже не встретилась с ними взглядом, а просто пробормотала:       - Добрый день.