По лезвию дождя

Рафаэль с трудом приоткрыл глаза и мысленно чертыхнулся. Видимо, он слишком сильно приложился головой и сейчас никак не мог вспомнить, как оказался в этой маленькой душной каморке с тусклым освещением, без окон лишь с одной дверью, да еще прикованным за руки к стене. Вот хоть убей, последнее, что сохранилось в памяти, было падение с крыши. Он перелетел через парапет и не успел схватить за руку Лео, который рванулся ему на выручку. «Вот я идиот, - Раф качнул головой, вспомнив полные отчаяния глаза брата. – Лео же теперь спать и жрать не будет, пока меня не найдет. Что же я за козел такой, вечно порчу им жизнь? Впрочем, нет, в одном я не прав - жрать он будет. Он себя сожрет с этими его дурацкими заморочками «это я один во всем виноват». Он попробовал рвануть цепь, но избавиться от нее не смог, только повредил запястье. По внутренней стороне широких кандалов располагались шипы, как на строгом собачьем ошейнике. «Ясно только одно, я попался клану Фут. Моя задача продержаться подольше, а там парни меня найдут. Только нужно дать им знать, где я. Донни наверняка попробует отследить меня по датчикам в поясе…» Опустив взгляд, он с немалым разочарованием обнаружил полное отсутствие своих многочисленных ремней, оружия и прочей амуниции. Ему оставили только шорты и бинты. - Вот твари! – рявкнул Раф в пустоту, дернув еще раз оковы. Словно ответом на его рык дверь открылась, и вошел молодой человек с небольшим черным планшетом под мышкой. - Доброе утро, Рафаэль, - поприветствовал он, небрежно улыбнувшись. – Или мне следует называть тебя твоей излюбленной кличкой Раф? Насмешка вышла оскорбительной, потому что интонации короткого прозвища были точно скопированы с Леонардо. Так же резко и звонко, как удар кнута. - Называй, как хочешь, урод, - рыкнул ниндзя в красной бандане. – Что тебе надо? Человек с интересом вскинул брови, всматриваясь в изумрудные от гнева глаза черепашки. - О вашем интеллекте прямо легенды уже ходят, - заметил он. – А урод здесь один – ты. Рафаэль еще раз дернулся, но человек только усмехнулся, глядя на его бесплодные попытки. - Не трать силы, они тебе еще пригодятся. Мастер Шредер предупредил нас о силе, которой вы наделены, так что эти фиксаторы разработаны с учетом всех особенностей. Признаюсь, я рассчитывал увидеть здесь другую черепаху, в синей повязке, Леонардо, кажется. Пренебрежительный тон, с которым этот надменный хлыщ произнес имя брата, взбесил Рафаэля. - Тебе будет проще укусить самого себя за задницу! – зарычал он. – Лео вам никогда не поймать! - Ты прав, - легко согласился человек. – Этим ты теперь займешься. Грязную работу я оставляю грязным животным. - Я не животное! – ниндзя посмотрел в глаза человеку тяжелым взглядом. – Только тронь хоть пальцем моих братьев, и я выпущу из тебя кишки, а потом заставлю их же сожрать! Человек засмеялся. Громко и обидно, как над маленьким ребенком. - А кто же ты тогда, Рафаэль? – спросил он. – Ну не человек, это и так ясно. На этой планете существуют люди и все остальные. Так как к первой категории ты относиться не можешь, то по классификации подходишь только под животное, пусть и условно разумное. Да и манеры у тебя, надо сказать, соответствующие. - Что вам от меня нужно? – Раф перестал дергать цепь и постарался успокоиться, хотя внутри все кипело от гнева. - Ты и твои, как ты изволил выразиться, братья попортили нам немало крови, - человек отвернулся. - Справиться с вами крайне сложно, учитывая ваши особенности, поэтому Мастер принял решение бороться с вами вашим же оружием. И им станешь ты. Приступим. Он нажал несколько кнопок на стенной панели, и сверху спустился