Дети ясной ночи.

Прямо над головой что-то громко ударилось о пол и разбилось вдребезги. Вскочивший Аллен, очумело оглядывающийся по сторонам, тут же поскользнулся и грохнулся на колени, недоумевающе пялясь на мутное серое стекло и наполовину расплавившийся патрон люстры. Осколки стекла рассыпались по грязному, заляпанному и потемневшему полу, а скрывавший его некогда ковер пылился в углу, свёрнутый в компактный рулон. Где он оказался? И что только что произошло? Аллен обернулся на кровать, с которой слетел, но обнаружил, что она покосилась на сломанной ножке и поверх пружин лежит только старый, потемневший и потяжелевший от влаги матрас. У окна на полу валялись кружевные тряпки выцветшего бардового цвета, что несколько лет назад были плотными, не пропускающими солнечные лучи шторами. Окно выбито, и в комнате мороз пробирающий до косточек. За окном же темно и тихо. Аллен не верил, но реальность твердила своё: вот он, настоящий его дом. Жёлтые обои, наполовину слезшие со стен, разваливающаяся мебель, бардак, сухая листва и грязь, наметённая через выбитое окно. Дом ведь не мог так сохраниться, будто его покинули только вчера, ведь так? А значит, это было только видение. Аллен прошёл по давно покинутому, разбитому дому, но видел лишь то, что хотел. Или, что более вероятно, то, что ему кто-то хотел показать. Ведь его послали домой. И зачем-то показали обрывки прошлого. Для того чтобы возвращение к реальности было ещё более болезненным? Или чтобы он наконец их принял. Принял изменения, принял невозвратимость и неотвратимость перемен. Принял окончательную смерть его светлого прошлого. А этот дом, разрушенный и покалеченный — замшелый могильный камень. В горле неприятно запершило, а в уголках глаз начали скапливаться слёзы. Его снова надурили, его привели сюда, показали то, чего нет, ещё и этот тёплый сон… Они издеваются? Чего они хотят добиться? Кому лучше от его мучений? Хотелось вновь начать громить комнату, как он сделал это в больнице, но что-то его удержало от пустого поступка. Рука, лишь слегка приподнявшись, остановилась на пол пути к горшку с землёй, в котором больше ничего не росло. Это была его комната, это было его прошлое. И совсем не хотелось разрушать его больше, чем есть. Хотелось прикоснуться ладонью к этим потрепанными разбухшим книжкам и лишь силой желания восстановить им прежнее обличие, пролистать, рассматривая яркие картинки и крупные слова, повествующие о вечной победе добра над злом. Добро с тяжёлыми кулаками и зло, в большинстве своём заслуживающее только жалость — сейчас забавно думать над этим. Хотелось сохранить здесь хоть что-то. Но Аллен слишком хорошо ощутил разницу между тем, что было, и тем, что теперь есть. Ведь если прошлое рассыпается прахом, то нужно лишь браться за новые материалы и строить будущее из крепких, прочных, но таких же ненадёжных материалов, тех что могут быть разрушены всего одним взмахом крыла птицы рока. — Аллен!! Родной, дорогой, обожаемый голос раздался снизу, и Аллен даже подумал, что ему показалось. — Аллен, ты здесь? Лави! Аллен, не откликаясь от переполняющего волнения, понимая, что голос может предать и отказаться служить в самый ответственный момент, выскочил из комнаты в коридор, едва успев вовремя затормозить. Лестницы не было. Вместо неё дыра и груда старых досок внизу, на первом этаже, и, кажется, этой лестницы не существовало уже… уже давно. Но Аллен отлично знал, что путь на второй этаж всего один, тогда каким мистическим образом он прошёл в свою комнату? Выходит то, что он видел, не было галлюцинацией? Или он во всю скалолазничал по стенам, полагая, что тихо-мирно поднимается по лестнице? Что произошло на самом деле? Аллен осторожно прикрыл лицо рукой, это был другой мир? Другая реальность? Или просто внушение? Захотелось прямо сейчас шагнуть в раскрывшийся перед ним пролом, шагнуть просто так, чтобы только доказать, что там ничего нет, и что отсутствие лестницы это не очередная наведённая иллюзия. О том, что он может неудачно переломать себе конечности, в случае если лестницы всё же нет, он отчего-то не подумал. Так же как не подумал о том, что вполне реально подойти к пролому и сунуть туда руку, убеждаясь, что она не натыкается на дерево. — Аллен! Уолкер, стоящий у самого края, вздрогнул