Герои и злодеи

Икар заложил очередной вираж вокруг пирамиды, стараясь сделать так, чтобы транспарант не слишком закручивало ветром. Если бы не его желание повыпендриваться перед объектом своей страсти, хрен бы отец заставил его таскать эту тряпку с надписью, на которую упившийся народ не обращал никакого внимания. Минотавра ещё не было. Чуть снизившись, Икар заметил мелькнувшую у пирамиды рыжую макушку Ариадны, которая явно кого-то высматривала в толпе. Ариадну парень не особо любил за слишком уж бойкий характер, но был ей благодарен за знакомство с её братом. На которого Икар, юноша повышенной романтичности, запал с первого взгляда. А при совместном посещении терм в Лабиринте, где Минотавр снял, наконец, свою длинную юбку, давно уже не модную среди мужиков на Крите, и где Икар понял, что прозвище «Бык Миноса» совершенно заслуженно, а в чём-то даже лестно для быков, легкая влюблённость перешла в стойкую и серьёзную одержимость. Больше всего нашего лётчика бесило то, что Минотавр, казалось, воспринимал приятеля своей сестрёнки как младшего друга, и ни в какую не замечал чувств, которые исправно демонстрировал ему влюблённый парнишка. Икару оставалось только истекать слюной при виде этого самца, да и при каждой встрече держать руки при себе. Желание задрать Минотавру юбку и ухватиться покрепче за тот самый предмет, который произвёл такое впечатление, преследовало Икара и днем, и ночью. Впрочем, как успел разглядеть парень, задница у Минотавра тоже была что надо. Почти каждую ночь он представлял его себе в рабочей одежде, с топором и в рогатом шлеме, а чаще — в шлеме и без одежды, приходящим к нему в комнату и… Дальше фантазия Икара принимала такие обороты, что его папочке, любившему засидеться в своей башне допоздна, пришлось срочно изобретать звукоизоляцию. Иначе работать было просто невозможно. А случайно подслушав некоторые фантазии, которые Икар имел привычку громко излагать вслух перед тем как перейти к самоудовлетворению, Дедал велел ещё и повесить замки на склад селекционных продуктов. Сильно подозревая, что его сыну, только недавно достигшему совершеннолетия, некоторые вещи не могли прийти в незаполненную опытом голову без расширяющих сознание препаратов. Попытка отвлечь сына полетами на срочно изобретённых крыльях эффекта не дала. Теперь Икар отслеживал своего любимого с воздуха, стараясь показать себя. Полётами он овладел виртуозно, но вот мозгов в голову, забитую любовными бреднями, это не добавило. Любимого мужчины авиатора Икара на площади не наблюдалось. Немного утомлённый летчик спланировал на заранее облюбованную крышу, где он предусмотрительно припрятал корзинку с розовыми лепестками. Корзина мешала бы в полете, да и час для её эффектного появления ещё не пришёл. Потому она стояла на крыше, накрытая сверху здоровенным булыжником, чтобы ветер не сдул легкий и столь ценный груз. Икар приземлился рядом, отвязал транспарант и, подняв крылья, плюхнулся на задницу, прислонившись к вытяжной трубе. Судя по едва уловимому запаху, под ним находился склад готовой продукции. Запахом «Красного быка» пропиталась уже вся башня Дедала, и Икара тошнило от него даже в самых малых концентрациях. Вздохнув, он закрыл глаза и погрузился в грёзы… Бычья маска нависает над испуганным парнем: — Ты сегодня был плохим мальчиком! — рукоятка секиры поднимает подбородок, и Минотавр смотрит прямо в глаза. — Раздевайся! Быстро! Икар, трясущимися пальцами, снимает свой костюм под внимательным и чуть насмешливым взглядом из-под бычьей маски. Дрожа, путается в тесных штанинах и, наконец, остаётся только в узенькой полупрозрачной набедренной повязке — последняя