странный прибор, немного похожий на сканирующие очки Донателло, только весь опутанный проводами. - Не дергайся, - предупредил человек и подошел ближе, останавливая движение прибора рукой. Не обращая внимания на рычание и ругань черепахи, он закрепил провода на его голове и отступил на шаг. - Мне даже немного жаль тебя, - человек отвесил Рафу легкую брезгливую пощечину. – Это будет больно. Он отошел и включил свой планшет. - Признаюсь, я рассчитывал на Леонардо, вашего лидера. Вся операция была спланирована так, чтобы в ловушку угодил именно он с его вечным желанием бросаться каждому из вас на выручку, – человек вздохнул, с досадой покачав головой. – Почему именно в этот раз он не прибежал спасать вас, почему там ты оказался?! Он говорил о Лео так, словно считал все эти его качества недостатком, и Рафа это злило. - От него было бы больше толку, - продолжал человек, словно не видя перекошенного лица черепахи напротив. – Но раз попался ты, то придется увеличить мощность подачи тока. Пока я настраиваю систему, я могу рассказать тебе, что с тобой произойдет дальше. Рафаэль не удостоил его ответом. Ему было совершенно не интересно, что с ним сделают. Попавшись людям, он не обольщался насчет своей участи. В лучшем случае его ждала завидная судьба лабораторной крысы в террариуме. Раф уже видел, как из его братьев сливали кровь ради выгоды, и с тех пор точно знал, что ничего хорошего от людей ждать не приходится. - Я все-таки расскажу тебе, - человек проверил показания датчиков и начал настраивать прибор. – Высокое электричество, которое я пущу через твой мозг с короткими перерывами, чтобы не убить тебя, войдет в реакцию с введенными тебе препаратами и постепенно вытеснит из твоего сознания все твои воспоминания и все хорошее, что только в тебе есть, оставив только инстинкты, боевые навыки и твою неукротимую ярость. - Нет! – рявкнул Рафаэль и рванулся так, что чуть не сломал себе руку. – Я никогда не забуду свою семью! - Увидим, - человек пожал плечами и махнул рукой, не желая спорить. – Потом я обучу тебя командам, как хорошего боевого пса, и спущу с цепи. Вашего Леонардо можно было бы использовать и в более сложных операциях, но ты больше похож на дикого зверя, чем на что-то условно разумное, поэтому придется тебя дрессировать. Раф зарычал, пытаясь вырвать руки из стальных браслетов, оставив на шипах клоки кожи. Сейчас он, как никогда, напоминал того самого зверя, о котором только что упомянул человек, потому что хотел убить крошечного мерзкого надменного хлыща, посмевшего рассуждать о его брате, как о том, что можно «использовать». Раф и так-то не особо жаловал людей, а столкнувшись несколько раз с их алчностью, вообще считал, что лучшее, что они могут сделать, это держаться подальше от его семьи. Он не верил этому человеку, не верил, что его могут заставить забыть братьев и Учителя, но ненавидел его уже всем сердцем. Удар тока, прошедший сквозь тело, заставил Рафа стиснуть челюсти и зажмурить глаза. Кричать на потеху этому уроду не хотелось. Внутри словно взорвался маленький огненный шар и полетел по венам горячей волной. Рафаэль уцепился мысленным взглядом за лица своих родных, которые хранил в памяти, как самое дорогое и сокровенное, что только было. Донателло! Пытливый золотистый взгляд и такая легкая улыбка, в которой смешаны восторг юного гения и неизменное тепло. Донни всегда понимал все что угодно с полуслова, мог объяснить любое явление и рассказать о самых сложных химических реакциях. Микеланджело! Глаза цвета весеннего неба полные безграничного доверия. Дурной, веселый и надоедливый, как заноза в заднице. Такой заводной, что его просто