Заместитель 2-3

28 июня 2009 года За окном сияло солнце, и, проснувшись, Гунтрам какое-то время верил, что всё вчерашнее ему всего лишь привиделось в кошмарном сне. Но руки, обнимавшие его за талию, убили всякую надежду на это: он лежал в постели Константина, и на нем не было одежды. Вспомнив, как целовал Константина в ответ и как стонал под ним, Гунтрам ужаснулся: «Я хуже шлюхи. Конрад никогда не простит мне этого. Как я мог?! Всего лишь за дозу наркотика! Господи, я такое ничтожество»! — Похоже, мы уже не одни, ангел, — прервал его размышления улыбающийся Константин, снова принимаясь гладить Гунтрама. — Ты должен его как-нибудь назвать. Гунтрам недоуменно посмотрел на него, но тут его взгляд наткнулся на котенка, спящего клубком в дальнем углу большой кровати. Пряча смущение, он сел на край постели и скривился от боли, прострелившей позвоночник. Погладил пушистую спинку. Котенок потянулся и, мурлыкнув, спрыгнул с постели — его внимание привлекли кисти на портьерах. Глядя на это, Гунтрам слабо улыбнулся и ахнул, когда Константин поцеловал его в щеку. — У тебя что-нибудь болит, мой милый? — Нет, я чувствую себя гораздо лучше. — Да, сейчас ты выглядишь более расслабленным. Нет того напряжения, что вчера. Хочешь принять душ? — Я могу сам. — Нет, не можешь. Ногу мочить пока нельзя, и тебе будет больно на нее наступать. Я помогу. Гунтрам колебался. — Нет ничего, чего бы я у тебя не видел раньше и прошлой ночью. После душа ты сразу почувствуешь себя лучше, - добавил Константин, и Гунтрам отчаянно покраснел. Он тщательно закутался в простыню, застеснявшись своей наготы, и Константин улыбнулся. «Возможно, это что-то вроде естественной защиты. Если бы он вёл себя раскованней, на него бы набросилась половина мировой популяции человечества», — думал он, наблюдая за безуспешными попытками Гунтрама самостоятельно дойти до своей ванной. — Не туда. Дай-ка я помогу тебе. Ванная комната в спальне Константина была больше, чем у Гунтрама, а сама ванна походила на маленький бассейн. Задыхаясь, Гунтрам прислонился к мраморной стене, радуясь, что камень не такой холодный, как фарфоровый кафель. Он смотрел, как Константин открывает кран, чтобы наполнить ванну горячей водой. — Мы должны держать твою ногу обёрнутой и не мочить ее сегодня, — Константин осторожно замотал ногу пленкой и помог Гунтраму забраться в ванну, а затем сам присоединился к нему. Его близость привела Гунтрама в смятение, а когда Константин усадил его к себе на колени и начал мыть губкой, пришлось закрыть глаза. Хотя было не настолько противно, как он ожидал, тем не менее, это было насилием того рода, к какому Конрад никогда не прибегал. Да, Конрад наказывал его, и довольно жестко, но его действия можно предсказать, в отличие от поведения Константина, который заставил Гунтрама самому выбрать себе яд, да еще и чувствовать себя виноватым за то, что пьет его недостаточно быстро. «Я не могу сопротивляться ему так, как Конраду — Константин хитер и безжалостен. Мне нужно выждать подходящий момент и нанести удар. Лобовая атака убьет меня. А я должен вернуться к детям, я должен снова увидеть Конрада». Он старался не замечать, что чужая рука массирует его интимные места, и боролся с тошнотой, чувствуя себя ничтожеством: он мог бы ударить Константина фарфоровой мыльницей, но не ударил. «Это всё ради Клауса и Карла, только ради них». К его ужасу, опытная рука добилась своего — у него встало. Чужие губы посасывали его ключицу, а пальцы то двигались туда-обратно по его члену, то играли с головкой. Достигнув разрядки, он обрадовался — это означало, что теперь его оставят в покое. Но Константин вдруг до крови укусил его в плечо, ставя метку на свою собственность. Гунтрам повернул голову и покорно вернул поцелуй. «Начал играть в невинную голубку? Хорошо, это соответствует моим планам. Когда ты попытаешься сбежать, то еще больше запутаешься, — подумал Константин, изобразив на лице выражение очарованного