По лезвию дождя

Леонардо скатился с кровати и рванул в комнату младшего брата. - Майки! – распахнув дверь, он влетел в завешанную плакатами комнатку и бросился к дивану. Младший брат лежал, свернувшись в клубок, и трясся, как в лихорадке. - Что с ним? – Лео опустился около дивана, бестолково погладив младшего по сведенному судорогой плечу. - Не знаю, - Донателло опустил на глаза свои сканирующие очки. – У него температура поднимается, и я не могу его разбудить. Леонардо попробовал поднять младшего брата, но тот неожиданно вырвался из его рук и закричал на весь дом. - Рафаэль! Донателло едва успел отскочить от пролетевшего перед его носом кулака, а Лео, мудрый лидер, выученный Сплинтером, просто принял удар в грудную пластину своего панциря, позволив Микеланджело высвободить бешеную боль. Брат ударил его еще два раза и только после этого глаза прояснились. - Раф… - выдохнул он, вцепившись в плечи Лео. – Я видел его… он жив. Леонардо печально качнул головой, крепко обняв младшего. - Это был сон, Майки. Идем. Они с трудом смогли поставить рыжего ниндзя на ноги и, поднырнув под обе руки, вывели его из комнаты. - Донни, ты как? – Лео бросил на брата настороженный взгляд, пока они шли по коридору. - Нормально, - соврал тот. – Держусь. Они запихнули Микеланджело в ванну и окатили холодной водой из душа, не давая вырваться. - Пришел в себя? – Лео заглянул ему в глаза жестко, но внимательно. Майки еле кивнул, щелкая зубами, и пробормотал что-то вроде благодарности. - Пойдем, поешь, - Донателло помог ему выбраться из ванны и накинул на плечи полотенце. Майк отрицательно качнул головой. - Не хочу. Я пойду, ребята. Он растолкал братьев и поплелся к себе, опираясь на стену и все еще щелкая зубами от холода. Леонардо и Донателло переглянулись. В глазах Донни была растерянность и ищущая спасения нотка, такая яркая и пронзительная, что Лео захотелось завыть и удариться головой об стену. Они ждали от него спасения и решения, ждали, что он вот прямо сейчас сможет избавить их обоих от опустошающего чувства потери и потушить боль в сердце. - Я заберу его к себе, - вздохнул лидер черепашек и пошел догонять брата. - Майки, стой! – Леонардо догнал младшего и грубо дернул его к себе за плечо. – Идем ко мне, кино посмотрим. Тот вытер глаза и покачал головой. - Я лучше у себя побуду, может, музыку послушаю. - Послушаешь у меня! – отрезал Леонардо и потащил его за собой. – Нечего среди ночи шарахаться. Он был зол и толком не понимал, на что больше. На прерванный сон, или трещавшую с недосыпа голову, или на Майка, который никак не мог прийти в себя, или на Дона, который тоже ждал от него поддержки. Лео чувствовал, что сам готов сорваться и начать истерить вместе с братьями, кататься по полу и рыдать, бессильно стуча в пол кулаками. Он не имел на это права! Задавив свою злость, тоску и жгучую боль, он отвесил Майку хорошую затрещину и потащил его за собой. Захлопнув дверь в свою комнату, Леонардо толкнул брата на свой диван с такой силой, что опрокинул, и скомандовал. - Спи! Майк сел и уперся воспаленными глазами во взгляд своего старшего брата. - Зачем ты так? – спросил он. – Я же понимаю, что и тебе хреново. Я в норме, Лео, честно. Не навешивай на себя наши проблемы, со своими разберись. Леонардо подошел, присел перед ним на корточки, не прерывая зрительного контакта, и положил руки на плечи. - Майк, - тихо, но очень веско сказал он. – Я справлюсь, обо мне не беспокойся. Ложись спать. - А ты? – Микеланджело потерянно оглядел комнату. - Лягу на полу, - ниндзя в синей повязке дернул плечом. – Вот уж это вообще не проблема. Он подсунул брату подушку, укрыл его своим пледом и выключил свет, сел, привалившись спиной к стене, и начал задремывать. Из состояния между сном и явью его вырвал тихий стук зубов и короткие