По лезвию дождя

Донателло вздохнул. Когда Майки прибегал со своими «я знаю», не имеющими под собой ровным счетом никаких логических объяснений, ему порой хотелось просто выгнать младшего вон из комнаты. Ну не бывает, чтобы без причины вдруг переполошить весь дом! Леонардо слишком ответственный, чтобы просто так слинять куда-то ночью, заставив всех нервничать и сходить с ума... Сознание тут же услужливо подсунуло картинку последних вечеров, которая особо не менялась. Лео сидел с ними у телека, внимательно слушая любую болтовню Майка так, словно это были самые важные на свете новости, а после расспрашивал Донателло о любых даже незначительных изобретениях. Потом, глянув на часы, он поднимался и уводил Микеланджело к себе спать, не забывая напомнить Донни, чтобы не засиживался допоздна. И всегда выходил через час-полтора проверить, ушел ли гений спать или все еще торчит в гостиной, препарируя какой-нибудь ноутбук. Донателло спокойно к этому относился. Это же – Лео, их лидер, который просто не может поступать иначе, чем проявлять постоянную заботу. А вот сейчас что-то екнуло в груди, когда он вспомнил нездорово блестевшие глаза брата в обрамлении темных кругов и стиснутые до хруста зубы. Дон не обратил на это внимание раньше, полностью поглощенный тем, чтобы научиться жить заново в ненадежном равновесии пошатнувшегося мира, и сейчас готов был обругать себя самыми последними словами. - Когда он ушел? – Черепаший гений вскинул голову. - Не знаю, - Майки теребил хвосты своей повязки. – Я проснулся, а его нет. - Идем, - Донателло выбрался из кровати и торопливо натянул на себя вещи и амуницию. В последней надежде он бросил взгляд на свой компьютер, но сигнал от датчика, установленного в поясе Леонардо, стойко сообщал, что лидер находится в своей комнате. *** Бестолковое кружение по канализации отняло у братьев несколько часов, измотав обоим нервы до последнего предела. Леонардо просто исчез. Ни следов, ни сигнала телефона. Ничегошеньки! - Так дальше не пойдет! – Донателло устало прислонился к стене. – Надо вернуться и все рассказать Мастеру. Может, он сможет найти Лео… - Давай еще в сточном коллекторе поищем, - предложил вдруг Майки. Донателло даже сморщился. - Ты серьезно думаешь, что Леонардо мог залезть в этот отстойник с затхлой водой? – недоверчиво спросил он. – Там же грязно, как в помойке, а он терпеть не может… - Пойдем, - перебил его Майки и, не оборачиваясь, начал спускаться по лестнице. Донни вздохнул и полез за ним, мысленно в сотый раз за эти сутки удивляясь нелогичному и необъяснимому поведению своего младшего брата. На нижнем уровне канализации, куда даже крысы забегали совсем редко, воняло застоявшейся водой и разлагающимися отбросами. Здесь было темно, словно свет фонарей брезговал сюда заглядывать. Донателло не без отвращения шлепал босыми ногами по противно чавкавшей жиже и завидовал Майку, который даже спать иногда ухитрялся в своих смешных кроссовках. Гений рассматривал грязные мокрые стены, высвеченные его фонарем, и в какой-то момент с удивлением заметил на них белые отметины. - Стой! – окликнул он Микеланджело и подошел ближе, тронув пальцами заинтересовавшее его пятно. Это оказался выщербленный камень, словно по нему кто-то бил молотком, а рядом следы крови, забрызгавшие склизкие стены. Микеланджело долю секунды рассматривал эти странные отметины, а потом с воплем «Лео!» помчался вперед, не разбирая дороги. Донателло рванул за ним, уже перестав думать об отсутствии логики, но полностью разделив тревогу младшего брата. Узкий луч фонарного света призраком метался впереди, выхватывая отдельные картинки, как в комиксах. Но когда в белое пятно маленького прожектора попал панцирь, Донни, уже ни в чем не сомневаясь, подлетел к этому месту и свалился в грязь на колени. Рядом в холодной зловонной жиже сидел Майки бережно гладивший заледеневшие руки своего старшего брата, обхватившие плечи в последней судороге, словно желая сохранить остатки тепла. - Лео! – Майки начал тормошить их лидера. – Лео! Очнись! Донателло осторожно