Часть 3
9 января 2017 г., 22:00
Утро принесло с собой солнечные лучи в незашторенное окно. Ричард морщится, затем ныряя под одеяло с головой. Резко оживает боль в висках: вчера он с алкоголем перебрал.
Затем приходят мысли, много-много мыслей о том, что произошло вчера. Голова начинает болеть ещё больше, а щеки наливаются румянцем. Кажется, Терция, валявшаяся в ногах, смотрит на него, как на идиота.
— И тебе доброе утро, Терция, — кошка продолжает глядеть на него, как на умалишенного, а потом издает голодный мявк, медленно, но верно перерастающий в сплошные вопли. Ричарду хочется её пнуть, но вместо этого он просит её призаткнуть свою пасть, ибо на его больной головушке это словно молотом по колоколу.
— Всё-всё, мы идем, — свыкнувшись с молоточками по вискам и кое-как одевшись, Дикон хватает кошку и выходит из комнаты. Выйти просто так не удается — он запинается о плинтус и падает прямо на кошку. Терция хрипит и выползает из-под него, а затем бьет лапой по затылку многострадального хозяина. Тот только хмыкает, встает, протирая коленки, и пытается взять свою спутницу на руки. Терция не дается, потому что боится, что её снова придавят (О Создатель, как же Алва с ним только живет?!).
Но кошка не понимает, что живёт Алва не с ним. У них нет таких тесных отношений, чтобы Окделл падал на своего эра.
Если Ричарда сильное похмелье обошло стороной, то маршалу везение отказало. Мало того, что болела голова, так ещё и снился полнейший бред — подковы на стене и целующий его Дик. Последнее было не столь печально, но признаваться, что такого хотелось бы и в реальности, даже себе не стали.
Рокэ думает, что сейчас не лучшее время разговаривать с оруженосцем. Если вчера они пили вместе, то плохо должно быть и ему. Поэтому Окделла шлют к ызаргам и лечат разболевшуюся голову вином. Кстати вспоминается, что подковы даже во сне — дурной знак. Именно поэтому надо спросить Ричарда о его снах: вдруг не один Алва сумасшедший и верит в приметы?
Но пока Первый маршал полностью отдаётся эгоизму, восстанавливаясь после вчерашнего. За Ричарда, как ни странно, он был спокоен: раз мальчишка мучится похмельем, то далеко не убежит. Да и Хуану велено смотреть за ним и докладывать соберано об его отлучках. Эти меры пришлось принять из-за оживления среди Людей Чести, к которым принадлежал Окделл. Алве стоило огромных усилий вытерпеть влияние канссильера на оруженосца, но теперь терпение подходило к последней капле. Убьют либо Ричарда за его наивность, либо этого старого ызарга. А Дик чувствовал, что близится какая-то заварушка. И даже стал больше вникать в слова своего эра, стал верить ему вопреки доводам Штанцлера.
Пока маршал размышлял о путях вразумления Окделла, он сам топчется у кухни и думает, не прогонят ли его вместе с кошкой. Но добрые слуги сами просят войти, сжалившись над беднягой при таком хозяине. Терция только прижала уши: нет, Ричард вообще способен хоть на что-то? То его Алва выручает, то слуги жалеют. Не герцог, а глупый ребёнок. Но сам герцог так не считает, с улыбкой благодаря служанку и оставляя питомицу завтракать вне кухни, из которой аппетитно пахло выпечкой. Повелительница даже обиделась. Значит, он сейчас будет уминать пироги с булками, запивая молоком, а она давиться какой-то прокисшей жижей? «Теперь ясно, почему брат так не хотел в это ввязываться — с такими идиотами только свои нервы гробить».
На радость отродью Заката, метания чёрной блудницы приметил Рокэ. Планы ему пришлось срочно менять, так как вид кошки, воротившей от еды нос, заинтересовал больше поездки ко двору. Катарине не понравится, зато Терция будет рада. А вот её хозяину обязательно бросят упрёк, мол, кошки тоже любят вкусно поесть. Но сейчас, погладив оказию Окделла, её подхватили на руки и понесли с собой — в кабинет. Если Ричард не в состоянии её покормить, то будет теперь искать. Сама виновница этой проказы только довольно муркнула, ластясь под поглаживания соберано. У Повелительницы мимоходом прошмыгнула мысль, что с таким человеком и она бы не против… Жаль, не время.
