Дети ясной ночи.

— Ну и куда он смылся? Внизу вновь что-то шевельнулось, но Юу лишь ещё сильнее надавил ногой, и глухой хруст заглушил жалобное поскуливание, сломанная лапка существа судорожно дёрнулась с неприятным звуком, оставляя в асфальте неглубокую царапину от когтя. Лави наконец-то отвёл взгляд от издохшего создания на расположившегося над ним же Юу, задумчиво рассматривающего торчащее из бока «кошечки» самодельное копьё. А точнее обыкновенный, часто использующийся в строительстве штырь в полметра длиной. Лави помнил, что такие довольно тяжёлые, и тот факт, что Юу вот так просто схватил его и, не особо задумываясь, всадил в это животное… Благо киса отвлеклась на Лави и как-то совсем пренебрегла присутствием второй добычи. А третья добыча сумела куда-то смыться. — Похоже, Аллен не на шутку перепугался их, — заметил парень. Юу смерил его пренебрежительным взглядом и, понимая, что Лави, скорее всего, этого не увидит из-за скудного освещения, решил озвучить своё отношение: — Сам бы сначала слез с капота, храбрый ты наш. Лави ничуть не смутился и только внимательно огляделся вокруг своего «островка безопасности». — А там точно ничего больше нет? Канда решил, что отвечать на подобные глупые вопросы ниже его достоинства. Пришлось спрыгивать со старого, проржавевшего авто, буквально вросшего в землю сдутыми шинами. Покосившись ещё раз на тёмный провал, с которого, в общем-то, и начала твориться вся это чертовщина, Лави обернулся на глухой чмокающий звук, но оказалось, что это Юу наконец-то убрал ногу с мёртвого монстра, из-под которого уже натекла приличная, дурно воняющая тёмная лужа крови. Или того, что было в нём вместо крови. — Юу? Что это за тварь? — А ты как думаешь? — Юу уже подошёл к невысокой каменной ограде и подобрал ещё один подобный первому штырь. — Мутант какой-нибудь? — На территории округа появилась засекреченная АЭС?? Лави пожал плечами, напряжённо прислушиваясь к окружающей тишине и наблюдая за остановившимся у края дороги парнем. — Куда бросился Мояши? — Не знаю, я не следил. Лави, честно говоря, было почти плевать на то, где сейчас находится Аллен. Он хотел понять, что здесь происходит, и не ждёт ли их что-нибудь пострашнее невероятных провалов посреди дороги. А ещё он не представлял, что теперь со всем этим делать и, памятуя, что именно Канда лучше ориентируется в экстренных ситуациях, задумался о том, куда мог деться Аллен. И тут же на него навалилось понимание: Уолкер мог оказаться менее удачливым, и его дёрганное состояние могло быть объяснено тем, что он уже встречал подобных тварей. А ещё седовласый подросток уже встречал здесь людей, которые, похоже, не боялись разгуливать просто так. И этим людям зачем-то нужен был Аллен. И эти люди были сатанистами или сектантами. Лави вновь оглянулся на тело убитого монстра, освещая его небольшим фонариком и удивлённо обмирая. Кошка потеряла привычные формы, сдулась, обмякла, как будто растворяясь или впитываясь в асфальт. Ещё немного, и на этом месте останется только тёмная неприглядная лужа, да перепачканный штырь. — А был ли мальчик… — донёсся голос Канды до застывшего, заинтересованно наблюдающего за стремительным разложением Лави. — Чего? — рыжий нервно передёрнул плечами. — Юу, мать твою, объясни по-человечески, что тут происходит-то? — Ты когда с ним был в доме, что-нибудь странное происходило? Он говорил что-нибудь, что точно могло бы показать, что он действительно Аллен? — Ты думаешь, я Аллена не отличу от кого-то? — А ты можешь точно ответить, что именно на нас напало? И ответить-то нечего. Лави пришлось попытаться восстановить произошедшее в памяти, пока Канда уверенным шагом направился обратно к автомобилю. Керр выругался, подметив серебро растекающихся когтей монстра, и поспешил за своим спутником, лелея в душе надежду, что сейчас решение найдётся само собой. Проблем накопилось не так уж много, но все они были уж слишком смертельными. Например, Лави слабо представлял, как им выбираться из города, одна мысль о том, чтобы пешком отправиться по трассе в ожидании попуток, которых здесь не бывало, выбивала из колеи. Да и мало ли кто проживал и ошивался сейчас в самом городе, кроме кошкообразных монстров? Если до этого Лави полагал, что необходимо опасаться только мародёров, хулиганов, бомжей и своры бездомных бешеных собак, то теперь в голове царил хаос, активно мешающий отыскать приличную версию объяснения происходящего. — Мояши придётся отыскать. Вот только что он сказал тебе в доме? — Юу как