Пределы

      Больше они в ту ночь не говорили. Каждый думал о своем - сравнивал, анализировал, пытаясь выстроить собственную версию произошедшего. Внезапно открывшиеся детали шокировали, заставляя сомневаться во всем, в том числе в объективной реальности: если Рэд никого не убивал - откуда взялись трупы? Кого именно они со слезами на глазах оттаскивали в подсобку, ставшую впоследствии братской могилой? И что послужило причиной массового помешательства?       Волга точно помнила среди мертвецов бывшую однокурсницу Алису - уверенную в себе, пробивную девчонку с весьма предсказуемой кличкой. Не то чтобы они были подругами, но, едва увидев Лису в составе собравшейся к центру Зоны группы, она очень обрадовалась: хоть кто-то знакомый. В подобных экстремальных условиях даже шапочное знакомство приобретало значение едва ли не родственной связи. К тому же они двое были единственными женщинами, и поначалу Волгу здорово пугали перспективы… нехорошие, в общем, перспективы.       Впрочем, на первую же сальную шуточку их проводник - к слову, он был чуть не самым младшим в отряде - отреагировал весьма жестко, заявив, что не потерпит даже намеков на установление какой-либо иерархии в обход единственно возможной: есть он и есть они. Он говорит, они делают - без нытья, без возражений, без попыток продемонстрировать норов. И никаких «баб», «духов», «чурок» и «пидоров» в его отряде не будет: не хватало еще постоянно оглядываться, ожидая подвоха от своих же. Все они перед ним равны - равнее не бывает. А если кого-то что-то не устраивает, то альфа-самцы и альфа-самки могут смело отправляться доказывать свою крутость и состоятельность в одиночном походе - никто, как говорится, не держит.       В ответ на эту отповедь, народ, конечно, пороптал: еще бы, какой-то сопляк указывает им, как себя вести. Они-то все - люди серьезные, авторитетные: кто-то имел опыт службы в силовых структурах, у кого-то свой бизнес, а кто-то даже успел отсидеть и по традиции пытался воспринимать остальных этакими лохами, стоящими на ступень ниже в «пищевой цепочке» социума. А тут - некий студент, пусть и рослый, и видно, что не дурак и не хлюпик, но явно младше, а потому - априори этакий Шурик в коротких штанишках, которого при случае можно безнаказанно пнуть…       Но Шухов не позволил ни пнуть, ни смутить, ни продавить, ни тем более поставить себя в заведомо подчиненное положение, и волей-неволей остальные согласились с его условиями. По здравому размышлению те действительно оказались разумными. И как показала практика - более чем оправданными.       Волга впоследствии не раз слышала, что многие из сталкерских отрядов, пришедших в Зону позже них, прогорали именно на внутренней иерархии. Даже, казалось бы, в небольшой, тесной, дружащей едва не со школьной скамьи компании в один прекрасный момент мог обнаружиться тот, кого не устраивали постоянные и вполне невинные с точки зрения остальных подначки. Но если на Большой Земле это вызывало неприятный осадок и могло заставить человека, к примеру, отказаться от очередного приглашения на день рождения или высказать свои претензии во время совместных посиделок в баре, то в Зоне часто заканчивалось настоящей катастрофой. Нервы не выдерживали, и накопленная за долгие годы обида оборачивалась подставами, предательством, а то и банальной перестрелкой в стиле «все против всех». А выжившие часто даже не понимали, что привело к срыву, ужираясь до невменяемого состояния, пуская слюни и блея что-то вроде: «…ну мы же не знали… он никогда не обижался… говорил, что все в порядке…»       Рэд, кажется, предвидел что-то подобное, поэтому с самого начала установил собственные правила. Эти правила, к слову, продолжали действовать и после его смерти, что позволило Волге остаться в отряде.       