Окунуться в небо на чёрных парусах

Предсказание давит на душу мою, Гости прибыли, вождь их — мой старый враг. Всем я сказки про превращенье пою, С тревогой смотря туда, где овраг.       Протрубил рог. Прибыли гости. Я посмотрела с тревогой и мольбой на Готти, когда она снова начала что-то писать. «Планам двух вождей сбыться не суждено. Договор не будет подписан, долгий союз не будет заключён. На экзамене будь осторожна, кости предрекают раны. Тебе пора идти встречать гостей. Я буду молиться за тебя богам.», — гласила последняя надпись. Боги, что же сегодня будет?! — Спасибо, Готти. Прощайте, — сказала я, выходя. Но самого главного Готти мне тогда не сказала. Что раны будут далеко не на арене… Я бросила взгляд на море. Корабли были уже близко, минут через пятнадцать будут в порту. Я спокойно спустилась вниз, к пристани, где уже стояли отец, Плевака и другие викинги. Даже прыгающий от нетерпения Сморкала был. В полуформе. Ясно, хочет покрасоваться. Показушник. Пристал из всей армады только один корабль. Воины скинули трап, и началось… — Встречайте верховного вождя племени берсерков, крушителя черепов, грозу всего живого, великого и ужасного… — Освальда Разлюбезного? — удивился Плевака. — Дагура Остервенелого! — завершил представление воин. Он отступил с поклоном, открыв нашим взорам того, кого я меньше всего хотела сегодня видеть. Дагура… — Дагур? — удивился отец смене власти. — Остервенелый? — удивился Плевака прозвищу. — Только не он! — простонала я, вовремя пригнувшись, потому что в меня метнули кинжал. — А-а-а, прекрасно! — добавила я. Кажется, он всё-таки срезал клок волос. — Дагур? А где твой отец? — спросил наш вождь. — Мой папаша отошёл от дел. Он потерял вкус к крови. А меня напротив, мучит жажда, — сказал он, пропев последние два слова. Только не это… Он ещё и посмеялся… Точно псих! — Давайте перейдём к подписанию нашего договора? — сказал Плевака, чтобы поторопить события. Сошедший с корабля новый вождь берсерков, похоже, решил побесить вождя хулиганов. — Да, давайте. Договор гласит, что мой визит начинается с осмотра острова, склада оружия, затем пир в большом зале, ну и, конечно, арена. Вы до сих пор убиваете там драконов, м? — перечислил Дагур. — Твой отец никогда на осмотре не настаивал, — сказал Стоик Обширный. — У нас с отцом нет ничего общего. Убедился? — сказал Дагур с прищуром своих болотно-зелёных глаз. Ухмыльнулся, скривив свой рот. Чёртов скрилл… Мы пошли дружненькой толпой в деревню. — Я смотрю, здесь все уже при крыльях. А этот что, ещё превращение не окончил? — спросил Дагур, кивнув в сторону Сморкалы. — Нет, Дагур. Это, кстати, Сморкала, наследник Олуха. Племянник, — сказал отец. Ну да, женщины не правят, им нужен крепкий, сильный мужчина, а не я — ходяча драконья зубочистка. — А как же твоя дочь? Куда ты её определишь? — спросил Дагур. — Об этом позже. Ты всё увидишь. Вон там дом старейшины, вот кузня. — показывал отец. В смысле «Всё увидишь» и «Потом»? Что-то мне не нравится такая постановка вопроса. — Давайте дальше, — сказал Остервенелыш. — Слушай, Дагур, а можешь показать своё превращение? — спросил Сморкала, уже перейдя в обычный свой облик. — А что, так интересно? Ну, любуйся. — сказал викинг. По телу побежали молнии, затрещали, заискрились, а через несколько мгновений осыпались на землю белыми искрами, которые скрилл будто стряхнул со своего тела мощным взмахом крыльев, когда встряхнул руками. Все ребята, что только завершили превращения, ахнули. Ну да, это впечатляет неокрепшие разумы — такое эффектное превращение. Я бы тоже ахнула, если бы не взяла себя в руки. К тому же, у меня есть Мрак, ещё налюбуюсь. — Вот это да! — выдохнула очарованная Забияка. — Круто, научишь? — подхватил Задирака. — Да, впечатляет, — кивнул согласный с ребятами Сморкала. — А, да, кстати. Как я понял, все ребята уже завершили превращение? Кто есть кто? — спросил он. Это ему реально интересно, или он так хочет ненавязчиво узнать, какой дракон у меня, при этом не наводя на мысль, что я ему интересна? Тьфу, бред какой-то, если кто так и может сделать, то тот же Клык, у него мозгов хватит. — Я — ужасное чудовище, — сказал