По лезвию дождя

Микеланджело вскочил, сердито сверкнув глазами, - не в привычках Леонардо было вот так начинать тренировку с тыканья носом. После третьей атаки черепашка в рыжей маске уже не знал, что и думать. Лео не то что не щадил его, он словно задался целью вымыть Майком все татами и остальной пол в придачу. Он безжалостно швырял и пинал брата, заставляя чувствовать себя просто ничтожным мальчишкой против крутого бойца. И Лео молчал. Обычно он снисходил до того, чтобы объяснить ошибки, всегда комментировал поражение младшего брата и давал возможность отработать те связки, где был допущен промах. - Знаешь, что-то мне на сегодня хватит, - заявил Микеланджело, в очередной раз проехавшись пластроном по полу и оказавшись в надежном захвате, который вынудил его уткнуться лбом в пыль. – Ты, я вижу, не в духе. Может, лучше поговорим? Лео выпустил его, дернув уголком губ. В этом коротком едва заметном движении Микеланджело увидел что-то знакомое, но так и не понял, что. Это было что-то пренебрежительное, что-то такое, чего черепаший лидер никогда раньше себе не позволял. - Я лучше продолжу тренировку, - возразил Леонардо. – У нас еще будет время поговорить, а враги ждать не станут, пока мы прохлаждаемся за чашечкой чая. Майки встал и вышел, ничего не сказав брату, но решив немедленно поговорить с Донни. Проводив его взглядом, Леонардо вернулся к отработке ударов. Говорить ему не хотелось, а объяснять младшему брату, что происходит в его голове, Лео считал вообще совершенно лишним. Майки только начал хоть изредка улыбаться снова, и в глаза вернулся пусть и еще несмелый, но задорный огонек. Последнее, что нужно было сейчас делать, с точки зрения лидера, так это сваливать на голову младшего брата свои опасения и переживания. Довольно и того, что Микеланджело и Донателло полночи носились, отыскивая старшего брата, и приводили его в чувство. *** - Слушай, Донни, он вообще забыл, что надо есть и спать, я серьезно, – Микеланджело осторожно заглянул в приоткрытую дверь зала для тренировок. – Мне кажется, он все же сходит с ума. Может, ты ему какое-нибудь успокоительное дашь, ну или там снотворное? Он уговорил Донателло прийти с ним и лично убедиться в том, что со старшим что-то не так. Как и всегда объяснить Микеланджело не смог, ограничившись излюбленным «я точно знаю». Гений с тяжелым вздохом оторвался от сборки нового монитора и пошел в зал, в душе уверенный, что Майк все же преувеличивает. В конце концов, Леонардо всегда проводил здесь больше времени, чем они все, ему нравилось до онемения рук отрабатывать ката и доводить до совершенства каждый свой жест. Но Майки вынес весь мозг своими опасениями, так что в конечном итоге Донни прихватил даже сканер, чтобы убедить брата, что все в норме. И вот теперь Донателло сидел рядом с младшим, настраивая какие-то хитрые приборы, которые располагались на его предплечье и неодобрительно качал головой. - Датчики показывают повышенное давление, перевозбуждение нервной системы и выброс большой дозы адреналина, - пробормотал он, всматриваясь в показания. - Истощение организма, учащенный пульс… - А что это все значит? – Майки непонимающе хлопнул глазами, стараясь уследить за быстро мелькавшими перед ним значками и цифрами. – Мне кажется, кого-то стоит вытащить из зала и покормить. Может, он такой злой оттого, что голодный? Он снова заглянул в дверь, наблюдая за Леонардо, который, как ненормальный уже в сотый раз пытался повторить фирменный перекат Рафаэля и раз за разом терпел неудачу, падая с узких перил на пол. Раф легко выполнял подобные трюки, с невероятной скоростью прокатываясь огромным футбольным мячом по парапетам, и выходил в стойку, еще в кувырке доставая оружие. Рафаэль вообще