The Superlative Chemistry

      Прошло два дня двухмесячного домашнего ареста Мисси, а ей уже было невыносимо скучно. Мать отобрала у неё телефон, отключила телевизор, словом, отняла все развлечения современного подростка. А всё потому, что прекрасный-распрекрасный Шелдон наябедничал на сестру, и она была поймана матерью при попытке тайком пробраться в свою комнату.       Мисси поклялась отомстить своему братику за разрушение её социальной жизни на ближайшие два месяца. Только она не могла придумать, как это сделать. Шелли никогда не совершал ничего плохого.       Вследствие отсутствия других развлечений его сестра начала следить за ним в поисках того, что могло бы скомпрометировать его. Поначалу это стало главной причиной её скуки: наблюдать, как он занимается, играет в видеоигры, читает комиксы. Мисси уже начала задаваться вопросом, не ставил ли Шелдон перед собой цель сделать её жизнь такой же скучной, как и его. Но однажды вечером она заметила нечто странное. Ровно в семь часов зазвонил телефон, и Шелдон сразу же схватил его и скрылся в своей комнате.       Мисси никогда прежде не видела Шелдона болтающим по телефону (за исключением, конечно, разговоров с бабуленькой). В течение тридцати минут Шелдон оставался в своей комнате, а затем вышел и положил телефон на место. На следующий день повторилось то же самое. В самом деле, каждый вечер этой недели Шелдон забирал телефон в свою комнату, чтобы поговорить тридцать минут. В среду Шелдон, как обычно, ответил на звонок, но в этот раз Мисси тайком пробралась в комнату матери и осторожно взяла дополнительный приёмник, чтобы подслушать разговор. Их мама ходила на дополнительные занятия по изучению Библии каждую среду. Мисси обычно сопровождала её, но в этот раз мать оставила её дома, аргументировав это тем, что девочка будет использовать занятие только как возможность пообщаться.       — Привет, — нарушил тишину Шелдон, и Мисси чуть не уронила аппарат, когда услышала на другом конце провода женский голос.       Так вот с кем её братец каждый вечер тайком общался.       — Добрый вечер, Шелдон.       — Как проходит твой вечер? — спросил Шелдон.       — Хорошо, а твой? — ответил женский голос.       — Хорошо.       Мисси закатила глаза, слушая самую скучную в мире беседу между парнем и девушкой. И ради этого он звонит ей каждый день?       — Ты сегодня писал конспект на уроке мистера Тэдзероуза?       — Мне не нужно писать конспект. У меня всё вот здесь… Ты этого не видишь, но я сейчас стучу по своей голове.       Собеседница Шелдона хихикнула так, как будто это было самое смешное, что она когда-либо слышала в своей жизни.       — Но, вообще, ты можешь взять мою тетрадь завтра, — добавил парень.       — Как бы я хотела это сделать! Но твой почерк настолько маленький, что мне, наверно, потребуется увеличительное стекло, чтобы разобрать его, — сказала девушка дразнящим тоном.       — Я бы пошутил насчёт твоего почерка, но он безупречен. А, вообще, мой маленький почерк не будет иметь никакого значения через десять лет, когда мы все будем пользоваться компьютерами, — ответил Шелдон.       Мисси не верила своим ушам. Её роботоподобный брат флиртовал! Это был самый занудный и странный флирт, который Мисси когда-либо слышала, но это, без сомнения, был он.       Неужели у её братишки-паиньки появилась девушка?       — Ты думаешь, что весь мир будет управляться компьютерами, — смеясь, сказала девушка на другом конце провода. — Однако я горжусь своим почерком. Я практиковалась в каллиграфии часами.       Мисси с трудом подавила смешок, когда представила эту загадочную девушку, аккуратно выводящую подпись «Миссис Купер» на всех своих тетрадях.       — Это заметно… Планы на завтра всё ещё в силе? — спросил Шелдон, и Мисси навострила уши.       — Конечно. Моей мамы не будет дома до семи часов завтра, так что мы могли бы пойти ко мне… или к тебе домой.       — Мы пойдём к тебе, как планировали. Я знаю, что ты всё ещё под домашним арестом, и я не хочу доставлять тебе ещё больше неприятностей.       Мисси практически завизжала от восторга, после чего осторожно повесила трубку. Она узнала всё, что ей было нужно, и не было необходимости продолжать слушать эту скучнейшую беседу.       Таким образом, Шелдон тайком гуляет с какой-то девушкой. Но кем она может быть? Большинство детей в школе Куперы знают с детского сада. Девочки, с которыми Шелли там был в одной группе, выпускаются из школы в этом году.       