Окунуться в небо на чёрных парусах

Ещё немного, ещё чуть-чуть, Последний бой — он трудный самый… Из песни Михаила Ножкина «Последний бой»

***

      Страх. Отчаяние. Гнев. Это всё поглотило меня, когда я, послушавшись Иштар, замер, а потом, поваленный, увидел, как она — самая смелая, самая отважная девушка на острове — кинулась наперерез молнии, пущенной этим психопатом-скриллом в меня. И успела. Её вскрик перекрыл все звуки, доносившиеся до меня. Я стал вырываться ещё отчаяннее, надеясь, что смогу освободиться, смогу вцепиться в глотку этому гаду, смотрящему на это всё с неприкрытой усмешкой на губах и чувством удовлетворения в болотно-зелёных глазах. Ему было плевать, кому больно, ему нравилась любая боль.       Я смотрел, как она падает, я видел, как её лицо исказилось от боли. Это всё из-за меня. Если бы я только был тогда умнее…       Меня посадили в клетку на приличном расстоянии от друзей, но я слышал их негодование, их сожаление, их попытки что-нибудь придумать. Но ничего нормального, чтобы не подставить Иштар, мы сообразить не смогли. Через несколько часов меня вынули (иначе это было не назвать) и заковали в какую-то конструкцию. Я пытался вырваться, выломать железо из досок, но, к сожалению, сделано было добротно, а спалить всё это к людской матери не позволял сомкнувший челюсть крепкий кожаный ремень. Так меня, беснующегося, и оттащили к кораблю, где закрепили оставшиеся детали моих оков. Вождь, оглянувшись куда-то наверх и как-то слишком резко, озлобленно обернувшись, положил тяжёлую руку мне на голову и сказал вести их домой. И ведь отведу идиотов. На верную смерть отведу, не задумываясь. Не знают они, куда плывут. И мы отплыли. Нет, я, конечно, мог превратиться и выскользнуть из пут, но это было глупо — нашпигуют стрелами, и дело с концом. Не с моим хвостом сейчас пытаться удрать. Остаётся уповать только на то, что Иштар догонит нас и сможет переубедить своего ополоумевшего родственничка. Она умная, она росла с этими людьми. Она справится. А там уже и я помогу.       В тумане я словно отключился, в голове была только вибрация драконьего голоса, высокие тона заглушали все звуки вокруг, и был только он — голос множества драконов, гипнотизирующий, лишающий воли движения. Когда вожди спрыгнули с носов своих кораблей на круглую чёрную гальку берега, внезапно смолкло вибрирующее, урчащее многоголосие. Все были вооружены до зубов, первыми, как и следовало ожидать, пробирались вожди. Махнув каждый своим оружием, они отдали команду. Если они раздолбят скалу… О-о-ой, они это сделали. И сделали ещё хуже — запустили туда из катапульты огненный снаряд, осветивший свод открывшейся пещеры. Драконы, вопя в панике, быстро вылетели через открывшийся проём, скрывшись в непроглядном тумане. Ой-ё-о-о, нам всем конец… Сейчас выползет злющая королева, и от всей армады останутся только обугленные остовы на морском дне! Вожди, преждевременно возрадовавшись победой, заметили мою панику, и Стоик Обширный первым отдал команду строиться. Из пещеры донёсся громогласный рёв, заставивший всю флотилию качаться на волнах не смотря на сброшенные якоря. Рёв этот не был словами — просто концентрированный гневом показатель настроения огромной туши, которая, словно разрывая кусок бумаги, проломила своей башкой оставшуюся стену горы, бывшей когда-то всем нам домом. Викинги были в ужасе. Летели снаряды из катапульт, стрелы, летели залпы обернувшихся викингов, но толстой серой с красными пятнами шкуре они не приносили никакого вреда, только ещё больше злили дракона. Красная Смерть топтала, ломала, перекусывала катапульты и корабли вместе с находящимися рядом воинами, а когда викинги стали отступать, она подожгла весь флот Олуха одним залпом. Викинги попрыгали в воду, а я остался на полыхающем корабле, пытаясь вырваться. Я забыл напрочь, что могу превратиться и выползти, к тому же в ревущем пламени это было крайне опасно — человеческой коже, в отличие от драконьей шкуры, пламя являлось прямой угрозой.