рваные всхлипы. Лео приподнял голову, которой уперся в колени и прислушался. В темноте все звуки становятся острее и ярче, поэтому буквально через минуту он понял, что происходит. Майк старался плакать тихо, чтобы не потревожить его, уткнувшись лицом в спинку дивана, при этом его продолжало трясти, несмотря на то, что в комнате было тепло, да и шерстяной плед не дал бы замерзнуть. Бесстрашный встал, резко выдохнул и мотнул головой, отгоняя злость на брата и сон. - Эй, - он сел рядом с диваном и тронул брата за плечо. – Иди сюда. Майк не повернулся к нему, только раздавил начавшие усиливаться рыдания о сжатые зубы и сделал вид, что не услышал. Пришлось силком разворачивать его к себе и отрывать от лица грязные руки с искусанными ногтями. Лео стало стыдно за себя. Он не мог помочь брату, но наорал и ударил, надеясь на отрезвляющий эффект, которого, впрочем, не добился. Он потянул Микеланджело за руку, уронив с дивана на пол, стащил подушку и одеяло, лег рядом с ним и крепко обнял со спины, кое-как натянув на них обоих плед. - Спи, – выдохнул он в затылок брату. – Я рядом. И буду рядом всегда. Нелепое обещание в свете произошедшего, казалось, немного успокоило младшего. Он несколько раз глубоко вздохнул, подсунул руку под голову и затих. Только дрожь все еще волнами пробегала по его телу. Леонардо так и не смог заснуть в эту ночь, прислушиваясь к дыханию брата и не давая ему скинуть теплый плед, успокаивая и скрипя зубами, когда тот во сне снова и снова звал Рафаэля. «Тоже мне, лидер великий нашелся! – материл себя ниндзя в синей повязке, прикрыв глаза. – Одного брата уберечь не смог, второго даже успокоить не получается, Донни последнее зрение в этой чертовой лаборатории оставит! Да я никуда не гожусь, только командовать и изображать из себя самого главного. Зря Сплинтер мне их доверил…» За этими невеселыми мыслями он встретил рассвет, который в кромешной темноте канализации определялся лишь по ощущениям времени, да более громкому шуму воды в трубах. Заслышав привычный гул, а следом грохот далекой подземки, Леонардо осторожно встал, укутал спящего Майка одеялом и присел на край дивана, рассматривая брата. Микеланджело спал, как в детстве, свернувшись в клубок и подсунув под щеку обе ладони, на искусанных в кровь губах лежала бледная улыбка. «Что ему снится, интересно? – подумал черепаший лидер и потер воспаленные от бессонной ночи глаза. – Держись, братишка, я рядом. Чего бы мне это ни стоило, но вы выкарабкаетесь!» Он поднялся и неслышно покинул свою комнату, отправившись разыскивать Донателло. Черепашку в фиолетовой маске Лео обнаружил на кухне, бестолково возившимся у плиты. - Давай лучше я, - Лео отодвинул его от безнадежно испорченного омлета и бросил сковородку в мойку. - Я хотел завтрак сделать, - Донателло виновато развел руками. – Прочитал рецепт, все сделал, как в книжке… - Не оправдывайся, - Лео вздохнул, водружая на плиту кастрюлю с водой. – Ты же гений, а не повар. Это по части Майки. - Как он? – Донателло сел за стол и сцепил руки, уронив на них голову. – Я испугался ночью. - Спит, - Леонардо помешал кашу и присел за стол напротив брата. – Думаю, что должен прийти в себя. Донни кивнул, не поднимая глаз. Лео чувствовал, что ему просто жизненно необходимо хоть как-то поддержать брата сейчас, хоть что-то сказать такое, за что он уцепится и начнет выбираться на свет из бездны кромешного отчаяния. - Майки все воспринимает очень ярко, ты же знаешь, - сказал он. – Главное, чтобы успокоился. Со временем боль пройдет. - Лео, я не верю, что Рафа больше нет, - тихо возразил Донателло. – Не верю. Это не укладывается в рамки логики и здравого смысла. По теории естественного отбора сначала должны вымирать слабые. Это я должен был свалиться с крыши… - Донни! – Леонардо вскочил и перепрыгнул