Единственный, кто пытался демонстративно противиться «умеренному диктату» Шухова, был Саша «для вас - Александр Николаевич» Желудь - немолодой уже мужик в неброской, но не дешевой снаряге, с хорошим стволом и начальственной повадкой. Нет, он не ругался, не спорил и четко выполнял приказы, но, едва они отошли от Периметра, стал требовать объяснений того или иного явления, при этом показательно сомневаясь буквально в каждом слове проводника. Рэда довольно быстро утомила его въедливость, но обратно отсылать этого Желудя он почему-то не стал, лишь проворчал в ответ на очередную претензию что-то вроде: «Зона рассудит…»       И Зона рассудила.       - Дальше идем тихо, след в след за мной, четко по обочине, - инструктировал их Шухов. - К дереву ближе, чем на полметра, не подходить, на асфальт не наступать.       - Почему? - тут же поинтересовался Сашка Желудь.       - Потому что опасно, - проводник закатил глаза, не желая тратить время на лишние объяснения.       - И в чем опасность? - ухмыльнулся Желудь, по-хозяйски оглядев окрестности, а в ответ на раздраженный взгляд Рэда развел руками: - Ну мы же должны представлять, что нам грозит?       - Слушай, мужик, ты задолбал уже, - огрызнулась Лиса. - Сказали тебе - опасно. Хочешь - иди вперед, а мы посмотрим, что случится...       - Поговори мне тут… - с угрозой начал было Желудь.       - Блядь, захлопнись уже, а? - поддержал ее Дьякон. - Даже я вижу, что над дорогой воздух дрожит.       - И что? - проворчал Сашка, сдавая назад, но все еще не желая признавать, что его мнение здесь равноценно мнению остальных. - Лето же. Воздух теплый поднимается…       - Успокоились? - флегматично поинтересовался Шухов. - А то можете еще поскандалить. Глядишь, вас наконец-то услышат.       - Кто? - тут же вскинулся Желудь.       - Кабан в пальто, - в тон ему ответил проводник. - Лежка у них постоянная вон там, в низине, - он указал куда-то за ближайший холм.       - Так мы что, из-за одного несчастного хряка такой крюк делаем? - возмутился Сашка. - Да я ходил на кабана…       - Во-первых, кто сказал, что он там один? - перебил его Рэд. - Во-вторых - ты хоть раз видел здешних кабанов? Готов спорить - нет, так что хватит воду мутить. След в след. Пошли.       И они двинулись за проводником между участком подозрительно колышущейся без ветра травы у подножия разлапистого дуба и тихонько потрескивающей дороги, до того гладкой и темной, что казалось - асфальт только положили, он еще не успел остыть, и, если принюхаться, можно уловить запах разогретого гудрона.       Группа миновала опасный участок, оказавшись под прикрытием железнодорожного моста. Шухов огляделся, кивнул - нормально, мол. Хотя, по мнению Волги, здесь было гораздо неуютнее: наверху, по всей протяженности насыпи, куда хватало глаз, что-то шипело, сверкало и переливалось так, что больно смотреть. Но страшнее всего был сам мост - порванный и перекрученный, он скрипел, стонал и ходил ходуном, то вспухая волнами, то мотаясь из стороны в сторону. Рельсы с оглушительным лязгом сталкивались друг с другом, словно фехтуя вагонами в попытках сбросить с себя насмерть приржавевший состав.       Волга долгое время завороженно наблюдала за их бессмысленным и бесконечным противостоянием - чувствовалось в нем что-то поистине титаническое, стихийное - как в извержении вулкана или, скорее, ожившем мифе о Симплегадах. И от невозможности, необъяснимости происходящего коротенькие волоски на загривке вставали дыбом, а откуда-то из глубин подсознания рвался наружу, растекаясь адреналиновой дрожью по венам, настоящий животный ужас…       - Не смотри, - посоветовал ей проходивший мимо Рэд, - на мозги плохо влияет.       Волга как-то разом сбросила наваждение, огляделась: все вокруг стояли столбами, задрав головы и неотрывно следя за бьющимся в судорогах мостом. Только Шухов наверх совсем не смотрел - подходил к каждому и что-то говорил, собственным голосом отвлекая людей от жуткого гипнотического зрелища.       Волга последовала его примеру - постаралась не поднимать взгляд, но все же буйство стихии наверху спокойствия не прибавляло - а ну как все это рухнет им на головы? Тем более что как минимум один вагон внизу уже валялся…       …К слову, мост этот потом часто являлся ей во сне, хотя в реальности он давненько остановился, прекратив свою безумную пляску.       