По лезвию дождя

Ночь. Ночь это время, когда можно отдохнуть от дневных забот и трудов, позволив себе расслабиться. Ночь это время, когда люди видят сны, забравшись с головой под одеяло, и им никогда не узнать, что их покой оплачем чужими бессонными ночами. Так уж устроен мир, что кто-то должен рисковать и чем-то жертвовать ради покоя и сна остальных… Леонардо закончил тренировку, бережно положил катаны в стойку для оружия и направился в душ. Что бы ни происходило в их жизни, как бы ни было им сейчас сложно и тяжело, никто не отменял необходимости присматривать за кланом Фут и обеспечивать безопасность города. - Ты далеко собрался? – голос Донателло настиг его выходящим из ванны. Лео обернулся и немного рассеянно уставился на брата. - Пробегусь по окрестностям, посмотрю, все ли в порядке, - отозвался он. - Ясно, - Донни покивал каким-то своим мыслям. – Слушай, я хотел извиниться… - Не надо, - перебил его старший, положив палец на губы и заглянув в глаза пристальным, но очень теплым взглядом. – Я все понимаю, Дон. Тебе было очень не просто в эти дни. Донателло минуту смотрел в ответ, просто купаясь и плавясь в этой яркой глубокой синеве, а потом обнял брата и уткнулся носом ему в плечо. Лео осторожно погладил его по голове и панцирю, бережно прижав к себе. - Мы же семья, Донни, - пробормотал он в ухо гению. - Куда ты пойдешь один? – спросил Донателло, все еще не выпуская брата. – Это слишком опасно. Особенно сейчас. Леонардо вздохнул и отстранился, серьезно посмотрев в глаза напротив. - Это не отменяет необходимости патрулировать город, - заметил он. – Волей случая, наши идеальные двойки выведены из строя, но никто нам отпуск не давал. - Я мог бы тебя прикрыть, - Донни вздохнул. - Мы с тобой не настолько хорошо сработаны, чтобы не мешать друг другу, да и тут нужно кому-то присматривать. Вдруг Майки проснется, и ему что-то будет надо, да и Раф, сам видишь, что вытворяет. Донателло согласно кивнул, но отпускать брата одного на поверхность ему было как-то страшно. - Пойдем хоть по камерам сначала посмотрим, - предложил он, надеясь, что в городе все спокойно. – Если никакой активности нет, так, может, и не пойдешь никуда? Лео подумал, согласно кивнул и пошел за Донателло в его лабораторию. *** Город словно вымер. Сколько две пары глаз ни прошаривали все закоулки и трущобы на экранах, казалось, что преступники дружно взяли отгулы и оставили Нью-Йорк хоть ненадолго в покое. - Наверное, всем хватило пинков и зуботычин, - усмехнулся Донателло, щелкая клавишами. – Надеюсь, надолго. - Как бы это не было затишьем перед бурей, - недоверчиво качнул головой Леонардо. – Не верю я, что Шреддер и его подручные так легко успокоились. - Сам видишь, - никого, - Донни оттолкнулся от стола и прокатился на кресле к противоположной стене. – Так что оставайся дома, брат. Давай хоть поужинаем нормально, без скачков и дурдома… -Ужин? – перебил его слабый голос, заставившись обоих подскочить и обернуться. – А мне дадут ужин? - Майки?! – в один голос вырвалось у старших братьев, и они бросились к операционному столу. Самый младший из черепашек лежал и глазел в потолок, осторожно ощупывая повязку на боку. - Донни, что там со мной? - Т-шш, - гений торопливо прикрыл ему рот рукой. – Не разговаривай много. Все хорошо. - Да? – недоверчиво промычал Микеланджело. – Так как насчет ужина? - Сейчас принесу, - Лео улыбнулся ему, ласково погладив по голове. – Пицца с ветчиной и грибами тебя устроит? Майки сморщился, страдальчески закатив глаза, но кивнул. Едва за лидером закрылась дверь, как черепашка в рыжей маске тут же завозился на столе. - Что ты делаешь? – Донателло прижал его к металлической поверхности. - Хочу сесть, - немного капризно и ворчливо отозвался Майки. – У меня скоро панцирь сплющится от постоянного лежания. Донни, ну не