был горазд на такие безумства, как переть в лобовую атаку, при этом выделывая сумасшедшие кульбиты. Майки сморщился, наблюдая, как его старший брат в очередной раз рухнул на пол, не успев сгруппироваться. - Это, я думаю, больно, - потянул он, потерев плечо совершенно синхронно с Леонардо. – Донни, давай завершать его занятия на сегодня в принудительном порядке. - Я все слышал, парни, - тяжело дыша, отозвался из зала Лео. – Если вам обоим уже надоело торчать под дверью, то идите сюда и присоединяйтесь. Майки вздохнул, поднялся и вошел в зал. - Прости, - виновато сказал он. – Мы просто волновались. Ты с утра на себя не похож. Лео усмехнулся уголками губ и сел, позволяя измученному телу небольшую передышку. - Для этого нет причин, - мягко произнес он. – Я просто тренировался. - Ты вообще из зала не вылезаешь, - возразил Микеланджело. - Хочешь, подушку принесу, если ты тут ночевать собрался? Донателло бросил на старшего брата подозрительный взгляд. - Лео, - начал он. – Я просканировал тебя, пока ты тут крутился. Тебе надо немного отдохнуть… - Смени пластинку, - ниндзя в синей повязке сморщился и недовольно отмахнулся, Донни захотелось мотнуть головой, чтобы отогнать наваждение. Этот жест всегда использовал Рафаэль, когда гений донимал его проверкой состояния здоровья. - Ты измотал себя, - тихо, но настойчиво, сказал он. – Может, все же прервешься? - Хотя бы ради кусочка пиццы! – Майки сунул Леонардо под нос принесенную с собой коробку, за что тут же огреб шутливый подзатыльник. - Поднимайтесь оба, - Лео встал, отложив в сторону мечи. – Нападайте. Младшие переглянулись. Похоже было, что черепаший лидер, все же, поехал рассудком. - Ладно, - решил Донателло, вытаскивая шест. – Тебе не хватает успокоительных пинков? Сейчас обеспечим. Микеланджело усмехнулся, вытаскивая из-за пояса нунчаки. В общем-то, Лео в одиночку был вполне способен разобраться с ними обоими, но только не сейчас, когда он был в крайне измотанном состоянии, да еще и мечи отложил. Он просто напрашивался на хорошую взбучку, которая должна была успокоить его и немного протрезвить мозг. Они разошлись по дуге, стараясь обойти Леонардо под максимально большим углом, но не давая ему прижаться к стене. Так всегда учил Мастер Сплинтер, когда преподавал им атаку нескольких на одного. - Майки, давай! – Донателло вычислил момент максимально подходящий для нападения и бросился вперед. Они действовали легко и бесшумно, как единый организм, уверенные, что сейчас смогут вдвоем уложить Лео на лопатки, заставить успокоиться и все им рассказать. Жестокий пинок встретил гения еще в полете, выбив воздух из легких и отшвырнув к стене, спустя миг рядом свалился Майки. - Ох! – выдохнул он. – Как-то не зашла атака, брат. Вот я с утра так же полы протирал. Видишь, я был прав. Донателло сел и поднял взгляд на застывшего посреди татами Леонардо. Тот стоял в стойке, подняв руки в защитную позицию, но что-то в его позе неуловимо изменилось. Что именно Донни понять не смог, но вот улыбка… Эта едва заметная брезгливая улыбка одними уголками губ была только у одного члена семьи. Это Рафаэль всегда так улыбался, рассматривая своих противников, неважно в спарринге, или на поле боя, это была его манера совершенно по-особенному щурить ледяные глаза и при этом раздвигать губы, чуть приоткрыв рот, в этой холодной надменной усмешке. Донателло тряхнул головой. Ему стало на миг страшно, словно перед ним стоял призрак. - Ну, я сейчас надеру тебе зад! – это Майки вскочил и снова бросился атаковать старшего брата, уязвленный таким стремительным поражением. Гений не стал заставлять себя ждать и последовал за ним. В этот раз он атаковал жестко, не щадя брата, но не забывая внимательно присматриваться