***

      Вождь Олуха, видя, что даже с армадой берсерков они проигрывают, приказал увести людей на другой край острова старшему Йоргенсону и Плеваке. — Я с тобой, — сказал лаварыг, ковыляя вслед за другом. — Я выйграю вам пару минут, если отвлеку эту тварь! — сказал громобой, пытаясь уйти вперёд. Плевака взял вождя за руку, сложил в жесте поддержки. — А я удвою это время, — сказал он, улыбнувшись. — А я утрою. Не думаете же вы, что я в стороне стоять буду? — ухмыльнулся Дагур, раскручивая в руках свою секиру. Они начали скакать перед мордой Красной Смерти, призывно крича и то плюясь лавой, то выпуская звуковую волну. Дагур же потратил последнюю молнию на Иштар, а грозы по пути как-то не попадалось. Когда мельтешащие под лапами людишки вконец надоели Королеве, она набрала в лёгкие воздуха для залпа, но не смогла ничего сделать. В затылок врезался клуб пламени, заставив дракона сбиться, а там… В небе были драконы с людьми на спинах и в лапах. Это были подростки Олуха, в чьих громких голосах слышалось ликование, и двое берсерков, оставленных следить за младшей Хэддок. — Отличный удар! Сморкала, Астрид, берегите тыл. Забияка, Задирака, выясните, сколько у этой твари залпов. Разозлите её, — отдавала команды юная фурия, сидящая на змеевике. — Сделаем! — кивнула Забияка, после чего она поспорила с Задиракой, кто из них доставучее. — Рыбьеног, что скажешь? — спросила девушка, оглядывая огромную тушу, которая до недавнего времени скрывалась в не очень-то большой горе. — Массивный череп, хвост огромной ударной силы. Берегитесь обоих. Маленькие глазки, ориентируется по слуху и запаху, — провёл анализ громмель. — Хорошо, отвлеките её, сбейте с толку, пошумите. Найдите её слепую зону, как только опустите берсерков, пусть уводят эту троицу из-под удара, не хватало ещё больше жертв. Я за Мраком, — сказала Иштар, направляя Штормовицу к пылающим кораблям, надеясь, что её друг всё ещё там и максимально невредим. Подростки, исправно исполняя роль отвлекающего, невероятно бесячего манёвра, метались вокруг головы огромной Королевы. «Она ещё больше, чем я представляла», — думала Хэддок, постоянно оглядываясь. — Вон он, смотри! — Астрид указала на один из горящих кораблей, где бесновался пытающийся выбраться дракон. Опустив девушку на камень около корабля, Штормовица ненадолго зависла. — Лети, помоги ребятам, сейчас мы присоединимся. Давай, — сказала девушка, вспорхнув на нос судна. Уже там она увидела Мрака, пытающегося вырваться из сковывающей его конструкции. — Иштар, они совершили ужасную глупость, она сейчас тут всё разнесёт! — рыкнул Мрак, когда с его морды слетел ремень. — Я знаю, Мрак, знаю, потерпи немного, сейчас я тебя вытащу, и мы со всем разберёмся! — ответила девушка, обжигая пальцы в попытках снять окованные сильно нагревшимся железом путы. Тут её буквально оторвали от «ошейника», которым была скована шея дракона. — Иштар, что ты тут делаешь? — воскликнул Стоик, удерживая бьющуюся в кольце его рук девушку. — Вас, идиотов, спасаю! — рявкнула она, обернувшись полностью человеком, чтобы выбраться из ослабевших от неожиданности рук. Она снова побежала к фурии, но упавшая с громким скрипом мачта доломала борт судна, и тяжёлая конструкция с закованным драконом пошла ко дну. Нырнув в воду, младшая Хэддок снова начала выламывать детали, но воздуха не хватало. Когда девушка уже начала терять сознание, её выволокли на камень. Пока шатенка откашливалась, фигура в медвежьей накидке снова нырнула в воду, где уже освободила вытащившего её на берег дракона. Там Иштар уже держал со спины Дагур. — Я же сказал им не пускать тебя никуда, два идиота! — рычал он, пытаясь удержать вырывающуюся девушку. — А я не твоя собственность, чтобы ты мог распоряжаться мной и моей жизнью! — рыкнула Иштар и раньше, чем Мрак накинулся на вождя берсерков, ударила того с размаху по ноге, мгновенно выбравшись и тут же взметнувшись в седло. — Стой! Иштар, это слишком опасно! — сказал вождь Олуха, схватив дочь за руку. — О, сначала ты от меня отрёкся и продал меня замуж этому психопату, а теперь я снова твоя дочь. А я тебя предупреждала, но кому же надо слушать