от неожиданности, теряя равновесие, и едва успел ухватиться за тут же жалобно захрустевший осколок перила. — Какого ты… — Лави стоящий внизу, в проходе, явно не мог найти слов для своего возмущения, но Аллена сейчас это не волновало. Появление товарища вдруг показалось в высшей мере подозрительным, паранойя шептала, что необходимо срочно убираться отсюда, покидать это место без этого зеленоглазика. Лави тоже может оказаться не Лави. Аллен отступил, судорожно оглядываясь на приоткрытые двери и пытаясь сообразить, как оттуда можно сбежать. — А как ты туда забрался? — Лави наконец-то обратил внимание на то, что груда досок перед ним некогда была лестницей. — И чего ты пятишься? — Ты Лави? — первым порывом было спросить «ты кто», но Аллен понимал, что это будет выглядеть в вышей степени неразумно. Ещё чего доброго друг решит, что Уолкер успел заработать амнезию. — А ты Аллен? — с сарказмом поинтересовался друг. — Может быть, ты уже спустишься, не знаю, как и зачем ты… — Я был не здесь, — категорично ответил Аллен, и в его голове начал выстраиваться ровный план, как объяснить Лави, что здесь опасно и при этом не быть записанным в психи. — В смысле? — В прямом, меня пытались послать домой, но меня здесь не было. Почему ты ищешь меня здесь, а не возле больницы? — Проехать было удобнее, — Лави задумчиво взъерошил волосы. — С дорогой везде непорядок и получилось, что твой дом… Ты что, не знаешь, как сюда попал? — Не имею ни малейшего представления, но, похоже, теперь мне придётся как-то слезть отсюда… — Может, поищешь что-нибудь нормальное в других местах? Аллен отрицательно покрутил головой, присаживаясь рядом с проломом. Если он пойдёт искать, ему придётся и дальше рассматривать этот разрушенный дом и даже более того, он потеряет Лави из виду и тот может куда-нибудь пропасть. Присесть к краю, у самой стены, свесив ноги, практически ничего не стоило. Спрыгнуть в принципе тоже, высота небольшая, но смущали все эти доски внизу, вот об них вполне можно и ноги переломать, а значит Аллену лучше бы найти какой-нибудь выступ получше, чудом уцелевших, вмонтированных в стену перил. — Может, мне помочь? — предложил Лави, делая нерешительный шаг к товарищу. — Нет, всё нормально, я сам, — тут же махнул рукой Аллен, и пол под ним натужно заскрипел, заставляя замереть на месте. Если обвалилась лестница, то кто может гарантировать, что не обвалится пол? Правда лестница-то была деревянной, а пол ведь и бетонным должен быть. Ведь должен быть? «Прекрати играть в труса и смелее спрыгивай! — попытался приказать самому себе Уолкер, но это не сильно помогло. Оставалось только развернуться к стене, изо всех сил впиваясь ладонями в пол, оставить ногу и попытаться спуститься, при этом легко опираясь о стену или эти грёбанные перила, но стоило только начать спускаться, как перила тут же надломились, и Аллен едва не упал на спину. Повезло, его поддержал подскочивший сзади Лави, так что отделался только несильной болью в ногах, которых подобные прыжки совсем не порадовали. — Всё, — выдохнул Аллен с облегчением, оборачиваясь к Лави и хватая того за руку, внимательно оглядывая друга с ног до головы: взлохмаченные рыжие волосы, яркие зелёные глаза, приоткрытый от изумления рот. Кожаная куртка с парой ремней у пояса и несколькими железными бляхами, тёмные же обтягивающие штаны и чёрные кроссовки. Ничего необычного, но Аллен почему-то каждое мгновение ожидал, что Лави вот-вот превратится в монстра как в… — Это не мой… — Аллен начал оглядываться по сторонам, отпустив наконец-то Лави и делая шаг вперёд. — Где она? Он даже не совсем понимал кто, но всё равно спрашивал. Он помнил сон, далекий сон о прекрасном прошлом, но там был кто-то лишний, кто-то, кто настолько гармонично вписывался в этот сон, что не возникало ни единого вопроса о том, кто это и что он там делает. Девушка. Это была девушка, старше его самого, мудрая, удивительно понимающая и добрая… Она пугала. Аллен тряхнул головой, поднимая взгляд вверх и разглядывая пролегшие поверх извести глубокие трещины и торчащий посредине крюк от люстры. — Аллен, с тобой всё в порядке? — Не знаю. Ты никого здесь не видел? Здесь… — Аллен простёр руки, обводя окружающее пространство. — Или, может быть, что-то видел. Лави, тут было что-нибудь