всегда не собирался браться за никому не нужные объяснения. Пытался сразу же обозреть фронт предстоящих работ по вытаскиванию собственных тел и душ из западни. — Ничего. Он каким-то образом оказался на втором этаже, хотя лестница была сломана, и сказал, что не поднимался туда. Это ведь странно? Ах да, там ещё записка была, что-то про разъедающий капля за каплей яд, который является и лекарством. И о том, что некто никого не отпускает… — Не отпускает, говоришь? — Юу с явной досадой захлопнул дверцу. — И нас теперь тоже… Надо найти Мояши, он как-то с этим всем связан. — С чем «со всем»? С этими мутантами? С провалами? Как он может…. Причём тут он, я не понимаю всё равно! — При всём! Притом, что он явно о чём-то умолчал, и притом, что именно он, похоже, нужен парню, который расхаживает здесь без опаски и является частью этого идиотского культа! — Думаешь, это всё… — Ты можешь найти реальное, рациональное объяснение происходящему? — рявкнул в ответ Юу и, увидев тут же побледневшего и отшатнувшегося Лави, продолжил уже мягче. — Послушай, ты ведь вряд ли сейчас найдешь объяснение. Так почему бы не забыть о необходимости обоснования и не заняться чем-нибудь полезным, просто приняв всё что есть таким, каким нам его всучили? — Неплохая идея, — отозвался Лави уже совершенно спокойным тоном, но хватая ладонь Канды и сжимая. Юу этот жест никак не прокомментировал. Лави имел право на небольшие слабости, по крайней мере в этом Канда был с ним согласен. — Будь это гипноз, наркота, правительственный полигон для испытания психологического оружия или вообще… демон… Нам надо найти Аллена. — Который мог уйти хрен знает куда. И я совсем не следил за его передвижениями. — Юу аккуратно высвободил свою ладонь. Лави попытался вспомнить, что произошло, у него была практически фотографическая память, и если он видел что-то с желанием запомнить, он запоминал этот образ и затем вполне мог воскресить в памяти. Другое дело, что здесь было темно, и Лави предстояло вспомнить о том, что он слышал. Аллен стоял в стороне, и, кажется, в его сторону бросилась вторая кошка. А первая кинулась на Лави, тогда Канда, воспользовавшись шансом, и схватился за штырь. Лави не помнил ни одного звука, ничего, ему казалось, что Аллен с той, второй кошкой бесшумно растворились во тьме. — Не знаю, он же дёрганный был. Надо было выяснить, что случилось в этом его доме, может сходить туда, посмотреть, не осталось ли следов? — Не думаю. Он, раз уж был нервным, скорее всего кинулся в первое показавшееся ему безопасным место. Надо посмотреть, много ли вариантов пути вообще. Лави щёлкнул мощным фонарём, что лежал в багажнике, и осветил дорогу перед собой, понимая, что это не такая уж простая затея: Аллен мог пробежать вдоль любого дома или двора, а затем завернуть ещё куда-нибудь… Это открытый, почти открытый город. Путей тысячи, только если он вспомнит… Тихий лязг, шипение… Это были кошки, у них огромные, заострённые, загнутые вниз и наверняка очень неудобные когти. И они шипели, не то друг на друга, не то на свою добычу… может быть, делили обед, а потом всё разрешилось практически само собой? Что было дальше? Лави слишком отвлёкся на наступающее на него животное, отступая назад, и в итоге даже запрыгнув на капот автомобильной реликвии… Но куда делся Аллен, куда? Лави закрыл глаза и заткнул уши, небрежно сунув фонарь Канде и сосредотачиваясь на воспоминаниях, ведь это не должно быть так уж сложно. — Я слышал скрип и лязг или ворот каких-то, или тяжёлой калитки в той стороне, — после пары минут сосредоточенного обдумывания произнёс Керр, наконец-то выдыхая и ощущая неприятное першение в горле. — Надо найти рядом что-нибудь… какой-нибудь подобный проход. — Это уже похоже на план. *** Аллен, юркнувший в ближайший проулок, почти сразу же наткнулся на железные ворота, забежал за них и захлопнул, выключая фонарик. Чем заблокировать ворота, он не знал. Да и не думал об этом, он думал лишь о том, что фонарик привлечёт лишнее внимание. И о том, что лишний шум тоже может привлечь внимание. А он не желал привлекать никого, и без того ощущая, как некто следует прямо за ним, по пятам. Ощущал движение и охотничью жажду крови и мяса, чувствовал, как темнота вокруг душит, вздымаясь и скрывая в складках плащей всё новых и новых безобразных монстров. Возможно, это был только его бред, очередная истерика. А может быть, он опять ощущал то, что не могли ощутить нормальные люди. А потому он медленно, тихо попятился, не сводя взгляда с едва видимого