Ричард вышел в коридор сытым и довольным. Вдоволь наевшись, он удачно побеседовал со служанками и зачитал им Дидериха. Но вспомнил о Терции, которую оставил одну, и удовольствие кончилось. Во-первых, она была ужасной проказницей и могла уже натворить дел; во-вторых, Алве, кажется, она не особо понравилась. Уже две причины забеспокоиться, ведь маршал — страшный человек — мог уже её выкинуть или пришибить. А отсутствие полюбившейся кошечки только подстегнуло, и Окделл уже искал её по всем коридорам и каморкам, усердно повторяя «кис-кис-кис». Но на все его старания ответом была тишина или тихие смешки слуг.
А Терции было невдомёк, что её сломя голову ищет хозяин. Она ютилась на коленях Росио и мурлыкала свои песни, пока он пил вино и гладил её по спине. Оба прекрасно слышали кисканья Дикона, но было лень выходить к нему. Да и надо проучить безответственного ребёнка. Вот только он уже отчаялся и был готов расплакаться.
Ричард, кажется, успел-таки разреветься, укоряя себя в том, что кошка — даже кошка! — сбежала от него, не пробыв толком и двух дней, как неожиданно стукнула мысль, что в кабинете эра он не был, может, Терция там? В конце-концов, его кошка была той ещё проказницей.
Стоя перед дверью кабинета, Дикон изо всех сил старался принять равнодушный вид, якобы он смог не разреветься, как ребенок, из-за пропажи Терции. Не зная, вышло ли, он постучался, а затем приоткрыл дверь, сразу шаря ещё влажными глазами по углам.
Кошка обнаружилась на Алве, а Ричард издал тяжелый вздох: Терция нашлась, но как же сейчас будет издеваться эр!
— Мне казалось, вы знали, что я и Леворукий — родственники, — Рокэ начал наглаживать кошку, про себя усмехаясь: он заметил заплаканные глаза оруженосца, и где-то в сердце кольнуло сожаление, что вот по нему-то Окделл так убиваться не будет. Это сожаление было ещё более странным, чем жалующаяся кошка, поэтому его поспешно отогнали — не хватало Алве ещё одной влюбленности. Терция мурлыкала под руками маршала, несильно царапая ткань брюк.
— Я обычно оставляю её на волю слуг, — старательно отводя взгляд, бормочет Ричард. Он не хочет смотреть на эра, ведь лезут непрошеные мысли о пьяном поцелуе со спящим Алвой. Ричард думает, что он не против повторить, но эр не поймет, да и Честь, совесть и все прелести бытия Человеком Чести тоже. Кажется, Окделл в кой-то веки понимает, почему многие его считают идиотом. Даже собственная кошка.
— И они кормят её из рук вон плохо, а вы этого не замечаете, раз даже кошка пришла ко мне жаловаться, — цокнул укоризненно Алва.
«Ей, кажется, вполне это удалось,» — мрачно думает Окделл.
— Хорошо, я обещаю, что есть она будет то же самое, что и я, и при этом при мне, — не зная, как правильно сформулировать сие обещание, выдает русоволосый, — теперь я могу забрать Терцию?
— Да, держите, — кошку аккуратно столкнули с колен. Та недовольно покосилась на Рокэ, но пошла к хозяину на ручки, молясь, чтобы её не задушили.
— Благодарю, монсеньор, — сцапав питомицу, кивает Ричард, а затем направляется к двери.
