Пределы

      До «Ростка» шли молча.       Вообще-то смерть в Зоне - частое явление. К ней быстро привыкаешь.       Но одно дело натыкаться на оплавленные, обугленные, выпотрошенные тела новичков - а для их отряда все сталкеры, что пришли позже, могли считаться салагами - и совсем другое потерять одного из своих. Наверное, они просто расслабились, стали слишком беспечными, самонадеянными, уверовали в собственную неуязвимость…       По крайней мере, именно к такому выводу пришел Серый, обдумывая произошедшее.       Он не сильно жалел Муху: они практически не общались. Да и особенного сочувствия тот никогда не вызывал: ощущалась в нем некая скрытая не подлость даже, а… инфантильность что ли, и довольно потребительское отношение к окружающим.       Серый не раз встречал на своем пути подобных Мухе людей. Он называл их «халявщиками». В эту категорию входили и «картонные» герои, и алкаши-попрошайки, и различные «жертвы трагедий». Конечно, попадались ему и реальные ветераны, и те, кто в силу обстоятельств оказался в трудной ситуации, и кому действительно требовалась помощь. Но именно «халявщики», получив от жизни щелбан, обычно приходили к выводу, что мироздание обошлось с ними крайне несправедливо и отныне - чаще всего в лице окружающих - крупно им задолжало.       К примеру, именно «халявщик» часто, непрошеным гостем вливаясь в незнакомую компанию, демонстративно размазывал «боевые» сопли и живописал «тяготы войны», вызывая в наивных слушателях смесь вины, сочувствия и раздражения и, конечно же, не забывая подливать себе халявной выпивки.       Именно «халявщица», еще в босоногом детстве выбежавшая на дорогу, благополучно сбитая какой-нибудь ржавой «буханкой» и месяц ковылявшая с загипсованной ногой, спустя тридцать с лишним лет заламывала руки и выла, что «та страшная авария сломала ей жизнь». Потому-то она так и не смогла закончить свой сраный ПТУ, живет в вонючей коммуналке и моет полы в ближайшем торговом центре.       Именно «халявщик», до сорока лет сидя на шее у мамы, мог искренне ненавидеть женщин, утверждая, что все они - сволочи и продажные твари, при этом напрочь забывая тот факт, что сам не раз оставлял бывших партнерш при малейшем намеке на проблему, будь то задержка зарплаты, месячных или даже его собственная измена.       И именно «халявщица», забеременев от насильника, непременно рожала никому не нужного ублюдка, спокойно вешала его на шею своим немолодым уже родителям, свято уверенная, что наличие нелюбимого ребенка снимает с нее какие бы то ни было обязательства по устройству собственной никчемной жизни.       В общем, имя им - легион. Так что одним больше, одним меньше…       Но кое-что из предсмертных Мухиных воплей все же заставило Серого насторожиться. Признаться, услышав о некоем «пятом», он ощутил, как вдоль позвоночника пробежала стайка мурашек. Будь Серый покрыт шерстью - та встала бы дыбом ровно по хребту.       С другой стороны - мало ли, что там Мухе могло приглючиться?       Но вот: «ты тоже его видишь? Я знаю. Ты же сам мне сказал…» вызывало уже куда более стойкие подозрения. Серый бы и это списал на бред агонизирующего мозга, да только заметил, как побелел при этих словах Шут.       Что же такого он наговорил Мухе, что тот помнил это даже на пороге смерти?       И, наконец, последнее: «Зачем вы ему поверили?» - тоже явно относилось к Шуту. Видимо, Муха хотел предупредить их о чем-то, но не успел. Хотя все-таки дал подсказку - сказал: «Это же…» Не «он же», а «это»…       Серый оглянулся - Шут плелся в хвосте, по сторонам почти не смотрел. Почувствовав на себе взгляд, поднял голову, и стало заметно, что губы его непрерывно шевелятся - словно он беззвучно бормотал что-то, споря с самим собой.       Зачем вы ему поверили? Это же… полный псих? Предатель? Это же он подстроил смерть Мухи? Но как? И почему?       