глупую девчонку, пусть и видевшую всё своими глазами? Взрослые же умнее. А мне всё за вами разгребать, — рыкнула вырывающаяся фурия, использовав коронную фразочку своего отца. — Дочка… — пытался переубедить рыжий викинг, с нажеждой смотря в жёсткое бледное лицо с веснушками на щеках. — Не волнуйся, Стоик, я уйду в лучших наших традициях. Вперёд! — рявкнула юная фурия, нажав на педаль. Чёрный дракон, не медля ни секунды, взмыл в воздух — и вовремя. Там, в вышине, Штормовица с Астрид на спине пыталась улететь от пытающейся вдохнуть их в пасть Красной Смерти. Ударив залпом, Иштар направила Мрака на падающую вниз блондинку. Дракон едва успел поймать девушку совсем недалеко от земли. Возле Королевы уже не осталось ни одного дракона, все оказались на земле. — У неё есть крылья… Посмотрим, для чего они ей. Давай! — воскликнула девушка, набирая мощь для более сильного удара. Сдвоенный свист, взрыв, гигант падает на бок с громким рёвом. Раскрылись крылья, вниз посыпались мелкие камни и пыль, и поднявшаяся на лапы Красная Смерть, сделала первый взмах. Повинуясь движениям рук Иштар, лежащих на рукоятках седла, Мрак рванул вперёд, забирая выше, в туман. Королева, громко щёлкая пастью, летела следом, желая наказать нахальных мошек. Уже в тучах было ясно преимущество ночной фурии — маленький относительно Смерти дракон чёрного цвета, умеющий скрываться на инстинктивном уровне, был абсолютно незаметен, практически превратившись в неведимку. Свист, залп, и шар голубой плазмы пробил перепонку одного крыла. Ещё залп, на этот раз фиолетово-голубой, пробил второе, и так чередовались, неумолимо пробивая перепонки крыльев огромной туши. На острове викинги стояли, охая и раскрыв рты. Они видели только вспышки двух оттенков, разливающиеся светом по тучам, и слычали свист и взрывы. — Как думаешь, готово? — спросила Иштар, оглядываясь. Но тут рассвирепевшая королева вздохнула и начала выдыхать пламя, раскручиваясь и пытаясь подпалить своих противников. Это ей, впрочем, удалось на славу — протез элерона сгорел и отлетел, когда две фурии, призывно мелькнув перед носом гигантской драконицы, устремились вниз, к острову. — А внутри ты не такой огнеупорный — сказала Иштар, кинув кусок рыбы жуткой жути, пытавшейся пальнуть пламенем по ночной фурии, защищавшей свою рыбу. Совсем маленький, слабый залп в наполнившуюся газом пасть раздул маленькую жуть и принёс ей массу дискомфорта.       Пасть Красной Смерти постепенно наполнялась газом. Иштар кожей чувствовала, что Мрак под ней очень боится, напряжённая спина была словно камень — и волновался он не на пустом месте, ведь второго элерона нет, и манёвры без него не представлялись возможными. — Погоди, погоди… Давай! — сказала шатенка, когда газа стало достаточно и в глотке забрезжил жёлтый с синим свет готовившегося вырваться пламени. Резко повернувшись, Мрак, как и договаривались ребята ещё во время полёта в туман, отправил в пасть залп, мгновенно воспламенивший весь газ, оставшийся в ней. Так как его порывом ветра в морду задувало обратно, Королева не могла избавиться от огня, как бы не пыталась закрывать пасть. Уже недалеко от земли они вырвались из тумана и Мрак, резко раскрыв крылья, поднялся на восходящем потоке, успешно миновав голову чудовища. Викинги, видя, что огромный дракон сейчас протаранит землю, все вместе скрылись за скалой.       Прогремел взрыв. Это драконица, не сумев затормозить из-за быстро истлевших перепонок крыльев, врезалась своей башкой в землю, а разгоревшееся пламя достигло источника газа внутри её тела. Она физически не могла выдержать такого удара.       