Мы - монстры

      Новый день. В новом доме. Новая жизнь. Буквально с чистого листа, все с самого начало. Больше не должно быть той грустной бесчувственной девочки, которой я была еще пару недель назад. Сейчас у меня новый мир, новая надежда — Деймон Сальваторе, вампир, который подарил мне еще один шанс, шанс на новую жизнь, которую я могу начать, как и когда захочу.       И сейчас я просто валяюсь в мягкой постели, пахнущей какими-то цветами, и наслаждаюсь утренним солнцем. Зима для жителей Чикаго всегда была чем-то особенным, и это утро ничем не отличалось от предыдущих, но оно было особенным для меня. Солнце пробивалось сквозь плотные нежно-карамельные занавески и освещало всю комнату, но оно больше не было мне страшно, теперь, когда ведьма, знакомая Деймона, сделала кольцо для меня, я могла не только наслаждаться прогулками днем, но еще и прикосновением солнечных лучей к моей коже. Для меня жизнь изменилась навсегда. Она больше никогда не будет прежней — я так решила!       — Я долго думал... — я уже начинаю привыкать к тому, что в мою комнату внезапно может ввалиться полуголый Сальваторе с бутылкой отменного бурбона в руках. Такое происходило почти каждое утро. — Почему ты смотришь на меня так, будто кто-то убил олененка Бемби?       — Ты снова пьян, — констатирую я. Зачем? Он ведь и так прекрасно знает, что пьян. — Если ты пришел так рано, значит, произошло что-то ужасное?       — Да, Энзо, наконец-то, решил устроить долбанный прием. Представляешь, прошло почти три недели, все инвесторы разъехались по домам из-за жутких холодов, а он устраивает прием. А знаешь, что самое странное? — Он переводит свой ясный взгляд на меня; снова притворяется и думает, что я не замечу его игру. — Я помогаю ему во всем этом, он ведь мэр, и к тому же, мой хороший друг. Ты, наверное, хочешь знать, почему я еще не послал его ко всем чертям?       — Нет, — с большим усилием сползаю с теплой кровати, встаю и босыми ногами иду к большому широкому зеркалу во всю стену, которое Деймон заказал, как только я стала постоянной гостьей его роскошной квартиры в центре Чикаго, — я и так уже поняла, что ты предал Энзо и теперь обязан ему. — С последнего раза, как я смотрела в зеркало в его ванной, я сильно изменилась: волосы, наконец-то, приобрели естественный блеск и вернули яркость рыжего цвета, мешков под глазами больше не было, а как только я начала и питаться нормально, лицо стало приобретать насыщенный румянец и свежесть. Я больше не выглядела как Зомби и не говорила так же, теперь я стала той самой Джульеттой, которой была двадцать один год назад. — Что я должна надеть?       — Все, что пожелаешь. Но я хочу, чтобы все мужчины в зале завидовали мне и пускали слюни, а женщины готовы были позеленеть от зависти. Может быть что-то красное. И еще, — Деймон кладет на кровать, непонятно откуда взявшуюся бархатную коробочку продолговатой формы и снова широко улыбается, — это тебе. — И он снова уходит. Теперь я увижу его только ближе к вечеру, когда нужно будет ехать на прием к его другу мэру. Так было всегда: он приходил, уходил, и виделись мы только вечером, когда я уже собиралась спать, а он только приходил весь пропахший похотью и духами распущенных девиц, с которыми он развлекался в баре.       — Спасибо.       — В семь. — Доносится из-за двери. Его шаги с каждой секундой становятся тише, а вскоре и вовсе затихают, как только хлопает входная дверь. Теперь в доме остаемся только мы с Валери, для точности: Валери — домработница, которую он нанял, кажется, еще пять лет назад, тогда ей было только двадцать, но она так хорошо справлялась со своей работой, что Деймон решил дать ей шанс навсегда зацепиться за эту должность. Это была очень приятная девушка с мягким характером, она сразу поняла, что я отличаюсь от всех пассий Сальваторе, и приняла меня довольно дружелюбно.       — Он ушел! — Я уже привыкла и к тому, что как только Деймон уходит, в мою комнату врывается Валери и сразу же начинает рассказывать о том, какой же тиран ее бывший бой-френд Алек. — В чем ты пойдешь на вечер к Лорензо? Думаю, ты должна одеть что-то яркое; они оба обожают девушек в развратных платьях, — теперь я знаю, полное имя друга Деймона. Странно, что Валери говорит об этом, будто я буду товаром на вечере, или выставочным экспонатом, на который все будут глазеть, — это подарок Деймона? — Брюнетка оживленно хватает коробочку и поспешно открывает ее, закрывая рот рукой, чтобы задержать удивленный стон-вздох. Наверное, сама бы я ее никогда не открыла. Как и все остальные. — Это браслет с бриллиантами Сваровски. Все остальные подарки такие же? Джул?       — Валери, мне не нужны его подарки. Они слишком дорогие для меня, и я уже благодарна ему только за то, что он позволяет жить здесь. А если он думает, что я полезу к нему в штаны, потому что он дарит мне эти безделушки, то он ошибается. — Девушка бросила на меня неопределенный взгляд и тут же поспешила отвести глаза в сторону; она что-то скрывала от меня; безусловно, я могла внушить ей и просто спросить, что она не договаривает, но с моей стороны это было бы нечестно. — Валери? Ты что-то знаешь?       — Нет. Я знаю только то, что Сальваторе никогда ничего не делает просто так. Думаешь, я по своей воле торчу здесь и горбачусь на него? — Валери поспешила избавиться от сверкающей безделушки в ее руках и уже стояла рядом со мной, глядя на оживленный проспект города. — Пять лет назад моего брата сбила машина, он умирал, врачи ничего не могли сделать, но потом непонятно откуда взялся Деймон. Он предложил моей маме помощь, естественно, мы не могли отказаться. И он помог — никто не знал как, но уже через час умирающий парень пришел в себя и был бодр и весел. Для всех это стало шоком, я тогда понятия не имела, что он вампир. А когда брат окончательно встал на ноги, Деймон снова пришел и предложил мне работу в своем доме. Сказал, если я откажусь, то сильно пожалею – он заберет у моего брата жизнь, которую подарил. Так я стала для него личным мешком с кровью. Он позволяет мне уходить, общаться с семьей, друзьями, но каждый день я обязана приходить снова, пока Джер не умрет, — значит, Сальваторе лгал, когда говорил, что Валери сама пришла к нему на работу. Все-таки я была права: в нем нет ничего хорошего, он лжец и манипулятор, — зря ты так благодаришь его за доброту, она дорого тебе обойдется.       —Мне жаль.       — И мне. Но так я познакомилась с тобой, и мне теперь есть с кем поговорить. А то раньше знаешь, я с ума сходила в этой квартире, она такая большая. Здесь можно целый аттракцион открыть. Хочешь чаю или кофе? Или может крови?       — Нет. Я лишь хочу, чтобы ты помогла мне с нарядом и прической. Я не сильна в моде, двадцать лет назад платья были скромнее, и мне сложно идти в ногу со временем.       — Боже. Зачем ты спрашиваешь, Джул? Конечно, я помогу тебе, — брюнетка сдавливает меня в своих объятьях, продолжая бормотать что-то нечленораздельное…

***

      Я никогда еще так сильно не жалела о том, что попросила у кого-то помощи. Раньше я никогда не заморачивалась с выбором одежды — все должно было быть закрыто, тона спокойные и сдержанные, но нынешний век не блистал скромностью и простотой. Все представительницы прекрасного пола старались как можно больше оголиться: платья или кофточки вовсе не скрывали грудь и еле закрывали ягодицы, и кажется, это работало – мужчины действительно обращали на них внимания, а те, у кого не было таких роскошных форм, просто зеленели от зависти.       И весь мой день был просто переполнен встречами с подобными существами, которые готовы торговать своими телами, лишь бы быть в достатке…       А сейчас мы с Валери сидели в одном из кафе торгового центра и пили кофе; мне необходим был кофеин, даже будучи вампиром, я уставала от длительных походов по магазинам.       — Та блондинка готова была удавиться, когда увидела твое тело, — брюнетка присвистнула и подмигнула мне. Иногда я удивлялась сама себе: как я могла найти общий язык с этой девушкой? Она же взбалмошная, ветряная и совсем не знает меры в алкоголе, с ее последним парнем она встречалась три дня, два из которых они не выходили из ее комнаты. Мы были совсем разными, но именно она понимала меня так, как никто другой. Она могла рассмешить меня, и я знала, что Валери можно доверять, — а тот парень наверняка девственник.       — Парень? — Я закашлялась, округлив глаза. Она только что сказала о каком-то парне, сразу после того, как упомянула блондинку из магазина. — Валери, о ком идет речь?       — Боже, Джул, расслабься. Парень за столиком в углу, он уже битый час пялится на тебя и наверняка, представляет, как ты выглядишь голой. Но вся его проблема в том, что он даже не знает, как выглядят голые девушки. И никогда не увидит, — девушка наиграно взгрустнула, будто ей действительно было жаль его. На мой немой вопрос Валери решила тут же дать ответ, — думаешь, Сальваторе такой идиот?! Все, кто работает в этом магазине под его внушением. И как только кто-то пялится на его «игрушку», ему тут же об этом докладывают. И вечером этот парнишка будет мертв. — Мне нечего терять, если все в этом кафе знают о вампирах, никто и не заметит… именно поэтому в следующую секунду я уже сидела рядом с ним.       — Привет. Как тебя зовут? — Я смотрю в его глаза, используя внушение. Я никогда не использовала его, даже когда убивала. Слишком жестоко.       — Эрик.       — Скажи мне, Эрик, ты живешь один в этом городе?       — Да…       — Тогда беги из него. Беги настолько далеко, насколько сможешь. И не оглядывайся. А если ты проигнорируешь мои слова, потому что возможно, ты принимаешь вербену, я сама лично оторву тебе голову, Эрик. Я не привыкла угрожать, сразу убивать, но думаю для первого раза не плохо. Ты понял меня? Что ты сейчас должен сделать?       — Я должен уехать из этого города как можно дальше. Иначе ты убьешь меня. — Незамедлительно парень встал и пошел прочь из кафе. Я понятия не имела, удастся ли ему покинуть город, или все же люди Деймона настигнут его, но я знала одно — если с ним что-то случится, я почувствую это, и тогда никакие голубые глаза этого монстра не заставят меня сохранить ему жизнь.       — Мне нужно уйти отсюда. Слишком много людей, — я чувствую, как челюсть деформируется под давлением вампирских клыков, глаза опутывают сетки из вен. Мне нужно убить кого-то! Или уйти! Тут же кто-то хватает меня за руку и тащит на улицу; только там, когда прохладный вечерний воздух ударяет в лицо, я, наконец, прихожу в себя. Как же Валери рискует, оставаясь со мной наедине. Неужели она не боится, что однажды я могу вцепиться ей в глотку и выпить до последней капли? Если нет — она полная дура.       — Нам пора ехать. Если Деймон приедет до того, как ты соберешься, он будет очень зол. Знаешь, тебе стоит научиться лучше контролировать свои эмоции, — она вздумала меня учить? Почему я вообще слушаю ее? Не знаю. Но, так или иначе, Валери права — мои эмоции только делают все хуже; и если я сорвусь на людях, у меня будут проблемы, — сегодня на приеме, не пей красное вино. — Как бы между делом говорит Валери.       — Почему? — Я сажусь в такси и пристально смотрю на свою спутницу; эта девушка многое знает из того, что ей не следовало бы знать. Но раз уж она знакома с Деймоном, она по определению втянута во всю сверхъестественную чушь.       — Потому что твой организм неустойчив к вербене, Энзо и Деймон пьют ее, им ничего не будет. А ты не можешь не реагировать на вербену, и если не хочешь попасться — не смей пить красное вино. Скажи, что у тебя аллергия или что ты вообще не пьешь, не знаю… делай, что хочешь. — Я больше не стала задавать ей вопросы, какой мне был смысл в том, что я знала на них ответы? Никакого!