любовника, и послал Гунтраму полный обожания взгляд. — Пойдем, ангел, я помогу тебе одеться. Вода стала остывать. * * * Решив незаметно проверить, чем занят его подопечный, Масаев, не найдя Гунтрама в комнате, обнаружил его в столовой. Мальчик, идеально одетый и причесанный, завтракал, а босс читал старую русскую газету. — Прошу прощения, сэр. Доктор хотел бы осмотреть ногу Гунтрама. — После того, как он доест. Потом отведи его обратно в мой кабинет — сегодня идет дождь. — Хорошо, сэр. * * * Константин посмотрел на Гунтрама, мирно рисующего карандашом кота, который за три часа уже успел показать себя настоящим разбойником. — Ты уже решил, как его назовешь? — Не знаю. Он действительно из России? — Он родился в Америке, но его родители были чемпионы Москвы, так что он почти русский. Если ты дашь ему имя, он постепенно запомнит его и будет приходить на зов. — Кошки не откликаются на зов. — Эта порода откликается. Он вырастет крупнее обычной кошки и будет бегать за тобой, как собачка. Сибирцы очень общительные и активные — в этом ты уже мог убедиться, — Константин усмехнулся, глядя, как кот развлекается со шнуром лампы. — Они почему-то обожают играть в воде. Очень необычная порода. — «Саша» — это мужское имя? — Забавно, что ты выбрал именно его. «Саша» — уменьшительное от «Александра», но для кота тоже подходит. Я предпочитаю свое полное имя: Александр Петрович. — Тогда пусть будет Саша, — тихо сказал Гунтрам и щелкнул пальцами, привлекая внимание кота, как раньше делал это с Мопси. Зверек посмотрел на него, повернув голову и покачав хвостом. — Он и правда ведет себя, как собака. Кот запрыгнул Гунтраму на колени и потерся головой о его руку. Мягкие лапки смяли рисунок. Гладя пушистую шерсть, Гунтрам осознал, что начинает принимать свою судьбу. * * * От Гунтрама не укрылось раздражение, появившееся в глазах Константина, когда зазвонил его мобильный телефон. — Прошу прощения. Вернусь через пять минут, — прорычал он и отбросил салфетку на стол, накрытый для ужина. Поглядев, как Константин вихрем вынесся из комнаты, Гунтрам удивился: что могло его так разозлить? Когда дверь в столовую закрылась, Константин рявкнул в трубку: — Петров! — Как там Гунтрам? — спросил Лакруа. — Чувствует себя намного лучше. Врач скоро пришлет вам отчет. Гунтрам привыкает к новой обстановке. — Теперь Линторффу известно о плане. Нужно двигаться дальше. — Очень хорошо, предоставьте это мне. — Я хочу поговорить со своим сыном. — Он сейчас отдыхает. Вы увидите его, когда Линторфф выйдет из игры — как мы и договаривались. Я не хочу рисковать своим положением. Ваш человек присматривает за ним, и я уверяю вас, сердце Гунтрама сейчас не беспокоит. Вы же видели съемку, которую я вам отправил. — Сделайте вашу часть работы быстро. — С превеликим удовольствием. До свидания, — сказал Константин и нажал отбой. «Пора заканчивать наше с ним сотрудничество. Я никогда не любил партнеров, и мой ангел принадлежит только мне». * * * После десерта Константин отослал Гунтрама обратно в гостиную и вызвал к себе в кабинет Масаева. — Устройте крестоносцам серьезные неприятности. Используйте знакомую вам колумбийскую команду и сделайте все через две недели. Пусть это будет что-то эффектное. — Переходим к плану с выкупом? — Да, и нужно потребовать несколько миллионов. Я хочу знать дату встречи. — Хорошо, сэр. — Запустите эту информацию через аргентинских шпионов в районе Тройной границы. Юрист Линторффа узнает об этом и предупредит его, — ухмыльнулся Константин. — Должны же мы дать Линторффу возможность доделать свою работу, которую он не закончил в 1989 году, не правда ли, Масаев? — Какая жалость, что мы не увидим лицо Линторффа, когда он обнаружит, что Жером де Лиль жив и брыкается. — Да, наказание будет эпическим, — ухмыльнулся Константин. — Велите дворецкому принести в гостиную шампанского. Такое событие достойно того, чтобы отметить его хорошим сортом. «Кло дю Мениль» будет идеальным выбором.