невозможно было удержать на месте и хоть что-то втолковать. Легко даривший радость своего сердца, распахнутого навстречу всему миру, и словно водой из ведра, окатывавший чистыми эмоциями. Мастер! Учитель Сплинтер! Сенсей! Вся мудрость мира и вся его печаль. Когтистые руки, что с первых дней учили ходить и не падать, держать сай, наносить удары и ставить блоки. Тихий спокойный голос, порой падавший до шепота, когда ученики доводили его до белого каления своими выходками. Отец! Леонардо! Лео. Синие внимательные глаза, бездонные, как целый мир, а порой такие же холодные и злые. Лидер. Как ни крути, а старший брат всегда все же лучше знал, что для них для всех хорошо, хоть Раф и спорил с ним. Вечный покой и равновесие, готовый отказать себе во всем ради бестолковой троицы младших обормотов. Бесстрашный и надежный, как скала. - Жизненные показатели в норме, - долетел голос человека, который стоял где-то рядом. – Увеличьте силу тока. Это же просто непрошибаемая скала! «Скалой был Леонардо!» – хотел закричать Рафаэль, но только стиснул зубы, прокусив нижнюю губу, потому что новая волна боли скрутила судорогой, вынудив повиснуть на цепи. Все, чего он хотел, это вырвать с корнем удерживающие его фиксаторы из стен, проломить череп своему мучителю и сорвать прибор, причинявший боль. А потом убежать. Куда?.. Рафаэль издал рычание, мотнул головой и снова рванул цепи, рассаживая запястья в кровь. У него же есть дом, там его ждут братья и отец. Он точно это помнил, но где же этот дом? Куда бежать? Где же находится то место на этой поганой планете, куда можно забиться, как собака в конуру, и зализать раны, где можно позволить себе признаться в том, что ему больно. Так больно, как никогда еще не бывало до этого. Дорогу домой помнит каждый, почему же он не может отыскать ее в своем сознании?! *** Человек внимательно смотрел на черепаху, которая хрипела, рвалась и била ногами в стену, порой издавая жуткое низкое рычание. - Все под контролем, Дерек, - спокойно сказал его ассистент. – Можно еще увеличить ток. - Нет, - ученый отрицательно качнул головой. – Через пять минут прервите подачу электричества. Пусть отдохнет немного. Надо вколоть ему дополнительную дозу реагента и потом понять, как идет реакция. Я не могу точно спрогнозировать, с какой скоростью пойдет процесс стирания памяти. - Это же чудовище, а не оружие, - ассистент Дерека с восторгом и ужасом одновременно всматривался в изображение на большом мониторе. – Невероятно. Ему уже полагалось отключиться. Ученый только пожал плечами. - Позови меня, Алан, когда закончите первый этап, я пока выпью чай. *** Сознание все же ускользнуло, хотя Раф до последнего пытался цепляться за него и не позволить себе провалиться в спасительную черноту забвения. Он помнил, что человек хотел отнять у него воспоминания о его родных, а значит, нельзя терять связь с реальностью. Нельзя! Вдруг он очнется и что-то забудет. Порой ему казалось, что эта пытка будет вечной, и Рафаэль начинал малодушно прикидывать, а что бы он готов был забыть ради того, чтобы прекратить свои мучения хотя бы ненадолго. «Отец? Нет, это просто невозможно! Я ради него на край вселенной дойду, доползу, если надо будет, только бы знать, что он есть на свете! Майки? Нет, нет! Это же мелкая доставучая зараза, без которой просто померкнет вся радость в мире, а ее и так маловато. Может, Донателло? Гений поймет, если я позволю себе забыть, что он есть… он простит… только вот я себе ни хрена не прощу! Как забыть брата, который столько раз вытаскивал практически с того света. Лео? Вот Лео так хочется иногда забыть! Этого настырного моралиста с его правильностью, от