отстранил его и прощупал пульс. - Леонардо! – позвал он. – Леонардо. *** - Леонардо, Леонардо, очнись! - голос долетал, как из трубы, раздражая слух и вынуждая болезненно сморщиться. Черт! Вот так не хотелось выныривать из черного ничто, где ничего не было, ни тоски, ни ответственности, ни саднящей боли в разбитых руках. - Лео! Пришлось вытащить голову из панциря. Леонардо нехотя приоткрыл глаза и сразу же сщурился, недовольно ругнувшись, - прямо на него светил небольшой, но мощный фонарь. - Мы тебя обыскались! – Донателло подполз ближе, положив фонарик на выступ стены, и приподнял брата за плечи. – Ты зачем ушел? Старший привалился спиной к мокрой грязной стене и шумно выдохнул, несколько раз мотнув головой. С прояснившимся сознанием пришла острая боль в висках. Черепашка сжал пальцами голову и тихо застонал, матерясь сквозь зубы. Было холодно и отвратительно воняло отбросами и прелым мусором. Как его вообще сюда занесло? Он что, свалился в какой-то люк и не может этого вспомнить? Почему так болят руки? Донателло бросил короткий вопросительный взгляд на сидевшего рядом Микеланджело и указал глазами на разбитые до мяса костяшки их лидера, пока тот медленно приходил в себя, щуря глаза и мотая головой. Майки дернул бровями, прикусил губу и рискнул тронуть Лео за запястья, отводя ладони от разбитой головы. - Эй, пойдем, - тихо пробормотал он. – Надо обработать твои руки. Леонардо оттолкнул его и рывком поднялся, собираясь обругать обоих младших за то, что шляются по ночам. Перед глазами тут же поплыли цветные пятна, сообщившие, что не стоило делать резких движений, он покачнулся, почувствовал, что Донателло поймал его за панцирь, снова решил выругаться и потерял сознание. Микеланджело и Донни переглянулись, когда старший брат неожиданно повис на них всем весом, отключившись от реальности. Им хватило одного взгляда в глаза друг другу, чтобы понять все без слов. В отличие от своих старших братьев, которые постоянно ссорились и цеплялись один к другому, младшие понимали все с полувзгляда. *** Леонардо пришел в себя в собственной комнате от жгучей щиплющей боли в правой руке и тут же сел. События ночи быстро восстановились в голове, сложившись из крутящегося калейдоскопа в четкую картинку. Он ушел, чтобы никого не тревожить своими идиотскими, совершенно лишними сейчас, переживаниями и побыть в одиночестве. Хотел, как лучше, а в итоге сорвался на постыдную истерику, провалялся в грязной сточной воде неизвестно сколько, и вынудил братьев бегать по всей канализации, разыскивая его. Кстати, судя по отсутствию мусорного аромата, они успели и в душ его запихнуть, пока он был в отключке. Вот уж и в самом деле избавил всех от проблем! - Ох, Донни, полегче! – Лео выдернул руку из цепких пальцев гения. – Все и так заживет без твоих манипуляций! - Угомонись! – неожиданно прикрикнул на него Донателло, перехватив запястье и вывернув брату руку так, что тот больше не мог ее вырвать. – Хватит уже быть героем-одиночкой! Ты не железный, Лео! Посмотри, что с руками сделал, и башку себе разбил! Перед кем ты в супермена играешь?! Леонардо оторопел, услышав такое от обычно спокойного Донни, и захотел дать младшему подзатыльник, но вывернуться из захвата он не смог и только сердито зашипел сквозь зубы, вынужденно подчинившись. В словах Донателло был свой резон, - руки и в самом деле болели, как после хорошей драки. - Лео, слушай, - Майк присел на корточки, стараясь поймать взгляд своего лидера, пока гений обрабатывал его руки. – Не надо со мной возиться, как с ребенком… - Ты и есть ребенок, - бросил ему Леонардо. – Что вы всполошились? Спать оба идите, все со мной в порядке. - Да уж, лучше не бывает, - хмыкнул Донателло, совершенно безразличный к гневу старшего брата. – Прямо идеально раскроенный об камни висок и в совершенстве разбитые кулаки. Ты сколько в стену молотил? В курсе, что до костей руки рассадил? В ледяной вонючей жиже тоже удобно спалось? Леонардо не ответил, только скрипнул зубами и отвернулся от обоих. Донни покачал головой, но продолжать