забора, прислушиваясь к сдавленному шипению, шуршанию, завыванию вдали или прямо за углом. Некстати пришли мысли о Лави с Кандой. Мысли о том, что он сам поставил себя в отвратительное положение, сбежав от живых и надёжных людей. Аллен затолкал переживания подальше, заставляя себя повернуться и поспешить прочь в узкий проход между двумя заборами, затем, проскользнув уже в щель между стеной высокого дома и, кажется, магазина. Дальше и дальше, почти бездумно в этом подозрительном лабиринте без права выбора пути с одной единственной дорогой. Он больше не слышал ни рычания, ни лязга, ни ещё каких-либо подозрительных и тревожных звуков. Он бежал, он рвался прочь, он снова не боялся того, что не видит ничего вокруг и идёт даже не на ощупь. Будто тонкая, но чрезвычайно крепкая нить тянулась от него и вела вдаль к чему-то, о чём твердило подсознание и, возможно, пели волны озера Толуки… Он точно знал, что в том шёпоте и приглашении и был смысл его сегодняшнего дня, смысл всего его существования. И может быть с ним уже было не всё в порядке. Это состояние напоминало транс, и юноша не спешил пытаться разодрать опутывающие, поддерживающие и ведущие за собой сети. По крайней мере, пока у него был путь, а страшные когтистые лапы и клыкастые морды раз за разом оставались позади, отставая на шаг или полшага, а он даже не устал… Пока не запнулся о что-то внизу, не рухнул на колени и не ощутил, что некто гонящийся за ним подступил вплотную. Пока не ощутил на шее тёплое хриплое дыхание, вспоминая, что некоторые хищники в шею обычно и целятся при укусах, попытался вскинуть руку и вскочить, но только сейчас понял, что устал, смертельно устал, и тело удивительно тяжёлое и неповоротливое… Стены, что находились по обе стороны от него, сжались, перед глазами заплясали алые огни, в ушах раздался дикий, громогласный вой, как будто сотня мощных сирен взвыла одновременно, окружив его пылающим кругом, причиняя нестерпимую боль, разрывая голову на части. И он желал только одного: избавится от этой боли, пройти дальше. Разве он хочет слишком много, разве не может хоть кто-нибудь…? А затем чьи-то неживые холодные пальцы сжали виски, даря успокоение и уволакивая вниз, в едва колеблющееся тёмное марево. Первое, что Аллен ощутил, очнувшись, это то, что он всё ещё жив. Второе, что бросилось в глаза, так это включённый фонарик рядом. Упал и загорелся сам? А затем Уолкер сообразил, услышал шаги. Негромкие шаги, словно кто-то в каблуках шагает по асфальту, и этот звук далёким эхом отдаётся на весь проулок сразу, так бывает поздно ночью, когда тихо и никого больше нет. Аллен помнил, как они с Лави как-то засиделись допоздна и, услышав такие же шаги, рыжий заметил, что это просто призыв: эй, маньяки, я здесь, одинокая и беззащитная. Аллен не был уверен, что в этом месте страх перед маньяками имел хоть какой-то смысл, кажется, здесь стоило бояться другого, и удаляющийся звук шагов принадлежал человеку, которого здесь ничего не пугает. Этот человек пугал Аллена. Он предпочёл посильнее смежить веки и затаить дыхание до тех пор, пока не наступит абсолютная тишина. А затем потянулся, хватая фонарик и упираясь ладонью в тонкую и хрупкую ледяную корочку, покрывшую привычное покрытие дороги. Утомлённый мозг отказался рассматривать это открытие, и юноша попытался приподняться, наскоро проверяя и удостоверяясь в том, что все конечности при нём, он слышит, он видит, он цел. Осталось только подняться на ноги с четверенек, но подошва кроссовок тут же заскользила, и юноша схватился за тонкое металлическое перекрытие или даже сетку-рабица, огораживающую, на первый взгляд, самый обычный двор от общей дороги. Обычный, заброшенный, заросший голыми кустами и низкой, взъерошенной травой двор. И эту траву покрывала едва серебрящаяся в свете фонарика изморозь. Аллен приоткрыл губы и дыхнул, выпуская перед собой облачко пара. Здесь холодно? Более того, прямо здесь и прямо сейчас в месте, которое должно было быть городом Сайлент Хиллом, в первые дни августа с неба падал снег. Белое, мелкое конфетти без остановки сыпало с небес на землю прямо на куртку, на ладони в уже изрядно потрепанных и протёртых перчатках. Впрочем, если уж здесь странно ведёт себя время суток, то почему бы не начать сходить с ума и времени года? К тому же, он снова находится в непонятном месте без возможности связаться с Лави. Почему? Потому что бросился бежать прочь, потому что был уверен, что сможет что-то отыскать… Ноги сами повели его вперёд, выводя к