Вообще, в самую первую их ходку Зона казалась гораздо опаснее и непредсказуемее и лишь со временем начала вроде как успокаиваться - «кристаллизовываться», как однажды назвал этот процесс Дрозд.       Теперь большинство аномалий можно было классифицировать по способу воздействия и даже предсказать некоторые свойства порождаемых ими артефактов. Многие непроходимые прежде тропы расчистились, а особо опасные мутанты ушли от Периметра, словно разрешая людям продвинуться дальше в своем исследовательском рвении. К примеру, если раньше Кордон кишел различными тварями, то сейчас стал практически безопасен…       …В конце концов Волга сообразила, что нужно делать, и тихонько сказала стоящему рядом Шуту:       - Не смотри на рельсы.       Тот перевел на нее взгляд, моргнул, узнавая. А она уже тронула за плечо Лису. Но сказать ничего не успела - та вдруг взвизгнула, будто в нее раскаленным паяльником ткнули, и те, кого проводник еще не «разбудил», резко очнулись - застонали, хватаясь за голову. Кто-то даже упал на колени. Шухов глянул на Волгу укоризненно, но отчитывать не стал - понял, что она просто помочь хотела.       Пока народ глотал таблетки от головной боли и пытался отойти от действия аномалии, проводник снова оказался поблизости.       - Где Желудь? - спросил он, с беспокойством пересчитав людей по головам.       - Последним шел, - ответил Ташкент, морщась и потирая виски, - отстал, наверно.       - Вернемся за ним? - поинтересовался кто-то.       - Поздно, - покачал головой Рэд.       Желудь появился на тропе неожиданно - вынырнул из-за холма, из той самой низины, где, по словам Шухова, обретались местные кабаны. Дорогущей пижонской винтовки при нем уже не было - видимо, обронил и теперь бежал, надеясь на помощь группы - тяжело, молча, не оглядываясь.       А за ним гнались… некие существа. Отдаленное сходство с кабанами в них прослеживалось, но Волга никогда не видела настолько огромных и уродливых тварей.       Первым несся, судя по всему, вожак - здоровенный, едва не с корову размером, весь покрытый белесой жесткой щетиной и какими-то мерзкими наростами. Башку монстра венчали четыре порванных уха и стоящий дыбом седой гребень. А морда выглядела странно раздвоенной: точно однажды он пытался разделиться пополам, на манер амебы, но особо не преуспел, зато в итоге обзавелся аж двумя рылами и огромной криво сросшейся зубастой пастью, из которой асимметричным веером торчали шесть или семь клыков.       Мутант - он и есть мутант…       Следом за этим чудовищем, визжа и порыкивая, бежало остальное стадо в десяток голов. Волга не успела рассмотреть их столь же подробно: вожак нагнал Желудя и попытался с разбегу поддеть клыками, метя в поясницу.       Сашка рванулся в сторону, уходя от атаки и пропуская тварь вперед, и тут же в бок ему врезался другой кабан - чуть меньше размером, но все равно гораздо крупнее обычного. Желудя отбросило в сторону, но на ногах он каким-то чудом устоял - схватился за подраненный бок, заковылял к мосту.       - Я сейчас, сейчас, - случившийся рядом Ташкент судорожно сдергивал с плеча винтовку. - Чего стоите?! - обратился он к остальным. - Надо ему помочь!       - Не стр-р-релять! - прорычал вдруг Шухов, предупреждая панику и грозящую последовать за ней бестолковую стрельбу. - Они очень живучие. Лучше их не злить…       Впрочем, что-либо сделать все равно никто не успел: следующий подскочивший к Сашке кабан вцепился ему в ногу. Желудь заорал, повалился на землю, пытаясь пнуть мутанта в рыло. К нему тут же подскочил еще один - вгрызся в руку чуть повыше локтя. Следующий вцепился во вторую. Сашка уже не просто орал - истошно визжал не хуже самих тварей. Дальнейшее заняло буквально доли секунды: монстры разбежались в стороны, вырвав Желудю конечности - по сути, четвертовав его.       Сашка был еще жив - хрипел, дергая в агонии уцелевшей ногой, и, кажется, даже пытался куда-то ползти.       