дискуссию не стал. Да и какой в этом толк? Если Лео вколотил себе в голову что-то, то это оттуда даже кувалдой уже не вышибить. А он вколотил, что виноват во всем один, как обычно, и теперь его долг помочь им с Майки выкарабкаться из бездны отчаяния. Как всегда, наплевав на себя, будет до потери пульса нянькать младших, немного подзабыв, что они выросли из пеленок и тоже способны хоть на что-то, кроме как распускать нюни. Он закрепил концы бинта и выпустил брата, недовольно покачав головой. - Нам всем его не хватает, - высказал Донателло то, что читалось во взгляде Майка. – Поверь, Лео, если ты свихнешься, пытаясь оградить нас от беды, легче никому не станет. Мы потеряли одного брата, так не дай безумию отобрать и второго. Мы немного старше, чем грудные младенцы, и вполне способны подставить тебе плечо, когда это необходимо. Мы – семья. Ты не один в ответе за то, что случилось. Леонардо внимательно посмотрел в зеленовато-золотистые глаза гения и отвел взгляд, с преувеличенным интересом рассматривая свои замотанные руки. Донни был прав во всем, как всегда со свойственной ему гениальностью, легко расставив все точки над «и», вот только это никуда не девало лютое чувство вины и непосильный груз ответственности на плечах, который он не имел никакого права сваливать на младших, даже если они любезно предоставляли такую возможность. Леонардо благодарно кивнул и сполз с дивана на пол. - Давайте спать, - предложил он. – Я не буду возражать, если вы останетесь. Так теплее. Микеланджело и Донателло переглянулись. Майк уже несколько дней ночевал в комнате своего лидера, просто не желая оставаться в одиночестве, где сны снова и снова приносили падение Рафа с крыши. Он не спорил с Лео, когда тот притащил его сюда и силком уложил спать, подарив хотя бы призрак покоя. Сны возвращались, но можно было, проснувшись, уткнуться брату в плечо и отогнать горькую черноту. Но он ни разу не задумался, как переносил эту потерю Леонардо, каменной глыбой закрывший их от чувства ломкой тоски. Он оказывался рядом всегда, когда это было нужно, поддерживал, вовремя молчал и говорил, лишь чувствуя потребность в этом оппонента. Донателло ни минуты не колебался, когда у Майка случилась истерика, и помчался будить старшего, просто не зная, как еще поступить. А ведь Леонардо этот груз придавил едва ли не сильнее чем их обоих вместе взятых. Он же был в ответе за каждого из них, и за Рафа тоже, и винил себя в случившемся. Микеланджело сел рядом, устроил голову на плече у старшего и буркнул ему в ухо. - Спи, брат, мы рядом. Донателло последовал его примеру, сняв очки и повесив их на подлокотник дивана. Свернувшись в один клубок, как в детстве, они забылись тяжелым сном, пытаясь, как могли, поддержать друг друга. В унисон стучали три осиротевших сердца, делясь своим теплом и верой, но они не могли забрать друг у друга пожиравшую их пустоту. *** Леонардо проснулся раньше братьев, выбрался из клубка тел и с хрустом потянулся. Мышцы затекли от долгого лежания на полу, и продолжала болеть голова, но на душе было уже не так муторно. Он осторожно укрыл Майка и Донни своим пледом и неслышно покинул комнату. «Не дай безумию забрать второго» - сказал ему ниндзя в фиолетовой маске, и Лео старался повторять себе эти слова, как заклинание. Нет. Он не сойдет с ума, он будет держаться, пока нужен братьям, он не позволит еще одному горю раздавить их. Войдя в зал для тренировок, Леонардо медленно встал в стойку и закрыл глаза. Его напарником в изматывающей отточке техники всегда был Рафаэль. Сильный, стремительный, но слишком горячий для поиска слабых мест в обороне врага. Руки Леонардо привычным движением вырвали из ножен мечи и отвели воображаемый удар. Раф всегда начинал атаку слева, подныривая под летящее сверху полукружие сверкающей стали и бил точно в стык грудных пластин панциря, стремясь прорвать идеальную оборону Леонардо. Бил и забывал о втором клинке, который неизменно отводил его удар и обрушивался на затылок рукоятью, оглушая… Лидер черепашек кувыркнулся в воздухе, вспоминая, как