Глава 4
21 июля 2016 г., 17:23
Приземлилась Гермиона болезненно. Синяков и заноз теперь будет видимо-невидимо, джинсы порвала… Она, как могла, отряхнулась, выдрала щепки из волос и огляделась. Комната какая-то… Ничего примечательного, кроме двери и противоположной стене. Странно, что Северус ещё не примчался на грохот и вообще, чего это он молчит… Вспомнив о человеке с топором, Гермиона подпрыгнула: Северус-то не знает! Ох, великие боги, пусть он и не узнает и вообще его не встретит на своём жизненном пути! И что с магией? Гермиона попробовала поколдовать — безрезультатно. От палочки-выручалочки теперь толку никакого. Похоже, «курятник» нейтрализовал их магию, зато бессовестно пользовался своей. Надо найти Снейпа. Нельзя было разделяться. Ох, как чувствовала!
Потирая ушибленное бедро, Гермиона доковыляла до единственного выхода из комнаты. Или это был вход? Может, для кого и вход, но для Гермионы определённо выход! Следующее помещение было полной копией предыдущего, только без дыры в потолке и обломков. Гермиона оглянулась: вместо двери, в которую она только что вышла или вошла, была сплошная стена с небольшим окном.
Окно! За ним, конечно, была глухая ночь, но чахлые корявые деревья перед фасадом дома разглядеть было можно. Распахнув створки, Гермиона чуть не врезалась носом в кирпичную стену. Гермиона несколько раз открывала и закрывала окно, и каждый раз с одним и тем же результатом: створки закрыты — за окном ночь и улица, стоит их открыть — кирпичная стена. Ну что ж, отлично. Просто замечательно. Надо найти Северуса и убираться отсюда подальше. Маг без магии — то ещё создание.
Гермиона пересекала одну комнату за другой, и все они были похожи одна на другую. Если так и дальше пойдёт, она просто сойдёт с ума. Ей и так уже казалось, что она ходит по кругу. Однако, зайдя в очередную комнату, Гермиона даже не сразу осознала, что обстановка изменилась: серых изодранных обоев больше не было, грязи и пыли — тоже. Стены были обиты лакированным деревом, мебель — чёрным бархатом, в камине пылал огонь, а на столе стояла бутылка вина и бокалы. Гермионе было не до обстановки, потому что она во все глаза смотрела на людей.
— Северус!
Он стоял и самозабвенно целовался с Гарри Поттером. Больше Гермиона ничего не успела сказать и тем более сделать, потому что Снейп и Поттер пропали, а комната стала такой же серой, пыльной и облезлой, как и предыдущие.
В следующих комнатах Снейп с кем только ни целовался: с Драко Малфоем и его отцом, с Люпином, с Дамблдором, с Фаджем, с Сириусом Блэком, с Волдемортом, с Филчем и, наконец, с Джейсоном. А вот это обстоятельство Гермиону не просто возмутило, а взбесило. Она бросилась к жениху, намереваясь оттащить его от «голубого» совратителя Снейпа, но Снейп вдруг пропал, а Джейсон превратился в Рона. Он протянул к своей хогвартской любви руки, покачнулся и упал. На его свитере с вывязанной буквой «R» стремительно расползалось кровавое пятно.
— Рон! — Гермиона бросилась к товарищу, упала возле него на колени, приложила пальцы к шее, нащупывая пульс… А Рон превратился в человека с топором. Человек открыл глаза и радостно улыбнулся Гермионе, словно увидел старую знакомую, незаметно нашаривая рукой лежащий рядом топор. Она с криком вскочила и бросилась вон. Захлопнула дверь, отгораживаясь от прилипалы с топором, и снова закричала. К ней шёл невысокий лысый человек. Он протягивал к девушке руки и глупо улыбался. И всё бы ничего, только у него было раздутое багрово-синее лицо и петля на шее.
— Тронешь меня — придушу, — зачем-то пригрозила Гермиона, попятилась и выскочила обратно в комнату с улыбающимся человеком с топором. Благо, и дверь, и комната никуда не успели исчезнуть.
