Заместитель 2-3

10 июня 2009 года, Буэнос-Айрес Звонок от Майера, представителя Конрада фон Линторффа в Латинской Америке, потряс Педро Антонио Ланюса. Новость ошеломляла. Он снова встал из-за стола, чтобы пройтись по своему кабинету и взглянуть из окна стеклянного небоскреба на реку и новые здания по соседству, построенные совсем недавно, — непосредственный результат крупных иностранных инвестиций и взлета цен на полезные ископаемые в последние десять лет. В свои сорок с небольшим Педро так и не смог забыть Гунтрама. Этот мальчик, выпускник той же школы, что и сам Педро, когда-то жил по соседству с его приятелем Жоржем. Педро тогда отчаянно влюбился в него, но Гунтрам не проявлял никакого ответного интереса. «Можно подумать, любовь твоей жизни тоже обязана быть геем и желать завести с тобой отношения», — вздохнул Педро. У него волосы на голове вставали дыбом при мысли, что с таким милым существом могли так жестоко расправиться. «Может быть, он просто похищен. Это вполне логичное предположение — герцог очень богат. Надо подождать. Но обстоятельства преступления выглядят странно. Кто затаил на него такую злобу? Линторфф много инвестировал и внес щедрый вклад в компанию. Его секретарь сообщил, что пришел доктор Хуан Мартин Верон. Педро помнил его еще с университета — Верон читал у них лекции. Педро вышел навстречу и пожал руку своему бывшему профессору, очень пожилому человеку с тростью, которую тот поставил рядом со стулом, когда сел. — Мой ассистент уже говорил с сотрудником прокуратуры. Полиция в тупике, подобного тут еще никто не видел. Такое возможно в Колумбии или в Мексике, но здесь! Ужасная жестокость! — Мы должны сделать так, чтобы пресса ничего не узнала. — Это невозможно, Педро. Полицейские, осматривавшие место преступления, потом попросили по неделе отпуска. Судья уже вызвал экспертов-антропологов. В морге — тела прислуги и те части трупов, которые еще можно опознать. Скажи мне, кто все эти люди? — Собственник земли — очень богатый банкир, клиент нашей компании с 2000 года. Владеет несколькими хедж-фондами и страховыми компаниями. Всё чисто, если вы это имели в виду. Очень старые деньги из Германии и Швейцарии. — Политический мотив? — Не думаю. Он свернул свою деятельность в стране. Предпочитает Бразилию и уже инвестировал в нее несколько миллиардов. В Аргентине он покупал только землю. — Что насчет жертв? По словам одного из садовников, «друг» герцога приехал туда с четырьмя иностранными телохранителями. — Я знаю его со школы. Он хороший человек, художник, и дом принадлежит ему. Они живут вместе с 2002 года, и Гунтрам — опекун его детей и хранитель их собственности. — Всё это очень странно. Ты еще говорил, что его опекуном был Мартинес Эстрада? — Да, это так. — Плохо, Педро, это очень плохо. Мартинес Эстрада участвовал в каждой заварухе, которая только случались за последние тридцать лет в этой стране. Я знаю его. Очень непростой человек, свой как среди политиков, так и среди криминала. Бывший член герильи, превратившийся в законопослушного гражданина. — Как и многие другие в правительстве, сэр. — Педро, у нас будут большие проблемы. Откажись, пока можешь. Люди Мартинеса Эстрады шуток не шутят, и он уже начал давить на прокурора, чтобы тот обратил внимание на нашего клиента. Он хочет привлечь Интерпол! На данном этапе расследования! Он обвиняет этого банкира в отмывании денег и утверждает, что всё это — месть, как в случае с теми идиотами, которые попытались обмануть мексиканцев с эфедрином; те, которых казнили два месяца назад, если помнишь это дело. — Тогда я обращусь в более высокие сферы, чем те, в которые вхож Мартинес Эстрада. Пусть левые думают, что власть принадлежит им, но это временно, Хуан Мартин. У многих людей из тех, кого я знаю, уже заканчивается терпение. Вы можете противодействовать Эстраде? — Официально — да, а неофициально он контролирует часть полиции, и ты это знаешь. Этот юноша был его воспитанником? — Да. Очень странное совпадение, на самом деле. * * * Герцог предпочел остановиться в отеле в