Йоргенсон, выпятив грудь. — Он уже в курсе, — сказала Забияка. — Да, ты же его в полном обращении встречал, — продолжил Задирака. — Мы все уже поняли, спасибо. Эти двое — кошмарный пристеголов. А я стала злобным змеевиком, — сказала Железная Леди. — Ага, я понял. А ты кто, умник? — угрожающе навис скрилл над бедным Ингерманом. — Я-я этот… Я г-г-г-г-громмель, в-в-вот, — проскулил Рыбик, нервно хохотнув — Г-г-г-громмель, хи-хи-хи, — пропищал Дагур, передразнивая бедолагу. — А ты… — Остервенелыш прищурился, окинул меня пристальным взглядом. Я поёжилась. — А, ты, если кем-то и стала, то, наверное, каким-нибудь дымовиком или жуткой жутью, — он махнул рукой, отворачиваясь. Ну уж нет, раз спросил, то дождись ответа, невежа! — Эм, не совсем. Я — ночная жуть, — сделала я акцент на виде жутей. — Кто-кто? Ночная? Пхах! — Дагур начал смеяться, ударив рукой по коленке. — Да, ночная. Дракон, появляющийся раз в столетие среди викингов Олуха, — я сложила руки на груди. Пусть знает, что я не пустышка. — Оу, ясно. Так, идём дальше, что-то мы задержались! — сказал Дагур, отвернувшись и взмахнув руками-крыльями. — Почему ты не сказала ему, кто ты на самом деле? — прошептала мне на ухо Астрид. — Как бы ты отреагировала на то, что человек, который говорил всё время, что он — жуткая жуть, внезапно заявил, что он на самом деле ужасное чудовище? — ответила я вопросом на вопрос. — Удивилась бы, не поверила без доказательств, но сначала бы остолбенела в шоке. А на месте Дагура так вообще попыталась бы заполучить тебя любой ценой, — ответила Астрид, понятливо кивнув. Ага, в правильном русле думает. — Тогда не задавай больше глупых вопросов, идём! — сказала я, схватив Астрид за руку и потянув вперёд, прибавив скорости. — Ну вот, мы уже идём, почти пришли. Это наш продовольственный склад, где мы обычно, как его… — начал Плевака. — О-о, я угадаю! — воскликнул Дагур, изображая маленького ребёнка. — Храните еду, — продолжил он, сразу же став ироничным, с презрительной интонацией в голосе и презирающим взглядом. Он вошёл внутрь, но вышел через несколько секунд. — Ску-ука! — протянул он. — Покажите штучки для охоты на драконов! — сказал Остервенелыш. В голосе этого викинга проскользнули нотки истинной жажды крови. Этого психопата надо держать подальше от себя и от леса. — Прошу за мной, — сказал отец. Я с тревогой ещё раз посмотрела в сторону зелёных крон, тени, создаваемой ими, туда, где должен быть мой овраг с моим самым лучшим другом на этом чёртовом острове. Хоть бы всё получилось… В арсенале Дагур устроил настоящее представление. — Ха! Хочешь попробовать, громмель? — говорил он, размахивая мечом. В его движениях прослеживалось намерение причинить как можно больше боли атакуемому существу. — Змеевик, тебе тоже добавить?! — говорил он, перемежая удары мечом воплями воюющего берсерка. — Ну, давайте, стенайте, умоляйте сохранить вашу жалкую драконью жизнь! — сказал викинг, метнув меч в щит, висевший на балке между Стоиком Обширным и Плевакой. Эй, этот щит, между прочим, стоил мне пяти часов кропотливой работы! — Не такой уж ты и злобный, оказывается! Ха-ха! — воскликнул он победно, злобно захохотав в конце и продолжая махать уже другим мечом. — А ему и правда идёт это прозвище — Остервенелый, — прокомментировал Плевака. — Он у меня проглотит свой же меч! — прорычал Стоик, не выдерживая, но Плевака остановил своего вождя, уже вырвавшего меч из испорченного щита. — Давайте перейдём к подписанию нашего договора, — добавил он, чтобы отвлечь внимание Дагура от попавшихся ему под руку игрушек. — Ты как мой папашка: «Дагур, подпиши договор! Прекрати мучить цыплёнка!» — начал он изображать своего отца. Потом викинг три раза судорожно вздохнул, похоже, изображая панические вдохи, и продолжил: — «Дагур, опусти свой топор!» — завершил скрилл, махнув руками уже без полотен крыльев. — Твой отец — великий человек, а ты проявляешь непочтение… — начал мой родитель. — Мой папаша был… Трусом! Я намерен вернуть берсеркам их былую славу, — сказал Дагур, указывая на себя. — На что он оказался не способен. — завершил Остервенелыш, уперев руки в бока. Потом он окинул оружейный арсенал