занудничай, я же не могу теперь валяться пластом месяц только потому, что вы так решили. Гений вздохнул и помог брату осторожно сесть и облокотиться спиной на стену. - Ох! – Микеланджело сморщился. – Меня что, каток переехал? - Нет, - Донателло осторожно проверил не съехала ли повязка. – Раф припечатал. - Тогда я легко отделался, - пошутил Майки. – Как он? Донателло неопределенно пожал плечами. - Сейчас спит. Я еще не обследовал его, но думаю заняться этим после того, как ты окончательно придешь в себя. - Я в норме, брат, - тут же отозвался Майки. – Не парься, видишь, уже готов в бой. Донателло закатил глаза и ничего не сказал на это, спрятав улыбку. В этот момент дверь открылась, и вошел Лео с тарелками. - Держи, - он устроил одну на коленях младшего брата. – Хорошо, что ты чувствуешь себя лучше. - Ой, парни, успокойтесь, - Микеланджело страдальчески возвел очи к небу. – Мне не пять лет, и я не свалился в канализационный люк. - Да, всего лишь штык в легкое получил, - насмешливо отозвался Донателло. – Давайте ужинать. Он сел в свое кресло, приняв от Лео тарелку и блаженно жмурясь, откусил кусок пиццы, не сводя пристального взгляда с младшего брата. В голубых глаза уже плясали бесенята, хотя лицо Майки было осунувшимся и очень бледным, а рот так и растягивался в улыбке, даже будучи занятым едой. - Парни, как насчет кино или порубиться в приставку? – спросил он, дожевывая кусок пиццы. – Давайте посмотрим какие-нибудь страшилки! - Нет, Майки, - непреклонно заявил Леонардо, забирая тарелку у младшего брата. – Сейчас – спать. Какие страшилки? Ты только-только в себя приходить начал. Давай-ка укладывайся и баюшки. - Боже! – Микеланджело застонал и скорчил такую мордашку, словно вот-вот расплачется. – Я тут вечность уже провалялся, а вы хотите снова запихнуть меня в кровать? Это просто несправедливо! - Справедливости вообще нет на свете, - тем же тоном продолжил лидер, совершенно не обращая внимания на слабые попытки Микеланджело сопротивляться. – Укладывайся, считай белых овечек и засыпай. - Да, мамочка Лео, - недовольно проворчал младший. – Спокойной ночи. - Донателло, тебе тоже бы пойти спать, - Лео не обратил внимания на насмешку. – Ты тоже порядком измотался за эти дни. Гений кивнул, со вздохом выключая компьютеры. - Майки, я тут на столе телефон оставляю, если что-то вдруг начнет беспокоить, сразу звони мне, - он положил аппарат рядом с рукой младшего брата и, улыбнувшись, погладил ее. – Не расстраивайся, еще немного, и все будет совсем хорошо. Может, через пару дней переберешься в свою комнату. - Да уж лучше не бывает, - недовольно буркнул Майки. – Но имейте в виду, как только я отсюда выберусь, на неделю засяду перед теликом! - Хоть на две, - Леонардо зевнул. – Я и слова тебе не скажу, только выздоравливай. - Ловлю на слове, - улыбнулся Микеланджело. – Доброй вам ночи. Он закрыл глаза и дождался, когда братья выйдут из лаборатории и погасят свет. Стоило только темноте окутать помещение, как глаза младшего из черепашек тут же распахнулись. «Так, - начал размышлять он. – Донни обычно засыпает, едва добравшись до кровати, значит, примерно через 20 минут уже будет дрыхнуть без задних ног и видеть свои колбочки в царстве Морфея. Лео всегда перед сном медитирует, потом еще вертится в кровати и вздыхает с полчаса, что-то там бормочет и уж только потом отбывает в царство грез. Значит, мне нужно пролежать тут паинькой примерно час, а потом я могу творить, что мне вздумается, главное тихо!» Он с трудом сел, хватаясь за забинтованный бок, и свесил ноги со стола. Утомительное ожидание Микеланджело скрасил себе тем, что придумывал, как именно он будет проводить неделю у телевизора, какие посмотрит кино, во что поиграет и какие будет в это время есть чипсы. И пусть лидер только откроет рот, чтобы заставить