Грохнул запоздалый выстрел: Ташкент все-таки не выдержал.       Монструозный вожак развернулся, заметил притихшую в отдалении группу, взревел - грозно, раскатисто - и бросился в их сторону. Но, оказавшись у обочины, вдруг резко остановился, поводя раздвоенной мордой.       Мимо него на гладкую, пахнущую смолой дорогу выскочил один из кабанов помельче и устремился к мосту, не замечая в охотничьем своем азарте, что с каждым шагом копыта проваливаются все глубже в асфальт, а шерсть на боках начинает тлеть. Он успел преодолеть метра три, не больше, когда передние ноги его увязли по самую грудь, а щетина на морде вспыхнула. Кабан завизжал, забился и сумел таки вырваться из ловушки.       Второму - молодому да ретивому - повезло меньше. Он решил проскочить под деревом. Странная колышущаяся трава сработала, как живые силки - оплела его, мгновенно прорастая сквозь кожу и мышцы, превращая внутренности в жидкую кашицу - и теперь медленно утягивала добычу на глубину.       Вожак глянул на людей, на погружающееся в землю тело собрата, затем обнюхал жалобно повизгивающего выжившего. Подошел к асфальту, тронул коварную поверхность копытом. Он явно оценивал риски. Причем делал это на удивление разумно и осознанно.       Наконец, хрюкнул, как показалось Волге, снисходительно, развернулся и потрусил в обратную сторону. По дороге поддел клыками затихшего Желудя, утаскивая в свою излюбленную низину. Остальное стадо еще какое-то время топталось у обочины, но вскоре потянулось следом.       - Они смогли бы пройти? - спросила Волга проводника, когда мутанты скрылись из виду. - Смогли бы проскочить это… эту… дорогу, в общем?       - Большая часть - да, - кивнул тот. - Здоровяк - однозначно.       - И что тогда?       - И все тогда, - развел руками Шухов. - В их жире пули вязнут, а от черепа вообще отскакивают. А от ран они только больше звереют. Короче… повезло, что они сегодня сытые.       - А как же Желудь? - возмутился Ташкент.       - Его предупреждали… - проворчал Серый, - Мало того, что сам к ним сунулся, так еще и остальных чуть не подставил…       Случившееся обсуждали до самого привала: еще бы, если раньше всем казалось, что поход этот не намного опаснее охотничьей вылазки - может, чуть более странный, но не страшный - то обернувшаяся смертью выходка Желудя многих заставила пересмотреть свое отношение к Зоне. И к проводнику. Авторитет Рэда вырос невероятно: теперь его слушали, ловили каждое движение, едва не в рот заглядывали.       Волга тоже взглянула на него по-другому: если раньше он казался ей милым, но каким-то несерьезным пацаном, то сейчас обрел в ее глазах почти сверхъестественную силу - этакий местный шаман, видящий и чувствующий то, что недоступно остальным.       Это… интриговало.       Так что тем же вечером, на привале, Волга подгадала момент, когда Шухов вышел проветриться, и отправилась следом. Не то чтобы у нее были какие-то конкретные, далеко идущие планы, скорее так… захотелось прощупать почву.       - Ты многое знаешь о местных обитателях, - начала она издалека.       - К сожалению, не все, - проводник глянул на нее, и у Волги возникло ощущение, что он прекрасно понял, с какой целью она пришла. - Кстати, я зову его Янусом. Того кабана с раздвоенным рылом.       - Вы знакомы? - удивилась Волга.       - О да. Я в первый раз тоже в этот овраг сунулся. Забавная вышла ситуация…       - Но ты жив, - констатировала она, окинув парня нарочито оценивающим взглядом.       Шухов был высок - метр девяносто, не меньше, широкоплеч, подтянут и обладал своеобразной грацией, присущей танцорам или мастерам боевых искусств. При этом - весьма симпатичен, если не сказать красив, но не той кукольной красотой, которой сияют ухоженные столичные мальчики, а настоящей какой-то, естественной. В общем - шикарный такой, породистый самец. И почему она раньше не замечала?..       - Повезло, - пожал он плечами. Слегка замечтавшаяся и потому выпавшая из реальности Волга подняла на него непонимающий взгляд, и Рэд усмехнулся. - Кабаны. Мы говорили о кабанах, - напомнил он. - Видела, там УАЗик недалеко стоит? Вот на его крышу я и залез.       - И что потом? - спросила она, чтобы сгладить неловкость.       - Потом… Ну сижу я, значит, ни жив ни мертв, из оружия - нож, да и тот консервный. Мутанты вокруг хороводы водят, еще и вожак прилег поодаль - бдит вроде как. Глянул я на это хтоническое чудище и понял, что консервным ножом, пожалуй, не заковыряю. Что делать - непонятно... Так и просидел до самого вечера. Еще и на главного их со всех сторон налюбовался. К примеру, ты знаешь, что у него три глаза? Третий - на переносице, аккурат посередине. Не успела рассмотреть?..       Волга покачала головой. Она не очень-то ему верила - слишком уж невероятно звучала история, но послушать было все равно интересно.       - Тогда же и имя ему придумал. Повторял и так, и этак. Часа через три задолбал настолько, что он даже отзываться начал, - Шухов хохотнул, - наверно, надеялся, что заткнусь наконец-то.       - Но ты не заткнулся? - Волга подошла ближе, присела на поваленное дерево.       - Неа, - весело ответил Рэд, - зато вспомнил, что у меня есть плеер. В основном, конечно, мусор всякий - попса, клубнячок какой-то…       - Ты таскал с собой плеер?! - удивилась Волга.       - Дурак был, - он почесал в затылке, вроде как смутившись, - К тому же кабаны привередливые оказались: их разве что Шакира впечатлила. Так они мне под «La Tortura»* чуть УАЗик не перевернули…       - Врешь! - рассмеялась Волга, вспомнив мотив песни и представив, как огромные, заросшие щетиной и клыками мутанты синхронно пританцовывают вокруг машины, похрюкивая в такт.       - Может, и вру, - покладисто согласился Шухов.       - А дальше?       - А дальше я завалился спать. Да, вот так внаглую. Серьезно!.. Проснулся - тихо, темно, только мост вдали светится. Ну, думаю, ушли хрюкозавры. Осторожненько спускаюсь и едва не наступаю на здоровенный волосатый лопух: оказывается, они вокруг машины разлеглись и кто-то мне свое ухо прямо под ноги расстелил на манер коврика.       - Но ты, конечно же, прокрался мимо и был таков? - с улыбкой предположила Волга.       - Если бы! - усмехнулся он. - Я застыл в нелепой позе, изо всех сил пытаясь не дышать и по возможности - не обосраться. Потом, как немного пришел в себя, решил, что пора таки валить. Еще суток такой плотной осады могу и не пережить…       - Помрешь со скуки? - спросила Волга со скепсисом.       - Скорее, машину перевернут… - ответил Рэд. И было что-то такое в его лице, что она поняла - вся эта история, пусть приукрашенная и нарочито анекдотическая - правда. - Так вот, крадусь я, значит, мимо этих туш. Уже почти выбрался - осталось через вожака перешагнуть. А ты видела, какой он… э-э-э… боров. Но делать нечего - надо лезть. Я перекинул ногу, попутно стараясь втянуть яйца, уже начал переносить вес, и тут чертов монстр всхрапнул. Я аж присел от ужаса. Отгадай, куда?       - Но он же не проснулся? - выдохнула Волга, невольно проникнувшись напряженной сценой.       - Еще как проснулся! - засмеялся Шухов, - А как понял, что на нем кто-то сидит - стартанул, не разбирая дороги. Тут уж и остальные подорвались, как по команде. Ты только представь - рык, визг, и я верхом на бешеном мутанте. Феерия! Нет, правда, было круто. Очень страшно, но очень круто. Вожак проскочил асфальтовое желе, даже не заметив, а под мостом вдруг повернул обратно. Ну я и слетел - залип на дерущиеся рельсы, как вы сегодня. Отвлек меня все тот же Янус - пробежал мимо по второму кругу, вереща что-то матерное. В общем, пока твари разбирались, что к чему, я уже отполз, заныкался в тени вагона, а как свалили - двинулся дальше.       - Не верю, - Волга с улыбкой замотала головой. - Не бывает так! Если только ты не Мюнхгаузен!       - А не верь, - широким жестом разрешил Рэд. - Я бы и сам не поверил.       