странное? — Кроме этих провалов, тумана, из-за которого ничерта не видно, и заброшенного города вокруг? Аллен, здесь может быть кто угодно, и кто угодно может прямо сейчас вернуться. Я не знаю, что они с тобой сделали, но давай домой, ты ведь хотел вернуться, да? Аллен согласно кивнул, медленно подходя к журнальному столику. Среди вспухших от сырости журналов выделялся всего один совершенно белый лист бумаги, и стоило только его перевернуть, как стало понятно, что он вовсе не чистый. Аккуратные мелкие чёрные буквы, написанные от руки, складывались в новое сообщение. «Это разъедающий сознание капля за каплей яд. Оно же — единственное лекарство, способное приглушить безумие. Это зависимость. Это одержимость. Он никого не отпускает» — И что это значит? — Лави умудрился перевеситься через плечо, напоминая Аллену о том, какой он маленький, и тыкая пальцем в бумажку. — Это кто-то из тех, кто пытался тебя убить? — А ты видишь здесь подпись? — беспардонность Лави бесила и не давала сосредоточиться. Уолкеру казалось, что в этом послании есть что-то большее. — Давай уже собирайся с оставшимися мозгами, нам пора возвращаться. — Он не отпустит нас, — глухо отозвался Аллен, ощущая, как внутри всё сжимается от ужаса, а бумажка выпала из ослабевших пальцев, неуклюже спикировав под стул. — Разъедающий сознание... пару десятков лет назад в Сайлент Хилле был распространен некий наркотик, собственно именно этот момент кто-то называет началом его крушения… Это я к чему… Ты в курсе, что ведёшь себя неадекватно? Ах, Лави, наверное, подумал, что ему подмешали или вкололи что-нибудь. Хорошо бы успокоить его, но Аллен и сам не был ни в чём уверен. Даже в том что его и впрямь не поймал кто-то, и не вколол какую-нибудь дрянь, под которой он и прогуливался по дому. Или даже по всему городу. — Это не враг, я думаю… Тот, кто писал это, предупреждал, может быть, тоже попал в эту ловушку? — Ты заговариваешься, — Лави крепко перехватил его за локоть и уверенно повёл к выходу. — Давай, пора выбираться отсюда. Аллен покорно последовал за другом, приостановившись лишь на пару мгновений в коридоре с изумлением проходя по мелким осколкам зеркала. Вроде бы ничего не было необычного, разбитое зеркало в заброшенном доме, но его деревянная рама почернела и обуглилась, хотя предметы рядом от огня совсем не пострадали. Да и какого огня? Лави снова дёрнул вперёд и в голове возникла мысль, что возможно Керр сумеет выдернуть его из этого кошмара, а в ушах всё ещё звучали отголоски крика. Крика, в который превратился светлый, радостный, искренний смех. Здесь произошло что-то ужасное, весь этот город был материальным воплощением ужаса. — Юу, что-то случилось? Аллен встрепенулся, понимая, что они вышли на улицу, и здесь оказывается не так уж темно. Ах да, это включённые фары, и Юу в тёмной тонкой кофте, от чего-то стоящий у капота автомобиля, скрестив руки на груди. Первой мыслью Аллена было то, что Юу одет слишком легко, потом он вспомнил, что сейчас лето, и погода для лета прохладная, а потом он понял, что что-то не так. — Нашёл его. — Канда скользнул взглядом по Аллену и вперил недовольный взгляд в замершего Лави. — Да. А в чём дело? — И как ты теперь планируешь выбираться? Лави недоумевающее захлопал глазами, по-видимому подумав о том, что безумие передается воздушно капельным путём, едва Канда успел встретиться с Алленом и сразу же заразился. — А что нам мешает? — Лави кивнул головой. — Она не двинется с места, — отозвался Канда. — И не спрашивай почему. Я не имею ни малейшего представления, просто внезапно заглохла и больше оживать не собирается. Аллен не слишком хорошо разбирался в машинах, Лави тоже. Оставалось полагаться на Канду, но если тот говорил так уверенно, то это точно было плохим знаком. А возможно, этот Канда был не Кандой. Мышцы свело судорогой. — Сотовая связь не работает, — продолжал радовать Юу. Лави только начал беспомощно оглядываться по сторонам, будто бы в поисках решения, но Канду он уже не интересовал. — Что здесь происходит, Мояши? — А ты думаешь я знаю, БаКанда? — Юу, он и без того странно себя ведёт, да и ты кстати тоже… — Ненавижу, когда ты зовёшь меня по имени, — поморщился Канда и произнёс эти слова таким тоном, что открывший дверцу машины Лави вздрогнул и пробормотал