персидская мода, заказ по каталогу курьерской доставки Корпорации «Прометей», не скрывающей гладкий лобок и аккуратный полувозбуждённый член — крем для эпиляции, патент Дедала. Звякает отброшенная секира, сильные руки разворачивают парня и сдёргивают с него полупрозрачные тряпочки. Крепкий шлепок по ягодице заставляет вздрогнуть. — О да, мой бык! — шепчет парень, покорно подставляя зад под следующий шлепок… — Маааать…! — не смог сдержаться Икар, с сожалением заканчивая рукоблудие и застёгиваясь. Рёв и такой знакомый мат внизу возвестили о прибытии того, кого он так заждался. Схватив корзинку с розами, Икар побежал к краю крыши: — Минотавр! Я иду! За шумом и суматохой драки, уже возникшей на ступенях перегонного куба, появление нового действующего лица прошло практически незамеченным. Пока незамеченным. Икар, несясь на крыльях к своей любви и не видя ничего кругом, резко взмыл в воздух, поднялся над пирамидой и, боковым зрением определив положение Минотавра, опрокинул над ним корзинку. Эффект был потрясающим! Хотя, согласно опытам разностороннего родителя Икара, скорость падения тел не зависит от формы и веса, первым Минотавра, только что пропустившего удар от Тесея, догнала здоровенная каменюка, про которую влюблённый лётчик забыл совершенно. Булыган точно впаялся в макушку рогатого шлема и, со звоном срикошетив, опрокинул здоровенный масляный светильник на треноге прямо под ноги Минотавру. Потом на слегка ошарашенного «Критского быка» посыпались розовые лепестки, на которые у того была жуткая аллергия и, напоследок, Минотавра накрыло корзинкой, выпавшей из рук прародителя штурмовой авиации, оторопевшего от произведённого им эффекта. Тесея от вида чихающего и слегка контуженного Минотавра в загоревшемся плаще, пытающегося стащить с шлема плотно засевшую на рогах корзинку, пробил неконтролируемый ржач. Драться расхотелось совершенно. Тесей пожал плечами и, протянув руку, шагнул к Минотавру. Наступил в лужу масла, поскользнулся и растянулся во весь рост. Икар, едва не свалившийся с перепуга на землю от того, что он умудрился натворить, резко взмыл вверх и, сделав там «петлю Икара» и сложив крылья, теперь нёсся к земле. Он был полон решимости всё исправить. Когда в прицеле шлема «смертника» возник силуэт Тесея, лётчик как раз продумывал реплики для своего эффектного появления и спасения любимого от коварного греческого героя, который как раз с явно нехорошими намерениями шагнул к Минотавру: — «Банзай»? — Не, фигня какая-то… «Ура»? — тоже не то… «Ой, бляяя…!»  Фигура Тесея, которую собрался взять на таран отважный лётчик, будто по волшебству исчезла, и не успевший даже ничего сообразить Икар на всём лету врезался в только освободившегося от корзины «Быка Миноса». Дальше события развивались как трах у малолеток — быстро, нервно и с непредсказуемым результатом. Минотавр, охваченный пламенем, загремел с пирамиды в обнимку с облажавшимся летуном, снеся по дороге один из рогов-охладителей. Горячий спиртовой дистиллят, моментально вспыхнув, начал растекаться по печи-пирамиде. Где тут же смешался с топливом, попав в отверстия для вытяжки, и столб огня, похожий на миниатюрный вулкан, ударил с вершины. Паяные швы на медном брюхе быка, не рассчитанные на такую температуру, начали потихоньку расходиться. Огненный ручеёк из сломанной трубы достиг подножия сооружения и накинулся на открытые бочки с «Красным быком». Эффект заставил бы удавиться самого Гефеста — изобретателя «Греческого огня». Полыхнуло так, что на площади стало светло как днем. И жарко. Очень жарко. Трезвеющий народ шустро разбегался от огненной реки, стекающей с пирамиды, уворачиваясь от горящих