Они летели вверх. Отсутствие элерона создало колоссальную проблему с маневрированием, а две фурии летели прямо под огромный хвост. Обернувшись драконом, Иштар хотела обогнуть препятствие, но не успевала — она была слишком близко к хвосту. Попытавшись избежать удара за счёт уменьшения размеров, она перешла в человеческую форму, но это не помогло. Удар окончательно выбил девушку из седла, лишив её сознания. Мрак, почувствовав удар, обернулся и увидел, как бессознательное тело шатенки падает вниз — в огненную ревущую бездну. Вырвавшийся из его горла рык был криком отчаяния, криком того, кто вот-вот потеряет самое дорогое, самое драгоценное в его жизни. Крик, полный боли. Сделав петлю, дракон стал падать вслед за девушкой, подгоняя себя крыльями, а в его голове билась только одна мысль: «Только бы успеть. Только бы успеть». Уже в ревущем пламени он достиг девушки, чьё тело было странно выгнуто, а нога… Вцепившись именно в неё, Мрак рванул Иштар на себя, чтобы в следующий миг схватить лапами и крепко прижать к себе. Ногу, очень сильно повреждённую ударом о шип, оторвало, а рану прижгло ревущим вокруг пламенем.       Свободное падение в бездну закончилось довольно быстро. Сильно ударившись спиной и пропахав гладкие камни, оставив глубокую борозду в тёмной гальке, Мрак, свернувшийся коконом, с тяжёлым стоном-рыком упал на бок. Искорёженные механизмы доставляли неудобство шкуре, места падения жгло, в носу свербило от запаха дыма и сожжённой плоти, распространившихся после того, как разорвало взрывом огромную тушу чудовища. Развернув крылья, Мрак посмотрел на мертвенно-бледное лицо девушки, лежавшей в его лапах, на прижатые к макушке ушные отростки, на растрепавшиеся каштановые волосы с алой лентой. На бледной коже лица её веснушки выделялись особенно ярко. Аккуратно переложив тело девушки на камни, дракон сел рядом с ней. Дым, пыль, туман, стоявшие в воздухе, немного развеялись порывом ветра, ещё больше растрепавшим каштановую чёлку девушки. Он, коснувшись носом щеки подруги, быстро поднял морду с огромными глазами, полным страха. Холодная. Викинги, подошедшие ближе к тому месту, где упали две фурии, были растолканы двумя вождями. На лице Стоика Обширного было самое настоящее выражение тревоги, и опущенные ушные отростки, хвост и крылья дракона, робко толкнувшего лапой лежащую перед ним девушку, заставили сердце вождя Олуха болезненно сжаться. Следующий удар отозвался тянущим ощущением в горле и болью в груди. — Иштар… — тихо позвал Мрак девушку. К нему подошли шестеро. — Иштар, очнись, — позвал дракон громче, ещё раз толкнув подругу в плечо. — Иштар, прошу, умоляю тебя, очнись, открой глаза, не уходи! — взвыл фурия, окончательно поникнув. Из глаз выкатились две солёные капли слёз. — Мрак… — высокая девушка положила руку на плечо перешедшего в полуформу парня. — Она холодная, — сказал он безжизненным голосом. — И дыхания я не слышу, не чувствую его, — его голос вместе с ушными отростками задрожал. — Иштар… — подал голос Стоик Обширный, выронив щит и молот из ослабевщих рук. Викинги, переглянувшись, поникли. Даже Дагур, посмотрев в сторону искренне скорбящих драконов, воздержался от кровожадности и всяких комментариев. Он не ожидал, что драконья скорбь будет вызвана не драконом, человеком. И он, развернувшись, пошёл к берегу. Берсерки двинулись следом, оглядываясь на толпу, окружившую шестёрку драконов, склонившихся над телом юной героини. Стоик, медленно подойдя к дочери, протянул было руку, чтобы коснуться её бледной щеки, но его оттолкнул резко подскочивший на ноги дракон. — Не смейте её трогать! — крикнул Мрак, прожигая яростью зелёных глаз. — Это из-за вас, людей, она сейчас лежит здесь! — рявкнул он, наступая на вождя и гневно мотая хвостом. — Почему это… — Ах, почему?! Она вас предупреждала, но вы её не послушали! Это ВЫ бросили родную дочь на одиннадцать лет, это ВЫ сначала раскаляли её гневом, а потом окунали в холод отчуждения, это ВЫ убили в ней радость жизни, тягу к ней, это ВЫ виноваты в том, что она хотела умереть! — кричал дракон, роняя злые слёзы. — Как хотела? Откуда ты знаешь? — спросил Стоик, перестав отступать от дракона. — Вспомните её последнюю фразу. Она сказала, что уйдёт в лучших ваших традициях. А это есть смерть на поле боя с принесённой победой. И не удивляйтесь, что я так много знаю как о ваших традициях, так и об Иштар. Она сама мне всё рассказала, — сил кричать у Мрака не было, поэтому он просто говорил, вкладывая в голос весь тот гнев, которым он пылал изнутри. — Вот как. Она действительно связала свою судьбу с драконами. Что ж, мне остаётся только принять её решение. Позвольте нам забрать её тело, — сказал Стоик голосом, полным