которой иногда сводит челюсти! Он же только и делает, что медитирует, командует и тренируется! Какой от него толк? Раф, давай забудем о Леонардо, просто ради того, чтобы сейчас хоть на миг отрубиться?.. Лео поймет, он же на то и старший…» Память бережно похоронила в вязкой черноте образ серьезного лидера черепашек, который вечно за что-то отчитывал и был недоволен поведением своего бешеного братца, но вытолкнула на поверхность картинку из прошлого, которую Рафаэль, хоть убивайте, забыть не мог. - Ты, надменная тупая сволочь, которая заставляет меня вечно чувствовать себя ущербным и жалким! – орал подросток-черепаха, расхаживая туда-сюда по небольшому помещению в канализации. – Я тебе не Майки, с которым надо нянькаться, и не убогий очкарик Донни! - Я знаю, - раздается тихий спокойный голос сквозь стук зубов. – Я тебя и не сравниваю ни с кем из них. - Тогда какого черта ты тут устраиваешь великие жертвы в честь семьи?! – Раф врезал кулаком в стену. – Я не нуждаюсь ни в твоей жалости, Лео, ни в твоей заботе! Я способен сам все решить! Леонардо сидит, прислонившись к стене спиной и обхватив колени руками, его трясет от холода, и Раф отлично знает, что ему хреново, но не может успокоиться и перестать орать на брата. Он не знает, как еще объяснить ему, что нельзя вот так забивать на себя ради остальных, что это плохо кончится однажды. - Я не просил тебя всю ночь лазать по сточной воде и собирать там деньги! Я могу сам достать себе пожрать и все остальное, что мне нужно! - Я знаю, - повторяет Лео, сжимая зубы, чтобы они не стучали так громко. – Себе ты все достанешь, я не сомневаюсь в тебе. А остальные? Не ори, Донни разбудишь. Он и так лег поздно, а утреннюю тренировку никто не отменял. Раф чуть не врезал ему, разворачиваясь и впиваясь взглядом в мутные синие глаза. Он знает в них каждую прожилку, каждое пятнышко и огромный провал зрачка, знает, какими они бывают теплыми и спокойными. Так какого хрена он должен смотреть сейчас в эти бездны смертельной усталости! Ну как, скажите на милость, Лео всегда умеет ткнуть носом в самое плохое и при этом еще так укоризненно смотреть этими невыносимыми синими звездами?! Раф способен думать и заботиться только о себе, а младшие братья ему как бы безразличны! Это на самом деле не так, но он не умеет, как Леонардо, проявлять заботу. И это злит его до невозможного, до хруста сведенных челюстей и скрипа зубов. - Не хрена читать до полуночи было! – рычит Рафаэль, стискивая кулаки. – И не о том речь! Мы о тебе сейчас говорили. Ты считаешь, что один способен на какие-то подвиги и толковые дела, только потому, что Мастер дал тебе право быть старшим?! - Я и есть старший, Раф, - брат с трудом встает на ноги и упирается руками в колени. Его колотит крупная дрожь, он весь в грязи и с него ручьями течет вода. Рафаэль смотрит на него и жалеет о том, что только что наговорил. Это Учитель может смотреть сквозь пальцы на то, что Леонардо ночи напролет шляется по канализации, и делать вид, что не замечает этого. А Раф не может видеть тени под синими глазами, ему кусок в горло не лезет, потому что он знает, что Лео в очередной раз отказывает в чем-то себе ради них. Младшим это знать незачем, еще начнут реветь чего доброго, а вот он вполне способен хоть иногда подставить брату плечо. Утром, как ни в чем не бывало, Лео явится на тренировку, хотя проспит всего пару часов. Мастер учит его быть ответственным за семью, и старший отлично эти уроки усваивает, но сейчас, Рафу хочется дать ему хорошую оплеуху или поддержать. Но он не знает как. Его не учили быть заботливой нянькой, у него нет в крови знания о том, как проявить