стол, оказавшись у брата за спиной. – Что ты за чушь несешь?! Какая еще теория естественного отбора? Какие слабые?! Да никто нас никогда не спрашивал, кому и когда умирать. И ты, и я знаем, что жизнь очень несправедливая штука, так не пытайся сейчас уложить ее в рамки логики. Он рывком развернул брата к себе и заставил посмотреть в глаза. - У этого нет научного объяснения, - тихо сказал он. – Это просто жуткая чудовищная несправедливость, которая отняла у нас брата, и ее нельзя подчинить законам физики или математики. Это просто жизнь, и она не спрашивает, кто из нас должен был свалиться с крыши, она просто отбирает родное существо. Донателло оттолкнул его и закрыл лицо руками. Он привык искать во всем логические объяснения или хотя бы раскладывать события и чувства на причинно-следственные связи. Но он не мог сейчас уложить в своей голове простую и короткую фразу «Рафаэль мертв». Она не вписывалась ни в какие здравые рамки, не хотела вставать в алгоритм его жизни и становиться ее частью. Леонардо готов был в этот момент завыть или врезать брату по морде за то, что растравил и так гниющую рану в душе. Он бы все на свете отдал за то, чтобы Раф сейчас сидел тут с ними, матерился и насмешничал над переживаниями младших, или отвесил лидеру затрещину, заявив, что тот ведет себя, как сопливый мальчишка. - Донни, прости, - Леонардо разжал кулаки, резко выдохнул и подошел к сгорбившемуся за столом брату. – Нам всем придется понять и принять это. Он сел рядом, обнял младшего и потрепал по плечу. - Я никогда не думал, что такое вообще возможно, - выдохнул Донателло, привалившись к нему. – Это просто нереальность какая-то. Лео ничего не ответил, продолжая обнимать брата. Если бы мог, он бы закрыл его в кольце своих рук от любой беды и горя, но как вытащить из сердца Донателло рвущую его на части боль? Ответ пришел сам собой, - просто говорить с ним. Майки нужны были эмоции, ему нужно было чувствовать рядом понимание и заботу, чувствовать, что он не один, а Донателло необходимо объяснить, как и чем жить дальше. - Каша пригорела, - вздохнул Леонардо. – Из меня кулинар не лучше твоего. Донни вздохнул, вытирая мокрые глаза и даже вымученно улыбнулся. - Давай попробуем вместе сделать завтрак. Не оставаться же голодными только потому, что Майки спит. Холодная грязная вода проникала в панцирь, морозя загривок, руки и ноги онемели, но вместе с тем ушла боль. Леонардо перестал бороться с собой, изображая гордого сильного лидера, способного справиться со всем. Он высунул голову, размазал по лицу грязь вперемешку со слезами и кровью, перевернулся на бок и ткнулся лбом в вонючую сточную воду. «Раф…Раф…Раф…» мерно стучало в висках, как тиканье часов. Он даже не знал, сколько прошло времени, да и знать не хотел, просто лежал, застывая в ледяной воде, и всхлипывал частыми рваными вдохами. Надорванное в крике и рыданиях горло изредка исторгало из себя что-то вроде сухого хрипа. Конечно, его никто таким видеть не должен и не увидит. Он просто полежит здесь, пока не найдет в себе силы подняться и вернуться к родным. Снова встать на ноги и непрошибаемым надежным лидером явиться к братьям. Неяркий свет в лаборатории Донателло всегда действовал на Леонардо успокаивающе, как и тихий гул многочисленных компьютеров. Но сегодня нервы были просто натянуты, как струна, хотя в обстановке ничего не изменилось. - Донни, - Лео сел на стол и потряс брата за плечо. Гений уснул за своими вычислениями, уронив голову на сложенные руки и опрокинув какую-то склянку. Леонардо зашел проведать его, после того, как Майк уже привычно заснул в его комнате, совершенно по-детски обняв подушку. - Донни, проснись. Черепаший гений вскинул голову, торопливо поправив очки, и уставился на своего лидера красными воспаленными глазами. - Лео, извини, я