обломков взрывающихся бочек. И в этот момент у медного быка оторвало второй рог. Фонтан жидкости накрыл площадь сверху. Рвануло так, что всё предыдущее показалось детскими забавами. А в это время внизу, через сгоревшие ворота, огонь прорвался на склад Дедала, доверху забитый полными бочками его фирменного напитка. Сам изобретатель уже стоял на башне с пристёгнутыми крыльями. Воцарившийся внизу хаос и огонь, подбиравшийся к его башне, быстро помогли ему принять правильное решение — делать ноги. Ну, или крылья. С сыночком-спермокоматозником, в активном участии которого в произошедшем он не сомневался, ибо были уже прецеденты, можно было поговорить позже. Или, на худой конец, получить страховку от компании «Прометей», придумав какую-нибудь душещипательную историю. Например, про солнце, которое намеренно, с явным, и заранее обдуманным преступным умыслом, сожгло случайно пролетавшего мимо Икара. Гелиосу не отвертеться! Дедал, взмахнув крыльями, взлетел с башни и отправился в сторону Сицилии. В Сиракузы, где для него давно уже держали должность заместителя Гефеста в отделе перспективных разработок. Где он впоследствии и прославился под новым именем Архимед, взятым во избежание судебных исков с предыдущего места работы. Прощальным салютом прогремел наконец взорвавшийся медный бык, обломки которого разлетелись по всему городу, когда последние жители уже покидали городские ворота, провожаемые сочувственными взглядами Титана, Льва и Героя, стоящих среди постепенно увеличивающегося моря огня. Феерического зрелища, разворачивающегося на площади, Тесей уже не увидел. Зато не раз услышал в рассказах «очевидцев», которые и врали соответственно. Как очевидцы. В частности, о жестоком убийстве Тесеем Минотавра и поджоге Критского Лабиринта. Тесей лучше кого бы то ни было знал, что и к тому, и к другому имел лишь косвенное отношение. Но, как водится, основным достоинством каждого уважающего себя героя, а особенно находящегося во всегреческом «Топ-10», было умение промолчать в нужный момент. Так впоследствии Тесей и прославился как «Победитель Минотавра» и «Разрушитель Лабиринта». Против чего герой, хорошо знающий толк в пиаре, никогда не возражал. Ну, если только слегка вздёргивал бровь при особенно откровенном вранье, словно сомневаясь в сказанном. После чего прослыл ещё и чрезвычайно скромным человеком. А оголтелый наезд экстремистов из «Союза в поддержку разумной зоофилии» во главе с пресловутым кентавром Хироном добавил ему очков ещё и как приверженцу «традиционных греческих ценностей». Ариадна, оказавшаяся посообразительнее Тесея, уже при первых признаках надвигающейся катастрофы с неожиданной прытью рванула с пирамиды. Герой, мимо которого молнией пронеслась рыженькая, героической пятой точкой, отбитой о гранитную пирамиду, почувствовав опасность и не раздумывая долго, шустро вскочил на ноги и припустил следом. Ловко уворачиваясь на ходу от языков пламени, вспыхивающих у него под ногами. Ариадна, оказавшись внизу на площади, не оглядываясь, скрылась в какой-то неприметной сторожке. Захлопнувшаяся дверь и накинутая щеколда героя не остановили, последнюю он даже не заметил, и уже внутри, у люка в подвал, беглецы снова встретились. К чести царевны, безуспешно пытавшейся открыть тяжеленную крышку, явление Тесея она восприняла совершенно спокойно и, посторонившись, уступила ему дорогу. Грубой героической силе даже запертый люк в полу ничего противопоставить не смог. Девушка, пожав плечами и выбросив уже не нужный теперь ключ, сняла со стены факел и спустилась в подземелье первой. Герой последовал за ней, аккуратно пристроив за собой сорванную с петель крышку