В голову приходило совсем уж безумное: мутант. А что? В Зоне все возможно. В этом их еще покойный Рэд убеждал.       От мыслей Серого отвлек крик Дрозда:       - Слева!       Плечо обожгло что-то маленькое и злое.       Все-таки они действительно слишком расслабились.       Шут засыпал на ходу. Он брел практически в трансе - в тягучем, полном шепотков мареве, словно по шею в киселе. Ноги переставлялись как-то сами собой: скорее по привычке. И воспринимались как отдельное самоходное устройство, которое кто-то зачем-то прикрутил к телу: наверное, чтобы не скучно было стоять на одном месте.       При этом Шут странным образом не ощущал непобедимого желания рухнуть где стоял и проспать пару суток кряду, какое обычно случается с сурового недосыпа. Просто казалось, что его приложили чем-то тяжелым. Или, скорее, надели на голову аквариум - круглый такой, на манер шлема от скафандра. Полный воды. И даже, наверное, с рыбками. С говорящими рыбками. С невидимыми говорящими рыбками. Оттого и собственный голос слышался ему каким-то булькающим.       Вероятней всего, виной подобному состоянию были три последние таблетки из Мухиной баночки, что он проглотил еще с утра. К слову, втрое превысив свою суточную дозу.       Глупо получилось.       Но Шут очень хотел, чтобы голоса стихли.       Не вышло. Стало только хуже. Теперь казалось, что он слышит еще и мысли соратников: не слова, а скорее настроения. К примеру, он был уверен, что Серый его в чем-то подозревает - приглядывается, оценивает, решая для себя, насколько Шут надежен и адекватен. Шуту хотелось огрызнуться или хотя бы объяснить, что это просто действие таблеток, что его вот-вот отпустит, но говорить было слишком лень. Он слышал и паническую скороговорку, звучащую в сознании Волги, и взвешенный, обстоятельный, постоянно анализирующий все вокруг разум Дрозда. Но все это казалось неважным. Гораздо важнее было понять, о чем сама с собой перешептывается Зона. Ее голоса окружали Шута, то стихая, то накатывая волной, и он очень старался разобрать, о чем же говорят деревья и камни, мертвые машины, гудящие от напряжения провода и вдавленные глубоко под землю ржавые рельсы. Но голосов было слишком много, они сливались в ритмичный белый шум, чем-то напоминающий выедающее сознание действие Радара, и никак не желали распадаться на отдельные слова и фразы.       Взгляд его случайно упал на обочину - там, в траве, темнела жестким свалявшимся мехом угроза…       Учуяв проходящих мимо сталкеров, здоровенный чернобыльский пес поднялся на ноги, лениво оскалил желтые клыки, и Шут увидел, как с развороченного дробью бока твари, подрагивая и влажно поблескивая, срываются сталактиты загустевшей, почти черной крови.       Мертвая псина проводила его слепым взглядом, и так же молча улеглась обратно.       Шут как-то отстраненно порадовался, что не успел поднять тревогу.       Больше он старался по сторонам не смотреть, хотя и замечал краем глаза, как выходят из-за деревьев, а порой и просто проявляются в воздухе другие призраки. В основном это были собаки: покрытые язвами и облысевшие от радиации, большие и маленькие, безглазые и двухголовые, с лишними суставами на лапах и со свисающими с боков недоразвитыми близнецами-паразитами. Множество омерзительных собак…       И люди… Погибшие сталкеры - с волочащимися по земле кишками, оплавленными лицами, оторванными руками, переломанные, скрученные, окровавленные - они стояли по обочинам тропы молчаливым почетным караулом, провожая высохшими, присыпанными пылью глазами группу обреченных Первопроходцев.       То, что они обречены, Шут понял как-то внезапно - когда увидел прислонившегося к дереву Дьякона и ничуть не удивился этому. Тот пытался что-то сказать, но обглоданные до костей горло и щеки внятности речи явно не способствовали.       