***

      — Ты прекрасна! — Воскликнула Валери, как только я встала перед зеркалом в своем вечернем наряде. Я раньше никогда и представить себе не могла, как роскошно могу выглядеть в платье, но двадцать лет назад и платьев-то таких не было. Они были, но совершенно другие и по-своему прекрасные, но дизайнеры нынешнего времени умели удивить, примерно как с теми босоножками от Кирквуда.       И сейчас перед зеркалом я видела совсем другого человека; не ту загнанную в угол маленькую девочку, а сексуальную красивую молодую женщину. И мне нравилось то, что я вижу: не знаю, как Валери уговорила меня, но мы совместными усилиями остановили свой выбор на платье «Аннабель» из тончайшего темно-красного тюля от Jenny Yoo, юбка которого уходила в пол, расширяясь книзу. И мисс Стэнфорд не прогадала: платье с открытыми плечами и без бретелей, с высокой талией и сердцевидным вырезом на груди сидело идеально на мне. А благодаря длинному многофункциональному поясу, который оборачивается вокруг талии или подвязывается к лифу, можно было с легкостью создать более сотни разных образов. Впервые в жизни глядя на себя, я чувствовала восхищение, а не отвращение. Кажется, мои глаза стали больше, не знаю, почему, но Валери лишь только слегка подвела их карандашом, но все мое внимание сейчас привлекали губы. Они были насыщенного алого цвета спелого яблока, наверное, она учла тот факт, что на приеме будет много мужчин, и тот факт, что женщины должны захлебнуться собственной слюной от зависти.       Все как обычно испортил телефонный звонок, наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этим маленьким постоянно звонящим коробочкам. Я даже не успела сдвинуться с места, как Валери уже подхватила мобильный и сама ответила…       Честно сказать, я не была удивлена тому, что Сальваторе меня кинул, и вместо того, чтобы приехать самому, прислал своего водителя...       — Мне жаль, что этот козел кинул тебя, — заговорила брюнетка, когда мы уже подошли к машине и водитель поспешил открыть заднюю дверцу. Я удивлена, что кто-то все еще работает на него по своей воле, по крайней мере, Валери сказала, что он не под внушением.       — До встречи, Валери, — я помахала девушке, стоящей на пороге дома. Теперь я увижу ее только послезавтра, она заслужила свои положенные выходные, и Деймон любезно позволил ей поехать домой, а это значит, что завтра мне придется провести весь день в компании мужчины, который так и жаждет залезть мне под юбку. — Спасибо, — я галантно улыбнулась молодому человеку и села в салон автомобиля; он был пропитан его запахом — каждая деталь салона буквально дышала запахом Сальваторе, он был повсюду. Дверца тут же за мной захлопнулась, парень поспешил сесть за руль, и автомобиль тронулся с места.       — Так значит, Деймон решил прислать тебя? Почему ты работаешь на него? — Водитель кинул на меня неопределенный взгляд в зеркало заднего вида, похоже, он тоже был здесь не по доброй воле.       — Видите ли, мисс…       — Монро. Но ты можешь называть меня просто Джульетта.       …Так вот, мисс Монро, здесь в Чикаго вы не найдете ни одного человека, который бы работал на Сальваторе просто так или по своему желанию. И если вы полагаете, что он спас вам жизнь лишь потому, что он добрый самаритянин, то глубоко заблуждаетесь. — Что ж, больше мне не хотелось ничего спрашивать у него и вообще что-либо говорить, его ответ меня вполне убедил. Дальше мы ехали молча.