центре города, в «Альвеаре», с большим количеством охраны. Он занимал три верхних этажа, и Хуану Мартину Верону было интересно, сколько это может стоить, учитывая, что номера были сняты без предварительного бронирования. Их с Педро два раза обыскали, и очень суровый иностранец проводил их в гостиную, где сидел герцог с четырьмя своими людьми. — Сочувствую вашей потере, ваша светлость, — начал Педро. — Профессор Верон — один из наиболее уважаемых криминалистов в Латинской Америке, и он согласился заняться этим делом. — Спасибо, — коротко сказал Конрад. — Есть какие-нибудь результаты? — Официально у нас не может быть никаких результатов из-за режима судебной тайны. Мои люди разговаривали с сотрудниками прокуратуры, негласно, конечно, и им удалось получить копии некоторых документов. Мы стараемся не допустить утечки информации в прессу, но практически невозможно помешать людям говорить. Недостаток ресурсов тормозит официальное расследование. Они идентифицировали тела всех слуг и четырех сотрудников службы безопасности. Опознание других останков может занять больше времени, поскольку их собирали водолазы, и антропологи не питают больших надежд. Нам придется провести тесты ДНК по каждому фрагменту, и это может занять полгода. — Полгода? — ужаснулся Конрад. — Обычное время обработки таких образцов, сэр. Они должны быть систематизированы, отправлены в Вирджинию для проведения тестов, а затем результаты будут официально переведены на испанский. Так что не менее шести месяцев. — Это можно сделать в Европе? — Прежде чем я успел что-то предпринять, доктор Мартинес Эстрада, бывший законный опекун мистера де Лиля, заявил себя частным обвинителем и обратился к судье с просьбой санкционировать участие ФБР в расследовании. Также он получил поддержку у министра безопасности Буэнос-Айреса. Они давят на коронеров*, чтобы те закончили всё за две недели. Я решил не представлять мистера де Лиля, потому что доктор Мартинес Эстрада отказывается со мной сотрудничать. Поэтому я буду представлять мистера Хайндрика Хольгерсена с разрешения его семьи. — Вы можете рассказать нам, что там произошло? — В картине преступления еще нет полной ясности. Учитывая время смерти жертв, мы предполагаем, что нападение произошло около трех часов ночи воскресенья. Оно было молниеносным и жестоким. Только в гостиной было найдено порядка 176 гильз от 7,62 × 51 мм НАТО**. — Штурмовая автоматическая винтовка? — спросил Горан из своего угла. — Мы думаем, что это FAL***. За последние месяцы было совершено несколько ограблений военных складов. Скорее всего, слуги застрелены в своих постелях тридцать третьей**** и вытащены во двор. Что касается ваших людей, пока трудно сказать что-то определенное. — Что насчет главной спальни? — осторожно спросил Конрад. — Там нет признаков борьбы. Вообще никаких. На постели спали, но следов крови нет. Чего не скажешь о комнате моего клиента, мистера Хольгерсена: по словам одного из специалистов, он, скорее всего, был ранен, но продолжал отбиваться. Они обнаружили там следы крови двух других людей; крови и мозгового вещества было столько, что можно утверждать, что они были смертельно ранены. — Он мог спастись? — спросил Фердинанд. — Не знаю, может быть, или его тоже забрали. Возможно, это похищение, но никто не потребовал выкупа. В пятистах метрах от дома кто-то посадил «Цессну». Полиция прочесывает район, — объяснял Верон ошеломленным мужчинам. — Официально нам ничего неизвестно; полиция расследует это как ограбление, повлекшее смерти, а не как убийства. — Идентификация тел займет много времени, сэр, и это самое главное, что нужно в данный момент сделать. В распоряжении криминалистов образцы костей не более чем три-четыре сантиметра длиной. К настоящему времени все местные охранники опознаны по отпечаткам пальцев. Мы считаем, что нападавшие начали с ваших людей, а потом занялись остальными. Тела были изуродованы и заморожены, затем их "обработали" в измельчителе древесины. Полиция нашла инструменты и пластиковые контейнеры, использованные для