его отжиматься! Мысленно решив, что нужное время прошло, Майки сполз на пол, на пробу сделал пару шагов вдоль стола, опираясь на его поверхность, потом отпустил руки и пошел к двери. «Кажется, все спят», - он осторожно выглянул из лаборатории и изучил обстановку. Свет нигде не горел, только из-под двери Леонардо пробивалась едва заметная белая полоса, но это Майки нисколько не насторожило, - он отлично знал, что старший часто засыпал со светом, забывая выключить ночник. Микеланджело крадучись вышел из лаборатории и направился в гостиную. Здесь тоже никого не было, на столе лежали стопки журналов и комиксов, стояла чашка с недопитым чаем, и на диване валялся плед. «Я смотрю, братцы тут просто отрывались, пока я валялся в отключке, - Майки присел на подлокотник дивана и еще раз оглядел бардак. – Словно вообще забыли, что в логове хоть иногда убираться надо. Даже странно, Лео же терпеть не может беспорядок, как он еще остальным шеи не намылил и не устроил тут нотации на три часа? Впрочем, наверное, им было не до этого… Раф же как сумасшедший был, наверное, они с ним возились…» Мысли о бешеной черепашке заставили Майки оглянуться по сторонам, словно в поисках. «Интересно, а где он? У себя?» Ниндзя в рыжей повязке сполз с подлокотника и осторожно пошел в сторону комнаты своего не в меру раздражительного брата. Майки осторожно прислушался, а потом толкнул дверь. Здесь, как и всегда, было пыльно и на полу валялись обрывки бинтов, куски кожи, сломанные гантели, плакаты и даже пара старых наколенников, но Рафаэля не было. - Где это он, интересно? – Майки еще раз оглядел всю комнату. – Ну не тренируется же среди ночи, это по части Лео, самосовершенствоваться в ущерб сну, и не смотался, я надеюсь. Микеланджело заглянул и в ванну, и на кухню, но, не найдя нигде брата, рассудил, что тот все же молотит грушу, потому что больше негде быть, а на поверхность его бы никто не выпустил сейчас, тем более одного. Он постоял минуту, переводя дыхание, и пошел в зал, решив, что если и там не найдет, то тогда уже можно будет разводить панику, и пусть братья потом орут на него за то, что вскочил, лишь бы все были целы и на месте. Майки вошел и опешил, - в углу зала стояла огромная клетка, как для медведя, а в ней что-то фырчало, ворчало и шевелилось. «Мастер завел гигантского хомячка? – нервно хихикнул Микеланджело. – Или это гризли?» Он с опаской подошел ближе, не в силах противостоять своему природному любопытству, и рассмотрел в полумраке горбатый силуэт, который повернул голову в его сторону и уставился пронзительными, отливавшими зеленью глазами прямо в душу. *** Услышав шаги, Раф поднялся и принюхался. В дверях кто-то топтался. «Это явно не убийца, - понял он. – Совсем другая походка, да и нет у него привычки топтаться у порога. И не второй с добрыми глазами». Незнакомец приблизился, и Рафаэль смог его рассмотреть. В отличие от него Раф постоянно пребывал в полумраке, и его зрение давно адаптировалось, поэтому он без труда разглядел немного озадаченное плоское лицо с блестящими глазищами, очертания панциря и трехпалые кисти. Ниндзя подошел чуть ближе к решетке и всмотрелся внимательнее. Сомнений не было, это был тот самый монстрик, который так радовался ему на крыше. - Ты выжил? – хрипло спросил Рафаэль, уловив в своем сердце отголосок радости и облегчения. – Это хорошо. *** Майки подскочил на месте и чуть не заверещал, услышав знакомый голос, ставший еще более хриплым, чем обычно. - Ты выжил? Это хорошо. - Р-раф? – икнул Микеланджело. – Ты зачем туда залез? Он подошел совсем близко и просунул руки сквозь решетку, крепко обняв брата. - Вылезай. Под пальцами напряглись бугры мышц, словно брат не ожидал, что младший бросится его обнимать, и как закаменел. Майки удивленно отстранился и уставился в зеленые глаза, полные