Несмотря на то, что Шелдон со своим драгоценным умом уже должен был быть в колледже, он учился в выпускном классе. Он действительно был так умён, что ему, наверное, вообще не нужно было учиться в старшей школе. Школа хотела, чтобы он перескочил через несколько классов, но их отец подумал, что это сделает парня странным. Таким образом, Шелдон ходил на занятия, где он был умнее, чем учителя, и получал высшие баллы практически без усилий. Итак, что выпускница могла хотеть от её брата? Если не использовать его для помощи с домашней работой. Но это вряд ли. По тону Шелдона, когда он разговаривал с ней по телефону, можно было догадаться, что он уважает её.       В прошлом году подруга Мисси Кейси Майклз пыталась флиртовать с Шелдоном, чтобы он сделал за неё научный проект. Но всё выглядело так, будто она разговаривала с кирпичной стеной. Кейси была одной из самых красивых девушек в школе, но Шелдон этого совершенно не замечал. Девушка пустила в ход все свои лучшие приёмы, но, когда она попыталась взять парня за руку, Шелдон мгновенно отдернул её, как будто Кейси обожгла его, и ушёл в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Мисси тогда подумала, что ему, возможно, просто не нравятся девушки.       А теперь она сгорала от нетерпения увидеть эту загадочную девушку и поймать Шелдона во время прогулки с ней, так сказать, с поличным. Мысль о том, что Шелдон делает что-то, что может нарушать правила, была совершеннейшим абсурдом, так что Мисси просто обязана была это увидеть.       На следующий день она пораньше ушла с последнего урока, притворившись, что у неё болит живот. Предварительно взглянув на расписание своего брата, пока он не видел, Мисси узнала, что его последний урок проходит в компьютерной лаборатории. И теперь она стояла в коридоре рядом с дверью лаборатории, дожидаясь, пока Шелли выйдет.       Он выскочил самым первым и зашагал, торопясь, по коридору, на ходу перекинув свою сумку через плечо. Он шёл, опустив голову, стараясь остаться незамеченным. Это был приём, великолепно изученный и отработанный Шелдоном для избежания хулиганов в коридоре, которые могли бы попытаться запихнуть его в шкафчик. Хотя, как они умудрились бы втиснуть в такой маленький шкафчик такого долговязого Шелдона, особенно после скачка в его росте, оставалось загадкой.       Шелдон вышел на улицу через парадную дверь и остановился около флагштока, поглядывая в сторону двери. Мисси наблюдала за тем, как толпа людей потоком хлынула к выходу, проходя мимо Шелдона, как будто его вообще не существовало. Вдруг его лицо засияло. За все шестнадцать лет, что Мисси провела практически бок о бок со своим братом, она могла пересчитать по пальцам моменты, когда она видела его искренне улыбающимся. Она видела его ухмылку, его гримасу, которую он корчил специально для фотографий; но настоящая улыбка очень редко появлялась на его лице. Он выглядел почти красивым, когда не хмурился, уткнувшись глазами в пол.       Мисси наблюдала за всеми девушками, покидающими здание школы, и ни одна из них, казалось бы, не подходила под описание загадочной девушки Шелдона. А затем она увидела её. Девушка подошла к Шелдону, и тут Мисси поняла, почему сначала пропустила эту девушку. Она выглядела, как ученица воскресной школы из книжек по изучению Библии семидесятых годов. У неё были тонкие каштановые волосы и очки с толстыми стёклами. Несмотря на тёплую техасскую погоду, она была одета в коричневый кардиган, коричневую вельветовую юбку, а на ногах были гольфы и туфли в стиле Мэри Джейн. Девушка так же, как и Шелдон, лучезарно улыбалась, и чуть ли не побежала вприпрыжку к нему. «Может быть, они обнимутся или поцелуются?» — подумала Мисси. Но ни того, ни другого не произошло. Ребята просто пошли прочь от школы. Мисси последовала за ними, сохраняя дистанцию и сгорая от нетерпения узнать, куда они направляются.       Шелдон и его спутница шли на расстоянии, максимально близком, при котором возможно идти, не держась за руки. Они говорили всю дорогу, но Мисси не слышала о чём. Шелдон то и дело украдкой бросал взгляд на свою собеседницу. Он смотрел на неё так, будто она была самым особенным, что было в его жизни. Мисси перестала вдруг злиться на Шелдона. Напротив, её братишка-близнец, наконец, вызвал у неё тёплые чувства к нему. Он был так влюблён, и это отражалось на его лице, которое сейчас принимало глуповатое выражение. Мисси поняла, что чувство было взаимным, по взглядам, которые спутница Шелдона бросала на него, думая, что он не замечал этого.       Шелдон был так далёк от окружающих его людей, что было трудно представить его как человека с чувствами. Мисси часто задавалась вопросом, мог ли её брат вообще чувствовать то, что чувствуют обыкновенные люди. Или его эмоции вообще никак не развивались? Но видеть его таким, как сейчас, было для Мисси счастьем, и она решила не мстить ему. Тем не менее она намеревалась выведать у брата, кем была эта девушка, и что он чувствовал к ней.