взглядом, повернулся и пошёл на выход. Слава Тору, что он тут больше не задержится! — Неплохое оружие, но слишком чистое, без следов крови. А жаль, — сказал он, выйдя. — Мы недавно его обновили, почистили и заново заточили клинки после последнего налёта драконов, не удивительно, что ты крови на них не обнаружил. А тот щит, что ты испортил, я сделала несколько дней назад. Теперь придётся перековывать, — выдохнула я, снимая щит с подпирающей потолок балки. — Ты на что намекаешь? — спросил он меня грозно. Я же стойко выдержала его взгляд. Ему с Клыком бы в гляделки сыграть, я бы посмотрела, кто кого. — Ни на что я не намекаю, просто говорю, что ты зря удивляешься тому, что оружие слишком чистое. Я после налётов долго кузни с Плевакой не покидаю, приводя в порядок арсенал, и чистка его от драконьей крови — обязательное условие, а то ржавчиной покроется, на клинках и копьях лезвия затупятся, а это — верный путь в Вальхаллу против дракона, у которого клыки и когти остры как бритвы всегда, вне зависимости от того, была на них кровь или нет, — ответила я, передав Рыбьеногу щит. — Отнеси его, пожалуйста, в кузню, надо переделать, — сказала я, подмигнув викингу. Он аж просиял, получив отличную возможность пропасть из поля зрения вождя берсерков. — Ну ладно, буду считать, ты меня убедила, — сказал Дагур. — Эм, наши гости проголодались? — спросила я, чтобы, наконец, отвлечь от себя внимание этих зелёных глаз. Словно я ему мёдом намазана или у меня отросла третья рука или нога, что он меня так рассматривает. — Нам туда, Дагур, — сказал отец, указав рукой в нужном направлении. И мы выдвинулись туда…       В Большом Зале стоял гул голосов. Говорили о драконах, о мечах, о женщинах (да, при девушках) и прочем. — Есть тост! — сказал Дагур. Он встал, поднял кружку и продолжил: — За смерть в бою! — торжественно, с патетическим подъёмом голоса провозгласил один из вождей. — За твоего отца! — сказал Плевака. — За Освальда! — подхватил Стоик. Все встали вслед за ним. — За Освальда! — эхом откликнулся кузнец. — Ну ясно! Всегда так: «За Освальда! За Освальда! За Освальда!», бе-бе-бе, бе-бе-бе, бе! — сев, провыл Дагур, потом его лицо исказила гримаса гнева, он выхватил нож и воткнул его в тарелку с пирогом. — На этой радостной ноте подпишем договор, — сказал Плевака, развернув на весу свиток с договором. — Самое время! — сказал Дагур, хлопнув по столу ладонями и встав. — Что ж, давайте подписывать. Принесите драконью кровь! — провозгласил Дагур, подняв руки над головой. — Э-эм, что-то я не расслышала, драконья кровь? — спросила я в недоумении. Что-то я не припоминаю, чтобы Освальд требовал драконьей крови для подписания договора, ему всегда хватало простых чернил. Отец рассмеялся, встав следом за Остервенелышем. — Дагур, хватит смешить народ! Мы с твоим отцом уже давно не ставили подписи драконьей кровью! — сказал отец. — А что в этом такого сложного, Стоик? Или вы больше не убиваете мерзких драконов? — сурово спросил скрилл, надвинувшись на своего оппонента и сощурившись. И ведь его не смущает то, что разница в росте большая, и совсем не в его пользу. — Да как это можно не убивать драконов? — спросил отец, хохотнув. — Вся беда в том, что мы, как отбили последнюю атаку, больше драконов не били, а те уже давно кормят рыб в море. Единственные, что остались — это те, на ком мы тренировали новобранцев, — сказал Плевака. — А как же экзамен? Разве он не прошёл у вас ещё? Что вам мешает убить ещё одного и нацедить крови с него? — спросил Дагур, уже надвинувшись на Плеваку. — А вот именно это мы и хотели тебе сказать. Дело в том, что экзамен ещё не проводили, его сдвинули из-за того, что не все дети закончили превращение, и только позавчера старейшина сделала окончательный выбор того, кто убьёт своего первого дракона. Мы и решили перенести экзамен ещё на денёк, чтобы пригласить наших гостей посмотреть вместе с нами на это выдающееся событие, — сказал отец, улыбнувшись Дагуру. — Так чего же мы ждём? Скорее зовите всех, собирайте на арене и проводите экзамен! Мне так не терпится посмотреть, как это у вас происходит! — сказал вождь берсерков, подпрыгнув на месте от ликования.