непонимания и недоверия. - Эй, ты чего это, а? Если что, то я не сержусь на тебя за то, что ткнул в меня ножом. Это, конечно, было больно и все такое, но я великодушно тебя прощаю, можешь не извиняться и не просить моего снисхождения! Вылазь, пойдем играть в приставку, пока Бесстрашный дрыхнет и не рвется загнать нас по кроватям. Рафаэль прищурил глаза, вслушиваясь в этот поток слов и не понимая половину из них. Но голос монстрика завораживал своими яркими теплыми эмоциями, а руки так тепло обнимали, что ниндзя даже улыбнулся уголками губ. «Я, наверное, схожу с ума или сплю, - решил он. – Это чудовище с такой радостью бросается обнимать меня уже второй раз, что складывается ощущение, будто бы он и в самом деле мне рад. Хорошо, что я его не убил…» - Вылазь! – повторил Майки и нетерпеливо потряс решетку. – Раф, я все понимаю, но ты же не серьезно собрался играть в медведя гризли. Он нащупал дверцу и толкнул ее, желая вытащить брата из этой нелепой клетки, но дверь не поддалась. - Ты еще и заперся! – возмутился Микеланджело. – Живо открывай! Все, зоопарк окончен! Рафаэль качнул головой, даже не зная, что сказать. Слова давались ему с трудом, словно горло неохотно вспоминало, как это вообще – говорить. Он даже не очень представлял, как объяснить этому забавному уродцу, что это не он сам залез сюда и закрыл себя, и, будь его воля, разломал бы решетку и выбрался на свободу. - Я не могу, - только и сказал он. - Что? – Майки вскинул голову. – Хочешь сказать, что ключ потерял? Ну, Раф, за тобой всякое, конечно, водилось, но вот так запереться и проиметь ключи! Это ты классно придумал! Ладно, я Донни попрошу, чтобы он открыл. - Спасибо, - Рафаэль уперся лбом в решетку. – Но он не откроет. Ему убийца не даст. Микеланджело перестал ковырять замок и уставился в глаза брату. Что-то в его голове не сходилось, словно паззл без части деталей. Раф разговаривал как-то странно, односложно и растягивая слова, словно припоминая их, вел себя не так, как обычно, а уж «спасибо»… - Ты в порядке? – спросил рыжий ниндзя. – Знаешь, я так волновался, когда ты пропал, просто с ума сходил. Где ты был все это время? Что с тобой случилось? - Не помню, - Раф отошел в центр клетки и отвернулся. Майки сел и уставился на брата. «Не помню? Это как? Не помнит, где был, или не помнит, что с ним случилось? Что не помнит? Его что, Донни, что ли, в клетку закрыл? Или Лео до этого додумался? Что за бред?! Вообще с Бесстрашного бы сталось запереть Рафа, если они успели сцепиться, пока я валялся в лаборатории. Хотя такое отношение к брату просто свинство!» - Я сейчас сбегаю и возьму ключи, - Майки всмотрелся в профиль запертой черепашки, отмечая странную напряженность в его лице. – А потом ты мне все расскажешь, хорошо? - Спасибо, уродец, - тихо ответил ниндзя в красной бандане. – Только лучше не надо. Если я тебя не добил, то уж убийца точно не пожалеет. - Кто? – Майки икнул. – Уродец? Все остальное он пропустил мимо ушей. Вообще-то старшие иногда и не так друг друга величали в процессе своих разборок. Идиот, тупая скотина, урод и мудак были еще очень мягкими словечками, особенно в лексиконе Рафаэля, но вот Майку никогда не доставалось таких «лестных» отзывов. - Ну прости, - Рафаэль подошел к решетке и сжал пальцы на толстых прутьях. – Я вижу, что глаза у тебя добрые, и у того, второго, тоже, вижу, что вы мне зла не желаете, ты даже обнял, как родного… Майки снова икнул, подняв на него глаза. - Так ты и есть мне родной, Раф, - до него потихоньку начал доходить смысл сказанного «не помню». – Ты что, вообще все забыл? И меня тоже? Рафаэль промолчал и отвернулся, отойдя в противоположный угол клетки. Он не знал, как реагировать на эти слова. В голове было пусто, как в склепе. Как он может быть родным забавному уродливому созданию с такой лучезарной