тут немного засиделся, - как всегда начал оправдываться Донателло. – Читал. - Я вижу, - Леонардо грустно усмехнулся, ткнув пальцем в монитор. – «Как пережить потерю близкого человека». Интересно, а тот, кто написал эту книгу, сам кого-то терял? Донателло вздохнул, опустив глаза под пристальным взглядом брата. Ну, вот зачем он пришел и увидел это? Донни рассчитывал успокоиться сам, как-то свыкнуться что ли с мыслью о потере Рафаэля. Лео и так хватает возни с Майком, чтоб еще и своими проблемами его грузить. - Дон, - Леонардо слез со стола и присел на корточки перед братом, глядя на него снизу- вверх. – Я знаю, что ты переживаешь. Не надо прятать это и закрываться тут с книгами. Они не принесут тебе покоя, как раньше. Не в этот раз. Поговори со мной. Донателло снова отвел глаза, рассеянно дернув себя за хвосты повязки. - Ты и так с Майком возишься… - начал он, но Лео сморщился, как будто что-то кислое проглотил. - Майки сейчас спит, это раз. Два, неужели из-за этого я должен от тебя отвернуться и предоставить самому выплывать на поверхность? Мы семья, а значит, что бы ни случилось, - я рядом. Пойдем, выпьем кофе. Леонардо закрыл глаза, перестав давиться хрипами и кровью из прокушенных губ. Надо было вставать и идти домой, пока его не хватились, хоть как-то привести себя в порядок, чтобы не явиться на глаза младшим братьям грязным, ободранным и жалким. «Я не могу» - позволил он себе такую непростительно слабую мысль и потерял сознание. - А потом Раф сказал, что больше никогда не позволит мне придумывать новогодние петарды и отобрал все реагенты, - Донателло с грустной улыбкой посмотрел на своего старшего брата. – Представляешь? Вот так взял, побросал все в мешок и унес. Я тогда страшно на него обиделся, даже разговаривать с ним не хотел. Лео улыбнулся в ответ, приподняв уголки губ. Они просидели всю ночь на кухне под крепкий кофе. Донни рассказывал все: свои обиды из детства на нелюдимого старшего, смешные происшествия и любые мелочи. Он говорил и говорил, выплескивая в долгом рассказе свою боль, а Лео слушал и слушал его, впитывая это, как губка, стараясь забрать у брата и выбросить куда подальше. Каждое «Раф», «Рафаэль», «этот несносный задира», втыкались в сердце осколками стекла и тут же начинали вертеться, как будто и без них там не было уже одной сплошной растравленной раны. *** Микеланджело проснулся среди ночи, вдруг поняв, что он остался один. Он резко сел и машинально провел рукой по подушке рядом. - Лео? – вопрос в темноту прозвучал скорее автоматически, чем имел хоть какой-то смысл. Майки и так понял, что старшего брата в комнате нет. Просто почувствовал это. Причин для беспокойства вроде бы не было, потому что Леонардо мог выйти по каким-то своим делам, но Майк ощутил тревогу в сердце и торопливо вскочил, бестолково заметавшись по комнате. Все вещи брата на месте, даже ножны от мечей висят на спинке дивана, так что же тогда так дергает внутри, словно сердце оборвалось и висит на ниточке? Не умея долго размышлять, но привыкнув всецело доверять своим чувствам, черепашка в рыжей повязке выскочил из комнаты и стрелой промчался в гостиную. Здесь было пусто и тихо. Он еще на всякий случай заглянул на кухню, а потом побежал к Донателло. - Донни! – ворвавшись к брату, Микеланджело запрыгнул на кровать и начал его беспощадно трясти, совершенно не думая о приличиях и культуре. – Донни! - Что? – сонно пробормотал тот, отпихнув младшего брата и на ощупь отыскивая очки на тумбочке. – Что случилось? - Я Лео потерял, - затараторил Майки. – Его нигде нет. Я проснулся, а его нет, стал искать… - Так, - Донателло взял его за плечи и слегка встряхнул, чтобы прервать поток бестолковых слов. – Что значит «потерял»? Ну, вышел куда-то… - Нет, - уперся Микеланджело. – Я бы понял, а его нет…