***
Ни человека, ни топора уже не было — как и комнаты. То есть, комната была, но была она другой. В кресле-качалке сидела безобидная на вид старушка в чепце и вязала. У её ног свернулся большой полосатый кот. Он открыл один жёлтый глаз, поглядел на Гермиону и снова зажмурился. Старушка оторвалась от вязания, тепло и очаровательно улыбнулась девушке беззубым ртом и поманила её к себе. Гермиона с опаской приблизилась. Не стоило доверять никому. Старушка могла достать из клубков пряжи тесак или из кармана — пулемёт или, что ещё хуже, превратиться в человека с топором, доставшего Гермиону донельзя. Да и за котом стоило приглядывать одним глазом: вон как подозрительно спит! — Входи-входи, милая, — проскрипела старушка как несмазанная телега. — Я давно тебя дожидаюсь. — Ты, верно, заблудилась? — Есть немного, — осторожно ответила девушка. — Садись, — старушка указала на кресло. — Чаю хочешь? На столике у кресла появился чайник, чашка с блюдцем, печенье и мармелад. Гермиона могла поклясться, что секунду назад ничего этого не было. — Мой муж сейчас разговаривает с твоим мужчиной, — продолжила карга. — С Джейсоном?! — ахнула Гермиона. — Я не знаю, как его зовут. Может, и Джейсон. Ты угощайся, вреда от сладостей и чая не будет. По правде сказать, пить Гермионе хотелось ужасно, поэтому она рискнула наполнить чашку душистым чаем. Вот у Северуса бы хватило силы воли отказаться от колдовских продуктов, предложенных незнакомой каргой в троллевой дыре! Но то Северус. — Скушай шоколадку, золотко, — опять улыбнулась старушка. «Какую ещё шоколадку?» — чуть было не спросила Гермиона и увидела, что рядом с печеньем появились шоколадные конфеты. Карга радостно захихикала. — Я умею немного колдовать, — продолжая хихикать, сказала она. — Я тоже, — мрачно ответила Гермиона. — Но почему-то моя магия здесь не действует. — Мы с мужем подумали, что так будет лучше. — Вы с мужем? Вы здесь живёте? — Старушка кивнула. — А где ваш муж? И Джейсон? И Северус? — Северус? — Человек, с которым я сюда пришла. — Я же сказала, мой муж сейчас беседует с твоим мужчиной, — терпеливо повторила старушка. — Мы хотим помочь. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона. — Сами мы, наверное, отсюда не выберемся. — Конечно, не выберетесь, пока мы не позволим. — Что? Да как вы вообще смеете… кто вы такие, чтобы… устроили тут… натравили своих монстров… — возмутилась Гермиона. — Сядь, милочка. Гермиона, вскочившая на ноги, опустилась обратно в кресло и хмуро глянула на веселящуюся старушенцию. — Вот-вот наступит четырнадцатое февраля. — И что? — А тринадцатое февраля уйдёт. — Логично. — Пятница, тринадцатое уйдёт, наступит четырнадцатое — день всех влюблённых. Такое, знаешь ли, нечасто выпадает. Взгляд Гермионы упал на стоявший на каминной полке портрет. Темноволосый мужчина с пышными усами и женщина со светлыми локонами улыбались с портрета. Женщина отдалённо напоминала старушенцию… Под портретом была надпись, и Гермиона присмотрелась: «Мистер и миссис Джефферсон. 13 мая 1789 года». — Вы мёртвая! Старушка улыбнулась и согласно кивнула. Гермиона снова вскочила и огляделась: дверей нигде не было. — Немедленно выпустите меня отсюда, мне надо найти своего напарника и… — Гермиона не договорила, ноги её подогнулись, и она кулем упала на пол. Старушка, продолжая улыбаться, снова кивнула и исчезла вместе с котом и вязанием.***
Северус после разговора со стариком вышел из комнаты мрачнее тучи. Ничего нового этот старый мухомор ему не сказал — всё это он и сам знал. А ещё ему это шоу уже порядком надоело. Надо найти Грейнджер и убираться отсюда. Только где её искать в этой троллевой дыре? Он может проплутать всю оставшуюся жизнь и не найти никого, кроме чокнутых призраков. Вот уж действительно, разделись — жди беды. Северус не был суеверным, но может быть, стоило быть немного осмотрительнее в пятницу, тринадцатого? Старик, кстати, что-то твердил о пятнице, тринадцатом, плавно переходящей в день св. Валентина, но он не придал значения словам призрака-маразматика. Первая, кого увидел Снейп, войдя, наверное, в тысячную комнату, была Грейнджер, лежащая на полу. Он медленно приблизился, будучи уверенным, что это очередная иллюзия. В конце концов, он уже столько раз за сегодняшний вечер видел ненастоящую Гермиону! Почему эта должна быть настоящей? Снейп подошёл ближе, и увиденное ему очень не понравилось: девушка было мертвенно-бледной, уши, губы и кончики пальцев посинели. Он дотронулся до её ледяной руки в безнадёжной попытке нащупать пульс: Грейнджер была мертва. Комната странным образом зашаталась. Северус поднял девушку на руки, сел на диван и, прижимая её к себе, закрыл глаза и уткнулся в её волосы. Он бы просидел так вечно, если бы не услышал голос: — Не жми так, дышать трудно. От неожиданности Снейп разжал руки, и Гермиона скатилась с его колен. — Совсем уже?! — тут же вскинулась она. — Ох, какая слабость… — она поднялась с пола и рухнула обратно на диван, подтянула колени к груди и затихла. Гермиона по-прежнему была бледная, но не мертвенно, от синевы не осталось и следа, кожа — Северус коснулся её ноги сквозь рваную дыру в джинсах — была приятно тёплой. Он выругался. — Пощади мои уши! — взмолилась Гермиона из угла дивана. Но Снейп на этом не успокоился. Он потянулся и прижал пальцы к пульсу на её шее. Пульс был неровным, но определённо был. — Да что ты меня всё щупаешь?! — опять возмутилась Гермиона. — Ты была мертва, — буркнул Снейп. — Что? Когда?! — Недавно. Я пришёл сюда, а ты лежишь тут как хладный труп. — Тебе показалось. — Да что ты? Я так сначала и подумал. — Ты видел призраков? — Да их тут больше, чем в Хогвартсе! — Думаю, их всего два, а остальные — иллюзия. Ох, Северус, у меня совсем нет сил… Где-то в глубине дома часы начали громко бить полночь. — Надеюсь, после двенадцатого удара этот курятник превратится в тыкву, — пробормотала Гермиона. — А призраки в крыс. — Угу. Уж скорее я превращусь в принцессу. — Ну, а я и так наполовину Принц. — Очень смешно, Северус. — Есть идеи, как отсюда выбраться? — Через дверь. — Очень смешно, Грейнджер. Гермионе сейчас больше всего хотелось укрыться одеялом и поспать, но она вдруг подскочила. В огромных глазах отражалось пламя камина, что придавало ей поистине дьявольский вид. — Что там эти старикашки говорили о четырнадцатом февраля?! — Что оно следует сразу за тринадцатым, — ядовито ответил Северус. Мысль вертелась у Гермионы в голове, но постоянно ускользала, и ей никак не удавалось ухватить мерзавку за хвост. Решение было близко… так близко… Наконец она сдалась. — Я не знаю, что от нас хотят призраки, — уныло сказала Гермиона.