и светлой улыбкой? Почему этот зеленый тролль так легко простил за попытку убить его и снова бросился обнимать? С какой стати он смотрит так радостно и тепло, что в его взгляде можно лед растопить?! Раф с коротким рыком бросился на решетку и тряхнул ее в бессильном гневе, пнул ногой, потом еще раз. Да где же эти гребаные осколки памяти?!! Какого хрена он снова бьется в нее, как в кирпичную стену?!!! - Раф?! – Майки ошарашено уставился на брата, который вдруг начал трясти клетку и бить в прутья ногами, словно хотел их выломать. – Раф, да что с тобой? Тот не ответил, словно и не слышал обращенного к нему вопроса. Больше всего Рафаэлю хотелось сейчас вырваться из крошечного замкнутого пространства и сбежать. Сбежать прочь от неясных кусков памяти, от этого милого и такого наивного монстрика, который чуть не плакал сейчас, от странных ощущений, разрывавших душу на части и глухой бессильной тоски в груди. - Я сейчас! – Майки поднялся, наблюдая за бесившимся в клетке братом. Ему стало страшно от этого зрелища, потому что он только что понял, что Раф на самом деле забыл их всех. Как же так? Да кто посмел сотворить такое с их семьей?! Микеланджело торопливо вышел за дверь, прикрыв уши руками, чтобы не слушать хриплое злое рычание и глухие удары живого тела в металл. Он добрался до ванны, беспомощно огляделся, сам толком не понимая, чего же именно он хотел от этого места. Глаза бестолково метались по стенам, душу, стаканам с щетками и баночкам с гелем для душа. Майки пробежал взглядом по всей ванной и уперся глазами в зеркало, висевшее над раковиной. «Уродец!» - он уставился себе в глаза, ощупывая взглядом свое лицо. У него была милая круглая мордашка с широкой улыбкой, большими глазищами и почти не выступающим носом. На фоне спокойной, просто каменной физиономии Леонардо или такого серьезного сосредоточенного лица Донателло Майки считал себя очень милым и очаровательным. А о по-змеиному хищной морде Рафа и говорить нечего. «Уродец!!» - Майки провел пальцами по поверхности зеркала, повторяя контур своих губ и подбородка. У него были небесные, чистые, как весенний лед, глаза, с его точки зрения, гораздо более привлекательные, чем прищуренные холодные глаза Рафаэля, всегда отливавшие зеленью, глубокие задумчивые невероятно янтарные – Донни, или синие, как стихия, Лео. «Уродец!!» - Майки с размаху врезал кулаком в зеркало, разбив его на части и раскромсав костяшки. Он схватил один из осколков и заторопился обратно в зал, все еще всматриваясь в собственное отражение, но теперь точно понимая, что именно он собирается сделать. *** Рафаэль перестал бессильно биться об решетку, только когда иссякли силы, а случилось это достаточно быстро, учитывая его добровольную голодовку и последующие события. Тяжело дыша, он сел в углу и сжал голову руками. Привычный всплеск гнева не принес успокоения, - мозг просто разрывался от обилия вопросов. И зачем только этот мелкий тролль наговорил такую кучу всего неясного. «Так ты мне и есть родной!» - Раф от этих слов чуть на стену не полез. Ну что за бред?! Что за сладкий сопливый бред, в который вдруг так захотелось поверить? «Может, это мой младший брат, которого заколдовала ведьма и злыми чарами превратила в тролля?» - ниндзя невесело усмехнулся, удивившись всплывшей в голове сказке. И откуда только он ее знал? Чей тихий голос читал сказки о троллях и колдунах, героях и прекрасных принцессах? - Раф, - за спиной раздались шаги одновременно с голосом. Монстрик. Смешной уродливый монстрик, в голосе которого почему-то дрожат слезы. Да чтоб его! Рафаэль нехотя обернулся. Тот топтался у клетки, что-то сжимая в окровавленной руке. - Вот, смотри, - он подошел ближе. – Дело ведь не в том, уродец я или нет. Хоть монстром меня называй, хоть чудовищем, но посмотри сперва вот сюда. В его