Шут уже хотел поприветствовать бывшего соратника - хотя бы кивком - когда что-то горячее обожгло ему ухо. По шее потекла щекотная струйка, заползла под ворот, впитываясь в ткань комбинезона…       Окрик Дрозда прозвучал будто из-под воды. Шут огляделся и заметил еще троих призраков: эти выглядели чуть лучше. И, хотя лица их были такими же пустыми, вели они себя гораздо активнее: ковыляли навстречу, наставив на него и остальных заляпанные землей и травой автоматы.       Угрозу устранили быстро - двоих пристрелил Дрозд, последнего завалила Волга. Но нападавшие - если верить форме, это были спецназовцы с Периметра - все же успели зацепить и Серого, и Шута. Хотя обоим повезло: стреляли вояки отвратительно, обе пули прошли по касательной - пустили кровь, не более.       - Чего они хотели-то? - спросил Серый, подходя к трупам.       При ближайшем рассмотрении вояки оказались грязными, заросшими щетиной, покрытыми какими-то гниющими язвами оборванцами, а уж дерьмом и мочой воняли хуже распоследних бомжей. Дезертиры? Мародеры?       - Не сообщили, - сказал Дрозд, ловко обшаривая карманы мертвецов.       - Брели по дороге чуть впереди, несли херню какую-то, - пожала плечами Волга. - Один воды просил. Второй вроде бы сигарету. Третий вообще маму звал, кажется. Как нас увидели - стрелять начали.       - О, бумажки, - Дрозд достал из внутреннего кармана одного из военных - к слову, целого майора - стопку документов. - Так, пропуск, инструкции, приказ… Ребят, представляете - они из охраны экспедиции, - он торжественно зачитал с листа: - НИИ клеточной биологии и генетической инженерии… Отдел биофизики и радиобиологии. Под руководством Коваленко Н. А. Кстати, знакомая фамилия. Где-то я ее слышал…       - Коваленко… Коваленко… Я тоже слышала, - кивнула Волга, - Это вроде бы вторая экспедиция. Его еще медики на Периметре упоминали. Говорили, что биологи хотели к Радару пробиться, а потом исчезли. Целый автобус ученых, три БТРа, пять машин сопровождения, куча оборудования, сотня человек охраны - как сквозь землю провалились. Но это было… почти год назад!       - Эти трое здесь что, весь год прожили? - удивился Серый.       - Они не жили, - сказал доковылявший до трупов Шут, - они пустые…       - Что значит - пустые? - обернулись к нему остальные.       Шут пожал плечами. Он не мог объяснить, как так получилось, но точно знал, что эти военные давно мертвы.       В этот момент один из спецназовцев неожиданно вздрогнул и схватил Дрозда за руку.       - М-а-ма… - хрипло прошептал он. - М-а-моч-ка… - и засучил ногами, словно упавший на спину жук или заводная игрушка.       - И правда маму зовет, - хмыкнул Серый. - Охренеть…       - Надо ему помочь, - решительно заявила Волга и полезла в рюкзак за аптечкой.       - Вот еще! Он нас убить пытался.       - Он почти год под Радаром провел. Здесь у кого угодно крыша поедет.       - Эй, ты меня слышишь? - спросил у вояки Дрозд. - Понимаешь?       - М-а-ма… - все повторял и повторял тот, цепляясь за его руку.       - Господи, да он же плачет! - всплеснула руками Волга.       И точно - по седым не по возрасту вискам спецназовца текли слезы.       - Не дергайся, мужик, - сказал Дрозд, на всякий случай отодвинув подальше изъеденный ржавчиной автомат, - мы ж не звери какие. Сейчас подлатаем тебя и отведем к Периметру. Слышишь?       В этот момент грохнул выстрел.       Военный затих, прекратив елозить пятками по асфальту.       - Ему не поможешь. Он пустой, - Шут убрал пистолет обратно в кобуру. - Он давно умер. Это… зомби, понимаете?       - Ты… больной, что ли?! - вскричала Волга, опомнившись. - Какой, к черту, зомби?       - Если тебя это успокоит - мне тоже его жаль, - сказал Шут и двинулся дальше, ощущая спиной недоверчивые, полные неприязни взгляды.       По дороге им еще несколько раз попадались военные.       Они и правда ничего не соображали, на вопросы не реагировали, бормотали какую-то бессвязную чушь и стреляли во все, что движется.       Так что в том, что Шут оказался прав, никто уже не сомневался.       