что-то о том, что берёт свои слова обратно. Юу же в это время подошёл к так и стоящему перед калиткой Аллену, внимательно в него вглядываясь. — А теперь, Мояши, ты нормально объяснишь, к примеру, что заставило тебя сбежать от той психушки? — Какой-то тип, — отозвался Аллен, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. — Он знал меня. Знал про Дом Желания, знал что-то ещё и почему-то был на меня зол. Я предпочёл там не задерживаться. — Странно, — глухо отозвался Юу. — не похоже, что ты врёшь. Но в таком случае у тебя действительно есть мозги… — Юу!! — возмущённо возопил Лави, уже проведший небольшую ревизию и убедившийся, что они неведомым образом остались без транспорта. — Аллен ещё не привык к твоим вечным подколам! — А я совершенно серьёзен… — И мы можем уйти отсюда пешком. — Ого! — Канда даже соизволил обернуться к Лави, — а я и забыл совсем, что у нас тут два больных на всю голову! — А, ну да, — сделал вид, что понял, где протупил, протянул Лави, в то же время оборачиваясь и начиная неторопливо удаляться от автомобиля и Канды с Алленом, — но ведь это будет лучше, чем остаться здесь, разве нет? — Я загляну в аптечку? — подходя к автомобилю, спросил Аллен, но Юу только кивнул, всё ещё раздумывая о своём. Подросток же быстро отыскал перекись и начал обрабатывать полученные им раны, надеясь, что этого будет достаточно на первое время. Привычное присутствие знакомых людей вместо того чтобы успокоить только нагнало ещё больше страха. — Что за хрень? — раздался из-за тумана голос Лави — Канда, Аллен? Аллену под пристальным взглядом японца пришлось идти впереди, на крик Лави, может быть, Канда боялся, что внезапного побега? Напрасно, Аллен всё же тянулся к людям. Правда, внутри оставалось ощущение, что он что-то упустил, недосмотрел, не перехватил, не поймал… Внутри росло и ширилось беспокойство. И он почти не удивился, когда увидел Лави перед ширившим темную пасть проломом. — Мы же… мы только приехали отсюда!! – Лави ткнул рукой вперёд, прямо в темноту, и Канда одним простым движением ухватив парня за шиворот, опрокинул на спину, оттаскивая от пролома. — Тч, и ты решил спрыгнуть, посмотреть, что там да как? — Нет, — пролепетал Лави, так и лёжа на асфальте, глядя на явно раздражённого Канду, — просто… ты видел, как там глубоко? Я кинул камень, но ничего не слышал. Может, этот пролом как раз до заброшенных шахт? Хотя, кажется, они были совсем не здесь, здесь ведь было болото… — В городе были угольные шахты? — Аллена от пролома никто отдёргивать не спешил, и он беспрепятственно вглядывался в темноту. Никакого страха или дискомфорта сейчас не испытывая, только едва слыша шёпот. Много голосов, негромких, сливающихся в неразборчивый шум, стремящихся перекрыть, перекричать друг друга, но обречённые на шёпот. — Да. Сайлент Хилл когда-то добывал уголь. Кажется, в восемьсот пятидесятых годах открылись шахты после обнаружения залежей, — отозвался Лави. — А потом, когда они себя исчерпали, город преобразили в курорт. Эй, а чего это ты свешиваешься вниз и всем плевать? — Там что-то шипит, — неуверенно отозвался Аллен, выпрямляясь и вновь натыкаясь на недружелюбный взгляд Юу. Может быть, парень просто обвинял его в том, что именно из-за него они с Лави в влипли в историю? — У тебя совсем нет мыслей о том, что здесь происходит? — Ну... кое-кто был в клинике, я его не видел, но он сказал, что во всём виноват демон, — Аллен пожал плечами, натянуто улыбаясь и надеясь, что Юу не поймёт, что Аллен во всё это верит. Верит и почти знает, что да, некий демон здесь точно замешан. Не может быть не замешан. — Даже не верится, что всего-то пять лет назад здесь ещё жили люди. Что случилось с этим городом? — Несколько лет назад сюда приезжали отдыхать и наслаждать приятным, тихим отдыхом, — глухо отрезал Канда, грубо помогая Лави подняться на ноги. — Мояши, подъём! И тут же, словно вторя голосу Канды, послышалось громкое шипение, переходящее в недовольное фырканье и смазанный мяв. Аллен тут же отступил от пролома, прислушиваясь и бочком отступая к тёмному нагромождению зданий. Он снова услышал шипение и тихий-тихий лязг, лязг когтей и силуэт уже знакомой кошки. А затем рванул в сторону, как будто позабыв обо всех и обо всём. Но он помнил, он знал, что должен двигаться.