руке что-то тускло посверкивало и ниндзя в красной бандане протянув ладонь принял холодный острый осколок, которым этот чудик, видимо, и порезался. Это оказался осколок зеркала. Раф повертел его в руках, рассматривая отражение решетчатого потолка и стен, потом повернул к себе, увидев мельком у себя за спиной расстроенного донельзя монстрика, и вдруг налетел глазами на нечто. На него пристально смотрел холодный, раскосый взгляд изумрудного цвета с черным провалом пульсирующего зрачка, закованный в прищур зеленоватых век, широкая переносица разделяла эти совершенно нечеловеческие глаза, переходя в едва выступающий нос с вертикальными прорезями ноздрей, как у змеи, чуть ниже шли плотно сжатые узкие губы, брезгливо изогнутые уголками вверх и небольшой твердый подбородок. Раф чуть отодвинул от себя зеркало, желая рассмотреть это лицо, нет, скорее морду, полностью. Широкие скулы, украшенные несколькими тонкими светлыми линиями, по правой части верхней губы прочертил линию вертикальный шрам, достаточно глубокий, чтобы бросаться в глаза, надбровные дуги, изогнуты над прищуренными глазами, плавно переходя в невысокий гладкий лоб. - Что это? – Рафаэль в шоке тронул пальцами свое лицо, и чудовище в зеркале сделало то же самое, отразив в зеленых глазах легкий испуг. - Это ты, - за плечом нарисовалась мордашка монстрика, смотревшего в зеркало вместе с ним сквозь клетку. – Ты забыл, как ты выглядишь, брат? Раф еще долго не мог отвести взгляд от зеркала, рассматривая себя так пристально, как будто это могло помочь ему вспомнить. Он метался взглядом от своего отражения к лицу зеленого чудика и отмечал схожие черты. Хотя кроме зеленоватой кожи и плоского носа их мало что связывало. У монстрика была забавная мордашка с широкой улыбкой, а у него самого плотно сжатые тонкие губы, голубые глаза лучились теплом и были огромными, а его собственные холодно прищуренные и зеленые не выдавали миру ничего кроме гневных огоньков. - Вспомнил? – Майки присел рядом и осторожно тронул брата за плечо. – Тебе не сказали, кто ты есть на самом деле? Раф тряхнул головой и вернул ему осколок зеркала. Хозяин не говорил ему, что он – черепаха!! Раф, конечно, не задавал таких вопросов, но почему ему не объяснили, что он тоже такой же урод, как и убийца его лучшего друга?! Почему ему не сказали, кто он такой?! Рафаэль снова бессильно зарычал и откинул голову назад, ударившись затылком в клетку. А этот милый смешной чудик тогда кто? - Брат? – хрипло переспросил он. – Ты – мой брат? Майки кивнул. - Посмотри на меня, - попросил он, дергая старшего за руку. Рафаэль обернулся. Они сидели нос к носу, разделенные только толстыми стальными прутьями решетки. - Вот, - Майки положил ладонь на прут. – Видишь? Раф, как завороженный, поднял руку и сложил свою ладонь с его. Две трехпалые кисти соприкоснулись. У Майки были более тонкие и короткие пальцы, а сама ладошка более изящная, но сомнений не было, это были совершенно одинаковые руки. - Нос, - Майки ткнул пальцем брата в кончик носа, потом тем же пальцем тронул свой. – Нос. Рот – рот. Глаза… они у нас у всех разные. Щеки, лоб, панцирь. Он провел ладонью по исцарапанному в выщерблинах пластрону старшего. - Сердце. Он схватил руку Рафаэля и прижал к своей груди, где под пластинами и бинтами бешено колотилось его собственное сердце, готовое выпрыгнуть от счастья из груди. Раф следил за его рукой глазами, не мешая всем этим манипуляциям, а когда под его ладонью толкнулось чужое сердце, он вздрогнул, как от удара, и на миг зажмурил глаза. Он хотел пробить это сердце штыком, почти справился с этой задачей. Хотел убить это существо, а оно так любило его… В голове вспыхнул образ, короткий, как вспышка молнии, и такой же яркий. - Майки, - вдруг хрипло выдавил Рафаэль, запнувшись на незнакомом слове. – Майки…