Но окончательно всех убедил выползший на тропу… видимо, когда-то это был один из биологов. Сейчас от него осталась только верхняя половина. Ниже пояса комбинезон обрывался разлохмаченной чьими-то зубами кромкой.       Ученый тоже что-то непрерывно шептал, подтягиваясь на ободранных до костей локтях и волоча за собой почерневшие, набитые личинками потроха. Человек с такими повреждениями не выжил бы при всем желании. А вот для зомби ни потеря ног, ни отсутствие большей части кишок не были критичны.       - Жуть какая, - прошептала Волга, пристрелив бедолагу.       До «Ростка» добрались уже затемно. Наскоро поужинали в местном баре, сняли пару комнат в переоборудованном под гостиницу цехе.       Шут почти сразу ушел спать. Волга и остальные зависли в зале - помянуть Муху, а заодно послушать новости, слухи, сплетни и предупредить сталкеров о новой, невиданной ранее напасти - зомбированных вояках.       Шуту это было неинтересно. Он чувствовал себя выжатым, словно лимон, и, едва упав на пыльный матрас, провалился в тяжелый, похожий на обморок сон.       …Группа из двенадцати человек устроилась на ночлег в старом железнодорожном депо. Сквозь грязные, но относительно целые окна пробивались лучи заходящего солнца, в свете которого танцующая в воздухе пыль напоминала золотую взвесь, а разводы на стеклах при должной степени воображения можно было принять за выцветшие витражи. Люди улыбались, слушая очередную байку проводника. А ветер разносил запах жарящегося мяса.       Сегодняшний день прошел на удивление плодотворно: они отмахали очень неплохое расстояние, увидели парочку новых аномалий, подстрелили какого-то странного зеленоватого крысо-зайца, которого Рэд признал вполне годным в пищу. А самое главное - никто не погиб.       - Все, тигрокрыс готов, - объявил проводник. - Ну, кто смелый?       - Я, пожалуй, попробую…       Шут не видел, кто это сказал - он сидел спиной к депо на крыше застрявшего перед воротами вагона и любовался закатом - но, судя по голосу, вызвался Дьякон.       - А почему тигрокрыс?       - А почему бы нет? - спросил Шухов, - Он же полосатый…       - Кто-нибудь умеет выделывать шкурки? - поинтересовалась Лиса. - Хочу оставить на память…       - Дай сюда, - ответили ей. - Смотри, надо сначала соскоблить все лишнее…       Люди галдели, смеялись, обсуждая какие-то бытовые мелочи. Все это напоминало Шуту школьные походы. Казалось, стоит оглянуться - и увидишь окраину родного города. А воющие где-то неподалеку собаки окажутся всего лишь заскучавшими шавками из ближайшего дачного поселка. И нет никакой Зоны. И не было никогда…       Скрипнула лесенка, раздались гулкие шаги, воздух всколыхнулся, обдав его вечерней прохладой.       - Тоже любил здесь сидеть, - тихо сказал Рэд. - Особенно классно, когда металл прогревается за день, а потом лежишь, смотришь в небо, и так тепло, уютно становится…       Шут обернулся, собираясь что-то спросить, и даже открыл рот, но кроме него на крыше вагона никого не было. Разговоры резко стихли. Да и остальная группа куда-то пропала. А вместо здоровенного гулкого павильона позади обнаружился узкий, заваленный обломками коридор.       Шут с ужасом осознал, что снова оказался внутри Саркофага - один, без оружия, босиком, в тех же штанах и майке, в которых ложился спать.       «Это сон. Всего лишь сон…» - уговаривал он себя, вглядываясь в живую клубящуюся в глубине коридора тьму.       - Я же сделал, как ты хотел! - крикнул он. - Я рассказал правду! Чего тебе еще надо?       Тьма не ответила. Но Шут ощутил, как сконцентрировался на нем взгляд - холодный, потусторонний, совершенно нечеловеческий, полный пристального вивисекторского внимания. Он чувствовал дыхание: тьма дышала ненавистью. Ненависть была разлита в воздухе, словно радиация - невидимая и неслышимая, но неотвратимо смертоносная…       За спиной раздался шорох. Шут вздрогнул и резко обернулся.       