перелетал через брата, забирая инициативу атаки и оказываясь у него за спиной. Раф матерился и волчком разворачивался, пытаясь уронить Леонардо подсечкой… Лео с коротким рыком бросился вперед, прорывая оборону невидимого врага, забывая о своей, выплескивая в искусстве боя всю ярость и бессильное горькое «почему?», на которое не было ответа. Он знал приемы Рафаэля в совершенстве, до последнего движения пальцев, и сейчас невольно повторил его стремительную атаку, начисто позабыв об обороне. С Рафом из их семьи словно ушла сила, ушла бешеная пульсирующая энергия и мощь… Леонардо ушел в кувырок, выполнил две подсечки, оттолкнулся от пола руками, выводя тело в свечу, и свалился на бок. Рафаэль проделывал это просто. Легко выходил в вертикальное положение на руках и одним толчком мощных пальцев выбрасывал себя в кувырок в воздухе. «Мне придется стать сильным за нас двоих, брат, - лидер черепашек сел, мотнул головой и прижал к груди горевшие огнем руки. – У меня просто нет выбора». На белых бинтах проступили яркие пятна, красные, как повязка потерянного брата. *** Майки расставил по столу тарелки и плюхнулся на свое место. - Всем аппетита! – пожелал он, принимаясь за свой кусок пиццы. Донателло благодарно кивнул, уткнувшись в какую-то книгу, Сплинтер ответил слабой улыбкой, а Лео только буркнул что-то неразборчивое и начал торопливо заталкивать в рот еду. Микеланджело скосил глаза на его окровавленные руки, но не стал ничего говорить. Он заметил, что Донни тоже увидел испорченные повязки и решил, что брат точно с этим разберется после завтрака. - Мне открылось туманное будущее, - тихо заговорил Сплинтер, отодвинув тарелку. – Вас скоро позовет в бой сила, которая совсем незнакома мне. Она словно слепое торнадо готова смести вас в пустоту, она жаждет вашей гибели. Леонардо вскинул глаза и стиснул кулаки. - Что это за сила, Учитель? – спросил он. - Не знаю, сын мой, - только качнул головой крыс. – В ней словно нет разума, только гнев. Остерегайтесь ее. Братья переглянулись. Может это клан Фут наконец-то проявит себя и у них будет возможность выловить хоть кого-то, кто сможет рассказать им о судьбе Рафаэля. Окинув их взглядом, Леонардо мысленно поклялся себе, что ни Майк, ни Донни с этой силой не столкнутся, потому что он уничтожит ее до того, как она сможет причинить вред его семье. *** После завтрака Леонардо вернулся в зал и продолжил прерванную тренировку. Блоки, удары, перекаты и подсечки сливались в одно единое больное желание забыться. Он повторял их снова и снова, доводя до совершенства, как и раньше, но только теперь в его движениях не было того ровного покоя, который всегда прежде являлся его отличительной чертой. В каждом стремительном рывке руки, легком повороте, ударе, были ярость и боль, буквально душившие Лео. Поэтому, когда в зале неожиданно раздалась музыка, лидер черепашек сморщился и позволил себе тихо ругнуться. - Я составлю тебе компанию, - в зал ввалился Майки с магнитофоном. – Давай вместе потренируемся. Леонардо кивнул, давая согласие, и слегка поклонился противнику, вставая на край татами. - Только учти, я тебя жалеть не стану, - Микеланджело насмешливо фыркнул, прокрутив в пальцах нунчаки. – Мне все равно, что ты разбил руки и башку. В свойственной ему манере, Майки хотел хоть как-то поддержать брата, но все что пришло ему в голову, это разделить с ним тренировку и попутно попробовать поговорить, дать Леонардо возможность объяснить, почему он решил уйти посреди ночи. Не дождавшись ничего кроме приглашающего кивка, черепашка в рыжей повязке решил атаковать. Майки знал, что Лео всегда осторожен с ними и даже иногда поддается. Он любил спарринги со старшим братом, потому что тот давал почувствовать свою уверенность и силу, но при этом не щадил его совсем уж откровенно, как это делал Донни, но и не лупил, что есть силы, как Рафаэль. Леонардо первым же ударом вышиб у него из руки оружие и уронил на пол, припечатав коленом к пыльному ковру. - Майк, это было медленно, - чуть растягивая слова, заметил он. – Давай еще раз.