Пределы

      Муха смотрел на ревущую навзрыд Волгу и понимал, что терпение его на исходе. Он давно уже подумывал уйти в свободное плавание, благо и в опыте, и в сноровке своей был вполне уверен. К тому же успел обзавестись кое-какими связями и авторитетом, так что проблем возникнуть не должно.       А на тему убитого пацана… пусть эти интеллигенты и дальше сопли жуют. Все равно уже ничего не исправить. Да, хреново, конечно, вышло. Но жизнь вообще штука несправедливая. А в Зоне - особенно. Тут или ты, или тебя - третьего не дано.       Если подумать, все они уже здорово его достали: что ботаник Дрозд, вечно сидящий с противотанковой рожей, как будто размышляет не менее, чем над судьбами мира. Что Серый со своими страданиями на тему жены и сына и постоянными попытками накрутить себе побольше серьезности и авторитета. Что Волга - пусть и неплохая, но все-таки дурная и вздорная баба. Но особенно бесил его Шут - этот истеричный псих с претензией на тонкую душевную организацию. Муха бы не удивился, узнав, что тот и Волгу-то трахает исключительно ради прикрытия, а сам втихаря подрачивает на того же Дрозда. А то и на призрак невинно убиенного Шухова…       Короче, пора было валить из этой теплой компании, пока у самого крыша не протекла.       Снаружи посветлело - часа четыре утра, самое время. Может, Муха даже успеет перехватить на «Ростке» крупного заказчика. На озеро они уже ходили, провести туда пару яйцеголовых труда не составит. Зато и делиться не придется…       С другой стороны, даже впятером на Янтаре приходилось сложно. Без надежных, а главное, опытных людей там легко сгинуть, так что и следов не найдешь. Научники же при всей их тщательной подготовке надежными считаться никак не могли. Скорее наоборот - были самым вероятным источником проблем.       К тому же далеко не факт, что экспедиция удовлетворится одним-единственным проводником. Ботаники из-за Периметра часто любят перестраховаться, при этом искренне не понимают, что, набирая разношерстную команду сталкеров, делают только хуже - что себе, что сопровождающим.       Муха представил, что ему придется доказывать что-то бестолковым салагам, объяснять, кто он и откуда, а тут еще и эта внезапно всплывшая история... Хотя вроде бы имена палачей в ней не упоминались. Впрочем, он особо не прислушивался. В любом случае, будь Черный Сталкер хоть трижды байкой - если их группу свяжут со смертью Шухова, найдутся и такие, кто захочет докопаться до истины. Да и убийство проводника - не лучшая рекомендация.       А заказ-то обещает быть очень неплохим…       Значит, решено - он дойдет с группой до «Ростка», и если они возьмутся нянчить экспедицию - двинет со всеми на Янтарь, если же нет - свалит в одиночный фриланс.       С КПП вышли с рассветом: путь предстоял неблизкий, хоть и по относительно спокойным, разведанным местам. Во время короткого совещания решено было срезать: пройти «огородами» мимо складов, не делая лишний крюк, а заодно и не маяча возле рассадника мутантов - брошенной деревни через дорогу.       Шли довольно быстро, на поиск артефактов специально не отвлекались - Выброс был давно, и вряд ли здесь успело народиться что-то путное. Хотя, конечно, поглядывали по сторонам - скорее, по въевшейся под кожу привычке. Шут о чем-то тихо спорил с Волгой и Дроздом. Муха не прислушивался. Серый пыхтел замыкающим и, слава Зоне, молчал. Он вообще был довольно молчаливым и мрачным, что нервировало всех, кроме Мухи. Того тишина вполне устраивала.       За брошенным хутором, от которого остался едва ли пяток домов, начинались овраги, довольно пологие, но заросшие и кое-где заваленные ржавой фонящей техникой. Вот там-то, между древним сто тридцатым ЗИЛом и смятыми, сплавленными в единый ком легковушками, во тьме грузового контейнера Муха и заметил яркий взблеск.       