широкой дороге с высокими безликими зданиями. В окнах некоторых горел свет. Горел, в прямом смысле этого слова, Аллен отчётливо видел внутри пляшущее пламя и при этом был уверен, что это не пожар. Это огонь, освещающий дорогу, такой же как фонари, горящие, открытые фонари на протяжении всего пути. Снова единственного пути из существующих, потому как вокруг остались лишь заколоченные здания, перекрытые ржавой, в кровавых пятнах решёткой проходы. Один раз, наведя фонарик на стену, Аллен тут же поспешил отвернуться, испугано отскакивая. На деревянном заборе дёргалось смутно напоминающее человеческое, тело. Извивающееся, издающее хрипящие звуки, но не способное вырваться. А потом Уолкер увидел ещё одного подобного монстра. Но тот сдерживался железным ошейником с пронзающими насквозь шипами и глядел чёрными, влажными глазами прямо на Аллена, протягивая мясистую, с огрубевшей, свисающей полосами кожей руку. Юноша направил фонарь вперёд, не обращая внимания на звуки, раздающиеся с разных сторон, и поспешил дальше, он был уверен, что что-то должно ждать его впереди, ведь не просто так он оказался здесь, в очередной извращённой пародии на Сайлент Хилл? А потом он снова увидел впереди в свете огромного фонаря, сооружённого из чего-то вроде птичьей клетки, мерно мелькнувшего удаляющегося человека, спешащего куда-то… Или это был не человек. И это именно его негромко цокающие шаги Аллен слышал ранее. Понимание перерастало в уверенность, а юноша ускорял шаг, надеясь, что догонит, успеет и не пожалеет о своих действиях. Затем, поравнявшись уже с подвешенным у крыши фонарём, обнаружил, что в клетке мечется горящий человек. Вернее, Аллен надеялся, что это очередной монстр, а не человек, но фигура надрывно мычала и билась о прутья, и желания уточнять, что являлось источником света в других концах улицы, больше не возникло. Уолкер предпочёл отвернуться и продолжить путь. Это всего лишь глупый кошмар. У кошмара есть завершение. Как раз к нему, к завершению, и ведёт путь. Силуэт удалялся, Аллен продолжал следовать за ним, всё лучше разглядывая черты и мысленно твердя что всё нормально. Не смотреть по сторонам, сфокусироваться на человеке — это так просто! Он уже сумел распознать длинные светлые волосы, наверное, это была девушка. Сражённый чувством дежавю, он продолжал идти, едва ли не переходя на бег, будто уже видел, будто знает и должен поспешить и нагнать. Ему было страшно, что он не успеет остановить, расспросить, узнать. Дорога под ногами успела пару раз смениться с надёжного бетонного покрытия пригибающимися под каждым шагом железками, он успел свернуть с пары улиц и уже совсем не следил за дорогой, девушка впереди шла слишком быстро и невозмутимо, будто совсем ничего не боялась. И она становилась всё ближе и ближе, ближе и ближе, он почти догнал, оставалось всего несколько метров, оставалось только окликнуть…. Он сделал ещё шаг, и девушка обернулась, выбрасывая руку вперёд. И Аллен замер, тоже глядя широко распахнутыми глазами на неё и понимая, что не видит. Не видит её настоящую. Эти светлые волосы до плеч, милое личико, едва заметные узкие полосы бровей, морщинки на лбу и плотно сжатые губы. Это всё не то. Правильными кажутся лишь карие глаза, на поверхности которых плещется тревога, а то, что скрыто в глубине, вряд ли можно расшифровать и облечь в форму. Потому что эти глаза кажутся глазами человека, который видел всё, что только могут увидеть глаза человека. А может быть даже то, что другие не видят, привыкнув к шаблонам и постоянству своего узкого, простого мира. Он знал эту девушку, и она была ужасна… И она же была единственным теплом в этом холодном, тёмном мире. Она опустила руку вниз, указывая на что-то, Аллен так же опустил взгляд и не увидел ничего, кроме тумана, из глубины которого вновь раздавался невнятный, жадный шёпот. Казалось, тонкие, длинные руки, покрытые бледной обвисшей лопающейся кожей, тянуться к нему из глубины, а его левая нога вдруг не нашла под собой опоры. Он качнулся вперёд, внезапно понимая, что стало светлее, чем раньше, и что он, кажется, падает в пучину приветственно раскинувшихся рук и разинутых ртов, прямо в спокойные воды древнего озера, в холод, мрак и смерть…. А затем кто-то дёрнул его за левую руку, едва ли не выдёргивая плечевой сустав, чья-то рука подхватила его за талию, мир опрокинулся, а затем он больно ударился головой об асфальт. А прямо над ним раздавалась уже знакомая ругань и маячило знакомое, встревожено-разгневанное лицо. — Тики?