***

      Здесь ночи слепят огнями рейвов, дни баюкают шумом машин, песок похож на золото, деньги — просто бумага, живи и не тужи, а если совсем повезет, встретишь Бога. Здесь — это США, Чикаго, куда люди со всего мира отправляются, чтобы найти или потерять себя.       И я тоже здесь, правда, пока не понятно зачем. Но я здесь, стою перед огромными во всю стену дверьми, за которыми уже слышится шум намечающегося празднества. Что я вообще тут делаю?       «Нужно уйти!» — Даю себе пинок мысленно и только собираюсь развернуться, чтобы уйти, как вдруг дверь залы открывается, и я оказываюсь под любопытными взглядами уже собравшихся гостей.       — Ты сногсшибательна, — Сальваторе подставляет мне свою согнутую в локте руку, я беру его под руку, и мы вместе идем мимо этих людей, которые пожирают меня взглядом. Мужчины раздевают глазами, и, наверное, если бы не их спутницы, они поимели бы меня прямо тут; женщины готовы убить, и уж поверьте, если бы взглядом можно было убить, я уже была бы мертва. Но все эти «леди» не стоят ничего. Они здесь только для того, чтобы показать, чье декольте круче, у кого лучше задница, чье платье дороже, и у чьего мужчины больше член. Все слишком дешево и пошло — эти люди уже давно потеряли себя.       — Так значит, девушки двадцать первого века одеваются как шлюхи? — Он не ответил, только лишь улыбнулся, — почему все так на тебя пялятся?       — Ну, я здесь важная личность.       — Они все из твоей кровной линии?       — Большинство из них, к огромному сожалению, да. Видишь ли, Джульетта, Энзо и я хотели собрать людей, интересующихся проблемами в мире и желающих изменить его к лучшему, дав им время и необходимые условия, чтобы это сделать. Мы хотели создать элитное общество таких существ, посвященное новой, лучшей цивилизации. Это было напрасно. В итоге, я был вынужден отказаться от них, когда понял, что мы вырастили легион эгоцентричных социопатов.       — Красиво говоришь. Значит, среди этой чертовой дюжины кровососов есть охотники? — Сальваторе кивнул, указывая головой куда-то в сторону окна.       — Та девица, видишь ее? Она здесь явно не для того, чтобы подцепить богатого сексуального мужчину, вроде меня, она охотница и сюда пришла только для того, чтобы узнать, есть ли тут вампиры или нет.       — Что с ней будет? — Я смотрю на девушку, любопытно оглядывающую всех присутствующих, а потом на Деймона.       — В лучшем случае, ее убьют, а тело выбросят в Гудзон, — Сальваторе улыбается. Как будто это была совершенно обыденная фраза. Хотя для таких, как мы это свойственно. Но я не была такой, я все еще жила своей прошлой человеческой жизнью, отказываясь от всех благ и преимуществ вампирского существования.       — Если это в лучшем случае, что тогда случится с ней в худшем? — Я выжидающе смотрела на брюнета, но он только нагло рассматривал меня, раздевая глазами, и кажется, на мой вопрос отвечать не собирался.       — Тебе лучше не знать этого, сладкая. Будешь вести себя хорошо, и тебя никогда не постигнет такая ужасная участь. А вот и Энзо, идем, я тебя представлю, — мужчина бесцеремонно обхватил меня за талию и потащил за собой. — Энзо, друг мой, — Сальваторе резко отошел от меня, и мужчины обнялись так крепко, будто не виделись уже почитай лет сто.       — Кто эта прекрасная особа? Представишь нас? — Лорензо широко улыбнулся, и аккуратно взяв мою руку в свою ладонь, слегка прикоснулся теплыми губами. Типичный итальянец в общем случае бывает смуглым, но кожа Лорензо была скорее лишь цвета легкого загара, в его карих глазах горел задорный огонек; кажется, этот мужчина готов был на любые авантюры; а темные, как смоль волосы, лишь дополняли образ идеального горячего итальянского мужчины. Среднего роста — этакий невысокий жгучий брюнет. На фоне других соседей по Европе итальянцы отличаются подвижностью и улыбчивостью, демонстрируя превосходство качества, а вернее качеств, над количеством. Таким был и Энзо, весьма улыбчивый и энергичный вампир.       — Конечно, друг. Мою очаровательную спутницу зовут Джульетта Монро, — Сальваторе улыбнулся, представляя меня своему другу, — а это мой старый и очень хороший друг, Лорензо Сент-Джон.       — Что ж, Джульетта, я рад знакомству со столь очаровательным созданием, как Вы.       — Это взаимно, мистер Сент-Джон, — я улыбаюсь, как бы отвечая на его флирт. Неужели он думал, что на меня действительно подействуют все эти его дежурные, избитые до неузнаваемости фразы? Они вообще на кого-нибудь еще действуют? Или для каждой женщины у Лорензо припасена какая-то особенная фраза, которая усыпляет их бдительность?       — Ну что вы! Для вас я просто Энзо. Скажу по секрету, красное вино прекрасно. Вы обязательно должны его попробовать, Джульетта. — «Не смей пить красное вино. Скажи, что у тебя аллергия или что ты вообще не пьешь, не знаю… делай, что хочешь». В голове до сих пор звучали слова Валери. Странно, что Энзо предлагает мне выпить красное вино, зная, что я вампир.       — Боюсь, это невозможно, Энзо, — я отвожу взгляд и обращаю внимание на рыжеволосую женщину в роскошном черно-золотом платье, которая уже битый час строит глазки моему спутнику. Стоп! С каких пор он стал моим? Но я и сама не заметила, как просто Деймон Сальваторе, стал «моим» Деймоном Сальваторе, — терпеть не могу красное вино. Однажды я залила им все платье, с тех пор красное вино – мой злейший враг…       Только Энзо хотел что-то сказать, как тут же Сальваторе схватил меня за руку и, увлекая за собой, потащил в центр зала, расталкивая толпу. Он остановился только в центре, когда гости расступились вокруг нас, образовал собой круг, служившей импровизированной сценой.       — Что ты делаешь?       — Если бы я не забрал тебя от него… — Деймон дернул меня за руку, прижав к себе, и тут же зазвучала музыка. Танец? Раньше я любила танцевать, даже ходила в кружок по бальным танцам, но после того как стала вампиром, это было уже невозможно. Я больше не могла находиться в человеческом обществе и продолжать ходить на занятия, — то, скорее всего, он насильно бы влил в тебя вино с вербеной. Это я попросил Валери предупредить тебя.       — Зачем это Энзо? Он ведь вампир.       — Он в первую очередь мэр, и только потом уже вампир. И те, кто знает о вампирах, присутствуют сегодня здесь, поэтому красное вино должен попробовать каждый гость. От Энзо ничего не зависит. Ты обязана попробовать красное вино, — Сальваторе закружил меня в танце; поворот, наклон, — в руках Энзо бокал красного вина, он без вербены, после танца ты подойдешь к нему и попросишь вина, он даст тебе бокал. Джульетта, ты должна будешь сделать всего глоток.

***

      Как только танец заканчивается, я сливаюсь с толпой и уже сквозь нее пробираюсь к Энзо, чтобы получить свое вино и доказать уже этим чертовым охотникам, что я не вампир, а самая обычная девушка, попавшая в плен обаятельного и чертовски сексуального мультимиллионера.       — Передумала насчет вина? — Брюнет широко улыбнулся, демонстрируя свою доброжелательность. Долгие годы вампиризма научили меня отличать искреннюю радость от театральной игры. Так вот, сейчас Лорензо играл со мной, только я совсем не знала правил его игры, но от этого становилось только интереснее.       — В какую игру ты играешь, Лорензо? — Принимаю из его рук протянутый мне бокал вина. На свету рубиновый с красным оттенком напиток чуть переливается, создавая игры красок и заставляя любоваться им. Подношу бокал к губам и втягиваю в себя его многогранный аромат: слишком сложный, сортовой, с тонким сафьяновым оттенком, но такой пьянящий. От одного его запаха в голове взрывались миллионы ярких звезд, от которых я испытывала небывалую эйфорию. Гармоничный, приятный, с легкой терпкостью и тонами паслена вкус закрепляет и усиливает все те ощущения, который возникают от его аромата. Это непередаваемое чувство. Чувство власти над самой жизнью, над миром, над смертью… Но длится это недолго…       Вслед за эйфорией следуют разноцветные искры, взрывающиеся в глазах. Я медленно погружаюсь в сон, и последнее, что я вижу перед собой — это лицо Энзо…