к нему, к каждому движению и каждому жесту. Леонардо поставил блок, приняв на предплечье сокрушительный удар шеста, закрутил его, пользуясь оставшейся инерцией, и выбил из руки Донателло, развернулся, роняя Микеланджело ногой, ушел в низкую стойку, совсем не заботясь о том, что нунчаки младшего выбили дробь по его панцирю и резко встал, готовый к новой атаке. Донателло откатился в сторону, махнув Майки рукой. - Тебе не кажется, что кому-то надо уже не успокоительных пинков, а отрезвляющего «по голове ногой»? – возмущенно прошептал Микеланджело, потирая ушибленный бок. – Он что, наркотиков обожрался? Я же видел, как ты ему шестом по рукам прошелся, после этого полагается сидеть в уголочке и скулить, зализывая синяки, а не ронять меня! Я, кстати, тоже переборщил, - не надо было бить со всей силы. У него трещина на панцире слева теперь. Черепаший гений приподнялся на локтях и оглянулся на старшего брата, который по-прежнему стоял в стойке, выжидательно глядя на них. - Что-то тут не так, Майк, - поделился он своими опасениями. - Но вот что, я пока понять не могу. Эй, Лео, может, закончим на сегодня? Тот отрицательно покачал головой. - Враги не станут давать нам передышки, - возразил он. – Атакуйте. Микеланджело разозлился и бросился вперед первым, начисто позабыв о тактике и всем остальном. Ему почему-то стало до жути обидно, как в детстве, когда он оказывался в паре с Рафаэлем на татами и неизменно валялся потом в пыли под насмешки старшего братца. Лео, конечно, не насмешничал, но смотрел так же, как бешеный старший братец. Он ударил Леонардо локтем в лицо, одновременно пнув в живот, прокрутился в воздухе, и опустил ему на голову сложенные нунчаки. Майки просто хотел вырубить лидера, как-то успокоить и немного отыграться за уязвленное самолюбие. Старший тряхнул головой, перехватил руку Микеланджело, занесенную для нового удара, и вывернул ее так, что чуть не затрещали кости, уронил брата на колени и отшвырнул от себя злым ударом ноги. - Многовато кто-то трескает и слишком мало тренируется, - напутствовал он. – Стоит побольше времени уделять тренировкам, Майк. Донателло, на которого Лео не обращал внимания, подкрался сбоку и провел серию ударов шестом с финальной подсечкой. В отличие от Микеланджело, он не стремился выиграть, все его внимание было сейчас сосредоточено на движениях Леонардо. Гений наблюдал за братом самым пристальным образом, начав догадываться о том, что в голову с рыжей повязкой пока еще не пришло. Лео ставил блоки голыми руками, уже покрытыми фиолетовыми разводами синяков, но словно не замечал боли, атаковал как-то яростно и зло, стремительно, но бездумно, в совершенно не свойственной ему манере. Увлекшись своими догадками, Донни пропустил удар в челюсть, клацнул зубами и отлетел к стене. - Хватит, Лео! – он вскочил, сплюнув кровь, и решительно сложил свой шест. Старший брат стоял посреди татами, глядя на них холодными изучающими глазами и продолжал улыбаться. - Благодарю вас за бой, - он медленно поклонился и отвернулся от них, собираясь продолжить тренировку один. Майки беспомощно посмотрел на гения, но тот лишь мотнул головой, указывая ему на дверь и торопливо пошел к выходу, заметно прихрамывая. *** - Что это было?! – Микеланджело, морщась, втирал в плечо остро пахнущую мазь, которую откопал в аптечке. – Донни, он что, рехнулся?! Вот с утра как начал, так и продолжает. Сначала мной все татами вытер, теперь нам обоим, как щенкам беспомощным, навалял. И это при том, что у него руки разбиты! Он украл у тебя эликсир непобедимости или напился в сточном коллекторе какого-то чудо-средства? - Нет, - Донателло так же морщился, замазывая синяки. – Мне кажется, я понял, в чем дело. Лео винит себя в том, что