Позади него из темной пропасти на месте обрушившейся стены показалась белая рука, зацепилась за край. Следом над провалом появилась растрепанная голова: крашенные в ядовито-рыжий цвет волосы кое-где потемнели и слиплись, на мертвенно-бледном лице поблескивали так и не высохшие дорожки слез, а под носом запеклась кровь.       - Привет, - улыбнулась Лиса опухшими искусанными губами. - Дурак ты. Ты же до сих пор не представляешь, что вы натворили…       - Я сделал все, что он хотел! - крикнул Шут. - Он же обещал оставить мне жизнь!       - Правда? - хмыкнула Лиса. - А ты уверен, что это лучшее решение?       Она уже выбралась из провала и теперь сидела на самом краю, глядя вниз и беспечно болтая ногами. Левая при этом почти не гнулась - похожая на раздувшуюся сардельку, она заполняла собой всю штанину, а на правой стопа болталась и перекручивалась так, словно держалась на одной лишь коже.       Лиса подняла на него покрасневшие, злые глаза и очень буднично посоветовала:       - Беги.       Шут рванул с места, не оглядываясь: он и без того знал, что тьма бросилась следом. Он бежал что есть сил к спасительному свету круглого, словно иллюминатор, окна. И лишь выбив собой стекло и летя с головокружительной высоты, вдруг задумался - а откуда в Саркофаге окно?       От свободного падения где-то внутри защекотало гремучей смесью из тревоги и восторга. Шут ждал, что вот-вот проснется, но…       Полет закончился столкновением с невероятно жесткой землей, звонким хрустом и прострелившей тело острой болью. Кажется, он даже ненадолго потерял сознание.       А очнувшись, понял, что это не сон: он лежал у подножия темной громады, весь переломанный, не способный не то что пошевелиться, но даже заорать, а где-то совсем рядом лаяли собаки. Множество собак…       - По… могите, - прошептал он, - кто-нибудь…       Прямо на грудь ему приземлилась ворона. Прошлась туда-сюда, глянула черным глазом-бусинкой.       - Дур-р-рак! - отчетливо прокаркала она и, пробив крепким клювом закрытое веко, подцепила и потянула на себя его левый глаз.       Шут заскулил и…       …проснулся.       В комнате никого, кроме него, не обнаружилось.       Значит, остальные еще внизу и спал он совсем недолго.       Матрас был мокрым от пота, майка и штаны противно липли к коже. Шут отдышался, глотнул воды из фляжки, поежился - слишком реальной была боль в сломанных костях, настолько, что все еще отдавалась ломотой в теле.       Решив, что спать в одиночестве он не желает, Шут оделся и спустился в бар.       Серый, Дрозд и Волга обнаружились в центре зала за стоячим столиком, под единственной горящей лампой - словно на сцене. И, судя по вызывающе громкому смеху, все трое уже успели основательно нажраться…       - Что-то ты хреново выглядишь, - сходу заявил Дрозд, - опять кошмары?       Шут кивнул и молча опрокинул в себя чью-то стопку.       - Ничего, пройдет, - покровительственно похлопал его по плечу Серый. - Давай еще одну, - он плеснул, что называется «с горкой». - Штрафная!       Шут снова выпил, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. И только тут заметил, что в баре стоит неестественная тишина. Остальные посетители - лица и детали их снаряжения терялись в полумраке - сидели за столиками у стен, едва слышно перешептываясь о чем-то своем. Но Шут был уверен - глаза всех присутствующих прикованы к их четверке.       - Народ, - тихо обратился он к своим, - может, свалим отсюда?       - С чего бы? - капризно спросила Волга. - Эй, парень! Да-да, ты, - она неуклюже щелкнула непослушными пальцами, подзывая официанта. - Повтори…       Шут еще раз с подозрением осмотрелся и успел заметить, как один из сталкеров за крайним столиком подтянул к себе ногу, пряча от его взгляда - в знакомом, залитом кровью дорогом ботинке - единственную уцелевшую.       