Артефактами их отряд никогда не брезговал, а уж лежащими настолько на виду - и подавно. Глупо было проходить мимо: ученые исправно платили за «аномальные образования», хотя и гораздо меньше, чем еще полгода назад. Многие артефакты, конечно, давно классифицированы, и в сталкерской среде даже установилось что-то вроде постоянного ценника: то, что чаще встречалось, соответственно, ценилось дешевле, то, что реже - дороже. Но порой случались и уникальные экземпляры, найти которые - большая удача даже для их группы. А уж притащив ученым нечто доселе невиданное, можно было рассчитывать на более чем щедрое вознаграждение, и неважно, имел ли артефакт полезные свойства или же оказывался совершенной пустышкой.       Муха достал бинокль, всмотрелся в темноту контейнера - пусто, темно. Он уже почти отвернулся, когда там снова сверкнуло - так, что пришлось даже на секунду зажмуриться.       Убедившись, что ему не привиделось, Муха подал условный сигнал, и отряд свернул с дороги.       Контейнер выглядел безопасным, хоть и проржавевшим насквозь. Кое-где в крыше даже образовались крохотные дырки, пропускающие тонкие, похожие на струны лучики света, которые, впрочем, не рассеивали густую вязкую тьму.       Артефакт висел ровно посередине между полом и крышей, метрах в двух от входа, и медленно вращался, словно выставочный образец в витрине. Это была почти прозрачная, неправильной формы штуковина, напоминающая то ли творение безумного стеклодува, то ли запутавшегося в собственных щупальцах осьминога. Время от времени сквозь одну из дырок в потолке на гладкий бок его попадал тонкий луч света, порождая те самые ослепительные блики, что привлекли внимание Мухи. При этом ни материнской, ни каких-либо других аномалий поблизости обнаружить не удалось. Как говорится - хватай и беги. Даже как-то странно…       - Слишком просто, - озвучил всеобщие опасения Дрозд.       - Напоминает мышеловку, - задумчиво глядя на артефакт, сказала Волга. - А мы вроде как мыши… Может, ну его нахер, а? Подозрительно как-то…       - А я таких еще не видел, - протянул Серый, внимательно осмотрев артефакт. - По ходу, штучный товар. И нам бы, кстати, снарягу поменять не мешало. На «Агропроме», говорят, некие умельцы комбезы на заказ клепают на основе армейских броников и ликвидаторских фартуков. Тяжеловаты, конечно, получаются, но с учетом местной специфики…       - Вообще-то я его нашел, - проворчал Муха.       - Вообще-то у нас общак, - резонно заметил Серый. - Последнюю неизвестную науке хрень притащила Волга, и что-то я не помню, чтоб ты скромничал, набирая себе жратву и патроны…       Он был прав. Каждый член отряда скидывался на общие нужды. Хотя половина вырученных конкретно на продаже артефактов денег по традиции доставалась тому, кто его, собственно, и нашел. После чего неизменно отправлялась за Периметр. Кто из соратников кому и куда переводит бабло, Муху не особо интересовало. Он знал, что Серый, к примеру, отсылает свою долю на лечение сына. И время от времени даже получает короткие письма от жены - обычные, бумажные, так как ни мобильная связь, ни интернет в Зоне не работают. К слову, окопавшиеся на «Ростке» сталкеры вроде пытались изобрести что-то похожее на местную локальную сеть и даже запустить радиостанцию, обещая зону покрытия аж до самого Саркофага, но пока это оставалось не более чем слухами.       Мухе же, в силу невнимательности, а скорее всего - просто кривой кармы, дорогие артефакты попадались крайне редко. Впрочем, он не сильно страдал по этому поводу - общих денег вполне хватало на повседневные нужды, а отсылать что-либо за Периметр он не собирался. Там не осталось ничего, кроме дурацких, впустую прожитых лет и множества кредиторов, возвращаться к которым Муха не горел желанием.       Даже причиной его похода к Монолиту была отчаянная попытка стать, наконец, мастером собственной жизни, как когда-то - мастером ролевых игр. Там, в лесу, среди толпы облаченных в плащи из занавесок эльфов и вооруженных оструганными хоккейными клюшками орков слово его было закон, а сам Муха - тогда еще Валера Муховцев - был царь и бог маленького фэнтезийного мира. А потом он как-то внезапно вырос, и реальность оказалась куда более жестокой, чем война эльфов с орками…       Начать с того, что ни дня из ежедневных посиделок ролевиков не проходило без водки или хотя бы пива, а потом эта традиция плавно - Муха даже не заметил как - переросла в ежедневную потребность выпить. Он не сразу осознал, что это именно алкоголизм. Брезгливое отношение тех, кто еще недавно бегал по лесам под его руководством, он едва ли заметил. В универе не появлялся, надеясь догнать программу, как обычно, за неделю до экзаменов, благо - последний курс, палок в колеса уже можно не опасаться.       