крови. Похоже, что работала профессиональная опергруппа, на обычных преступников совершенно не похоже. Я видел работу многих местных преступников, и у нас никто не делал ничего подобного. К тому же на местных политиков оказывают давление (особенно юрист мистера де Лиля), чтобы они спрятали концы в воду. Несколько месяцев назад были похищены и убиты выстрелами в голову трое менеджеров химической компании. Их тела были оставлены в месте, пользующемся дурной славой. В ходе расследования убийства была обнаружена связь с картелем Синалоа, поскольку жертвы экспортировали эфедрин в Мексику и товар оказался поддельным. Один из пострадавших был среди главных спонсоров президентской кампании 2007 года. Понятно, что нашим политикам и правительству не нужен еще один такой скандал. Мартинес Эстрада уже распространяет слухи, что вы, мой герцог, так или иначе причастны к отмыванию денег. — Когда мы сможем осмотреть дом? — спросил Горан, нарушив плотную тишину в комнате. — Когда отменят режим судебной тайны. Через две-три недели, не раньше. Семьям вернут тела после того, как отчеты о вскрытии закончат, через три дня. — Проследите, чтобы у семей было всё, что им потребуется, включая юридическое представительство от вашей фирмы, — сказал Конрад. — Сделаем. Спасибо, сэр. Через несколько дней у меня будет больше информации, но я полагаю, что для этого мы наймем некоторых людей из разведки. Местное правительство делает всё возможное, чтобы запутать расследование. — Я побеседовал с некоторыми моими старыми контактами в секретной службе, и они хотят нам помочь, сир, — сказал Педро. — Полагаю, что власти не будут с нами сотрудничать, и нам могут понадобиться собственные ресурсы. — Почему вы так думаете? — спросил Фердинанд, сверля его глазами. — Этот человек, Мартинес Эстрада — бывший член герильи, замешанный в похищениях многих известных промышленников. Он обвинялся в бомбардировке военной базы на севере страны. Его арестовали и допрашивали военные, но он сумел сбежать во Францию, где получил политическое убежище. Вернулся сюда в 1985 году и работал на партию перонистов, внедрился в судебную систему благодаря своим обширным связям в политических кругах. Был назначен судьей в обход правил и помог многим политикам избежать судебного преследования. Сейчас, когда бывшие монтонерос***** у власти, он очень близок к министру безопасности в Буэнос-Айресе и к министру обороны, и я вам скажу, что они оба принадлежали к одной и той же подрывной организации. Эстрада противодействовал работе профессора Верона с самого начала, — взволнованно проговорил Педро. — С чего бы ему мешать расследованию? — озадаченно спросил Фердинанд. — Он ведь был законным опекуном Гунтрама. — Не знаю, но мы ему не доверяем. * * * Фердинанд чувствовал, что сегодня вечером ему лучше остаться со своим другом. С тех пор как они поговорили с юристами, Конрад с отсутствующим видом сидел на диване; Горан сейчас проверял всех членов группы, посланной с Гунтрамом. «Это кто-то из своих, и я убью того, кто это сделал». Он куда-то ушел с местными и с Майером, и никто не знал, где он может быть. Фердинанд подошел к Конраду, который вот уже два часа сидел, уставившись в одну точку где-то в углу комнаты. — Тебе нужно поесть. Ты с самого Цюриха крошки в рот не брал, Конрад. — Я не голоден, Фердинанд. Не могу поверить: с ним все было хорошо, он приехал сюда на свадьбу, а сейчас его больше нет. — Нельзя утверждать это наверняка. Вспомни, в его комнате не было следов борьбы. Большинство телохранителей либо убито на месте, либо расстреляно в постелях. Записи с камер наблюдения исчезли. Возможно, они забрали его с собой и чего-то от нас потребуют. — Я всего лишь просил Бога позволить мне умереть рядом с Гунтрамом, но он не внял моим мольбам. Я хотел заботиться о нем, а вместо этого оттолкнул от себя! Неужели ты не понимаешь, Фердинанд? Если бы я не давил на него и не был таким ревнивым, он бы сейчас спокойно рисовал или читал в своей квартире! А я забрал у него детей, и он в отчаянии уехал из страны! Я никогда