Желудь…       Все, кто скрывался в полумраке, кто наблюдал за ними из темных углов, были давно мертвы.       - Глюки, - сказал сам себе Шут, тихо хихикнув. - Ну вот, громко шифером шурша…       - Так чего ж ты стоишь? - спросил Дрозд. - Беги…       Шут глянул на него и отшатнулся: лицо Дрозда было высохшим, как у мумии. Выпирающие кости черепа - скулы, надбровные дуги - туго обтягивала желтовато-прозрачная пергаментная кожа, под которой легко просматривались темные вены. Ввалившиеся глаза смотрели с безнадежной усталостью. А на цыплячье-тонкой шее зияла похожая на безгубый рот глубокая рана.       - А вот и продолжение банкета! - обрадовалась Волга, забирая из рук подошедшего парня бутылку водки и тарелку каких-то макарон. Макароны вроде бы шевелились, но Шут не обратил на это внимания: официантом оказался Леха Слон - голые ребра его прикрывал тяжелый освинцованный фартук, похожий на те, что надевают в рентген-кабинетах, но оплавленная дыра на месте лица никуда не делась.       - Са шот саедеия, - неразборчиво прогундосил он, дергая огрызком языка, хитро подмигнул Шуту уцелевшим глазом и откланялся.       - О, за счет заведения! - обрадовалась Волга. - Будешь? - она повернулась к столу, демонстрируя бутылку, в которой плескалась густая грязно-желтая жидкость. - Крепка, зараза!       Шут на автомате кивнул, во все глаза пялясь на ее лицо: Волга была слепа. Одну глазницу ее по-прежнему прикрывала пиратская повязка, а во второй - тоже внезапно опустевшей - копошились какие-то крошечные твари, похожие на помесь двухвосток и сороконожек.       Пока она разливала густую, источающую удушливый кислотный запах жидкость, насекомые выпадали из глазницы, выскальзывали из-под повязки, из носа, даже из приоткрытого рта и плюхались в рюмки. Волга этого будто бы не замечала.       «Точно… она же ничего не видит», - подумалось Шуту.       Не дожидаясь остальных, Волга лихо опрокинула в себя стопку, взяла со стола нож и полоснула себя по горлу - так просто, словно это было частью ритуала распития вроде поджигания абсента или заедания лаймом текилы.       Шут перевел взгляд на Серого.       С ним все было, на удивление, в порядке.       И, словно Серый являлся неким якорем, гарантом реальности, окружающий мир внезапно перестал напоминать макабрическую галлюцинацию и вернулся на свое место: в рюмках снова плескалась обычная водка. Дрозд с Волгой выглядели, как и прежде. Даже официант преобразился - теперь это был невысокий молодой парнишка с едва пробивающимся под носом юношеским пушком. А в тесном, душном, под завязку забитом людьми зале не смолкал разноголосый гомон и смех, и никому не было дела до их компании.       - Че смотришь? - буркнул Серый.       - А… ясно, - медленно кивнул Шут. - Он еще не решил, что с тобой делать.       - Ты о чем это? - скривился тот. - Опять обдолбался?       - О Шухове. Разве я не говорил? Он идет за вами…       - Ты же обещал, что не будешь больше жрать эти таблетки… - нахмурилась Волга. - Ты с них натурально шизеешь.       - Не, - улыбнулся ей Шут, - таблетки как раз помогали. Жаль, кончились. Но теперь я уверен - я не псих. Это действительно Рэд…       - Хочешь сказать, он жив? - спросил Дрозд.       - Нет, конечно. Но он сумел выбраться, - Шут пожал плечами. - Из могилы. Из Саркофага. Из самого понятия «жив»… Разве вы не видите остальных? Слона, Дьякона, Лису? Они уже давно предупредить пытаются…       - Тихо, тихо, - ласково сказал Дрозд, - успокойся. Значит, тебе являются призраки, я правильно понял? И что говорят? - он вскинул руку, жестом остановив готового сорваться Серого.       - Лиса сказала, что надо бежать.       - Совсем крыша поехала, да? - с издевательским сочувствием спросил Серый. - Торчок гребаный. Куда бежать? За Периметр? От кого? От призраков? Или от твоих глюков?       - А смерть Мухи тебе ни о чем не говорит? - глянул на него Шут. - Мы больше полугода бродили по Зоне и еще ни разу так не попадали.       - Муха - идиот! - рявкнул Серый. - Сам туда полез, сам и виноват.       - Но мы проверили контейнер, - возразила Волга, - он был безопасен. Никаких невидимых лезвий или что там его убило…       - Значит, спусковым крючком аномалии служил именно артефакт. Пока не тронешь - все в порядке. При чем здесь Шухов?!       - Не ори, - посоветовал Серому Дрозд: и действительно - на них уже начали оглядываться. - Не хватало еще, чтобы все это выплыло наружу.       - Не хотите - не верьте, - махнул рукой Шут, - но на Мухе он не остановится. Я видел его ненависть. Там все пропитано ею…       - Где? - спросила Волга.       - В Саркофаге…       - Бред какой-то, - фыркнул Серый. - Иди проспись уже, а?       Шут оглядел соратников, кивнул.       - Осторожнее с насекомыми, - посоветовал он Волге напоследок, - хотя…       И поднялся обратно в комнату.       Сборы много времени не заняли.       Он ушел с «Ростка» никем не замеченный.       В одиночку идти получалось гораздо быстрее, и к рассвету Шут уже почти миновал Свалку.       День обещал быть теплым и солнечным, хотя утренний холодок пробирался под куртку, вызывая противный озноб. Настроение было тревожно-волнительным - как перед экзаменом или выступлением на сцене. Шут списывал это на нервный мандраж: в конце концов, он больше полугода провел вдали от людей, их социальных норм и законов. И сейчас снова собирался к ним вернуться, на этот раз навсегда. Осталось всего лишь пересечь Периметр - выйти за пределы Зоны.       А уж дальше ему все дороги открыты: денег на счетах хватит, наверно, даже внукам, но главное - он наконец-то будет спать спокойно, без выматывающих кошмаров и постоянных сомнений в реальности происходящего.       Конечно, Рэд обещал сохранить ему жизнь, и Шут вроде как выполнил свою часть сделки, но все же предпочитал покинуть сферу влияния мстительного призрака: мало ли что тому взбредет в голову. Слишком уж непредсказуем этот Черный Сталкер.       Шут уже строил планы на ближайшее будущее, решая, куда податься в первую очередь, когда у самой границы Свалки раздался исступленный хриплый лай, а затем из кузова грузовика прямо на дорогу перед ним спрыгнул огромный лохматый пес.       Шута парализовало от страха. Он смотрел в полную желтоватых зубов пасть, видел, как болтаются свисающие с брылей шнурки вязкой слюны, как от них разлетаются во все стороны мелкие брызги, и понимал, что это конец: руки не слушались - он даже пистолет достать был не в состоянии, ноги стали ватными, так что с места не сдвинуться.       Шут с детства ненавидел собак. Но если к далекому вою обезличенной стаи он уже успел привыкнуть, то вот так нос к носу столкнуться со своим главным врагом и самым страшным кошмаром было, пожалуй, чересчур для его издерганных нервов.       - Беги, - шепнул кто-то из-за плеча.       Или может, просто ветер шевельнул ближайший куст.       Но это помогло сбросить оцепенение: Шут развернулся и побежал.       Тварь бросилась следом. И догнала бы, обязательно догнала, но вдруг он заметил прямо по курсу под покосившейся высоковольтной опорой переливающуюся полупрозрачную сферу.       Тут же вспомнилось предостережение Рэда - еще живого - о том, что пространственные пузыри хоть и безвредны, но весьма коварны и могут выбросить угодившего в них человека в любой точке пространства, будь то центр смертельной аномалии, другой конец Зоны или же высота в пару километров над землей.       Но хриплое дыхание и цокот здоровенных когтей по асфальту стремительно приближались, и вопреки разуму, на чистых инстинктах, между застарелым страхом и неизвестной угрозой Шут выбрал последнее.       Он влетел в похожую на огромный мыльный пузырь аномалию. Перед глазами сверкнуло, и он оказался…       …на сыром от пота матрасе в комнате на «Ростке».       - Пиздец, - произнес он вслух и изо всех сил ущипнул себя за бедро. Поморщился. Еще пару раз выкрутил кожу в разных местах - на плечах, на груди, на животе. Тело реагировало, как и положено - болью. Значит, уже не сон…       Конечно, обидно было осознавать, что пройденный путь ему лишь приснился, но на этот раз все должно получиться. На всякий случай Шут даже решил обойти злополучный грузовик, когда доберется до блокпоста - мало ли. Зона научила его доверять интуиции.       Следующая псина - еще страшнее предыдущей - встретилась ему в районе фермы. И гнала обратно до самых границ Свалки. Шут едва успел допрыгнуть до нижних перекладин лестницы на вышку, когда в том месте, где только что были его ноги, звонко клацнули собачьи зубы.       А сквозь пролом в крыше над смотровой площадкой замерцал уже знакомый пузырь пространственной аномалии.       - Неоригинально! - хохотнул Шут, обращаясь к сфере, но все-таки полез наверх.       Пока добирался - ободрал в кровь ладони, поставил несколько заноз и едва не сорвался. Оказавшись на крыше, глянул на беснующуюся у подножия вышки псину.       - А если я сейчас спрыгну? - спросил у окружающего пространства.       Никто ему не ответил.       - Ладно, - вздохнул он, - рано или поздно тебе надоест, - и вошел в аномалию.       Как и предполагалось, пузырь в очередной раз «выкинул его из сна» - Шут снова оказался на вымокшем от пота матрасе, босой, в липнущих к телу майке и штанах.       На этот раз он обошелся без щипков: все равно бесполезно. Не взял с собой ни оружия, ни рюкзака. Одеваться тоже не стал, разве что берцы натянул - шляться по улице босиком даже во сне было слишком холодно и неуютно.       Впрочем, далеко ходить не пришлось: не успел Шут выбраться за пределы заводского комплекса, как мимо блокпоста на территорию «Ростка» прорвалась подраненная слепая собака и прямой наводкой кинулась к нему.       За спиной как по волшебству появилась знакомая полупрозрачная сфера. Шут хмыкнул и едва ли не прогулочным шагом направился к аномалии.       Ставшая уже почти привычной ослепительная вспышка, и…       - Лучше б действительно прыгнул, - качнула головой по-прежнему сидящая на краю пропасти Лиса.       - Что за… - растерянно прошептал Шут, ежась от холода и оглядывая знакомый коридор: он снова оказался в лабиринте под Саркофагом, как в самый первый раз - один, без оружия, в сырых от пота липнущих к телу штанах и майке. - Это же сон, да? Это все не настоящее? Он же обещал…       Тем временем по облупившейся краске на стенах, по ржавому металлу труб, по щетинящимся арматурой бетонным обломкам, усыпавшим пол, зазмеились, продавливаясь наружу, тонкие изогнутые линии, напоминающие корни или, скорее, вены. Они чуть заметно пульсировали, испуская рассеянный мертвенно-зеленоватый свет, но его вполне хватало, чтобы видеть, что творится под ногами, и не спотыкаться на каждом шагу.       Скрипнула ближайшая дверь, и в коридор вышел Медный Змей - на его черном обугленном лице ярко выделялись влажно багровеющие глазницы да потрескавшиеся от жара зубы.       - Ну, жизнь-то тебе сохранили, - пожал он плечами, - а свободу никто не гарантировал…       Шут хотел возразить, но тут услышал искаженную, прерываемую помехами мелодию - словно где-то поблизости включилось радио.       - …Следующим пунктом нар-р-ршй развлекательной пр-р-рограммы! - провозгласил женский голос с очень узнаваемой, свойственной советским дикторам аффектацией - он звучал будто сквозь время, из самых восьмидесятых, - становитр-р-р Ш-ш-шу-у-у…       Он огляделся в поисках мерзкой говорилки и заметил в дальнем конце коридора пса: это был поистине огромный, чернильно-черный, сотканный из окружавшей его тьмы, монстр. Он не рычал, не захлебывался лаем, но при этом источал такую плотную, ощутимую «ауру» ужаса и ненависти, что от нее натурально вставали дыбом волосы.       - Беги, - улыбнувшись, посоветовала Лиса.       Шут побежал.       И тьма бросилась за ним следом…