Но как раз за неделю до экзаменов случилось… что-то. Муха до сих пор не знал, что конкретно - просто не помнил. Он был пьян, когда с компанией новых приятелей нарвался на каких-то ублюдочных мажоров. Слово за слово - началась драка. Память смутно сохранила чьи-то крики, зассанную подворотню, гаражные ворота и пугающие своей чужеродностью, неестественностью багровые брызги на светлой стене из силикатного кирпича. А потом был слишком яркий свет, бесконечные вопросы, безликие казенные кабинеты, плачущая мама - как же она постарела! Когда успела? Почему он не заметил?..       Наверное, именно в тот момент все пошло наперекосяк: за время разбирательства его выперли из универа - причем задним числом. Мухе тогда пришлось постараться, чтобы доказать следствию, что он присутствовал в той роковой драке лишь в качестве реквизита - безмозглого тела с минимальной двигательной активностью. В итоге к нему все же прислушались, и реального срока удалось избежать, но у него внезапно посыпалось здоровье: панкреатит, язва, гепатит. Муха ощущал себя глубоким стариком в насквозь прогнившем теле - и это в двадцать пять лет!       Сказать по правде, он тогда испугался. Бросил пить - не сразу и не без труда, но все же смог… Начал лечиться. На это уходили практически все материнские деньги. Муха и сам пытался найти работу, но в отсутствие опыта и образования попасть в офис оказалось не так просто, а мешать раствор и таскать кирпичи не позволяло все то же здоровье.       В итоге мама сумела пристроить его к какому-то своему приятелю - на мебельное производство, помощником столяра в теплый цех. За те полгода, что Муха там провел, чертова стружка едва его не доконала. И снова начались хождения по мукам в надежде заставить измученный организм работать как надо.       А потом мама умерла - поскользнулась на улице, ударилась головой, потеряла сознание, пролежала в сугробе чуть меньше суток, и за все это время к ней никто не подошел - в итоге так и замерзла насмерть. Страшная трагедия, но при этом глупая и нелепая, как и вся Мухина жизнь…       После похорон он снова запил. Когда кончились деньги - начал распродавать то, что осталось в доме - сперва бытовую технику, а потом и мебель…       А очнувшись однажды в состоянии тяжелейшего похмелья посреди пустой засранной квартиры, понял, что это предел. Что в свой неполный тридцатник он - глубокий неудачник, не имеющий ни образования, ни денег, ни семьи, ни каких-либо перспектив. И максимум, что ему светит, это оказаться на улице или сгореть, устроив пожар по пьяной лавочке. Ну или, в качестве бонуса, оставалась еще петля…       Так что Валера Муховцев собрался с духом, продал квартиру, набрал кредитов, назанимал денег, у кого смог, и рванул в Зону, надеясь если не вернуть молодость, то хотя бы получить вторую попытку, шанс все исправить, переиграть жизнь по собственным правилам.       Единственное, чего он боялся - что по дороге к Монолиту подведет здоровье. Но тут уж спасибо Шухову, что в самом начале пути выдал ему какую-то странную светящуюся гирлянду. Муха тогда не особенно верил в местные чудеса, но деваться было некуда. А на подходах к Саркофагу он уже и думать забыл о вечной одышке, тошноте, изжоге и болях в правом боку. И лишь спустя несколько месяцев узнал, что это одна из самых эффективных сборок. Подобное сочетание артефактов и по сей день считалось непревзойденным, а уж сколько подобий, удачных и не очень, сталкеры склепали, руководствуясь самим принципом взаимодополняющих друг друга эффектов…       Единственное, что артефакты были не в силах исправить - это внешность. Муха начал рано седеть: что поделать - наследственное. И знал, что выглядит гораздо старше своих лет - видел это по отношению остальных. Но не спешил их разубеждать. Зачем лишать себя лишних очков авторитета?       