Рафаэля больше нет с нами, и решил стать как он, типа самым сильным и крутым, чтобы защитить нас, если надо будет. - Что? – Майки выронил баночку с мазью. – Но… это же нелепо. Он не может стать «как кто-то», он же – Лео… - Мне кажется, он этого сейчас не понимает, - пожал плечами Донателло. *** Когда братья ушли, Леонардо еще раз перекатился по полу, выполнил серию ударов и свалился на краю татами. Тяжело дыша, черепашка в синей повязке заставил себя отползти в угол и принять вертикальное положение, сев у стены. «Ты не Рафаэль» - словно насмехалось над ним эхо в зале. «Ты не твой брат и никогда не станешь таким!» говорил каждый угол и валявшиеся в пыли гантели. «Ты слабый». Лео рассмотрел разбитые до гематом руки, ощупал припухшую скулу и уронил голову. Вот Раф на это внимания бы не обратил вообще. Он словно был неуязвим и не чувствовал боли, вообще не замечал ее, продолжая драться даже с разбитой головой и раскроенным панцирем. «Скотчем залепишь?» - спрашивал он у ближайшего из братьев и снова бросался в атаку. А Лео сейчас даже встать не мог, всем своим телом чувствуя только тянущую усталость и боль при каждом движении от многочисленных синяков и ссадин. Руки просто кричали о том, что они отказываются подниматься после того, как по ним прогулялась «мельница» Донателло, оставив вспухшие рубцы, колено левой ноги не гнулось, выбитое жестокой подсечкой Майки, а панцирь просто горел огнем в том месте, где нунчаки младшего раскрошили край. «Ты не твой брат, - сообщил противный голос в сознании. – Тебе до него далеко! Может, ты и умен, но защитить семью в одиночку не способен». Леонардо встал, позволив себе один хриплый стон, шатнулся на негнущейся ноге и заставил себя выпрямиться. «Урок первый, - боли нет!». Раф умел забывать о ней, значит, научится и Лео. Научится вообще ее не чувствовать и не замечать. Он, хромая, дошел до большой груши, провел по ней пальцами, стирая пыль, и нанес первый удар. «Боли нет! - мысленно повторил он себе, усилием воли не схватившись за разбитые костяшки. – Она только в твоем воображении!» Колено встретило летящую от стены «свинью» и швырнуло ее в сторону, позволив раскачаться на цепи еще сильнее. Леонардо развернулся, задавив в себе крик, и прыгнул в кувырок, перелетая на другую сторону. «Рафаэль, я стану как ты! Иначе – никак. Если эта неведомая сила, о которой сказал Учитель, явится в мой дом, я смогу защитить семью, даже если тебя нет рядом!» *** - Ну что там? – Микеланджело зевнул во весь рот, ввалившись к Донателло в лабораторию. – Придумал, как угомонить Лео? Или мы все же пойдем и вырубим его с помощью электрошока? Ночь на дворе вообще-то. Он даже не обедал сегодня. Донни ткнул пальцем в монитор, продолжая размешивать какие-то порошки в большой колбе. - Электрошок нам не понадобиться, - гений даже глаз не поднял. – Он сам отлично справился без нашей помощи. Я как раз собирался тебя позвать. Майки тряхнул головой и уставился на экран. Установленная в зале для тренировок камера продемонстрировала ему пустое помещение с болтавшейся, как маятник, грушей, а под ней валялся его брат. - Отлично! – Микеланджело подпер голову рукой. – Наш бесстрашный лидер довел себя до потери пульса. Какой молодец! Дон, пойдем, вытащим его оттуда. Ну не валяться же ему на полу, пока в себя не придет. А потом поговорим. Надо же понять, что на него нашло. Нам всем тяжело, но это не повод доводить себя до такого. Ниндзя в фиолетовой повязке покачал головой, отвлекаясь от своего занятия. - Майки, я уже понял, что происходит с Лео, но пока не знаю, что делать. Вколю ему снотворное, чтоб не просыпался сутки, а мы пока что подумаем с тобой, как нам быть. Микеланджело вздохнул и поплелся следом за братом в зал, на