не хотел сделать ему так больно! Я только хотел, чтобы он все обдумал и вернулся! — Конрад, то, что случилось, не твоя вина. — У меня даже нет тела, чтобы похоронить его в нашем склепе. Вообще ничего. Они разорвали его на кусочки и утопили в пруду! — Конрад больше не мог сдерживать слезы. Фердинанд крепко взял своего друга за руку и ждал, пока тот выплачется. — Мы должны подумать, что скажем твоим мальчикам, Конрад, — сказал Фердинанд, когда рыдания стихли и Конрад вытер глаза носовым платком. — Разумеется, правду им говорить нельзя. — Да мы ее и не знаем. Может быть, ты прав, и он жив. — Может быть. — Возможно, они чего-то от меня хотят. — Конрад, его сердце могло не выдержать, когда на них напали, — еще мягче сказал Фердинанд. — Доктор был против того, чтобы он летел в Аргентину. — Я только надеюсь, что его смерть была быстрой и безболезненной, — пробормотал Конрад, но Фердинанд промолчал: в его голове промелькнули кошмарные образы. — Думаю, что мы должны дать похитителям неделю, а потом объяснить детям, что Гунтрам погиб в автокатастрофе. Конечно, мы продолжим его искать, но тебе придется сказать им что-то определенное, Конрад. — Я не могу сказать Клаусу и Карлу, что он мертв, потому что сам в это не верю! — И что ты собираешься делать? Пообещать, что в один прекрасный день он вернется? В надежде, что они его забудут? — Я не знаю, — угрюмо сказал Конрад. — В главной спальне не было никаких следов насилия. — Может, он вообще там не спал, Конрад. Ты же знаешь его, он никогда не считал этот дом своим. — Они должны провести анализ всех следов крови в доме. — Сомневаюсь, что они будут это делать. — Тогда наши группы, наши лаборатории, наши эксперты. Скажи юристу, пусть нажмет на полицию, чтобы освободила дом. Теперь наша очередь. — Конрад, это не так легко. Пятна исчезают. — Поговорите со Штрауссом в Krimminal Polizei. Пусть он этим займется. Горан работает с ним и доверяет ему. Скажите ему, чтобы через десять дней группа была готова и они прибыли сюда. Дай ему все, что захочет. Финансирование неограниченное, Фердинанд. — Хорошо, Конрад. Я поговорю с Альриком Валленбергом. Отец Хайндрика тоже приедет сюда. — Бедняга. Родители не должны хоронить своих детей. Бог послал мне Гунтрама, но за мои грехи забрал его. Фердинанд не знал, что ответить и как успокоить Конрада, поэтому просто сидел рядом, вспоминая юношу, которого он увидел когда-то в венецианском музее, одетого как панк, появившегося, чтобы навсегда привязать к себе Конрада. «Из всех людей, которых я знаю, он последний, кто заслуживал такого конца. Только не он». — Когда мы в прошлый раз были в Буэнос-Айресе, то тоже останавливались в этом номере; дети спали в смежной спальне. Мы тогда не ладили. В тот день мне требовалось присутствовать на деловой встрече, и Гунтрам повел их в зоопарк. Когда я вернулся, он с мальчиками что-то строил; они не видели, что я пришел. А я просто стоял там, смотрел на них и молился о том, чтобы Бог дал мне второй шанс. И он мне его дал, да только я все испортил своей ревностью и неосторожностью. И он забрал Гунтрама обратно. Ангелы на земле долго не живут, дружище. Фердинанд только кивнул, мысленно готовясь к очень долгой ночи. ------------------------------------ *Коронер — специальный судья, в обязанности которого входит выяснение причины смерти, происшедшей при необычных или подозрительных обстоятельствах. При установлении факта насильственной смерти коронер передает дело в суд. ** 7,62 × 51 мм НАТО — стандартный винтовочно-пулемётный боеприпас стран-участниц НАТО. Принят в 1954 году под обозначением T65, впоследствии неоднократно модернизирован (Википедия). *** FN FAL (фр. Fusil Automatique Leger — легкая автоматическая винтовка) — огнестрельное оружие НАТО, производимое в Бельгии. Одна из наиболее признанных и распространённых автоматических винтовок (Википедия). **** Скорее всего, имеется в виду штурмовая винтовка «Heckler & Koch 33», Германия. ***** Монтоне́рос — аргентинская левоперонистская городская партизанская организация (Википедия).