Хотя порой ему казалось, что именно из-за него группа так и не дошла до Монолита: глупо надеяться на главный приз при такой кривой карме.       С другой стороны, возможно, дело было как раз в остальных…       Ведь именно сегодня утром Муха твердо решил уйти в свободное плавание. И сейчас, глядя на переливающийся во тьме контейнера артефакт, понимал, что вот она, удача - наконец-то повернулась к нему хрустально-сияющим боком. Словно бы сама Зона одобряла его выбор, решив обеспечить неплохим начальным капиталом.       И отказываться от ее дара он не собирался.       - Это не ловушка, - сказал Муха, глядя на Каракатицу - именно так он решил назвать новый артефакт, - это подарок.       - У тебя сегодня день рождения, что ли? - вскинула бровь Волга.       - Что-то вроде, - пробормотал Шут.       Чертов психованный пророк. Неужели понял, что Муха решил уйти? Как бы не выдал раньше времени…       - Ну, коли твой подарок, сам за ним и лезь, - махнул рукой Серый, демонстративно отшагнув в сторону.       Муха кивнул и вошел в темноту контейнерного нутра. Гайки не показали наличия аномалий, а все же он осторожничал - прислушивался, принюхивался, шагал плавно - как учил когда-то проводник - проверяя крепость дна перед тем, как перенести вес на следующую ногу. Но ничего не происходило, контейнер оставался по-прежнему мирным и безопасным.       Он добрался до Каракатицы, но - по заветам все того же Шухова - не стал хватать ее голыми руками. Для начала потыкал ручкой - обычной шариковой ручкой. Артефакт обиженно звякнул, прямо как настоящая стеклянная ваза, но ни шипов, ни разрядов, ни газа не выпустил. Что ж, значит, действительно подарок…       Муха взял в руки гладкое образование, не обратив внимания на вновь прозвучавший тонкий звон - на ощупь Каракатица казалась теплой, бархатистой и как будто живой.       - Муха, - донеслось снаружи. Кто его звал, он не разобрал. Обернулся, торжествующе вскинув руку с зажатой в ней находкой. Снова что-то звякнуло. В следующий момент артефакт оказался на полу, оплетенный какой-то мерзкой, похожей на паука телесного цвета, хреновиной.       Муха бездумно потянулся следом. То, что мерзкой хреновиной были человеческие пальцы, он осознал не сразу. То, что у него нет больше кисти на левой руке - тоже.       Снова раздался тонкий, вибрирующий звон, и та же рука в районе локтя развалилась надвое: отрезанный от тела кусок упал рядом с Каракатицей. А Муха наконец-то заметил сверкнувшую над полом струну - невероятно тонкая, похожая на серебристую паутинку, она дрожала от натяжения, весело поблескивая в луче света.       Муха осторожно, без рывков выпрямился, глянул на обрубок, все еще не веря, что потерял руку, но на месте локтя влажно поблескивал ровный срез: кожа, мышцы, вены, располовиненный посередине сустав… Все это не болело, не кровоточило, словно залитое прозрачным лаком, и оттого казалось каким-то ненастоящим, как цветная вклейка в анатомическом атласе.       - Народ… - Муха глянул в сторону выхода, надеясь, что кто-нибудь из оставшихся снаружи объяснит ему, что происходит.       Он смотрел против света, наверное, поэтому казалось, что вход вроде как стал дальше, будто контейнер вытянулся в длину. Дрозд, Серый и остальные тоже отдалились. Муха сумел различить только их очертания - темные силуэты, похожие на плоские фигурки-мишени в тире.       Но почему силуэтов пять? Ведь он же здесь, внутри. Кто же тогда снаружи?..       До Мухи наконец-то дошло: видимо, ублюдок Шут все-таки сумел прочитать его мысли. Получается, остальные знали, что он хочет покинуть группу. И решили наказать: заманили в ловушку, а сами в это время нашли себе пятого…       Муха попытался вскинуть автомат, но тот вдруг тоже распался на части - вместе с правой рукой аж до середины предплечья.       Ну вот - всё против него! Всё всегда против него!       - Эй, вы! - крикнул он. - Кто этот пятый?       Почему-то казалось жизненно важным узнать имя того, кем его решили заменить.       - Кто пятый?! - заорал Муха в бешенстве.       