***
Недавнее сожаление заставило Первого маршала задуматься — а с чего бы ему желать, чтобы какой-то сопляк по нему убивался? Во-первых, этого и так в достатке. Во-вторых, если этот сопляк — Окделл, то лучше не надо. И, наконец, в-третьих, ну неужели прошлого раза недостаточно? Кажется, Рокэ считал себя умным человеком, так хотя бы поэтому постарается не допускать подобных мыслей. А если даже и будет, попробует поиграть с ситуацией, то для Ричарда это плохо кончится, чего бы не хотелось. Лучше сейчас приглядывать за Окделлом, чтобы он не угробил кошку. По бедной Терции даже видно, что она от хозяина не в восторге. От Ричарда, вроде бы, в восторге только канссильер — мальчишка с охотой ведётся на обман. Ну, или вёлся раньше; сейчас он начал взрослеть, умнеть и смелеть. Возможно, дойдёт до свержения Мирабеллы, как серого кардинала, и всей её оравы. Алва даже осмелится надеяться на это и поможет оруженосцу — во благо Талигу и его королю. Ну, ещё себе и многим другим «предателям-узурпаторам». Пока что остаётся заняться делами Олларии, которые из-за Людей Чести опять были плохими. За Ричарда волноваться не приходилось, ибо с ним сейчас Терция и обязанности по уходу за ней. Вряд ли теперь у него появится желание (да и время) выходить куда-то и искать приключения. Алва усмехнулся: «Ну надо же, драной кошке доверия больше, чем сознательному человеку. Или почти сознательному». Стоит признаться, Терция маршалу понравилась, поэтому он и решил приглядывать за этими двумя — за кошкой и за Окделлом. Сама Терция мечтала лишь о том, чтобы спокойно добраться до комнаты и при этом не дать угробить себя хозяину. Окделл был действительно отражением своего герба, только девиз надо бы сменить… Например, на «слабоумие и отвага». Так, Терция, прекращай ехидничать и смотри, куда он тебя тащит, а то недолго — и ты раздумаешь этого раздолбая Алве дарить. А Алве Ричард нужен до зарезу, о чем тот, конечно, ещё не подозревает. Сам Ричард мрачно думал, что с ним происходит. Вроде, все как и прежде, а вроде, с появлением этой кошки, встречи с Алвой стали чаще. К сожалению, эр отношение к нему не изменил. Эти отношения вообще, наверное, только две бутылки «Крови» изменить способны, да и то ненадолго. С такими мыслями Окделл добрался до кухни. Стоять, кухни? Он же только оттуда и ушел! Хотя Терция наверняка ничего не ела, и стоило накормить её ещё раз, но более адекватной едой. Кошка пялилась на дверь кухни просто зачарованно: царапать не перецарапать, и вообще всё равно, что ты богиня. Ну или почти богиня. Долго Терции восхищаться не дали, дверь открыли, а затем затолкнули её внутрь. Кончиты не нашлось, зато нашлись пирожки с мясом, само мясо и молоко. А также конфеты, свежие, из шоколада, как обычно. Их-то Дикон и поедал, пока его питомица кайфовала от количества мяса и объедалась до состояния «я не подниму свое пузико». Мысли русоволосого снова возвращались к эру. Становилось тоскливо — Ричард заметил, что Терция ему очень понравилась. Наверняка больше, чем оруженосец. Встряхнув головой, постарался выкинуть эти мысли из головы: Терция ещё котенок, а котята уж точно понравятся родственнику Леворукого. А ещё стоило бы навестить Штанцлера; тот, наверное, волнуется, чего Дикон безвылазно в особняке сидит. Хотя, возможно, эр Август занят и ему не стоит мешать? Пока Ричард раздумывал, маршал уже покинул особняк и в меланхоличных размышлениях направлялся ко двору. Впрочем, он сам так и не понял, к кому едет — к Катарине или к кардиналу. Но королеве он бы предпочёл Марианну, так что оставался один вариант. Рокэ, кроме мыслей, терзали предчувствия. Напрасно он их не слушал, специально замедляя конный шаг. Только разве выйдет думать о любви и своей сохранности одновременно, когда со смертью ты водишь дружбу. Тогда и сам начинаешь верить, что беды отведёт, а не отводит. Жизнь учит, что дважды одно и то же нечасто повторяется. С каждым шагом Моро возрастало ощущение опасности, но параллельно росла любопытная мысль: а правда ли Окделл любит королеву? И, если так, ответит ли она, вроде бы любящая Алву, мальчишке взаимностью? Нет, маршалу это вовсе не интересно, просто немного ревностно. И за Ричарда обидно — не дай Создатель ему быть с такой, как она, змеёй. Всецело зациклившись на своих мыслях, про окружающий мир забыли. Но отчего-то не удивились, услышав вначале выстрел, а потом обеспокоенное ржание коня. Боль вместе с теплом разлилась по всей правой стороне груди, мориск взбрыкнул, и его пришлось ещё усмирять. Герцога ранили не в первый раз, но впервые он даже не заметил, кто это сделал и откуда. Но раз рана, видимо, была серьёзной, пришлось принять чужую помощь. Было достаточно много крови, но мысли как будто отделились от ситуации — знает ли Дорак об этом? Не он ли готовил покушение? Будет ли этот раз удачным? Боли почти не чувствовали, зато голоса людей сливались в бессмысленный галдеж. Неуместно тяжёлые веки были опущены, а на сознание напал сон. Если бы не природная живучесть Алвы, то закончилось бы здесь, в грязном переулке, многое: его жизнь, жизнь Талига и армии.