***

      Поначалу Шелдон действительно хотел привести Эми к себе домой. Но затем его сестру посадили под домашний арест, и из-за этого планы резко поменялись. Если бы она не была наказана, она была бы так поглощена своими занятиями и друзьями, что совсем не заметила бы Эми. Однако теперь всё внимание Мисси оказалось бы прикованным к нему и его личной жизни. Он знал, что в момент, когда она увидит его вместе с Эми, всплывёт и повиснет в воздухе слово, которого так страшился Шелдон: «девушка»…       Непременно его бы сразу же спросили, была ли Эми его девушкой. А он не знал бы, что ответить. Эми была девушкой. И его другом. Они разговаривали по телефону и вживую каждый день. В то же время, исходя из того, что он знал о термине «девушка», это понятие не подходило к Эми. Они не целовались небрежно в коридорах, как животные. Вообще не было никаких негигиеничных обменов слюной. Они не гуляли, держась за ручки, как будто они приклеились друг к другу.       Однако его чувства к ней не были исключительно дружескими. Они практически поцеловались в спальне после того, как он взобрался по стене, чтобы увидеть её. Поцелуй в щёку всё ещё отзывался каким-то приятным чувством в животе Шелдона. А его рука почти нестерпимо чесалась от желания схватить Эми за руку во время их прогулки. И он знал, что она хотела того же. Но он также знал, что если бы он сделал это, то это было бы большим шагом в их отношениях. Это бы означало признать, наконец, то, что он, казалось бы, не готов был признать.       Но это было что-то, о чём ему было известно с момента первого посещения её дома. Тогда он ушёл рано, ссылаясь на появление симптомов гриппа. Его голова была как будто затуманена, а где-то глубоко в животе чувствовалась какая-то тревожность. Его ладони были влажными, и Шелдон то и дело вытирал с них пот. Как только он оказался вне присутствия Эми, все эти симптомы исчезли. И опять появились на следующий день. Эми тогда приложила свою прохладную ладонь к его лбу, проверяя Шелдона на температуру.       Вскоре появились другие беспокоившие Шелдона симптомы, которые он не мог объяснить. Каждый раз, когда он видел Эми, он чувствовал, будто сходил с ума. Из груди вырывался вялый смешок, и сердце бешено колотилось в груди. Её голос, который Шелдон каждый день слышал, когда они разговаривали по телефону, будто успокаивал его. Каждый вечер он чувствовал, что считает минуты до семи часов в ожидании звонка Эми. И когда Эми звонила, Шелдон сразу же бросался к телефону, дабы не упустить ни минуты времени, что было отведено им на разговор. А когда её мать забирала телефон ровно в 7:30, что означало конец их разговорам, он чувствовал непреодолимую грусть. И как он ни пытался найти логическое объяснение его симптомам в огромной медицинской энциклопедии, он не смог. И единственным объяснением была любовь.       Он был не просто влюблён, а как выражалась его мама всякий раз, когда у его брата или сестры появлялась новая вторая половинка, ошеломляюще влюблён, влюблён по уши. Но что делать ему с этой информацией? Любовь — это не то, что он когда-либо хотел или ожидал от себя. Его жизнь шла по строгой траектории. Он бы окончил школу в этом году, поступил бы в Калтех и усердно занимался бы, чтобы получить докторскую степень. Если бы его отец не был таким упёртым бараном, Шелдон уже имел бы докторскую степень. Но его отец умер в прошлом году. Оставив Шелдона чувствовать себя озадаченным и злым. Только в одном случае его не мучила эта гремучая смесь бурлящих эмоций: когда он был с Эми.       