Он рассказал еще пару историй - таких же правдиво-невероятных, и Волга уже искренне и в голос хохотала, сопереживая главному герою: бестолковый, но сверхъестественно везучий недотепа-сталкер ну никак не желал сливаться в ее сознании с собранным и уверенным в себе проводником.       А ближе к полуночи Шухов отправил ее отсыпаться. Волга вернулась в дом, разложила спальник. При этом она никак не могла перестать улыбаться.       Все испортил выступивший из тени Шут.       - Что, не вышло насосать себе привилегий? - прошипел он.       - А ты что, ревнуешь? - тут же оскалилась Волга. Настроение было безнадежно испорчено. - Если так запал на него - сам попробуй. Авось тебе, такому чистому да непорочному, не откажет…       - Пошла ты, - сплюнул Шут, но вдруг осекся и, раздраженно дернув плечом, ушел на свое место.       Рэд прошел мимо, ни словом, ни жестом не показав, что слышал их короткую перепалку, но Волге неожиданно захотелось извиниться: что претензии Шута, что свои собственные недавние планы показались ей вдруг какими-то грязными, почти кощунственными…       Теперь это желание стало практически болезненным - извиниться, вымолить прощение за все ужасы, всю мерзость… за страшную, мучительную смерть, на которую они обрекли ни в чем не повинного человека - того, кого сами почитали учителем и едва не пророком. Вот только было слишком поздно: Дима «Рэд» Шухов навсегда остался в Саркофаге.       Как они вообще додумались до такого? Где перешагнули предел человечности? Когда успели превратиться из цивилизованных людей в ведомых страхом и ненавистью палачей?       Единственное, во что Волге хотелось верить - он умер быстро.       Она не замечала текущих по щекам слез, пока Дрозд не накинул ей на плечи одеяло, сказав с сожалением:       - Не плачь. Ничего уже не исправить.       - Пусть плачет, - возразил Шут, - вдруг поможет? Бабы частенько на слезах выезжают. Глядишь, и тут сработает…       - Ты о чем это? - нахмурился Серый.       - Помните, что он сказал? - Шут странно улыбнулся. - Его последние слова?       Старательный Ташкент молча таскал тяжелые глыбы, Остальные пристраивали их друг на друга, утрамбовывая, связывая обрывками проводов торчащую из бетонных кусков арматуру - так, чтобы не осталось ни малейшего шанса развалить возводимую стену изнутри.       Впрочем, вряд ли у Рэда получилось бы: он и стоял-то лишь за счет того, что Дрозд с Шутом пропустили ему под мышками толстый пучок проводов, практически подвесив вертикально. Кто-то предлагал прибить за плечи, но Серый сказал, что ублюдок так лишь быстрее сдохнет, поэтому обошлось без членовредительства: каждый хотел, чтобы проводник умирал как можно дольше и мучительнее.       Шухов молчал, видимо, уже смирился со своей участью, хотя, скорее всего, у него просто не осталось сил на сопротивление: били его недолго, но сильно, от души.       Волга прикинула - он лежал на правом боку, со связанными за спиной руками, так что только и оставалось, что сворачиваться клубком, защищая живот и голову. Получается, больше всего досталось левой половине тела. Вон и руку вывернули из сустава, очень вероятно, что еще и сломали. Она представила расположение органов и понадеялась, что селезенка осталась цела. Иначе эта мразь подохнет от внутреннего кровотечения раньше, чем нужно.       Заметив, что Рэду тяжело дышать - в своем рвении они поломали ему еще и несколько ребер - Волга все-таки расщедрилась и вколола ампулу стимулятора: новейшая военная разработка на основе генного кода какого-то морского гада.       Кровь из носа тут же остановилась.       - Я вернусь, - прохрипел вдруг Шухов, обведя всех полным ненависти взглядом, затем вновь откинулся назад, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за возведением стены. - Я найду… способ. Безвыходных ситуаций не бывает… в принципе.       Волга вспомнила, как он со смехом повторял эту фразу, заставляя их думать, искать решения - быстро, изящно и с минимальными потерями.       - Что ж, умник, найди выход! - рявкнул Серый, и последний кусок бетона встал на место, венчая собой могилу проводника…