скорби. Лишь немного гнева присутствовало в его глазах. На последней фразе драконы резко перекинулись, зарычав. — Нет. Она отдала жизнь за нас, а не за людей, мы не отдадим вам её. Уплывайте на свои острова. Надеюсь, больше вас мы здесь не увидим, — голосом, полным стали, сказал Мрак, развернувшись. Махнув хвостом, он поставил точку в разговоре и ушёл. Там, в пещере, лежала Иштар — героиня архипелага. Викинги повернулись и пошли к берегу. — Дагур, надо оставить здесь надпись, чтобы любой, кто здесь остановится, знал своего героя. Ты с нами? — решительно сказал вождь Олуха. — Что ж, это неплохая идея, раз драконы отказываются отдавать вам её тело, — сказал берсерк, спрыгивая с корабля в воду. — Всё равно мы без вас не поплывём, ведь вы остались без кораблей, а на наших всем места хватит. Не волнуйся, Стоик, я не собираюсь нападать на вас, пока вы беззащитны. Всё же это твоя дочь одолела главного дракона, а не мои воины, я сохраню память об этом. Подпишем мирный договор и разойдёмся. Надеюсь, в обмен на это вы позволите мне к вам присоединиться? — сказал Дагур, подходя. — Конечно, осталось только найти нужный камень, — сказал Стоик, оборачиваясь. Он широкой грубой ладонью оправил волосы, незаметно утерев проступившие на глазах слёзы. — Я где-то видел подходящий плоский валун, сейчас, пойдём, покажу. — сказал не менее грустный Плевака, направляясь к горе. — Постойте. А если кость этого монстра использовать? — поделился идеей лаварыг. — Тоже вариант. Долговечно и показательно. Пойдём, поищем подходящую, — сказал отец героини, направляясь вслед за другом. Пока они ходили, вернулись некоторые из ушедших вглубь скалы драконов. Громмель, ужасное чудовище и кошмарный пристеголов, увидев, как викинги всем скопом пытаются тащить куда-то здоровую нижнюю челюсть Королевы с удивительным образом сохранившимися после удара и взрыва зубами, переглянулись и подлетели ближе. Громмель вопросительно рыкнул, переводя взгляд с викингов на кость и обратно. — Что, интересно, куда тащим? — огрызнулся Стоик Обширный. Громмель кивнул. — Туда, где упали Иштар с фурией, — ответил он, сам не зная, зачем. Драконы, переглянувшись, взлетели, схватились за зубы огромного монстра, поднапряглись, и викинги уже веселее потащили мощи Красной Смерти. Дотянув кость до места падения, все дружно уронили её на гальку. Первым взялся за инструмент Стоик, выводя надпись прямо под передними зубами. После него высекать на челюсти буквы под диктовку продолжил Дагур, а заканчивал всё Плевака. Когда дело было сделано, викинги встали и, помолчав несколько минут, дабы отдать честь подвигу юной фурии, отправились к кораблям. Через полчаса их уже не было видно в густой пелене тумана.       В тот же день на остров вернулись спасшиеся бегством драконы. Увидев только кости, оставшиеся от Королевы, они склонились перед вышедшими из горы драконами в поклоне, отдавая дань уважения героям, помогавшим одолеть тиранку. Люди же по возвращению устроили пир, восхваляя за каждой выпитой пинтой Иштар, совершившей героический подвиг, и пятёрку юных викингов, всеми силами помогавших ей в освобождении островов от тирании драконов Проклятого Пролива. Траурные песни сменялись бравурными мотивами, все желали героине получить достойное место в чертогах Одина, несмотря на то, что она не являлась мужчиной, кто-то даже пророчил ей место среди валькирий. Через неделю гуляния сошли на нет, а через месяц уже весь архипелаг знал о подвиге дочери Стоика Обширного — Иштар Освободительницы.       Но люди не знали о том, что и у драконов был свой повод для песен — на мемориальной кости появилась новая надпись.

Здесь в неравном бою завершила свой жизненный путь Иштар Хэддок — достойная дочь вождя острова Олух Стоика Обширного и единственная в истории острова ночная фурия — убившая королеву драконьего гнезда и освободившая архипелаг от тирании драконов Проклятого Пролива. Этот камень есть челюсть того чудовища, что скрывалось в скале острова драконов и погибло в схватке с Иштар Освободительницей. Да будет вечная слава великой героине Иштар. Здесь начала свой путь Исидар — Великая Хранительница Драконов.