Пока он сидел в компьютерной лаборатории, его утомляла немного унизительная для него банальность урока. Он знал о компьютерах гораздо больше, чем его учитель. Он мог взломать компьютерную систему и изменить оценки каждого ученика. Он мог заставить школьные звонки звонить тогда, когда хочет он. С медленного компьютера в лаборатории он мог проникнуть в систему ЦРУ. Вместо этого его заставили делать какой-то бессмысленный проект по кодированию, который он закончил в считанные секунды. И до конца урока он сидел, вглядываясь в пустой экран (учитель запретил использовать компьютер в личных целях) и всерьёз подумывая о перенастройке школьных звонков, чтобы раньше увидеть её. Как только прозвенел звонок, Шелдон вылетел из класса, спеша к назначенному месту у флагштока.       Он стоял у дверей школы и ожидал её появления. Вот он увидел её, идущую с опущенной головой и с крепко прижатыми к груди книгами. Затем она подняла голову, увидела его, и её лицо расплылось в невероятно красивой улыбке, от которой у Шелдона что-то защемило в груди. Эми помахала ему. Солнце освещало её сзади, особенно сосредоточившись на её голове: её волосы переливались тысячей разных цветов и оттенков. Она выглядела такой счастливой от встречи с ним. Никто никогда не выражал радость, встречая его. Он раздражал каждого, кто попадался ему на пути. Никто не хотел охотно проводить с ним время. Никто, кроме неё.       Когда они пришли к ней домой, было такое ощущение, что они пришли в свой собственный дом. Эми начала готовить еду, чтобы во время их занятия можно было перекусить. Как только Шелдон оказался на кухне Эми, он проверил её банку с печеньем, чтобы узнать, какое она сделала сегодня.       — Овсяное с изюмом… Бе-е-е, — протянул он разочарованно, ставя обратно банку.       — Любимое печенье моей мамы. Кстати говоря, я помню, ты говорил, что ненавидишь изюм, так что… — сказала она, подойдя к духовке и вытащив из неё закрытое фольгой блюдо. — Я приготовила для тебя брауни.       — Ты лучшая! — сказал Шелдон, улыбаясь, в то время как Эми отрезала ему большой кусок и положила на тарелку.       Затем она налила стакан молока и протянула его парню.       — Я знаю, — довольно ответила Эми, пока Шелдон уплетал брауни.       — Где ты научилась так хорошо готовить? — спросил Шелдон, разделавшись с десертом. — На уроках домоводства?       Эми бросила на него взгляд в духе «ты серьёзно?», и парень ухмыльнулся.       — Я пошутил. Просто хотел внести ясность.       — Я бы никогда не стала тратить своё время на такой бесполезный предмет. На самом деле, я вроде как самоучка. Мой папа умер, когда я была маленькой, и моя мама была вынуждена много работать. Так что мне приходилось самой заботиться о себе. Если я хотела печенье, я должна была его приготовить. Хотя в любом случае моя мать не одобряла моё увлечение сладким.       — Когда твой отец умер? — спросил Шелдон, сделав маленький глоток молока.       — Когда мне было три. Я совсем не помню его, — призналась Эми.       — Тогда тебе повезло.       — Ты не ладишь со своим отцом?       Эми вспомнила, что Шелдон прежде не упоминал отца.       — Он тоже умер. В прошлом году, — тихо ответил Шелдон.       — Ой, прости, я не знала. Мне очень жаль. Я полагаю, вы не были близки?       Шелдон отрицательно покачал головой.       — Он был вечно пьян, груб с моей мамой. И он — причина, по которой я застрял в обычной школе вместо того, чтобы учиться в колледже.       — Почему он не отпустил тебя?       — Он думал, что, если отпустит меня слишком рано, я стану странным. Ну, я и так странный. И сейчас мне придётся до двадцати лет получать мою докторскую степень.       — Я не думаю, что ты странный, — мягко сказала Эми.       — Ну, я странный, и ты тоже, — резко ответил Шелдон.       