обратно. Ариадна подошла к стене и привычным жестом поднесла огонь к едва заметному выступу. Пламя побежало по заложенному в стене фитилю, зажигая по дороге настенные светильники и освещая длинный туннель, шириной не уступающий лучшим афинским дорогам. Тесей присвистнул. — По этой дороге братец вместе с Дедалом контрабанду гоняют. В обход таможни. Думали, я не знаю! Пойдём скорее, пока огонь сверху и сюда не добрался, — пояснила Ариадна. Герой кивнул, и парочка бодро отправилась вглубь постепенно освещающегося туннеля. Скрежет многострадальной дверцы сверху они не услышали. — Тесей, давай скорее! — Ариадна нервно оглянулась по сторонам. Тесей, сражавшийся с канатом небольшого судёнышка, привязанного у причала в скальной бухте, куда их вывел подземный туннель, раздражённо плюнул. Ему стыдно было признаться, но он совершенно не умел управляться ни с чем, крупнее рыбачьей лодки с парой вёсел. Да и море не особо любил. А ещё больше не любил демонстрировать некомпетентность. Герой зло дёрнул за причальный конец, сломав здоровенный брус, к которому тот был привязан, и, запрыгнув на корабль, отправился ставить парус. Проблема была в том, что он не знал как к этому парусу подходить от слова «совсем»… Впрочем, до позорища с его участием дело не дошло. Потихоньку двигавшийся по течению кораблик вдруг остановился и, к удивлению пассажиров, дал задний ход. Аиднувшись, Тесей развернулся и с некоторым удивлением увидел голого по пояс здоровенного парня с огненно-рыжей шевелюрой и ехидной улыбкой, ловко и без особых усилий подтягивающего за канат судно вместе с пассажирами обратно к причалу. Тесей грустно вздохнул. Похоже, назревали разборки. После мордобоя в Лабиринте встревать в новую драку совершенно не хотелось. К тому же, кораблём всё равно нужно было кому-то управлять. Он оглянулся на притихшую Ариадну, мимоходом отметив сходство с громилой, который, подтянув корабль в пределы досягаемости, уже с явным удовольствием хрустел пальцами, разминая кулаки. И тут героя осенило: — Так значит ты и есть братец-контрабандист Ариадны? Слегка опешивший от такого вопроса парень пожал плечами и неожиданно улыбнулся. Очень обаятельно улыбнулся. — Что братец — спорить не буду. А вот насчет контрабандиста, — рыжий внимательно глянул на сестрёнку. Та икнула, — тоже, пожалуй, не буду. А с какой целью интересуешься? Герой ловко перепрыгнул обратно на причал и протянул руку: — Тесей. Турист из Афин. Герой. Протянутую руку крепко пожали: — Астерий. Местный. Служитель культа.  Со стороны Ариадны, сидящей в лодке, донеслись странные звуки. Похоже, икота совсем замучила беднягу. Девушка сидела с вытаращенными глазами, разглядывая мужчин и зажимала рот обеими руками. — А мы как раз тебя и ждали! До Афин подбросишь? Не обижу! Астерий хохотнул, подобрал с причала довольно внушительный мешок и легко закинул его на палубу: — Поплыли. Дорогу покажешь. Корабль под чёрным критским парусом, ведомый умелой рукой Астерия, уже выходил из бухты, когда из туннеля в клубах дыма вывалился ещё один матерящийся персонаж. Икар, которому пришлось отцепить крылья, чтобы пролезть в люк и потом тащить их на себе, был в ярости. Добыча опять почти ускользнула. Да ещё и, как он успел заметить, притаившись в туннеле, улыбалась этому… герою! «Ну тут уж не на того напал! Не отдам! После всего, что было, он просто обязан…» — от мыслей, вот-вот готовых перейти в традиционные эротические фантазии, парня отвлёк дымок, которым явственно потянуло из туннеля. Икар быстро пристегнул крылья и, разбежавшись, взмыл в воздух, набирая высоту. Выпускать из вида любовь всей своей жизни он не собирался. А то мало ли что… Ищи потом!