свою тревогу. - Иди уже спать, – устало выдыхает Леонардо. – Еще есть время до завтрака. - Знаю, - бурчит Раф, решительно подходит и дергает брата за руку, заставляя выпрямиться. – Идем, хоть в горячем душе согреешься. Он чуть ли не силком запихивает старшего в ванну и торопится к себе за полотенцем, мысленно, в сотый раз, проклиная Леонардо. Вернувшись, Рафаэль обнаружил Лео крепко спавшим под потоком горячей воды. - Идиот, - проворчал он, выволок брата из-под душа и утащил к себе спать. Утром они оба получили хороший нагоняй от Мастера за то, что явились только к концу тренировки, но Раф совершенно беззлобно принял это, увидев ясные, впервые за долгое время, глаза своего старшего брата. - Лео, прости… - Рафаэль повис на цепях, позволив себе отключиться. Нет, что бы с ним ни сделали, а отнять воспоминания о родных не получится ни у кого. Это просто сделка с совестью. Не важно, будет он помнить имя или нет, он всегда будет помнить яркие звездочки невозможно-синих глаз. *** - Он не приходит в себя уже несколько часов, – обеспокоенный Алан решился прервать размышления Дерека. – Не может ли быть так, что… - Не может! – перебил ученый. – Облейте его водой, что ли. У меня нет времени ждать. Он поднялся и решительно направился в камеру для проведения эксперимента, решив лично во всем убедиться. С одной стороны, его торопил Шредер, требуя, как можно быстрее поставить в строй непобедимого бойца, а с другой, нужно было не переусердствовать и не убить черепаху. Когда он открыл дверь, то первое, на что натолкнулся глазами, был ледяной зеленый взгляд. С Рафаэля ручьями текла вода, но выглядел он вполне живым и очень-очень злым. - Очнулся? – Дерек осторожно подошел ближе. Фиксаторы фиксаторами, но эта черепаха была слишком непредсказуема. – Расскажи мне, что ты помнишь из своего прошлого? - Все, - хриплым отрывистым плевком полетело ему в лицо одно-единственное слово. – Я помню отца, помню братьев, помню, кто я и для чего рожден. Тебе это не отнять. - Как их зовут? – продолжал допрос ученый. Его взгляд зажегся интересом. Рафаэль молчал, презрительно щуря глаза в сторону человека. - Как их зовут? – повторил Дерек. – Если ты не станешь разговаривать по моему требованию, я прикажу заставить тебя. Не вынуждай нас на бесполезную жестокость и прояви ту разумность, которая тебе доступна. Раф упрямо молчал, позволив себе только брезгливую улыбку. - Зовите солдат, - вздохнул ученый. – Вот еще одна причина, по которой я предпочел бы получить другую черепаху, а не этот клубок стальных мышц, бараньего упрямства и беспричинного гнева, помноженного на талант раздражать. Он вышел и тряхнул головой, бросив долгий взгляд на солдат, которые толпились у двери. - Разговорите эту особь, но не убейте, - бросил Дерек. – У меня уже нервы сдают. Ассистент подал ему стакан холодной воды. - Вы не находите эти действия немного неверными? – осторожно спросил он. – Как бы мы ни относились к объекту, он все же является разумным существом. Ученый сделал большой глоток и бросил взгляд на монитор. - Это – условно разумная тварь, которая просто нужна нам для работы. Это существо, искусственно созданное группой людей, не может считаться ничем, кроме как лабораторным объектом. Алан поторопился согласно кивнуть головой и тоже посмотрел на экран, где отображалась комната для эксперимента. «Я не знаю, как уж там их создавали и как они мутировали, - невольно подумал он. – Но невозможно заложить в искусственный элемент такую бешеную преданность своей семье и близким. Эта черепаха готова умереть, цепляясь только за воспоминания о них. Разве не это первый признак разумного существа и человечности?»