Натянутые внутри контейнера струны, которых вдруг оказалось великое множество, отозвались на крик многоголосым вибрирующим звоном. Этот звон отскакивал от стен, отзывался в костях, в корнях зубов, резонировал внутри черепа, сливаясь в тонкий издевательский смех.       - Ты тоже его видишь, да? - спросил Шут с явным сочувствием.       Только голос звучал из-за спины. А Шут - вон он, стоит себе снаружи.       Муха обернулся - позади, пронизанная серебристыми паутинками, клубилась тьма. Он почувствовал, как волосы на обрубках рук и на загривке встают дыбом…       Точно такой же иррациональный страх он испытал лишь однажды - когда остатки их группы бежали из-под Саркофага. Теперь Муха понял, что это - так ощущался взгляд в спину. У темноты позади не было глаз, но она смотрела. И смотрела именно на него. Насмехаясь. Ожидая, что он будет делать дальше…       - Я все равно выберусь, слышишь? Выберусь! А потом найду каждого! - заявил он ей. - Безвыходных ситуаций не бывает… - и осекся.       Тьма взорвалась оглушительной какофонией - жутким, выкручивающим нервы стеклянным хохотом.       Муха вскинул руки в надежде заткнуть уши, забыв, что у него больше нет пальцев.       Удушливая волна животного ужаса и осознания невосполнимой потери захлестнули его с головой, утопили остатки здравого смысла. Он зажмурился и рванул к свету - к людям. А тьма хохотала ему в спину…       - Стой! - неожиданно рявкнул кто-то.       Муха открыл глаза и обнаружил себя сидящим на коленях в полуметре от выхода. Остальные по-прежнему топтались снаружи. Теперь он мог их различить: на лицах всех четверых застыл суеверный ужас.       - Где пятый? - спросил Муха. - Куда вы его спрятали?       - Ты о чем?! - взвизгнула Волга. - Какой, нахуй, пятый? Что случилось?!       - Ты тоже его видишь? - обратился он к Шуту. - Я знаю. Ты же сам мне сказал…       Шут побледнел, отступил от контейнера и вдруг согнулся пополам, стравливая недавний обед.       Муха понял, что что-то не так. Глянул вниз. Оказывается, он не сидел на коленях, а стоял на том, что осталось от его ног. Он обернулся, проследив дорожку из мелко нарезанных кусков самого себя, уходящую во тьму. Из глубин контейнера ему хитро подмигнул бликом артефакт.       - Черт, Каракатицу оставил, - пожаловался Муха непонятно кому.       - Сейчас попробую! - встрепенулась Волга. - Отойдите все!       - Не надо! - крикнул Дрозд.       Муха обернулся и успел увидеть, как она подскочила к самой границе контейнера и от души рубанула ножом по воздуху. Лезвие звякнуло, распавшись ровно посередине - так легко и гладко, словно было сделано из сливочного масла - и срезанный кусок покатился по металлическому полу. Паутина тут же отозвалась новым издевательским смешком.       А Муха наконец-то ощутил, как медленно разгораются болью срезы конечностей. Обрубкам ног стало невыносимо горячо, но понял, что обоссался, он лишь по запаху. Задохнулся, не в силах даже закричать и чувствуя, как нервы в теле выгорают, точно старая проводка…       - Может, добить? - предложил Серый.       - А может, он поищет выход? - насмешливо спросил кто-то еще.       Муха оскалился: вот он, пятый! Попытался открыть слезящиеся глаза, чтобы рассмотреть суку. И вдруг понял, что знает, кто это…       - Зачем вы ему поверили? - спросил он, отвлекая внимание остальных. Собираясь с духом. В конце концов, что ему боль? Муха вынес за свою жизнь столько боли, что многим и не снилось. И теперь, даже безрукий и безногий, он сумеет задушить этого монстра, перегрызть ему глотку… Будь эта тварь хоть трижды призраком - никто больше не отнимет у Мухи удачу! - Это же…       Он рванулся вслепую, оттолкнувшись свежими культями от пола, и тут же заорал, завыл, срываясь на фальцет, чувствуя, как в голове взрываются полные кипящей отравы «Золотые Шары»…       Тело распалось в воздухе, окатив стоящих снаружи сталкеров мелкими кровавыми брызгами. Серебристые струны-паутинки мелодично звякнули в последний раз и затихли. В глубине контейнера приветливо сверкнул похожий на запутавшегося в собственных щупальцах осьминога артефакт.