Лицо Эми сделалось мрачным. Шелдон заметил это и пошёл на попятную:       — Но именно поэтому ты мне нравишься. Ты не как все… Ты как я. Единственный человек, похожий на меня, из всех, кого я когда-либо встречал.       — Ты мне тоже нравишься. Шелдон, нет никакого позора в том, чтобы получить докторскую степень позже, — пытаясь успокоить его, сказала Эми.       — Я знаю… Просто иногда… Иногда я хочу, чтобы он умер раньше, и я смог уйти, — выпалил Шелдон и, осознав свои слова, с ужасом посмотрел на девушку.       Это была сокровенная мысль, которая мучила его с того момента, как умер его отец.       — Но ещё больше я хочу, чтобы он вообще не умирал.       На глазах Шелдона выступили слёзы. Те самые слёзы, которые он сдерживал после кончины своего отца.       Шелдон Ли Купер не плакал с детства. Но сейчас он стоял на кухне Эми и рыдал, как ребёнок.       — Прости меня. Обычно я не плачу, — признался Шелдон, вытирая глаза и пытаясь восстановить самообладание.       — Шелдон, плакать — это нормально, — сказала Эми, протягивая руки и крепко обнимая Шелдона.       Обычно Шелдон ненавидел объятия. Единственным человеком, которому он позволял обнимать себя, была его бабуленька. Но в объятиях Эми он почувствовал себя хорошо. Он уткнулся носом в мягкий материал её свитера, пряча мокрые глаза на её плече.       — Я знаю. Просто обычно я так не делаю, — сказал он, поднимая голову. — Я никогда никому этого не рассказывал.       — Ты можешь рассказывать мне всё. Я не буду думать хуже о тебе, — сказала Эми.       Шелдон посмотрел на неё. В её глазах светились нежность и доброта. Он знал, что она говорила ему правду. Он знал, что она любила его так же, как он её, и это было прекрасно.       — Эми… Я думаю, я… — Шелдон осёкся, не зная, продолжать или нет.       Эта фраза изменит всё. Но почему-то он знал, что всё уже изменилось.       — Думаешь что? — спросила Эми.       Шелдон нежно взял её за руку.       — Я думаю, что я, может быть… То есть… Я думаю, что я… возможно… люблю тебя?       Эми лучезарно улыбнулась и мягко поцеловала Шелдона в губы. Он никогда никого не целовал, за исключением его мамы и бабуленьки, и никогда в губы. Мысль о поцелуе всегда внушала ему некое отвращение. Но губы Эми на его губах совершенно не казались ему отвратительными, и он поцеловал её в ответ. Эми быстро отстранилась.       — Я думаю, я, возможно, тоже тебя люблю, — сказала она.       — Значит ли это, что ты моя девушка? — спросил Шелдон неуверенно, понятия не имея, как такие дела делаются.       — Да, — решительно ответила Эми.       — Я никогда не был чьим-то парнем раньше. Возможно, я делаю это неправильно.       — Я никогда не была чьей-то девушкой раньше. Я думаю, ничего не должно измениться. Будем просто вести себя так, как раньше, — сказала она, сжимая его руку.       — Хорошо. Я могу это делать, — улыбаясь, ответил Шелдон прежде чем наклониться и мягко поцеловать её.       Позже, вечером, Шелдон возвращался домой и напевал весёлую мелодию. Мисси встретила его у двери с улыбкой кошки, съевшей канарейку.       — Приветик, братишка.       — Здравствуй, — ответил он, проходя мимо неё.       — Ты выглядишь ужасно счастливым, — сказала Мисси, следуя за ним.       — Так и есть, — признался он.       — Интересно, почему? — спросила она игриво. — Итак, Шелли, где ты был? Ты всегда приходишь домой сразу после школы.       Мисси надеялась уличить Шелдона во лжи.       — Я был дома у своей девушки. Я хожу туда каждый четверг, — небрежно бросил Шелдон и вошёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.       Оставив Мисси смотреть ему вслед с раскрытым ртом.