ходу затолкав в рот кусочек печенья. Подняв Леонардо, братья выволокли его из зала и перенесли в его комнату. - Так, - Донателло затянул на руке лидера жгут, внимательно осмотрел вены и вогнал под кожу иглу. – Пусть спит. Майки сел на диван, печально всматриваясь в разбитое лицо. - Зря мы так, - пробормотал он. – Донни, ему же даже хуже нашего приходится, а мы еще… - Поверь, так ему стало значительно легче, - брат выбросил шприц в коробку из-под пиццы, стоявшую на столе, и вытер руки. – Лео переутомился и загнался. С его замороченной головой просто нельзя долго думать о серьезных проблемах. Смотри, - ты и я, мы тоже скучаем, нам тоже Рафа чертовски не хватает, и будет всегда не хватать, всю жизнь. Я это понимаю головой, ты сердцем чувствуешь и, выплакав боль, можешь просто вспоминать о нем, а Лео… Лео настроил в своей голове пирамиду из вины перед Учителем и нами, долга перед семьей, необходимости поддержать тебя и меня, вытащить из депрессии, не дать нам потерять веру в себя и сберечь теплые отношения в доме. Сверху на эту конструкцию он водрузил жуткое самобичевание, считая, что он один виноват в том, что случилось с Рафом, ну и вишней на торт стало предупреждение Мастера об этой силе. Рафаэля нет с нами, значит, кто-то должен занять его место танка. Майки затряс головой. - Подожди, то есть ты хочешь сказать, что наш Лео навалил себе на панцирь весь вот этот ворох проблем, надумал в своей голове хрен знает чего и теперь будет, как ненормальный, тренироваться, чтобы стать как Раф?! - Нет, братишка. – Донателло печально покачал головой. – Не будет. Он уже это сделал. Ты не увидел в нем ничего странного сегодня? Микеланджело упрямо замотал головой. - Дон, я не хочу! Пусть Лео останется собой. Сделай так, чтобы он проснулся нормальным! Пожалуйста! Он же смог меня как-то вытащить, сделал так, что я хоть спать могу по ночам, пусть и рядом с ним, но сплю и не вижу этот кошмар наяву! Черепаший гений бросил на брата горький взгляд, заставивший того осечься и замолчать. - Я не знаю, как это сделать, Майки, - тихо сказал он. – Не представляю, как его разговорить и заставить выкричать все то, что он в душе накопил. Он же ни слова нам не скажет. Ни мне, ни тебе в голову не пришло, что с ним что-то неладное, пока среди ночи не ушел неведомо куда. Я думал, что Лео сорвется, наорет без повода, а он все молчал, с тобой возился, со мной сидел в лаборатории, все делал вид, что железный. - То есть, как не знаешь? – Микеланджело ушам своим не поверил. Как его гениальный брат может хоть чего-то не знать?! - Ну, придумай какое-нибудь лекарство, или там порошок… - От душевной боли нет лекарств, Майки, - Донателло присел у дивана и погладил разбитую руку брата. – Я не знаю, как ему помочь. Микеланджело потеряно оглядел комнату, словно хотел найти хоть в каком-то углу ответ, и сел на пол, откинув голову лидеру на пластрон. Разум отказывался принимать происходящее. Это казалось дурным сном, и все, чего он хотел, это проснуться, услышать опять недовольное бурчание Рафаэля, увидеть улыбку Лео и сидящего за компом Донни. Все что угодно, только бы не эта тревожная пустота внутри, которая выламывала суставы хуже захвата и не давала даже на минуту успокоиться. - Ты побудешь с ним? – Донателло поднялся. – Если устал, я могу сам… - Нормально все, - Майки прикрыл глаза. – Иди, я присмотрю за Лео. Черепашка в фиолетовой маске потоптался минуту у двери, потом вздохнул и вышел, сказав напоследок: - Если что, буди меня сразу. - Конечно, - Майки махнул ему рукой. «Если что, - мысленно повторил он. – Это что «если что?» Вдруг Лео сейчас подскочит и решит опять куда-то смотаться? Или начнет, как полоумный, ломиться в зал? Боженька, как же сложно-то все!"